Две жизни леди б - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Ролик «Ералаш. Леди и джентльмены» Ведущий 1 Слайд 1 Здравствуйте... 1 91.04kb.
Две Катерины. «Гроза» А. Н. Островского и «Леди Макбет Мценского... 1 194.44kb.
Блестящие премьеры о яркой жизни звезд на телеканале «stv» в октябре! 1 46.21kb.
Железная Леди была самой властной женщиной в мире в течение десяти лет 1 42.76kb.
Паола Маршалл «Английский подснежник» (Paula Marshall “The Dollar... 11 2241.72kb.
Эйлин Гурдж Леди в красном Эйлин Гудж Леди в красном 19 5286.31kb.
Если леди не при шляпке, значит, это не настоящая леди! 1 62.85kb.
Программа beat film festival 2011 " Баллада о Дженезисе и Леди Джей" 1 56.74kb.
Две спички- две сестрички 1 27.44kb.
Маргарет Тэтчер: как из «чугунной бабы» («бабы копра»1) слепили «железную... 1 20.07kb.
В. И. Соколовский поэт и писатель 19 века, творчество которого в... 1 33kb.
«станция юных натуралистов» Праздник «Сто друзей ста мастей» 1 299.47kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Две жизни леди б - страница №1/4

07.06.2005 -30.12.2005

ДВЕ ЖИЗНИ ЛЕДИ Б.



КРИЗИС

Она долго не могла попасть ключом в замочную скважину. Наконец, ей это удалось, и ключ со скрежетом открыл разболтанный старый замок. Давно не смазанные петли двери охнули, запричитали и впустили ее в темный коридор.

Джеки радостно выбежала встречать хозяйку. Собака звонко лаяла, и ее хвост приветливо подрагивал, выделяясь белизной на фоне темноты коридора.

Как всегда не вовремя зазвонил телефон. Она вздохнула, но, пробираясь ощупью между не распакованных коробок, все-таки пошла искать стонущую гудками трубку.



Когда она уезжала, забыла выключить радио, и оно все эти дни неустанно пело, скорее всего, о любви, но не только о ней. Кроме нее, в доме на такие мелочи, как без устали поющее радио, никто не обращал внимание.

  • Да, - выдохнула она в трубку, которая нашлась в глубине диванных подушек.

  • Что с голосом?

  • Устала. Только из аэропорта. Сам организовал мне такой плотный график встреч, что даже кофе выпить было некогда.

  • Ты помнишь, что еще вчера я должен был получить последнюю главу? – упрек остался без ответа.

  • Не могла же я дописать ее в Париже.Через неделю отдам.

  • Как прошли встречи?

  • Как обычно: толпа восторженных почитателей. Что они находят в галиматье, которую я пишу?

  • Талант, наверное, - снисходительно заметил голос на другом конце провода.

  • Талант?!

  • Кроме того, всем нравится, что твои герои похожи на тебя: умные, самостоятельные и независимые.

  • Если бы они знали, насколько я в действительности зависима!

  • От кого, Лера?

  • От тебя, Францев, от тебя! – Лера вздохнула и поудобнее с ногами забралась на диван. Разговор, судя по всему, предстоял долгий. - Ну, почему я должна мотаться по всему миру под чужой фамилией? – Францев молчал. – Почему ты не разрешаешь мне писать под своим именем? Я сдохну, и никто не узнает, как в действительности звали писаку, книгами которой в течение пяти лет зачитывались в разных странах мира миллионы людей? Почему Акунину можно иногда быть Чхартишвили, а мне нет? Почему я не могу говорить о своей личной жизни? – она обиженно замолчала.

  • Все? Истерика закончилась? – Францев хмыкнул. – Личной жизнью сейчас никого не удивишь. Вон сколько желтой прессы: тот женился, этот развелся, у той двойня родилась, неизвестно от кого, у этой роман с режиссером…А ты – выше всего этого. Ты – недосягаема. Все мужчины стремятся дотронуться до тебя, пригласить на ужин, в конце концов, переспать с тобой.

  • Вот-вот. А я улыбаюсь им и в последний момент пытаюсь слинять. Иногда удается…

  • В этом тоже твоя загадка. Девочка моя, ты же сама сказала, что вот уже пять лет наблюдается только рост продаж. Даже если ты напишешь галиматью…

  • Наверное, скоро так и будет, - жестко перебила Лера Францева.

  • ..этой галиматьей все будут зачитываться, потому что она вышла из-под пера Леди Б., - как ни в чем ни бывало продолжал стоять на своем Францев.

  • Я сейчас заплачу.

  • Ты же сильная, Лерочка!

  • Да меня вообще нет! Есть какая-то Леди Б., которая руководит моей жизнью на пару с тобой.

  • Ты же мечтала о славе! Кроме того, тебе никто не мешает оставаться Лерой Бидович: варить кофе по утрам, вечером жарить котлеты, ходить на родительские собрания и спать с мужем.

  • Прибавь, Францев, в свободное, от работы время. Я же все время то строчу, то встречаюсь с поклонниками.

  • А я думал тебе нравится… - Францев хихикнул. – Всем женщинам нравится надевать нас себя образ роковых красавиц.

  • Ошибаешься! Мне это не нравится, Францев!

  • Ничем не могу помочь, дорогая. Быть тебе Леди Б., пока, как говорят, пипл это хавает. Остынет интерес, тогда можно будет его подогреть, открыв страшную тайну твоего настоящего имени и биографии. Всем на потеху. Но пока ты продолжаешь замечательно писать, провал и раскрытие тебе не грозят. Так что мужайся, Лерочка, - ехидно завершил свою речь Францев. – И не забудь, что на следующей неделе я жду последнюю главу.

  • Будет тебе белка, будет и свисток. Все, Францев, я хочу в душ, - и без предупреждения выключила трубку.

Она долго стояла под душем, словно тщательно смывая с себя остатки Леди Б.

Дверь в ванную комнату тихонько приоткрылась. Вошла Джеки и легла на коврик возле ванны. Когда на нее попадали одинокие капли, Джеки смешно мотала головой, отряхивая воду, но не уходила.



  • Джеки-Джеки. Где Саша? На работе? – Собака утвердительно кивнула мордашкой. – Ну, конечно, где ему еще быть в три часа дня? Он еще не скоро придет. Быстрее вернется из школы Вика. Или Костик с прогулки. Правда, Джеки? – Собака голос не подавала, продолжала, молча, слушать и потешно вертеть головой.

Лена закрутила кран и осторожно встала рядом с Джеки на коврик. Насмотря, на всю ее осторожность, Джеки недовольно поднялась и, поджав хвост, вышла из ванной комнаты. И тут же улеглась на коврик в прихожей.

Лера вытерла голову, набросила на мокрое тело махровый халат.

Она вернулась в гостиную. На журнальном столике лежал ее первый роман, который так и назывался «Леди Б.» – в качестве затравки. Роман «Леди Б.» написала Леди Б.… Францев придумал. Наверное, Вика перечитывает. Лере тоже нравился этот роман. Он был, на ее взгляд, самым совершенным из всех ее романов: ни убавить, ни прибавить! В нем все было на уровне: сюжет, образы, стиль. Не зря он выдержал столько изданий!

Пришла Джеки. Она с удовольствием сменила коврик в прихожей на ковер в гостиной у ног хозяйки.



  • Соскучилась! – потрепала Лера Джеки за ухом. Собака в ответ радостно взвизгнула.

Лера вяло пролистала роман, затем мельком просмотрела предисловие, написанное Францевым.

Францев был ее одноклассником, и с восьмого класса был в нее влюблен. Постепенно юношеская влюбленность переросла в почти платоническую любовь, которая, однако, не мешала Францеву зарабатывать на предмете своей любви огромные деньги. Когда Лера, наконец, решила, что в стол она написала уже достаточно, и пора поделиться своими мыслями с другими, она сразу вспомнила о своем поклоннике школьно-студенческих лет, поскольку тот к тому времени занимал не последнее место в столичном шоу-бизнесе. Лера подумала, что от шоумена недалеко до литературного агента, и Францев блестяще доказал, что она не ошиблась в своем предположении. Францев внимательно прочитал Лерины рассказы и повести, отобрал одну и сказал, что попробует. Через несколько месяцев она давала свое первое интервью, как Леди Б.. Еще полгода Францев совмещал обязанности литературного агента с привычной деятельностью в шоу-бизнесе, но вскоре понял, что быть литературным агентом Леди Б. не только намного выгоднее, но еще и гораздо менее хлопотно, чем продюсером самых раскрученных попсовых певичек. Лера не устраивала скандалов и истерик, не напивалась по вечерам до чертиков, так, что утром нельзя и близко подпустить журналистов из-за перегара, а вечером – выпустить на публику из-за синяков под глазами, которые предательски проступают даже через дорогую косметику, ее не тянуло на наркотики, она всегда была готова работать, потому что не писать не могла. Короче, масса преимуществ.

Зазвонил телефон. Лера взяла трубку, лежащую рядом на диване.


  • Ну, что, уже успокоилась? Душ приняла? Как насчет пообедать? – Францев умел придать голосу любую интонацию. На этот раз он просто дружески предлагал.

  • Не знаю… Хотя кушать хочется… Сейчас посмотрю, что есть в холодильнике.

  • Не трать зря время. Я приглашаю. Пойдем в “Корсар”? Выпьем “Кьянти” за твою удачную поездку и не менее удачное возвращение.

  • Скажи честно, Францев, что ты опять от меня хочешь? Куда ты опять меня хочешь услать?

Кажется, Францев, искренне обиделся:

  • Никуда. И ничего не хочу. Я просто приглашаю тебя пообедать. И точка.

  • Не верю.

  • Ну, и не верь, - опять обиделся Францев. – Так ты идешь?

- Иду. Кем мне быть? - она всегда шла на встречу с Францевым, предварительно выяснив у него форму одежды и имидж. Если Францева увидят с Лерой Бидович, его однокласнницей, информация об этом вряд ли попадет на страницы желтой прессы, если с Леди Б. – это уже чревато последствиями. Может, Францев хочет в очередной раз засветиться?

  • А как ты хочешь? – неожиданно спросил Францев.

Лера задумалась. Леди Б. одевалась броско, почти вызывающе, но в ее вызове неизменно присутствовали достоинство и вкус: всегда глубокие декольте, обтягивающие фигуру брюки, на руках множество колец – в основном сделанных по ее собственным эскизам, дорогой, но не броский макияж, копна распущенных волос, одна прядь из которых опускалась почти на глаза, и эта прядь была неизменно выкрашена в огненно-рыжий цвет.

Лера Бидович выглядела гораздо скромнее. В одежде предпочитала джинсы, всевозможные футболки, скрывающие фигуру, и удобную обувь на низком каблуке. Волосы она убирала в хвостик. Практически не красилась. Короче, узнать в Лере Бидович знаменитую Леди Б., впрочем, как и наоборот, узнать в роскошной Леди, на первый взгляд, вполне заурядную Леру было практически невозможно.

При таких внешне существенных различиях в облике и Лера, и Леди выглядели одинаково естественными: ничего лишнего и надуманного.


  • Не знаю, - пожала плечами Лера. – Представляешь, не знаю. – В ее голосе задрожали нотки раздражения на грани отчаяния. - Ты всегда сам говорил, как мне нужно выглядеть.

  • А сегодня мне все равно. Я просто соскучился и хочу с тобой пообедать.

  • Ладно, я буду Лерой, - сказала она после минутной борьбы сама с собой. - Только пойдем не в «Корсар», а в ресторан «Киевcкий» напротив Пирогощи. – Впервые она поймала себя на мысли, что на самом деле внешний образ Леди ей импонирует гораздо больше, но не хочется лишний раз привлекать к себе внимание.

  • Хочешь быть ближе к народу? – ухмыльнулся незлобно Францев.

  • Хочу котлеты по-киевски. Для этого не обязательно идти в «Корсар».

  • Ты права, не обязательно. Ладно, встречаемся возле Пирогощи через сорок минут. Успеешь?

  • По рукам. - Лера надела просторную футболку с большой надписью впереди «FRONT», легкие голубые джинсы, мокасины, стянула волосы яркой резинкой и открыла шкаф, чтобы посмотреть на себя в зеркало. В глубине шкафа в прозрачных чехлах висели наряды Леди. Лере нестерпимо захотелось надеть ярко-красное платье на бретельках. По подолу платье было расшито такими же ярко-красными розами, сделанными из ткани. Она со вздохом закрыла шкаф, так и не посмотрев на себя в зеркало – какая разница.

Францев уже поджидал ее, облокотившись на железный столб с колоколом, заменяющем Пирогоще колокольню, и просматривая газету «Бульвар».

  • Это чтобы быть в курсе, - Францев поймал недоуменный взгляд Леры по поводу желтой прессы в его руках.

  • Мне то что… Читай на здоровье… Кстати, привет, - она по-мужски протянула ему руку, но Францев уже наклонился, чтобы поцеловать Леру в щеку. Лера увернулась, и поцелуй попал на висок.

  • Привет, дорогая. Отлично выглядишь.

  • Издеваешься?

Францев промолчал в ответ. Они вошли в кафе и сели за столик на террасе. Молча ожидали, пока официант принесет заказанные блюда, молча их ели. Со стороны Францев и Лера вполне могли сойти за супругов со стажем, которые все гадости друг другу давно уже сказали и которые, если и поругались, то все равно скоро помирятся.

Наконец, Францев не выдержал:



  • Что, так и будем молчать?

Лера в ответ подернула плечами:

  • Ты же сам сказал, что приглашаешь меня пообедать, а не поговорить.

  • Нам с тобой уже не о чем пообщаться? – обиделся он.

  • Предлагай тему, - снизошла Лера.

  • Для официальной дискуссии? – усмехнулся Францев, отправляя себе в рот очередной кусок котлеты.

  • Можно и для неофициальной, - огрызнулась Лера.

  • Тогда расскажи о своих творческих планах, - на минуту в воздухе повисла тревожная тишина.

  • Ну, ты и наглец! Какое отношение имеют мои творческие планы к сегодняшнему обеду? - Лера была искренне возмущена.

  • Никакого! – признался Францев. - Просто интересно.

  • Я должна дописать последнюю главу…

  • Но она же последняя. А потом?

  • А потом будут многочисленные презентации романа – сначала в Киеве, потом в Питере или Москве, потом где-нибудь в Новосибирске, ну, а потом, может быть, очередь дойдет и до Парижа, если кто-нибудь эту галиматью переведет на изящный французский. А потом я сяду писать очередной роман, ни сюжета, ни названия которого я пока еще не знаю. Но он все равно будет, этот новый роман. Ведь верно?

  • Что, поделаешь, девочка: толпа требует хлеба и зрелищ! Заметь: зрелищ сразу после хлеба. Ничего не изменилось со времен Древнего Рима.

  • Как ты прозорлив, мальчик, и как образован, – Лера налила себе полный стакан томатного сока и откинулась на спинку стула. – А если серьезно, может, подкинешь какой-нибудь сюжетец? Я иссякла: кризис жанра.

  • А может, кризис среднего возраста? У меня уже прошел. Мы ведь ровесники. – Францев совсем не хотел Леру обидеть. Он искренне желал ей помочь. Впрочем, кажется, она и не думала обижаться.

  • Возможно…- Лера вздохнула.

  • Главное, воздерживаться от подведения итогов. Как только cкажешь себе, пора подводить итоги, считай что…

  • … наступила старость, - бесцеремонно перебила его Лера.

  • Ну, не перегибай. Наступил всего-навсего тот самый кризис. И пошло-поехало: самокопание, ощущение нереализованности, что-то не успел, чего-то не доглядел…

  • А жизнь уходит… - завершила в тон Лера.

  • Вот-вот. Значит, я прав: у тебя кризис. С этим нужно бороться. Может, ну, ее в баню эту последнюю главу? Потом допишешь! Может, лучше поедь - отдохни?

  • Куда?

  • В Париж, например.

  • Издеваешься? Я только сегодня оттуда прилетела.

  • Ну, тогда не в Париж. Слетай куда-нибудь на Канары – сейчас это модно.

  • Ты же знаешь, я не люблю валяться на пляже. Море, солнце, песок – везде, даже на зубах скрипит. Скукотище, - вздохнула Лера, отставляя тарелку с доеденным блюдом.

  • Покатайся на лыжах – прекрасная альтернатива пляжу, - не отступал Францев.

  • Не умею.

  • Научишься. Это гораздо проще, чем писать. Станешь на лыжи и поедешь.

  • Не хочу!

  • Да ты, красавица, просто зажралась или так, чтобы помягче, закушалась. Помнишь, мы всегда в детстве так говорили?

  • Говорили…

  • Лерочка, милая, ты такая умная, такая красивая, ты же знаешь, как я тебя люблю….Ну, придумай что-нибудь! Нужно переступить через себя, через этот чертов кризис и дальше жить!

  • Ладно, уговорил. Поеду путешествовать. В гордом одиночестве. Главу допишу, когда вернусь.


ВЕЧНЫЙ ГОРОД

В самолете пахло кондиционером. Искусственный воздух клонил ко сну. Лера закрыла глаза. Уже через несколько минут она крепко спала.

Проснулась Лера от того, что кто-то очень осторожно дотронулся до ее плеча:

- Извините, не хотел Вас будить, но разносят напитки и еду. Полет будет длиться около четырех часов.

- Спасибо, - промычала Лера спросонья. – Спасибо, что разбудили.

- А вы тоже по путевке от «Тревел-хаус» или по своим делам?

- По путевке, - любезно ответила Лера попутчику.

- Тогда давайте знакомиться, ведь, скорее всего, две недели мы будем с Вами ездить в одной группе по Земле обетованной.

- Лера, - она по-мужски подала руку.

- Очень приятно. Михаил, - он крепко, но осторожно пожал протянутую Лерой руку. В этот момент Лера, наконец, подняла глаза на попутчика, чтобы рассмотреть его. Вероятно, высокий. Это было видно, хотя он достаточно вальяжно разместился в кресле. Сравнительно молодой – лет тридцать пять, с седеющими висками на жестких прямых волосах, постриженных почти ежиком, с уставшим взглядом темно-васильковых глаз. Его руки теперь лежали на подлокотниках. Они были широкие в ладони, с длинными пальцами идеальной формы. Обыкновенные мужские руки. Без обручального кольца. Этот факт Лера тоже зачем-то отметила, хотя в принципе он ее не интересовал. Просто ей нравилось, когда женатые мужчины с красивыми руками носят обручальное кольцо.

- Почему Вы решили посмотреть именно Израиль? – и голос его тоже был идеально мужским: низким и глубоким.

- Вы же сами сказали, что это Земля Обетованная. Наметилось две недели отпуска, и решила, что поскольку я там еще не была, хотя по миру помоталась предостаточно, значит, нужно срочно ехать. И визу быстро дали. На удивление.

Израиль встретил их немилосердным солнцем, теплым изумрудным и по ночам коварным морем, грандиозными гроздьями фиников и бананов, искусственно курчавыми женщинами с улыбкой мадонны и неприлично оголенным совсем неплоским животом, черноглазыми потешными мальчуганами с пейсами, семенящими вслед за такими же ортодоксальными папашами в наглухо закрытых черных пальто, яркими спортивными машинами, с визгом проносящимися по прямым улицам Тель-Авива, но вместе с тем вооруженными людьми в военной форме, раздражающими проверками сумок в торговых центрах, звенящими в воздухе опасностью и тревогой. Израильтяне привыкли жить в состоянии войны: ходить в школу и магазин, влюбляться, жениться, молиться, рожать детей, нежиться на солнце, вкусно питаться и вкушать еще многие-многие радости жизни, которые кажутся почти недоступными жителям других стран, которые воюют. Разведчики утверждают, что самая большая опасность – этот привыкнуть к опасности. Если исходить из этого, то израильтяне все время ходят по краю пропасти, и только чудом не падают в нее. Вновь прибывшие в Израиль новоявленные граждане и туристы, напротив, вначале впадают в состояние легкого шока, из которого можно выйти, только махнув на все возможные и предполагаемые опасности рукой. Так пришлось поступить и Лере. В тот самый момент, когда она вышла из здания вокзала в аэропорту «Бен Гурион», она приняла принципиальное решение ничему не удивляться, ничего не бояться и не раздражаться, даже если ее будут нагло обыскивать.

По дороге к автобусу Лера смотрела с неприкрытым любопытством по сторонам и в абсолютно черное ближневосточное звездное небо, а рядом шел Михаил со своей сумкой на плече и Лериным чемоданом на колесиках в руках.

Лера впорхнула в автобус и заняла свободное сидение возле окна. Михаил, молча, сел рядом.

Заспанная экскурсовод всю дорогу монотонно рассказывала что-то из истории молодого государства Израиль. Под ее невыразительный монолог приехали в гостиницу и разместились в номерах.

Затем для Леры наступили четыре дня блаженства. Утром до экскурсий они с Михаилом шли на море, которое было в пятидесяти метрах от гостиницы. Встречались они возле лифта, хотя их номера были рядом.

Михаил оказался невероятно приятным собеседником. Он окончил Харьковский юридический институт и работал партнером в адвокатской конторе, был умен, начитан и эрудирован. Оказалось, что он все-таки был женат, но давно в разводе, и у него есть десятилетняя дочь от этого неудачного брака, который распался сразу же после рождения ребенка. Бывшая жена с дочерью уехали в Одессу к родителям жены, благодаря чему Михаилу приходилось очень часто бывать в городе, который небезосновательно называют жемчужиной на море, потому что судьбой своего единственного отпрыска он, как внимательный папаша, очень интересовался.

Лера, как всегда соврала. Она сказала, что тоже разведена, а двое детей (от них она просто не могла отказаться даже на словах) живут у родителей, потому что она настойчиво делает карьеру, работая заместителем главного бухгалтера в банке (это место было действительно последним официальным местом работы Леры до того, как она занялась профессиональным бумагомарательством). Впрочем, она уже сама давно запуталась, замужем или нет, а Саше, кажется, даже нравилось, что его жена бывает такой разной. Еще бы: какому мужчине в моногамном мире не понравится иметь безнаказанно сразу две жены! При этом расходов – в пополам!

После моря – экскурсии.

Чуть в стороне от ультрасовременных улиц Телль – Авива извиваются, неумолимо спускаясь к Средиземному морю, улочки древней Яффы. Тихо. На небе ни облачка. Ветер спит: не шелохнутся ни куст агавы, ни косынка на шее. На окнах почти одинаковых домов с трудом взращенные под палящими лучами Ближневосточного солнца цветы, на дверях – колокольчики, призванные отпугивать злых духов и, наверное, злых людей. Кто их знает, что на уме у этих туристов? Но даже колокольчики молчат. Сюда в Яффу приходили нагруженные до самых бортов корабли финикийцев, здесь когда-то высадился Наполеон Бонапарт. На фоне лазурного неба отчетливо отпечаталась башня здания, в котором был расположен наполеоновский госпиталь.

- Хорошо! – промурлыкала Лера, дотрагиваясь

- То ли еще будет: завтра вечером нас ждет Иерусалим. Я всю жизнь мечтал побывать в этом городе. И, наконец! – Михаил сказал последние слова с едва уловимой тоской в голосе.

- А я никогда не задумывалась над тем, хочу ли я побывать в Иерусалиме. Всегда мечтала о Париже, и когда моя мечта сбылась, была немного разочарована: к вечеру на улицах - горы мусора, масса азиатов, арабов и негров – столько, что порой можно засомневаться, действительно ли находишься в европейской столице. Правда, при этом роскошные музеи и неповторимая энергетика Латинского квартала и Мон-Мартра! А какой там цивилизационный коктейль!

- Как ты сказала? – переспросил Михаил.

- Ну, да: цивилизационный коктейль. Величие и неграмотность галлов, смрад и грязь средневековых улиц, роскошь королевского двора, трагедия Робеспьера, эшафот и гильотина, Свобода, постоянно зовущая на баррикады, французский язык, расползающийся по Европе, чтобы стать на долгие годы языком благородного сословия, сменяющие друг друга революции и реставрации, а потом вдруг Модильяни и Пикассо, Эйфелева башня, сомнительная слава Мон-Мартра, Русские сезоны в Париже, волна русской эмиграции… – пылинка к пылинке накапливалась пыль столетий.

- Тебе бы книжки писать… - протянул Михаил в ответ на столь блистательную речь Леры. Она только вздохнула.

На следующее день через Мертвое море (теплая жирная лужа, но, наверное, очень полезная) их привезли в Иерусалим. Лера вышла из автобуса и вдохнула знойный воздух: пыль столетий навсегда повисла в воздухе. В недлинном списке Вечных Городов для этого города она найдет достойное место: Париж, Рим, безусловно, родной Киев, и вот теперь Иерусалим - "место мира" (не зря все-таки его столь амбициозно нарекли евреи).


Она выключила кондиционер и открыла окно. Город стремительно погружался во тьму.

Несчастные израильтяне: им не дано любоваться кровавыми закатами и нежными рассветами. Здесь солнце не поднимается, а взлетает ввысь, а потом вечером так же быстро скатывается за горизонт.

Внизу величественно и немного лениво, наверное, из-за августовской жары, раскинулся на семи холмах Старый Иерусалим: приколота к небу знаменитая Русская свечка, блестит в подсветке Великая Мечеть, чуть восточнее чернеет Масличная гора с древним еврейским кладбищем, на пути которого лежит библейский Гефсиманский сад.

Перед поездкой Лера тщательно изучила историю Израиля, чтобы не зависеть от экскурсоводов и быть предоставленной сама себе.

Первые поселения на месте Иерусалима возникли еще три тысячи лет до нашей эры, а к XX-XIX вв. до нашей эры к так называемой эпохе ханаанского царства относятся первые упоминания о самом Иерусалиме. Вечный Город разрушался и возрождался, словно птица Феникс из пепла, более восьмидесяти раз. В дальнейшем город упоминается в составе различных государств: Иудейского царства и Древнего Рима, Византии и Арабского халифата. С начала шестнадцатого века Иерусалим надолго попадает под власть Османской империи. Особенно много испытаний выпало городу на двадцатый век – последний век уходящего тысячелетия. В декабре семнадцатого года британские войска вступили в Иерусалим. Через несколько лет Лига Наций, кажется, в 1923 году, утвердила британский мандат на Палестину, определив одновременно необходимость восстановления в Иерусалиме еврейского национального центра, поэтому вскоре здесь был избран  городской  совет. По решению Генеральной Ассамблеи ООН в конце 1947 года Иерусалим должен был стать самостоятельной административной единицей под управлением ООН. Но уже в следующем году началась двухгодичная арабо-израильская война, после которой город был разделен на две части: восточная часть Иерусалима отошла к Иордании, а западная - к государству Израиль. Однако, в 1950 году государство Израиль, несмотря на решение ООН о выделении Иерусалима в качестве самостоятельной административной единицы, объявило западную часть города столицей государства (именно в западной части города и сейчас находятся парламент и правительство). В середине шестьдесят седьмого Израиль захватил также восточную часть Иерусалима, а в восьмидесятом окончательно провозгласил весь Иерусалим вечной и неделимой столицей Израиля.

Столь бурная история очень напоминала Лере не менее бурную и славную историю ее родного города, которую она знала с детства. Даже даты прочно засели в голове. На территории Киева люди поселились намного раньше, чем в Вечном Иерусалиме, - в конце каменного века около двадцати тысяч лет тому назад. Потом в конце 5 - начале 6 столетий уже нашей эры с легкой руки легендарных братьев Кия, Щека и Хорива был основан сам град Киев, вокруг которого росла и крепла день ото дня Великая Киевская Русь (страна 100 городов; в самом Киеве в XI веке насчитывалось около 400 церквей, 8 рынков, и проживало более 50 000 тысяч жителей!), которую трагически разрушило в 1240 году кровавое монголо-татарское нашествие. С 1362 Киев входит в Литву, после объединения Литвы и Польши в 1569 году - в католическую Речь Посполитую, после героической освободительной войны 1648-1654 гг., которая, правда, не принесла желанной свободы, - в состав Русского государства. С 1708 Киев становится центром обширной Киевской губернии Российской империи. После Октябрьской революции 1917 года власть в Киеве менялась много раз: в период с 1917 по 1921 год в Киеве сменилось три правительства независимой Украины, но, как известно, большевикам удалось победить в гражданской войне. В 1934-1991 гг. Киев - столица Украинской Советской Социалистической Республики. Увы, во время второй мировой войны Киев пострадал больше других европейских столиц. «Киев бомбили, нам говорили, что началась война…», - пели в популярной песне тех лет. Город был почти полностью разрушен – как выяснилось, советская власть тоже приложила к этому руку. И все-таки он вновь в который раз восстал из пепла. И теперь весной здесь цветут каштаны и сирень. Пылинка к пылинке накапливается пыль столетий…

В дверь очень осторожно постучали.

- Открыто, - громко сказала Лера и закрыла окно.

В номер также осторожно вошел Михаил.

- Может, погуляем по вечернему Иерусалиму, - предложил он.- Завтра нас поведут в Старый город. А сегодня можно поглазеть на район вокруг отеля. Я узнал: за углом начинаются сувенирные лавки и ресторанчики.

- Пойдем,- сразу согласилась Лера. – Я только переоденусь. Через десять минут встречаемся возле лифта.

Михаил ушел. Лера достала из чемодана очередную футболку и льняные белые брюки. Покрутилась перед зеркалом и даже распустила волосы. «Ведь будет в любви признаваться….» - грустно подумала она, доставая из сумки неяркую помаду.

Женская интуиция Леру не обманула: Михаил действительно собирался признаться ей в любви. Он нервничал и потел больше от неловкости, чем от жары, потому что признаваться в любви ему довелось в последний раз в очень ранней молодости своей будущей жене. А по молодости все кажется простым и естественным: и признаваться в любви, и заниматься ею. Сейчас встретились совершенно взрослые люди: и он отец десятилетней дочери, и она мать двоих детей (кажется, мальчик и девочка). Как вести себя, что сказать? Он стоял возле лифта, переминаясь с ноги на ногу, в ожидании своей избранницы. Очень хотелось курить, хотя в последний раз он курил тоже, дай Бог памяти, на собственной свадьбе одиннадцать лет назад.

Наконец, появилась Лера. Они молча спустились на первый этаж и вышли на улицу. Зной по-прежнему окутывал город плотной пеленой.

- Ух, жарко, - Михаил решил с чего-то начать неудобный для него разговор.

- Ближний Восток все-таки, - подхватила Лера спасительную практически во всех случаях тему погоды. – В августе и начале сентября здесь всегда жарко.

- И вечером, как днем, - ухватился за соломинку Михаил, вытирая пот со лба внутренней стороной ладони.

- Асфальт и дома нагрелись. Может, только к полуночи жара спадет. А может, и нет, - подыгрывала Лера.

- Посидим где-нибудь? – Лера только кивнула в ответ.

Они нашли небольшой ресторанчик, в котором сидело за чашкой кофе несколько пар, и заказали по коктейлю.

- И вот мы здесь: Иерусалим – место мира! – немного патетически произнес Михаил, удобно располагаясь в плетеном кресле. – За это и выпьем!

- Выпьем, - безропотно согласилась Лера, протягивая стакан, чтобы «чокнуться».

- И надо же, чтобы именно здесь в Великом Иерусалиме я встретил женщину своей мечты, - смело продолжал Михаил.- Лера, - его голос даже задрожал от волнения, - я очень рад, что мы познакомились именно в этой поездке – это, наверное, знак. Понимаю, что пока прошло очень мало времени, мы еще, ну, не совсем узнали друг друга, - он на мгновение замялся, но тут же исправил ситуацию, - но все равно, я уже сейчас уверен, что у нас в результате все получится…Может быть, когда мы вернемся в Украину… – Лера все также молчала, потягивая коктейль. – Я всю жизнь мечтал о такой скромной, умной, не очень амбициозной девушке, которая читает книжки, много знает, любит свою полезную работу, но еще больше семью… - слов явно не хватало.

«Господи, ведь все это не обо мне», - подумала Лера, но говорить вслух она ничего не стала. Она вспомнила ярко-красное платье с декольте и розами по подолу, которое осталось висеть в шкафу в Киеве, и представила, как скромно в кавычках она в нем выглядит, как заглядывают мужчины в декольте, как скользят они откровенно раздевающим взглядом по плечам, груди… А дети, которые неделями не видят маму… Необходимость мытья посуды вызывала у нее, как у Агаты Кристи, мысли об убийстве. Подобную реакцию организма вызывали стирка, уборка и приготовление пищи. Но она не стала спорить с Михаилом, милостиво решив, что пусть хоть не надолго его мечта сбудется. Именно поэтому они оказались ночью в одной постели. Ей - какое-никакое развлечение, один из возможных способов решения проблемы среднего возраста (раз мужчины продолжают влюбляться, значит, еще все впереди), а ему – было удивительно хорошо, ведь рядом спала женщина его мечты.

Наутро их туристическую группу действительно повели пешком в Старый город. И, как обещали, через Яффские ворота. Четыре квартала, заселенные по религиозному принципу: мусульманский квартал на Храмовой горе с двумя великими мечетями, еврейский - западнее знаменитой Стены Плача, единственной стены, оставшееся от Храма, утыканной многочисленными бумажками с всевозможными просьбами, христианский, где находится Храм Гроба Господня и несколько других знаменитых храмов и церквей, и, наконец, Армянский квартал, окружающий церковь святого Якова.

В Старом городе все было так, как будто время не властно над Вечным Городом. Кажется, что сейчас в конце улицы мелькнет храмовничий восьмиконечный красный крест на спине собирающегося из похода домой доблестного рыцаря.

Лера помолилась своему Богу, стоя лицом к лицу со Стеной Плача, и даже засунула в щель Стены между камнями бумажку с нехитрой просьбой оставаться всегда счастливой.

Туристы в Израиль в последние годы ездят реже: бояться терактов. Поэтому в Храме Гроба Господня было удивительно пусто - только их немногочисленная группа, да и то она расползлась по многочисленным закоулкам Храма. Леру поразил факт, что, наверное, это единственное место, где все христианские конфессии живут друг с другом в мире и согласии. Подобное объединительное чувство посетило Леру еще раз в Хайфе в главном Храме бахаев, который живописными террасами спускается к морю. Примирение, поиск компромисса, а вместе с тем истины – это ли не главная задача человечества. Пылинка к пылинке накапливалась пыль столетий… Лера чувствовала себя одной из пылинок, участвующей в этом сложном многовековом процессе.

В Хайфе на горе Кармель Лера и Михаил пообедали в одном из многочисленных европейских ресторанчиков. Официанта уже принес счет, когда к ним, ковыляя на одну ногу, подбежал босоногий арабский мальчик. Мальчик вынул из кармана небольшую металлическую вещицу, которую он, не выпуская из рук, протянул Михаилу.

- Купите,- заныл он на плохом английском.

Михаил склонился над вещицей. Он рассматривал с минуту, потом повернулся к Лере:

- Взгляни одним глазом, что это может быть.

Лера перегнулась через стол и тоже внимательно посмотрела на предлагаемый мальчиком товар. Вещица оказалась медальоном, на котором был изображен монах в белой рясе, держащий в одной руке гроздь винограда, в другой - меч.

- Купите,- опять заныл мальчик.

- Сколько? – на английском спросила Лера.

- Сто долларов,- как отрезал мальчик.

- Это же подделка, - урезонила его Лера.

- Какая подделка! – запричитал мальчик, отпрянув от стола. – Только сегодня нашел вот там, за горой в земле. – Он показал свободной рукой куда-то за гору Кармель.

- Правда, серебро, но все равно подделка, - рассуждала Лера.

- Серебро, - подтверждающее кивнул головой мальчик.

- Ладно, за пятьдесят беру, - Лера потянулась к сумке с кошельком.

- Восемьдесят! – мальчик нагло в упор смотрел на Леру, сообразив, что потенциальным покупателем является она, а нее ее кавалер. Лера увидела, что Михаил хочет вмешаться в процесс торгов, и жестом его остановила.

- Пятьдесят! Не то позову полицию, - Лера даже обернулась в сторону официанта, который терпеливо ждал расчета.

- Хорошо. Мадам не пожалеет. Это не подделка,- еще раз зачем-то заверил мальчик, получая от Леры купюру и не без сожаления расставаясь с медальоном.

- Ладно, беги, давай, - Лера спрятала кошелек в сумку и еще раз внимательно рассмотрела медальон. Может быть, действительно не подделка. По крайней мере, медальон точно был не новым: патина въелась в серебро и в щели вокруг эмали. Не странно также было здесь, в Хайфе, увидеть на медальоне монаха в белой рясе. Лера припомнила все, что читала перед поездкой, о горе Кармель и ее обитателях.

На горе Кармель, которая тянется целых 25 километров и на которой они сейчас мирно отобедали, в середине двенадцатого некий Бертольд из Калабрии основал монашеский орден. Впоследствии от названия горы Кармель получил название и орден, став Орденом кармелитов. По одному из преданий орден основал сам Илья Пророк. В начале тринадцатого века патриарх Альбрехт Иерусалимский написал очень строгий устав ордена, через пятнадцать лет утвержденный римским папой Гонорием III. Согласно уставу кармелиты должны были жить в отдельных кельях, не есть мяса, постоянно молиться, часть времени проводить в абсолютном молчании. Главный приор Симон Сток препоручил орден особенному покровительству Пресвятой Девы Марии, почему кармелиты стали называться также Братиею Пресвятой Девы. В том же тринадцатом веке кармелиты построили на горе Кармель монастырь, остатки которого в виде крестовидной базилики с большим куполом можно увидеть и сегодня. Под главным алтарем монастыря до сих пор находится пещера Ильи Пророка. По преданию эта пещера служила пророку жилищем, а впоследствии якобы в этой же пещере нашло приют и Святое Семейство во время возвращения из Египта. Здесь также когда-то был госпиталь наполеоновской армии, которая так и не смогла взять соседнюю крепость крестоносцев Акко. Через несколько десятков лет от другого папы Иннокентия IV кармелиты получили менее строгий устав и вошли в состав нищенствующих орденов. В пятнадцатом веке Орден раскололся: кармелиты разделились на босоногих, которые продолжали упрямо соблюдать первоначальный строгий устав, и обутых, которые перешли к более мягким новым уставам. Первое время кармелиты одевались в плащи с белыми и черными полосами, в честь плаща пророка Илии, на котором якобы остались следы ожогов от падения с огненной колесницы. Позже кармелиты стали одеваться так же, как и монахи других орденов, только рясы их были черного цвета, а плащ белого. Карающий меч Ильи стал гербом ордена христиан-кармелитов. Поэтому на медальоне мог быть изображен сам Илья Пророк или просто монах-кармелит. И в виноградной лозе в руке белого монаха тоже ничего странного не было. Кармель – дословно «виноградник Божий». Может быть, действительно повезло, и медальон, доставшийся ей за всего за пятьдесят долларов, старинный и ценный. Лера решила сначала надеть медальон на шею, но потом все-таки спрятала его в сумку. Теперь нужно будет придумать, как провезти медальон через таможню в аэропорту.

Было еще несколько ночей с Михаилом, в том числе последняя - перед вылетом домой. И не сказать, что ей было с ним хорошо, и не сказать, что плохо…

Вместе с Михаилом они придумали, как провезти медальон. Аккуратно почистили его зубной пастой, и медальон засиял, как новый (может быть, он таким и был), после чего Лера надела его на шею. В случае чего теперь можно сказать, что купила его за двадцать долларов в лавчонке в Хайфе в качестве сувенира на память о горе Кармель. Авось пронесет…

Михаил по-прежнему пел ей дифирамбы, и, в конце концов, предложил выйти замуж. Лера в ответ промолчала.

С медальоном пронесло: то ли он действительно был новый, то ли таможня ни в Тель-Авиве, ни в Киеве ничего не смыслила в предметах старины.

Уже в аэропорту в Киеве Михаил осторожно вернулся к теме женитьбы-замужества. Лере пришлось сказать, что она еще морально не готова вновь связать с кем бы то ни было свою судьбу, пусть даже с таким хорошим человеком, как он. И оставила ему номер одного из своих мобильных.

Ее никто из близких не встречал, но Францев предусмотрительно выслал машину с водителем. Когда она уже сидела в машине, зазвонил мобильный.

- Привет! Отдохнула? – Францев был подозрительно весел.

- Угу! Но работать начну только с завтрашнего дня, - сразу предупредила она.

- Договорились! – к тому же он был еще и подозрительно сговорчив.

- Не расстраивайся. Я очень быстро закончу.

- Это ты о последней главе?

- О ней. И у меня появилась тема для следующего романа.

- Секрет?

- Ну почему же… Тема объединения религий, как средство к примирению человечества. А на фоне, конечно, история – рыцарские ордена, масоны, обязательно любовь…

- Ты уверовала в идеи бахаизма? – Францев был начитан и любил пощеголять своей эрудицией.

- По крайней мере, эти идеи мне очень близки.

- Увы, нельзя соединить несоединимое, - вздохнул Францев, и трубка зашипела.

- Еще как можно! Тебе не нравиться тема?

- Мне нравится все, что будет нравиться читателям, - подытожил Францев. – А ты знаешь не хуже меня, что читателям нравится то, что им не хватает в жизни: приключений, ужасов, тайн и, конечно, любви. Творя, обязательно учитывай этот факт, - поучительным тоном добавил Францев.

Лера действительно с новыми силами быстро – за два дня - закончила последнюю главу, отправила ее по электронной почте в издательство и приступила к работе над новым романом. Францев был счастлив.

Михаил звонил часто. Лера, как могла, поддерживала с ним разговор, боясь признаться ему в бесперспективности дальнейших отношений.

Наконец, Лера вспомнила о медальоне и попросила Францева найти специалиста по антиквариату. Старый Кузьмич долго с лупой рассматривал медальон и, наконец, глубокомысленно изрек:

- Интересная вещица. Откуда это у вас? – спросил он Леру. – Впрочем, можете не говорить. Какая мне разница! У нас в Украине таких вещиц немного. В лучшем случае Европа! А эта - скорее всего Ближний Восток, судя по составу серебра. Вещица старая. Сколько времени пролежала в земле даже не скажу, но очень долго. По поводу изображения вообще ничего не скажу – не специалист.

Францев по дороге от Кузьмича не удержался и спросил:

- А действительно, откуда это у тебя? - он показал на медальон, висящий на шее у Леры.

- В Хайфе в ресторане у арабского мальчика за пятьдесят долларов купила, - честно призналась Лера.

- Везет же некоторым,- с завистью пробубнил под нос Францев. – За пятьдесят долларов заполучить такую вещь!

-Я не была уверена, что она древняя, несмотря на все уверения мальчишки, но Кузьмич теперь подтвердил.

Она невольно еще раз взглянула на медальон.

Вдруг – то ли Лере показалось в лучах заходящего солнца, то ли и вправду, белый монах на медальоне таинственно ей подмигнул.


следующая страница >>



Когда актер не понимает, кого он играет, он поневоле играет самого себя. Василий Ключевский
ещё >>