Две жизни леди б - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Ролик «Ералаш. Леди и джентльмены» Ведущий 1 Слайд 1 Здравствуйте... 1 91.04kb.
Две Катерины. «Гроза» А. Н. Островского и «Леди Макбет Мценского... 1 194.44kb.
Блестящие премьеры о яркой жизни звезд на телеканале «stv» в октябре! 1 46.21kb.
Железная Леди была самой властной женщиной в мире в течение десяти лет 1 42.76kb.
Паола Маршалл «Английский подснежник» (Paula Marshall “The Dollar... 11 2241.72kb.
Эйлин Гурдж Леди в красном Эйлин Гудж Леди в красном 19 5286.31kb.
Если леди не при шляпке, значит, это не настоящая леди! 1 62.85kb.
Программа beat film festival 2011 " Баллада о Дженезисе и Леди Джей" 1 56.74kb.
Две спички- две сестрички 1 27.44kb.
Маргарет Тэтчер: как из «чугунной бабы» («бабы копра»1) слепили «железную... 1 20.07kb.
В. И. Соколовский поэт и писатель 19 века, творчество которого в... 1 33kb.
«станция юных натуралистов» Праздник «Сто друзей ста мастей» 1 299.47kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Две жизни леди б - страница №4/4

ЗАВЕЩАНИЕ


  • Ну, что вам еще от меня нужно? – взмолилась Лера, взяв трубку мобильного, в который раз повторяющую первые аккорды вальса Штрауса «На прекрасном голубом Дунае», и услышав голос следователя. – Я вам все уже сказала.

  • Семья прилетает, - голос следователя был ровным. Каждое слово срывалось с его уст и долетало, словно пуля, до цели. - Отец, мать и сын. Жена не смогла. – Лера, услышав последнюю фразу, хмыкнула. – Мне кажется, было бы правильным, если бы вы их встретили и отдали все распоряжения.

  • Почему я, если приехала семья?

  • Вы не знали, что он оставил завещание в вашу пользу? - голос следователя был ровным.

  • Что? Какое завещание? – Лера приподнялась на локте на кровати.

  • Обыкновенное. Вы наследовали не только брэнд «Великой Украины», но и все остальные активы покойного Нестора Неписьменного, включая его мебельную империю.

  • Нет!

  • Приезжайте – почитайте завещание, убедитесь что да.

  • Вы что меня подозреваете? – сообразила она. – Поверьте, я ничего не знала о завещании. Мне ничего не было от него нужно. Ни денег – они у меня есть, ни партии этой дурацкой, ничего! Кроме понимания и любви!

  • Может быть, - лично он ей верил. Разве такая женщина могла врать?

Позвонила секретарь «Великой Украины» и поинтересовалась, кто будет встречать родителей Нестора в аэропорту. Лера ответила, что поедет сама.

В аэропорту было, как всегда очень шумно: разноязычно шумели пассажиры и их провожающие и встречающие, перекрикивая многоязычие, звучали на украинском и английском объявления о рейсах.

Наконец, объявили о посадке самолета из Монреаля. Лера сразу узнала семью Нестора и не потому, что видела все эти лица раньше на фотографиях. Нестор был очень похож на отца. Такие же темные волосы, разрез глаз и аристократическая бледность. Только проседи в волосах старшего Неписьменного было значительно больше. Мать была элегантной когда-то натуральной блондинкой с подчеркнуто прямой спиной и временно потухшим взглядом. Самый младший Неписьменный с любопытством озирался вокруг в поисках встречающих. Он уже неоднократно приезжал в Украину к отцу, и эта страна ему нравилась, начиная прямо с аэропорта. Вероятно, Нестор обладал даром внушения. Заметив Леру, отец Нестора остановился и что-то сказал на ухо жене. Та в ответ закивала. Лера подошла к ним, поздоровалась. И мать, и отец Нестора, и его сын говорили на вполне сносном украинском с легким канадским акцентом. Они сразу дали понять, что знают Леру не только в лицо, но понимают также, какое большое место она занимала в жизни их сына.

Лера отвезла их в «Премьер-Палас», договорилась с ними о времени и месте следующей встречи. Затем она поехала в офис «Великой Украины», где по приезду сразу всех построила и нагрузила массой поручений по вопросам похорон и не только.

Вскоре приехал следователь с копией завещания. Завещание было датировано за неделю до смерти Нестора. Нестор подошел к вопросу серьезно. Все его активы были оценены независимым оценщиком. Из активов была выделена обязательная часть для ее наследования сыном, то есть ровно половина от того, что сыну полагалось по закону, остальное переходило в собственность Леры. Кроме того, Лере доверялось управление частью наследства сына до достижения им совершеннолетия. И самое главное, Лере поручалась опека над Иваном. В завещании было четко определено, что якобы законная жена Нестора не является таковой уже много лет и не участвует в воспитании и обеспечении сына, откуда все последствия, включая и юридические. Прочитав об этом, Лера вздохнула и представила, сколько судов ей предстоит пережить. О склочном характере Француазы она была наслышана от Нестора. Но и отказываться от наследства Лера не собиралась, ведь это было его завещание, а он всегда знал, что делает.

- Не нравится мне это все, - подытожила Лера, отдавая документ следователю.

- Вам не нравится наследство? – удивился следователь.

- Не нравится, и даже очень, – подтвердила Лера.

- Мне бы такое, - хмыкнул он, пряча копию завещания в папку.

- Мне предстоит судиться, судиться и еще раз судиться, так что часть наследства уйдет на адвокатов, а часть – на «Великую Украину».

- На что? – переспросил следователь, но Лера махнула рукой и не стала повторять.

- Вы что-нибудь по поводу медальона выяснили?

- Мы привлекли специалистов. Они утверждают, что если сокровища кармелитов и существовали, то, скорее всего, их давно уже нашли. В университетской библиотеке Тель-Авива хранятся тексты, в которых есть информация, что какие-то сокровища были найдены в районе горы Кармель в подземном монастыре в конце XІX-го века. Вроде бы сокровища были обнаружены самими кармелитами, но как последние их использовали – неизвестно.

- Что ж, может, так лучше. Только если этот медальон имеет отношение к смерти Нестора, то вдвойне обидно.

- Не думаю. Чисто политическое убийство. Сейчас у меня уже нет никаких сомнений по этому поводу. И ваш Нестор что-то об этом знал. Может ему угрожали? – следователь поудобнее сел в кресле и снова открыл свою туго набитую бумагами папку.

- Не знаю. Во всяком случае, мне он об этом не говорил, - Лера вздохнула.

- В таком возрасте люди просто так завещания не пишут.

- Он был политиком, а политики… - здесь Лера вспомнила, что и сама она уже ввязалась в эту политику, и отступать – некуда. Поэтому она, не договорив фразы, переключила тему: - Что вы ищете?

- Фотографии медальонов хочу вам отдать. Вдруг пригодятся, - и он протянул Лере фото, которые, наконец, нашел среди многочисленных бумаг в папке.

Лера в знак благодарности легко кивнула головой и небрежно бросила фотографии в верхний ящик стола.
СЫН ГРАФА МОНТЕ-КРИСТО

В завещании Нестора были также подробные указания о том, что делать в случае его смерти. Он завещал себя кремировать и пепел бросить в Днепр.

Лера выполнила все просьбы Нестора. Она возглавила «Великую Украину», решила бороться за наследство с Франсуазой, которую ждала со дня на день, и лично разбросала его пепел над Днепром с Пешеходного моста. Шел мокрый снег и, останки Нестора летели в незамерзшую реку в окружении целого хоровода снежинок. Сверху было непонятно – где снег, где…

Рядом с ней стоял сын Нестора Иван. Родители Нестора два часа назад улетели обратно в Канаду. Сына, как велел Нестор, беспрекословно оставили Лере. Иван тоже не стал перечить отцу. В аэропорту он крепко пожал руку деду, нежно обнял и поцеловал бабушку, дав ей обещание звонить и писать. «Пятнадцатилетний капитан», - подумала Лера, наблюдая, как Нестор по-мужски прощается с бабушкой и дедом. Ведь школа жизни – школа капитанов.

По дороге из аэропорта она спросила:

-Тебе не страшно?

Иван, сидящий на переднем сидении справа и заворожено разглядывающий заснеженную аллею деревьев, ведущую от аэропорта на Бориспольскую трассу, обернулся к ней:

- Страшно? Почему?

- Ты остался жить в незнакомой стране с незнакомыми людьми. Только потому, что так хотел твой отец. Ты не сказал ни слова в свою защиту.

- В защиту? - переспросил Иван, словно не понимая, о чем Лера говорит. – От кого я должен защищаться? От женщины и страны, которых он любил?

Лера закусила губу. Для этого пятнадцатилетнего мальчика все ценности были уже давно расставлены по местам. Приоритетной была любовь.

- Нам придется бороться, - наконец, выдавила из себя Лера, разворачивая машину на трассу.

- Ты о матери? Ерунда. На хороших адвокатов она поскупится, а сама мама – не семи пядей во лбу. Кроме того, мне скоро шестнадцать, и я буду просить выдать мне украинский паспорт. Оснований предостаточно: отец был гражданином Украины, и у меня теперь здесь есть собственность.

Лере опять нечего было возразить.

- Чем собираешься заниматься? – для проформы все же спросила она, предполагая, что у Ивана уже намечен четкий план. Она не ошиблась:

- За оставшихся полгода до конца учебного года в украинской школе где-нибудь получить диплом о среднем образовании и поступить в университет на политологию. Ты мне поможешь?

Лера кивнула:

- Конечно. - Она подумала, что, наверное, Нестор правильно решил загрузить ее по полной программе: управлением наследством, «Великой Украиной», воспитанием и обучением Ивана, чтобы ей не осталось времени оплакивать его, Нестора.


СОН ЛЕРЫ

На этот раз разгромили офис «Великой Украины». Отключили сигнализацию, взломали дверь, попробовали вскрыть сейф – не удалось, для вида унесли какие-то бумаги и фотографии медальонов, которые Лера только вчера бросила в верхний ящик своего рабочего стола.

Лера возмущалась:

- Ну, сколько можно. Объявление что ли в газетах дать: господа искатели кладов, до вас уже все нашли, не тратьте зря время и не портьте частную собственность! - Секретарь уныло слушала возмущения Леры, потупив глаза в пол. С шефом ей было работать приятнее. – Пригласите пресс-секретаря. - Она отдала срочные распоряжения и устало углубилась в кресло.

Позвонил Францев. Вкрадчиво поздоровался, потом без всякого вступления спросил:

- Ты собираешься дописывать роман, лидер нации? У нас контракт с издательством. Я, конечно, понимаю все твои переживания. Утрата действительно большая. И для страны тоже… - зачем-то добавил он.

- Хватит паясничать! – оборвала его Лера. Как только она слышала слово «утрата», слезы подступали к горлу. – Допишу я роман. Хотя мне, как ты правильно понимаешь, не до романа. – Она намеренно подчеркнула слово правильно.

- Лерочка, ну, нужно, понимаешь нужно дописать этот чертов роман! – вдруг заныл Францев.

- Я же сказала, допишу, - резко оборвала нытье Лера. – Лучше приезжай и помоги. Меня здесь весь персонал в офисе, кажется, воспринял в штыки. Не знаю, что делать. Такое впечатление, что они считают меня во всем виноватой. Нестор был для них Богом.

- Не обращай внимание. Лишь бы работали хорошо. Тебе с ними детей не крестить.

- Предвыборная кампания – это все равно, что детей крестить. Хуже: рожать!

Францев пообещал приехать через полтора часа. Удобно устроившись в глубоком кресле, в ожидании поддержки Лера заснула.

Ей приснился сон.

Холмы, покрытые яркой почти ядовитой зеленью. Весна, май, воздух наполнен ароматом цветов, серенадами кузнечиков и жужжанием неутомимых пчел. Среди зелени трогательно тянут желтые головки к солнцу одуванчики. Небо – небольшие разводы молока на прозрачной лазури, нет, скорее даже индиго. И она, Лера, в тонком древнегреческом хитоне идет босиком по зелени и по ярким пятнам одуванчиков, и по ослепительно-красным макам, едва касаясь их Вдруг легкий ветер бесцеремонно проникает под хитон, свободно облегающий ее фигуру, и Лера чувствует, что ей достаточно взмахнуть руками, чтобы взлететь и увидеть всю эту красоту с высоты. Она решительно поднимает руки, взмахивает ими, как крыльями, и действительно тело, которое только что казалось тяжелым, обретает легкость, почти невесомость, и отрывается от земли. Она летит над страной зеленых холмов, солнечных одуванчиков и ярко-красных маков, над лесами, в которых когда-то бродили туры, а сейчас живут стройные и нежные косули, хитрые рыжие лисицы и растут грибы, над реками, берега которых сторожат гранитные глыбы и скифские идолы, над седыми, давно пустыми, но сохраняющими былое величие замками, над причерноморскими степями, которые кажутся бескрайними, а на самом деле, как и все в мире, имеют начало и конец, над самым синем в мире Черным морем, над городами с вкраплением сверкающих золотых луковок куполов украинского барокко и укрепленными католическими монастырями, над многочисленными кладбищами, где покоятся наши предки… Над могилами кресты и полумесяцы, вязь иврита и масонские деревья… Каждая жизнь – ступенька в будущее. Косточка к косточке, душа к душе, пылинка к пылинке, с каждой пролитой каплей крови, с каждой написанной книгой, с каждым посаженным деревом, с каждой выращенной виноградной лозой, с каждым построенным домом очень долго, постепенно, мучительно рождалась нация.

И вдруг Лера испугалась, что вся эта простирающаяся внизу увиденная ею во всем великолепии красота по иронии судьбы досталась народу, который ее не заслуживает, народу, который ругает все свое и превозносит чужое по все стороны границы, ведь там хорошо, где нас нет, народу, который так редко уважает себя, что его также редко уважают другие… Ее народу… Или она ошибается? И это только начало великой поступи? Мучительное осознание собственного величия? Первые шаги многообещающего ребенка? Детская болезнь роста? Откуда это непонимание и уничижение себя? Откуда желание получить все сверху мгновенно, не прилагая усилий, не беря на себя ответственности?

Пейзажи внизу сменяли друг друга, как в калейдоскопе. Лера летела, и сверху ей было отчетливо видно то, что никогда нельзя увидеть внизу, варясь в котле обыденности. И она успокоила себя тем, что кто-то все равно наблюдает за всем этим, как она сейчас, сверху и, наверное, подскажет, как нужно поступить, что нужно делать, чтобы преодолеть и детскую болезнь роста, и научиться ходить и уважать себя, и осознать собственное величие. Скорее бы!

На этой утешительной мысли Лера проснулась.

В дверях стоял Францев, помахивая папкой.

- Секретарь мне сказала, что в офис звонила некая Франсуаза. Она прилетела в Киев и ищет тебя.

- Уже! – вздохнула Лера. – Я спала и не слышала телефон.

Францев прошел вглубь кабинета, походил вдоль шкафов, заполненных книгами, посмотрел в окно на снежинки, медленно кружащие в сумеречном воздухе над брусчаткой, и, наконец, сел напротив Леры.

- Вперед, девочка! Ты же знаешь, я всегда с тобой. Нас ждут великие дела!

Лера грустно улыбнулась. Во Францеве она никогда не сомневалась. Куда больше у нее было сомнений по поводу себя.
Франсуаза ворвалась в офис, несмотря на все преграды, чинимые на ее пути охраной. Она вбежала в кабинет Леры, выкрикивая что-то одновременно по-английски и по-французски.

Францев, сидящий в кресле напротив Леры, поежился в ожидании бури.

Лера оторвала глаза от бумаг и посмотрела на Франсуазу снизу вверх:


  • Причины вашего приезда мне вполне ясны, - сухо заметила она по-французски, не снизойдя даже до формального приветствия.

Франсуаза остановилась:

  • Ваша охрана меня не пускала, - пожаловалась она, поправляя прическу.

  • И правильно делала, - отпарировала Лера. – Несмотря на ясность в причинах вашего приезда, мне не совсем ясно, зачем вы решили пожаловать ко мне лично. Нанимайте адвокатов, присылайте иск и будем общаться в суде.

Франсуаза вспыхнула. Вдруг ей на помощь пришел Францев. Он мягко подошел к ней сзади, помог снять пальто и вкрадчиво задышал ей почти в ухо, в котором блестела маленькая серьга с крупным бриллиантом:

  • Мадам устала. Она была долго в пути. Ей нужно отдохнуть, - при этом Францев исподтишка подмигнул Лере. Та бесстрастно смотрела на подтаявшую от дыхания в ухо Франсуазу.

Францев был мужчиной приятным во всех отношениях. Он умел наладить контакт с любой женщиной. Кроме Леры. То ли Лера его слишком давно знала и поэтому на нее не действовали его чары, то ли Францев просто был не в ее вкусе. Уже через несколько минут Франсуаза пила кофе с булочками, мило щебетала с Францевым и была настроена весьма лояльно по отношению к Лере, которая все это время молчала, уставившись в бумаги и предоставляя Францеву возможность заниматься гостьей из-за океана на его собственное усмотрение. Францеву были совершенно безразличны, как интеллектуальные, так и нравственные достоинства Француазы. Ему было достаточно того, что у нее была фигура модели и смазливое личико. Этим можно было бы сполна компенсировать потраченные на ужин деньги и время. Франсуаза сразу же разглядела на Францеве и дорогой галстук, и сорочку “Пьер Карден”, и костюм “Армани”, и золотые запонки. Поэтому ее тут же вполне устроило это неожиданное знакомство. Окончательно оттаяв в предвкушении приятного вечера, она капризно спросила:

  • Ну, ладно, деньги, фабрики, недвижимость, но сын, сын мой вам зачем?

  • А вам он зачем? – все так же сухо и бесстрастно ответила вопросом на вопрос Лера, снова углубившись в бумаги.

Францев решил, что пора Франсуазу уводить. Он принес ее пальто, помог ей его надеть, затем легко взял даму за локоть и подтолкнул к двери. Франсуаза не сопротивлялась.

Лера так и не узнала, что сказал Францев Франсуазе за ужином, равно как и то, переспал ли он с ней или ограничился платоническим общением. Главное, что через два дня Франсуаза улетела в Канаду, больше ни разу не появившись на горизонте Леры, и оставив решать все свои вопросы какую-то адвокатскую контору с весьма сомнительной репутацией.

Увидеться с сыном Франсуаза даже не попыталась.
НОВЫЙ ГОД

В камине потрескивал огонь, обгоревшие свечи бросали причудливые отблески и тени на потолок, стены, лица. За окном было тихо. Снег, который без устали шел несколько дней, наконец, прекратился.

Лера допила вино, накинула на плечи шубу и вышла на улицу. Она переступила порог ресторанчика и застыла на месте. На фоне сине-фиолетового неба чернели очертания хат под соломенной крышей и деревянных церквей, уходящих крестами ввысь. Над одной из церквей удивительно низко висел месяц, вокруг которого горели огромные ярко-желтые звезды. Где-то далеко лаяли собаки. Из-за двери доносилось нестройное пение: Гей, налывайтэ повни чары! Через маленькие окошки ресторанчика, построенного в стиле традиционной украинской корчмы, было видно, как беспорядочно движутся человеческие тени.

Лера спустилась по лестнице вниз, не отрывая взгляд от сказочного пейзажа. Прошла немного по заснеженной улице, постояла возле церквушки, закрытой на огромный амбарный замок, потрогала рукой влажное дерево, из которого несколько веков назад ее предки смастерили эту церковь, чтобы общаться с Богом.

Лера вдруг подумала, почему большинство песен ее народа такие протяжные, проникнутые томлением и грустью напополам, а остальные – такие неподдельно веселые и непременно жизнеутверждающие. Она вспомнила, что когда-то такая же мысль уже посещала ее, когда они с мужем несколько лет назад сплавлялись на катамаранах через пороги по Южному Бугу в районе Немирова. Она сидела на катамаране, свесив ноги в воду, и разглядывала берега по обеим сторонам реки. На протяжении восемнадцати километров не было ни одного села. Река была то удивительно равнинной, широкой, с одинокими гранитными выступами, которые, как рыцари, стерегли прибрежный покой, то резко сужалась, а над ней арками сплетались в любовном экстазе деревья, то вдруг, откуда ни возьмись, на пути реки возникали пороги, и она весело справлялась с ними, перетекая через них, словно играя с ними. И Лере вдруг захотелось петь, так захотелось, как никогда не хотелось. Она легла на катамаран лицом к небу, по которому медленно плыли причудливые фигуры верблюдов, фантастических быков и драконов, и вспомнила одну за другой все песни, которые она слышала в детстве от деда.

Цвел терновник, на ночном небе сияли звезды и месяц, текла «невелычка ричка», по ней плыла лодка, где-то стоял чей-то конь и, наверное, бил копытом, рука бандуриста тянулась к бандуре, чтоб «заграти, що знав», чернели брови, горели огнем любви карие очи, а к ним до пары почему-то никак не подходили синие, дивчина прощалась со своим казаком, атаманы вели свое войско в бой …

Слова удивительно быстро всплывали из памяти, потому что на самом деле вырывались откуда-то из самой глубины ее души. Они неслись над рекой, поднимались к бескрайнему небу, органично сливались с пейзажем вокруг. Возможно, когда-то давным-давно эти песни родились, на этих самых берегах с гранитными выступами-рыцарями.

И Лере опять захотелось петь.

-Эй! – Лера оглянулась. Это был Францев, который в одном пуловере выскочил в поисках ее на улицу. – Ты куда подевалась?

- Тс! – Лера приложила палец к губам. – Посмотри, как красиво. Послушай тишину.

Францев остановился рядом и замер:

- Как в сказке, - выдохнул он.

- Наверное, из таких пейзажей черпал вдохновение Гоголь, а потом его поклонник Булгаков. На таком месяце сидел черт в рождественскую ночь и под такими звездами пели герои булгаковской пьесы «Дни Турбиных». Помнишь, «Так громче, музыка, играй победу! Мы победили, и враг бежит, бежит, бежит!»?! – напела Лера.

- Точно из таких! – воскликнул Францев. – Посмотришь на такую красоту, и самому творить хочется! А ты, писательница, взяла бы и написала.

- О чем? – засмеялась Лера. - О красоте украинской природы? Такое, как ты говоришь, пипл не хавает. Ты ведь сам всегда повторяешь: пиплу нужны кровь и секс, ну, и любовь, конечно. Короче, ему нужно то, чего ему не хватает. А природы – ее вон сколько вокруг, – она широко развела руками. – И там природа, и сям природа. Бери, пользуйся, любуйся, сколько влезет!

Францев вздохнул:

- А жаль. – Он попрыгал от холода с ноги на ногу, затем по-хозяйски положил руку Лере на плечо. - Пошли, а то пропустим приход Нового года. – Лера не двигалась. Она стояла рядом такая красивая и такая желанная, что Францев не выдержал и неуверенно погладил ее по щеке, затем провел рукой по распущенным волосам, словно в ожидании какой-то реакции с ее стороны на его поведение, не дождавшись, нежно привлек за плечи и поцеловал в губы. Лера не сопротивлялась. Все предыдущие попытки Францева поцеловать Леру на протяжении многих лет заканчивались фиаско. Но сейчас Лере так не хватало тепла и поддержки, что любое проявление мужского внимания и понимания обезоруживало ее. Францев был ее самой лучшей подругой. Он защищал ее от нападок одноклассников, выдавал замуж, ездил к ней в роддом, когда у Саши не было времени, он был крестным отцом ее творческой славы, а теперь весь свой талант организатора направил на ее победу на выборах. Ее победы были и его победами, и оба они, и Лера, и Францев, это осознавали.

- Ну, все, хватит, - наконец, отстранилась Лера. – Действительно пропустим Новый год. Пошли.

Они вошли в корчму, когда там все уже наполнили праздничные бокалы.

К Лере подошли Иван с Викой. Они явно симпатизировали друг другу, и ни у кого, прежде всего у самой Леры, это не вызывало удивления.

- Ма, С Новым годом! – поцеловала Вика Леру в щеку.

- С Новым годом! – ответила Лера, поднося бокал к бокалу Вики.

Францев залез на стол и с него, как с трибуны, призвал:

- Тихо! Полночь!

Все покорно замолчали, и в новогодней тишине стал отчетливо слышен только один голос - голос Ивана, который искренне молился:

- Господи, помоги мне и Украине в Новом году!

Чтобы сгладить неловкость, которая невольно повисла в воздухе, Лера громко закричала, а все присутствующие дружно подхватили:

- Ура!
Новый год принес Лере массу забот: бесконечные поездки по стране, выступления перед избирателями, телевизионные интервью. Лера устала всегда быть в форме. Иногда хотелось смыть макияж, сбросить дорогие шмотки и превратиться на время снова в серую мышку Леру Бидович. Ей приходилось через себя вставать в шесть утра, чтобы спешить в аэропорт, возвращаться домой за полночь, пить на приемах коньяк, который она ненавидела, мило улыбаться совершенно противным ей людям и флиртовать с неприятными ей мужчинами. Самое обидное, что в отличие от других, все это она делала не потому, что ей была нужна власть. Лера не хотела власти ни такой ценой, ни бесплатно. Власть сама по себе ей была не нужна. Равно не нужны были ей те блага и возможности, которые власть дает. В который раз она себя чувствовала жертвой обстоятельств, и осознание этого очень ее угнетало. Францев и Саша, вместе и по отдельности, как могли, успокаивали ее: Саша в основном в постели, Францев увещеваниями в офисе. Он всегда находил нужные слова. На время Лера успокаивалась, оттаивала, но вскоре опять впадала в легкую депрессию. Депрессии проходили под лозунгом: смогу ли я что-нибудь изменить в стране, если я не контролирую даже собственной жизни. Она бесконечное количество раз задавала себе этот вопрос и не находила ответа. Но рано утром опять вставала, мчалась в аэропорт и обещала избирателям обновленную Украину. И когда она говорила об этом, то сама верила в то, что именно она, Лера Бидович, действительно сможет построить эту обновленную Украину, не сама, конечно, но обязательно сможет.

Однажды, когда выдался более или менее спокойный день, по крайней мере, без командировок, она позволила себе приехать в офис ближе к одиннадцати и увидела в приемной Мишу, который томился в ожидании ее на неудобном стуле.

Увидев Леру, Миша с удовольствием покинул стул и подошел к ней.

- Привет! – Лера постаралась поприветствовать бывшего любовника, как можно более веселым голосом, но скрыть своего удивления Мишиным внезапным появлением не смогла. – Заходи, - она открыла дверь кабинета и пропустила Мишу вперед.

- Можно только один вопрос? – удивительно было и то, что в голосе Миши не было никакого раздражения.

- Задавай, - любезно разрешила Лера, устроившись в кресле.

- Зачем ты меня обманывала? – такой вопрос можно было бы предвидеть, но Лера все равно смутилась.

- Я не обманывала. Наоборот, ты один из немногих знал, что я - это я, то есть Лера Бидович.

- Зам главного бухгалтера «Инкомунбанка»?

- Я действительно там работала. Когда-то.

- Угу. Это написано в твоей биографии. Я читал.

- Миша, милый, но ты ведь действительно любил ТУ Леру Бидович, а не меня нынешнюю, и с тобой я была ТОЙ Лерой Бидович, которая по сей день работает в банке.

- Может быть. Я действительно не люблю женщин с ярко-красным маникюром, - в этот момент он посмотрел на руки Леры, - и алыми губами.

Лера невольно поджала губы.

- Ты приехал, чтобы мне это сказать?

- Нет! Я приехал, чтобы сказать тебе: мне очень нравится то, что ты делаешь.

- Ты о книгах?

- Нет! О великой Украине. И я готов помочь и тебе, и Украине абсолютно безвозмездно всем, чем смогу, - он говорил медленно, подчеркивая каждое слово. – Харьков – большой город, и я там очень многих знаю.

Лера благодарно улыбнулась:

- А как же ярко-красный маникюр и алые губы?

- Я потерплю, - в ответ улыбнулся Миша. – Не обольщайся - не ради тебя. Ради Украины.

Миша уехал в Высший хозяйственный суд, пообещав вернуться, чтобы обсудить дальнейшее сотрудничество.

Лера осталась в офисе. Она, поджав ноги, с удовольствием пила кофе, который ей нелюбезно принесла секретарша, и думала, что все-таки, как здорово, что в трудную минуту ей есть на кого опереться. Из-за двойной жизни подруги у нее давно перевелись, а от дружественных ей мужчин она подпитывалась энергией, которой с ней не могла бы поделиться ни одна женщина в мире. Поэтому она была очень благодарна Саше за секс, Францеву за нужные и теплые слова и работу, а Мише за предложенную им юридическую и моральную поддержку.


СОКРОВИЩА КАРМЕЛИТОВ

Было воскресенье, и Лера еще спала, когда лежащий на подушке рядом мобильный заиграл вальс «На прекрасном голубом Дунае».

Сонным голосом Лера выдавила из себя:

- Алло, - и приготовилась слушать.

- Это Ярцев, следователь, - виновато сказали в трубке.

- А… - протянула Лера, потягиваясь в кровати.

- Разбудил?

- Если честно – да, - как отрезала Лера.

- Простите. Уже полдвенадцатого.

Лера посмотрела на часы, висящие на стене напротив:

- Действительно. Валяйте, господин Ярцев, что вы хотели мне сказать.

- Хотел поделиться новостями.

- Делитесь! – любезно разрешила Лера.

- Мы нашли мальчика из монастыря босых кармелитов.

- Поздравляю!

- К отравлению Неписьменного он никакого отношения, как выяснилось, не имеет, собственно говоря, никто в этом и не сомневался, но все три квартирных взлома – его рук дело, ну, не его лично, но в сущности его. У мальчика крыша поехала от предвкушения куша, который можно сорвать. Но самое интересное! - он на минуту замолчал. - Вы сидите?

- Лежу, - заверила его Лера, поудобнее устраиваясь на кровати. - Ну, же, не томите!

- Они нашли клад, - почти шепотом сообщил Ярцев.

- Как? Вы же сказали, что сами кармелиты нашли его еще в позапрошлом веке…

- Нашли, но перепрятали. И где? В бердичевском кляшторе босых кармелитов!- торжественно завершил он. – Там чуть ли не тонна старинных монет и украшений, в основном церковная утварь. Огромный сундук. Он был зарыт в фундамент нижнего монастыря.

- И кому это все принадлежит: кармелитам или государству? – на всякий случай спросила Лера, чтобы поставить для себя все точки над «и».

- О, это вопрос очень сложный. По идее кармелитам, но если будет доказано, что среди сокровищ есть памятники культуры национального значения, то… Впрочем, мальчик ни с кем не собирался делиться, ни с какими кармелитами. Двадцать процентов вознаграждения его ни в коем случае не устраивали.

- Я очень рада, - вздохнула Лера, - что был какой-то прок от приобретения мною медальона. Разбудила чью-то фантазию, кого-то сделала богаче. Медальон хоть нашли?

- Да-да, вам его обязательно вернут! – заверил Леру Ярцев. – Что касается второго вопроса, ну, по поводу отравления. Там все сложнее. В тот день в «Антрекоте» работали два бармена, которых наняли в спешном порядке накануне - из-за текучки. Оба на следующий же день не вышли на работу. Но одного мы нашли – просто несерьезный паренек, мечется в поисках себя, а второго – даже след простыл. Подняли по базе – той же ночью человек с такой фамилией улетел в Каир.

- Почему в Каир?

- Наверное, потому что визы не нужно. Ну, мы, конечно, его в розыск в «Интерпол» подали, но надежды мало.

Лера вздохнула:

- Зато она умирает последней, - и выключила трубку. Больше говорить о смерти Нестора ей не хотелось.


ВИКТОРИЯ

Она была измучена предвыборной гонкой. Калейдоскоп лиц, смещение времени, постоянные недосыпания. Лера категорически не проводила переговоров с другими политическими силами о возможных вариантах коалиции в парламенте после выборов. Не давала никаких обещаний – ни кулуарных, ни публичных, избегала самых невинных, порой случайных, встреч с другими партийными лидерами.

Успокаивало одно: начался ее год, год огненной собаки, и она ждала от него перемен. Обычно в год собаки перемены с ней случались. В двенадцать лет она почувствовала в себе тот потенциал, который затем вел ее по жизни. Она стала той Лерой, которая блестяще окончила школу и университет, рано вышла замуж и родила двух детей, легко и быстро доросла до заместителя главного бухгалтера крупного банка, а потом писала популярные романы, а может даже до той Леры, которая сейчас через собственное сопротивление преодолевала предвыборную гонку с препятствиями. В двадцать четыре она родила сына.

Наконец, наступила весна. Лера любила весну больше, чем любую другую пору года. Любила март, когда в сиреневом воздухе только запахло весной, апрель, когда ядовито-зеленые листья вылупливались из разбухших почек на свободу – навстречу к солнцу, и май, когда земля покрывалась сказочным ковром из сочной травы ярко-желтых одуванчиков, а ветер нежно трепал волосы и целовал в лицо.

От этой весны Лера ничего хорошего не ждала. В конце марта – выборы, потом - мучительное создание коалиции с дележом портфелей и полномочий. И выпрыгнуть из поезда, набравшего скорость, уже никак не удастся.

Долгожданный день выборов. На избирательном участке Леру уже встречали с десяток репортеров. Она вежливо отмахнулась от них, быстро проголосовала и уехала в штаб. Ночью были оглашены результаты нескольких опросов: партия «Великая Украина» набрала наибольшее число голосов - более 28%. Этот был небывалый беспрецедентный успех, на который ни Лера, ни ее команда не могли даже надеяться. Почти все сомневающиеся и не определившиеся отдали свои голоса за «Великую Украину». В результате многочисленных изнуряющих поездок по стране Лера все-таки сумела убедить свой народ в том, что ею движет исключительно любовь к Украине. И никакой корысти!

Лера сидела в штабном конференц-зале, смотря марафон по одному из телеканалов, когда в зал влетел уставший и взъерошенный Францев:

- Феноменально! Мы – победили! Поздравляю! – он приподнял Леру за плечи и расцеловал ее в обе щеки.

Лера опять устало опустилась в кресло. Она выглядела поникшей. В ее глазах не было даже тени радости от одержанной победы.

Она приняла эстафету от Нестора только потому, что обещала ему это сделать, но дальше, что дальше? Уйти с головой в большую политику?

По телевизору диктор возбужденно рассуждал о появлении в Украине новой политической элиты. Лера вздохнула. Он говорил, конечно, о ней.

Францев поймал ее состояние. Он сел рядом. Положил руку на ее колено.

- Что, не хочется быть премьер-министром? - спросил он Леру, посмотрев при этом ей в глаза.

Лера отрицательно покачала головой.

- Программу «Великой Украины» реализовать хочется, и еще больше Украину великой увидеть хочется – при жизни, и для этого я готова пахать и пахать, но быть премьер-министром – нет, не хочу. В лучшем случае советником премьер-министра.

- Тебе и карты в руки. Как лидер партии, набравшей самый большой процент, и по целям близкой к провластным партиям, будешь с ними торговаться. Они только обрадуются твоей неамбициозности. Можешь предложить на пост премьера свою кандидатуру беспартийного профессионала.



  • Спасибо за совет. А то я не знала, - обиженно огрызнулась Лера.

  • Ты идешь? – Францев поднялся с места, пытаясь увлечь за собой Леру. – Там в холле толпа журналистов. Ты сегодня героиня дня. Может, проведем короткую пресс-конференцию?

Лера покачала головой:

  • Завтра, все завтра.

  • Лера, ну, хоть пару слов - на ходу. Без этого нельзя.

  • Ладно, идем, - вздохнула Лера и тоже поднялась с кресла.

По дороге Лера выпрямила спину, расправила плечи и зажгла глаза. К журналистам она вышла, уже победно улыбаясь.

  • Господа, украинцы! Идущие на смерть приветствуют вас! - она весело прищелкнула пальцами, показав в камеру «Викторию», и улыбнулась еще шире. Все присутствующие невольно зааплодировали. - Я благодарю вас за оказанное нам доверие. Мы приложим максимум усилий, чтобы не разочаровать вас. Но очень прошу и вас не очароваться, ибо легкого пути мы никогда не обещали. И сейчас не обещаем, - добавила она, еще раз подкупающе улыбнувшись. - Будет трудно, но известно: ценно только то, что приобретено трудом. Каждый из вас должен помочь нам заложить фундамент великой Украины и шаг за шагом построить ее. Каждый из вас! Сами мы не справимся! С нами Бог, господа! И он укажет нам дорогу к Храму. Спасибо! - она стремительно пошла к выходу. Журналисты быстро и дружно ринулись за ней. Францев увещевал их, что все остальное – завтра. Леди устала, очень устала. Она очень-очень устала…



СКАЗКА О ВЕЛИКОЙ УКРАИНЕ


Она села в машину и прислонилась головой к оконному стеклу, по которому тонкими беспорядочными струйками стекали дождевые капли.

Конец марта. Дождь барабанит по крыше.

Мокрые прохожие переходят улицу на зеленый свет. Вот он зажегся, и они пошли…Свет фар отражается лунными дорожками в лужах на асфальте. С зонтиков суетливо стекает вода. Капли разбиваются об асфальт и оставляют на поверхности луж бесконечные круги. Плачут мокрые дома. Плачут печальные деревья, еще не надевшие листву.

Завтра утром зацветет первый абрикос. Он нагло подставит свои розовые игрушечные цветки навстречу холодному неприветливому солнцу. Когда цветет абрикос, всегда холодно. Но это будет завтра утром. А сегодня небо прорвало – и как из ведра идет дождь. Страна скукожилась под тоннами воды.

Она устало закрыла глаза.

Две жизни причудливо соединились в одну, и душа, наконец, обрела равновесие с окружающим миром. Героями иногда становятся случайно.

Кто-то осторожно дотронулся до ее плеча. Она проснулась. Францев склонился над ней, милый, до боли родной Францев.


  • Солнышко, завтра последний день сдачи романа в печать. Издательство ждет, и читатели ждут! Напрягись, пожалуйста!

Целая ночь у компьютера. Пять чашек крепкого горького гватемальского кофе, круги под глазами и бесконечный дождь, бесцеремонно врывающийся и в ночную тишину, и в размытое вдохновение.

И вот он, новый роман, еще никем не читанный, не защищенный, девственный, вот он, только что родившийся ребенок, еще связанный пуповиной с его создателем, пока еще беспомощное дитя, которому предстоит долгий, тернистый, но, наверное, удивительно прекрасный путь. Его еще нет на бумаге – только на светящемся экране проступают черные бесенята - буквы.



  • Сказка о великой Украине? – Францев прочитал название и удивленно повернул к ней голову. – Но ты же писала о Боге и любви?

  • Ну, да, конечно, о Боге и любви.

Она включила печать, и из принтера одна за другой потянулись испачканные мыслями страницы.

В эти минуты творческого опустошения весь мир казался ирреальным. Лера устало откинулась на спинку стула и с ужасом подумала, что может быть ничего и не было: бесполезных романов о любви, беспорядочно сплетенных рук на огромной кровати, пустых глазниц Меджибижского замка, потерянного клада кармелитов, зарытого в нижнем костеле, неживого Нестора, устало лежащего поверх простыни на больничной койке, пепла, медленно падающего с эскортом снежинок в Днепр, голубых глаз Ивана, молящегося за себя и незнакомую, но уже любимую им страну, и сотни, тысяч, миллионов других глаз и лиц, грустных и веселых, вдумчивых и не очень, одинаково смотрящих на нее с надеждой.

За окном потухла последняя звезда. Новый день неумолимо вступал в свои права. Первые лучи солнца нежно коснулись только что вылупившихся цветков абрикоса.

Странная и великая страна возрождалась из пепла…



Быть ей всегда.




<< предыдущая страница  



Мы любим свою собаку и не хотим, чтобы она менялась к лучшему; а в людях, которых мы любим, нам многое хочется изменить. Надин де Ротшильд
ещё >>