Дмитрий Фрицлер Дмитрий Еньков "Профсоюз Граждан России" Денис Ганич - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Условия торговли, нефтяное богатство и экономический рост в России... 1 43.37kb.
Интервью с министром образования и науки РФ дмитрий Ливановым 1 260.76kb.
Как живет Германия 1 55.35kb.
М.: КомКнига, 2010. Дмитрий Хмельницкий Дмитрий Чечулин в истории... 1 317.89kb.
Людям присуще стремление к свободе и независимости Дмитрий Тростонецкий... 1 98.7kb.
Михаил Ничик самооборона Севастополя Дмитрий Еньков 1 255.62kb.
Гастроли Московского Театра "Ленком" 1 25.3kb.
«Молоды и счастливы» в ролях 1 58.25kb.
Дмитрий Иванович Менделеев Не наукой единой Дмитрий Иванович Менделеев(1834-1907) 1 94.88kb.
Дмитрий Пожарский и Василева Слобода «Интерес к прошлому – это забота... 1 100.57kb.
Дмитрий Павлов: «Борьба идет по нарастающей!» 1 15.37kb.
Серия клип криминал, Любовь и Приключения: «Жаркое лето» 5 869.63kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Дмитрий Фрицлер Дмитрий Еньков "Профсоюз Граждан России" Денис Ганич - страница №1/8

Дмитрий Фрицлер

Как живет Германия

видео: http://poznavatelnoe.tv/fritzler_germany


Собеседники:

Дмитрий Фрицлер

Дмитрий Еньков - "Профсоюз Граждан России"

Денис Ганич - партия "Национальный Курс"

Артём Войтенков - Познавательное ТВ, poznavatelnoe.tv
Дмитрий Фрицлер: Я из волжских немцев, которых во время войны в Сибирь вывезли. Рождён я в более-менее такой немецкой деревне. До шестнадцати лет прожил в этой деревне. И в 95-м выехали в Германию на ПМЖ. Вот сейчас семнадцать лет уже проживаю в Германии.
Артём Войтенков: А сколько лет было?
Дмитрий Фрицлер: Шестнадцать лет мне было, когда мы переехали, и сейчас мне 33. Вот. Вообще, над происходящим в мире, начал задумываться, может, лет пять.
Артём Войтенков: Где вы жили до этого?
Дмитрий Фрицлер: Новосибирская область, прямо у границы с Казахстаном. В самом низу Новосибирской области.
Артём Войтенков: Это какой-то крупный город?
Дмитрий Фрицлер: Нет, я из деревни вообще, деревенский. На реке Карасук, Карасуцкий район, в самом низу, короче…
Артём Войтенков: А переехать почему решили в Германию?
Дмитрий Фрицлер: Не я решил, родители переехали.
Артём Войтенков: Вы переехали в Германию в…
Дмитрий Фрицлер: В девяносто пятом.
Артём Войтенков: И в какой-то город сразу?
Дмитрий Фрицлер: Да, приехал в город, небольшой, 60 000 населения.
Денис Ганич: В какой город, где находится?
Дмитрий Фрицлер: Я переехал в Херфорд. Середина Германии.
Артём Войтенков: Вы всей семьёй поехали?
Дмитрий Фрицлер: Ну да, конечно, все-все, и родственники тоже. Очень много.
Артём Войтенков: То есть, не просто одна семья.
Дмитрий Фрицлер: Не одна семья. Да, всей семьёй, с дедушками, с бабушками, всех собрали, дядек, тётек. И постепенно ещё так, одну за другой семью ещё туда.
Артём Войтенков: Переезд в другую страну – это тяжёлый шаг, во-первых, серьёзный. Во-вторых, достаточно тяжёлое дело. А Германия этому способствовала? Была помощь со стороны именно Германии, что да, ребята…
Дмитрий Фрицлер: Конечно, они и самолёт оплачивали, и потом ты первое время в лагерях.
Артём Войтенков: Так звучит, страшно: лагеря.
Дмитрий Фрицлер: Ну, лагеря, да, там действительно есть лагеря только для русских, или там есть лагеря, где все вместе. Колючей проволоки нет, но, как бы, оно отдельно и там твои документы перерабатывают, там тебя обнюхивают, куда тебя, как, родственники где. Вся вот эта вот процедура проходит, пока тебя куда-нибудь высылают. Некоторых не спрашивая высылают, а некоторые более-менее могут выбрать, где родственники живут. Вот так вот.
Артём Войтенков: То есть, как это происходило? Прилетает самолёт из России, да?
Дмитрий Фрицлер: Привозят тебя в лагерь. Сначала документы твои проверяют. Примерно, самолёт везёт тебя в ту сторону, куда бы ты примерно хотел. Некоторых просто везут, некоторых уже по назначению. Потом, идут всякие запросы: на какую землю, какая земля, в какой город, открыт ли город для русских переселенцев.
Артём Войтенков: А бывает такое, что нельзя будет?
Дмитрий Фрицлер: Да, конечно. Может быть переполненный. Допустим, все эти, как у них там "хаймы" называются, вот эти лагеря, в которых первое время живут переселенцы, они могут быть полные. Пока ещё не расселились, работу не нашли. Поэтому они могут или рядом куда-то, в соседний город, как у нас было. Мы хотели в один – ну и на 30 километров дальше заехали. Потом ещё пару семей доехало – и мы так и остались там. Потому что уже там и работу нашли, и знакомые…
Денис Ганич: Много людей было в этих лагерях, вообще?
Дмитрий Фрицлер: Ну конечно, в лагерях много, да.
Дмитрий Еньков: Лагеря – это не то, что в чистом поле, палатки стоят?
Дмитрий Фрицлер: Нет, ты по любому получаешь, как общежитие. Есть очень замечательные общежития – на уровне отеля. Наш первый лагерь – это был отель. Очень даже такой, хороший.
Дмитрий Еньков: То есть, лагерь - это формально, жилые дома стоят.
Дмитрий Фрицлер: Да, дают комнату, поначалу там комнату на семью, потом бывает уже маленькая квартирка двухкомнатная на семью, пока тебя не определят.
Дмитрий Еньков: А здесь, в России как вы узнали, что Германия ждёт?
Дмитрий Фрицлер: А у нас родственники в восемьдесят каком-то году уже поехали, в восемьдесят девятом.
Дмитрий Еньков: То есть, вам родственники сообщили, что здесь…
Дмитрий Фрицлер: Правильно, приезжали в гости, привозили…
Денис Ганич: Хорошие подарки.
Дмитрий Фрицлер: Подарки, прямо мешками привозили с Красного Креста вещи.
Денис Ганич: С Красного Креста?
Дмитрий Фрицлер: Там раздают, да. И вот это всё очень красиво.
Дмитрий Еньков: Для того, чтобы они приезжали и вам эти подарки раздавали, им там давал Красный Крест?
Дмитрий Фрицлер: Нет, ну это, как бы, есть такая организация, они хорошие вещи ещё сдают. Но сейчас это всё скрутили, сейчас это всё идёт в Африку, продаётся. Раньше было намного проще, люди отдавали хорошие вещи, допустим, и это всё мылось, стиралось и БУшное, но оно как новое. И, допустим, можно было больше набрать.
Дмитрий Еньков: А сейчас Красный Крест эту гуманитарную помощь африканцам продаёт за деньги?
Дмитрий Фрицлер: Это уже не совсем Красный Крест. Там так много новых организаций стало. Которые увидели, что на этом очень много денег можно рубить. Организации даже не немецкие. Просто, бывает, даже с чужими номерами приезжают машины, и к этим контейнерам, где вещи кидают – они просто их выгружают, разгружают и увозят. Просто я знаком и с африканцами многими, которые машины гоняют, много что из Германии возят в Африку. Они говорят, что вот эти все вещи идут прямо тоннами туда. Там так же стираются, бывает, подкрашивают. Джинсы хорошо идут, что-то такое…
Дмитрий Еньков: А вот у вас же разница была во времени, когда эти родственники уехали, которые вас позвали, и когда вы там. Разница сколько? Лет десять получилась, или сколько, пятнадцать?
Денис Ганич: Поменьше.
Дмитрий Еньков: Была ли разница между тем, как они уехали? То есть были ли эти лагеря, легче ли было устроиться на работу.
Дмитрий Фрицлер: Конечно. Есть два сорта, как бы, русских переселенцев. Это "аузидлеры" и "шпит аузидлеры".
Дмитрий Еньков: Первая волна.
Дмитрий Фрицлер: Первая волна, а другие уже, как бы, позже. С девяносто третьего - "шпет аузидлер". Первое возвращение этнических немцев на свою родину, с понтом. Ну, как нам по истории это навязали. Первая волна, брали всё хозяйство, тебе ставили контейнер, в который ты мог запихать всё своё хозяйство и забирал свой контейнер. Плюс, там намного проще было. А вот мы уже, допустим, там только 25 килограмм.
Дмитрий Еньков: На человека.
Дмитрий Фрицлер: Да, на человека. Уже немножко по-другому. Уже контейнер нельзя было перевезти.
Дмитрий Еньков: А контейнер тоже Германия оплачивала?
Дмитрий Фрицлер: Насколько я знаю, да. Первым я, насколько знаю, ещё проще было с кредитами. Кредиты им давали. А так как русский раб в душе…
Дмитрий Еньков: На обустройство?
Дмитрий Фрицлер: Да, в основном, да. Первая волна, это вот очень хорошо, быстро начали строиться. Вот, они как бы более-менее, сразу работу себе нашли, потому, что тогда с работой очень легко было. Вот, сейчас с работой там конечно уже тоже трудновато. Потому что завозят азиатские страны, Турция, и кого только сегодня не везут.
Дмитрий Еньков: А вот эти лагеря у них тоже уже тогда были? То есть, их куда-то первоначально селили?
Дмитрий Фрицлер: Кого?
Дмитрий Еньков: Вот из первой волны? Вот эти ваши родственники?
Дмитрий Фрицлер: Ну, они там меньше, буквально там чуть ли не за пару недель, приехали-уехали. А вот когда мы ехали, там уже некоторые пару месяцев. Лично наша семья уже в течение месяца, нет вернее в течение месяца попала в наш город, который мы захотели. И в этом городе ещё где-то год – пока квартиру сами не нашли, а вообще-то там дают квартиры, но некоторые могут и по два года сидеть, и по три года сидели, ждали квартиру.
Дмитрий Еньков: А дают квартиру бесплатно?
Дмитрий Фрицлер: Ну, нет, конечно.
Дмитрий Еньков: Это вот кредиты.
Дмитрий Фрицлер: Бесплатно вообще ничего. Бесплатно, вообще-то, как. Тебе платят пособие.
Денис Ганич: Я слышал, что там на одно пособие можно жить хорошо.
Дмитрий Фрицлер: Да, правильно. Пособие, а с пособия ты платишь квартиру. Бесплатных квартир нет. Но, вот на пособия.
Дмитрий Еньков: А его в течение какого-то срока, это пособие выплачивают?
Дмитрий Фрицлер: Нет, пособие выплачивают всегда.
Дмитрий Еньков: И сейчас вы тоже получаете пособие?
Дмитрий Фрицлер: Лично я? В данный момент – да.
Дмитрий Еньков: А вот эти, которые первые приехали?
Дмитрий Фрицлер: Тогда, наверное, тоже платили.
Дмитрий Еньков: Нет, а сейчас они тоже получают его?
Дмитрий Фрицлер: Нет, дело в том, что…
Дмитрий Еньков: Или когда на работу выходишь…
Дмитрий Фрицлер: Нет. Пособие получаешь определённое время. Потом ты должен искать работу. Это тебе даётся для того, чтобы начинать учиться.
Артём Войтенков: Подъёмные.
Дмитрий Фрицлер: Да. Но каждый раз, когда ты теряешь работу или там, что-то – ты опять начинаешь пособие получать. Это значит, что я не всегда на пособиях, но в данный момент – да.
Дмитрий Еньков: А вот эта первая волна, эти ваши родственники, которые приехали первые – они откуда узнали, что можно приехать, контейнер, опять же. Это же так, с бухты-барахты, что называется. Это же надо всё узнавать?
Дмитрий Фрицлер: Здесь, наверное, узнали.
Дмитрий Еньков: Кто-то им рассказал?
Дмитрий Фрицлер: Я не в курсе, откуда они узнали, как это всё делается. Но здесь же у нас есть организации, ФМС, или что, может быть они консультируют. Вот это у меня сейчас как раз и одна из причин моего приезда сейчас в Москву – узнать, кто за что ответственный в ФМС по переезду немцев обратно сюда в Россию или русских. Большинство-то в Германии русских, которые или купили себе там документы.
Денис Ганич: Есть желание многих вернуться?
Дмитрий Фрицлер: Конечно. Прямо уже уезжают тысячами.
Денис Ганич: Тысячи русских немцев?
Дмитрий Фрицлер: И немцев, и русских из Германии выезжают обратно сюда.
Денис Ганич: С чем это связано?
Дмитрий Фрицлер: Я вам говорил в прошлый раз Фёдорову, что я знаю лично одного. А я вам могу подбавить, что там очень много уезжают. И живут очень счастливо здесь – уже. Набравшись некоторых, определённых знаний, приезжают обратно сюда, начинают на правительство давить – стройте дороги, стройте там. Это же права человека, чтобы у тебя свет был, газ, там, то-то, то-то. И правительству приходится это делать. Это ещё очень тихо всё. Громко не кричится, но я скажу, у вас в некоторых областях уже есть серьёзные проекты.
Денис Ганич: Чьи?
Дмитрий Фрицлер: От власти. Я сказал бы даже, после прихода Путина.
Артём Войтенков: Как с немцами связано, или с возвращающимися?
Дмитрий Фрицлер: С возвращающимися. Для русских, кто обратно решил в Россию вернуться, есть программа. Плюс, я встречался с людьми, вернее, с человеком (но их там, вроде бы, несколько), который отвечает даже за чуть ли не выживание этнических немцев. И там тоже есть программа.
Дмитрий Еньков: Обратно, в смысле?
Дмитрий Фрицлер: Сюда. Но там громко не кричат об этом. Там об этом вообще нигде не говорят ничего. Это очень тихо. Это единственно, человек, когда на вокзале видит семьи с багажом…
Дмитрий Еньков: Которые собираются выехать сюда.
Дмитрий Фрицлер: Да, а что вы обратно едете? Да.
Денис Ганич: А с чем связано, то, что многие возвращаются, почему так? То есть это либо плохо так в Германии стало, или что?
Дмитрий Фрицлер: Тоже. Много факторов. Идёт исламизация: целенаправленная сильная исламизация Европы. И это очень серьёзная штука. Вот у нас на 60 000 населения в городе уже три мечети. Но это не прямо такая большая мечеть, а огромное помещение, где мусульмане, как бы, молятся.
Денис Ганич: И у нас же здесь есть мусульмане.
Дмитрий Еньков: Патрулей нет ещё?
Дмитрий Фрицлер: Ну, к этому клонят. Там ребята есть, группы салафистов собираются. Вы знаете, что в Сирии происходит. Тех, кого ловят, какое там образование? То же самое и в Германии. Это вот, бывшие там… Я не говорю, что все. Но большинство молодых мусульман, их просто используют как массу.

И люди это видят. Люди видят то, что многое стало по-другому. Даже вот я могу судить только семнадцать лет. Думать я может начал, действительно, только пару лет. Но, всё равно, я очень чётко это перерабатываю и смотрю конкретно. Не просто так идею какую-то, теорию. Люди многие начинают тоже понимать, что как бы ты там немцам ни старался угодить, ну как…


Артём Войтенков: Что значит немцам, вы ведь тоже считаетесь, как бы, немец.
Дмитрий Фрицлер: Ну, как сказать.
Артём Войтенков: Или есть коренные немцы, а есть…
Дмитрий Еньков: Судя по разговору, это было переселение русских.
Артём Войтенков: Есть подразделение – настоящие немцы, германцы, которые жили. Возьмём последние сто лет, которые жили в Германии последние сто лет. А вот русские немцы, те же самые немцы, которые жили в России, поволжские немцы, они уже чистокровными немцами не считаются. Так?
Дмитрий Фрицлер: Есть такие, которые очень стараются подстроиться под немецкую или германскую идеологию и полностью там всё... Но у них не получается. И сами немцы, проживающие, родившиеся в Германии, они никак не стараются из России приехавших немцев, никак вообще не воспринимают, что они немцы.
Артём Войтенков: Как равных.
Дмитрий Фрицлер: Никогда этого не будет. Я не говорю про ту пропаганду ещё, которая там ведётся о России, об образе России. Это ещё к тому. А говорю – простые отношения. Я говорю – отношения в моём дворе, даже. Вот эта вот бесчеловечность. И всё-таки к туркам, к курдам – другие отношения. Всё-таки они – уже больше немцы, так считают. Но под них уже немцы прогнулись давно.
Дмитрий Еньков: А вот этот город, в который вы переехали – он на территории Восточной Германии или Западной?
Дмитрий Фрицлер: Норд Рейн-Вестфаллен.
Дмитрий Еньков: Он кому раньше: ГДР или ФРГ?
Дмитрий Фрицлер: Это ФРГ.
Дмитрий Еньков: Потому что я, например, читал, что даже между Восточной и Западной Германией, между бывшими ФРГ и ГДР даже есть различия. ФРГшники они даже ГДРовцев не считают...
Дмитрий Фрицлер: Конечно, правильно.
Дмитрий Еньков: Тогда получается, что те, кто из России к немцам приехал вообще, уже не второй, а третий сорт.
Дмитрий Фрицлер: Так оно и есть. Смотрите. В любой ситуации, в любой семье, в любом доме можно что-то видеть, можно над чем-то задумываться, а можно просто глаза закрыть. Кто-то может на улицу выйти, сказать: "Ни хрена себе!" А кто-то выходит: "Да всё прекрасно". Это вполне нормально. Вот, вы возьмите первоклассника, который на улицу выходит. Вы думаете, он думает: "О! У нас идёт исламизация. Работы нет, или что-то". Но это же нормально, что для него, он смотрит, где там собачки бегают, может с ними поиграет, или кто из детей ещё на улице на качельках сидит. Так же и народ. Многие закрывают на всё глаза и живут: " У нас всё прекрасно!" Единственная забота: холодное пиво в холодильнике и батарейки в пульте телевизора. Всё. На уровне животного, инстинкты свои только, потребности свои. Вот, если живёшь, допустим, только свои нужды и свои материальные потребности удовлетворять, то Германия – лучшая страна. Езжайте, можете всю жизнь лапки задрать, на пособиях сидеть. Да, вот так в среднем, семья получает.
Денис Ганич: В материальном плане всё в порядке, люди не поэтому уезжают.
Дмитрий Фрицлер: Люди не поэтому уезжают, правильно.

Я скажу так:

- Или начинающие просыпаться внутренне, дух просыпается.

- Или люди, которых затюкали уже там просто жизненные ситуации всякие.


Люди, очень много из моих знакомых, кто бизнесом занимается. Само слово "бизнес" - облапошь другого, чтоб только тот не заметил. Я имею в виду не такой бизнес обманывать, а настоящий, где какими-то делами занимаются. И там законы… Их вообще-то законов не существует, в Германии. Но то положение, что в Германии есть, там намного сложнее тебе держать своё дело, чем в России. Здесь намного человечнее и проще, с одной стороны. Здесь многие у кого своё дело, они ноют, во то, вот это, формальности.
Но ребята, съездите в Германию в гости и посмотрите. Съездите туда не в отпуск, а суньте нос за заборы, за пределы вот этого вот отпуска своего и тогда вы поймёте. Откройте в любой квартире почтовый ящик, посмотрите, сколько писем каждый день нужно читать, заполнять, рассылать, куда ездить, на что отвечать… И поймёте, что - зачем это всё? Мы люди, или мы какие-то роботы? Мы какие-то формальности, мы какие-то папки с делами, или что мы?
Артём Войтенков: Ну, скажем так, у нас же уезжали после развала СССР. Очень многие ехали за красивой жизнью в Германию. У нас здесь плохо, а на Западе всё хорошо. Вот основная причина, почему уезжали.
Дмитрий Фрицлер: Правильно. Но это пропаганда в основном, да. Но это только, я скажу так, незнающие. У меня есть родственники, кто здесь и остался. Выжили, и живут, и хорошо живут.
Артём Войтенков: А давайте сейчас вот посчитаем по потребительству. Давайте посмотрим, сколько… Вот вы один живёте в Германии, или с семьёй?
Дмитрий Фрицлер: Нет, я живу с семьёй.

Артём Войтенков: Семья – как бы родители?
Дмитрий Фрицлер: Нет, у меня жена и трое детей.
Артём Войтенков: А, трое детей…Круто. Даже еще – пока. Для нас это уже много, да?
Дмитрий Еньков: А жену вы с собой из России забрали?
Дмитрий Фрицлер: Нет, там познакомился.
Дмитрий Еньков: А она немка?
Дмитрий Фрицлер: Она русская с Киргизии. Ну да, немка, там считается немка.
Артём Войтенков: Тоже, считается, этническая немка.
Дмитрий Фрицлер: Переехала отсюда, но ещё девочкой.
Артём Войтенков: Вот давайте прикинем просто, сколько нужно… Сколько средняя зарплата, и сколько нужно тратить денег.
Дмитрий Фрицлер: Вообще-то считается, средняя зарплата в Германии полторы тысячи евро. Если ты ищешь работу, если у тебя хоть какое-то любое образование есть, там более-менее стандартно получают. Начиная от тысяча двести до двух. Это в среднем. Если у тебя ещё есть какой-то стаж, если у тебя есть ещё навыки, то можешь зарабатывать и больше.
Артём Войтенков: А зависит ли образование на заработок? Высшее образование, среднее образование – это влияет?
Дмитрий Фрицлер: Не сильно. В Германии на одной фирме могут работать пять человек, всю жизнь проработать, и не знать, что получает напарник. Там огромнейший секрет рассказывать кто сколько зарабатывает. Это один из видов управления такой. Вот возьмём мою прошлую работу. Я зарабатывал уже и три с половиной, зарабатывал и очень мало в месяц. Это, смотря какая работа, какая фирма. Вот возьмём последнюю работу - тысяча триста евро в месяц. Работа - восемь часов рабочий день. Но на самом деле там меньше девяти не выходило. Высчитываем ещё час паузы, как завтрак и обе.
Артём Войтенков: А это в рабочее время не включается?
Дмитрий Фрицлер: Нет, это не оплачивается. Ну, доехать, туда-сюда. Тебя дома, допустим, одиннадцать часов нет. Это если близко работать. Если работать – куда-нибудь ещё добираться. Я работал 140 (Дортмунд) – от дома. Каждый день на поезде ездил: полтора часа туда, полтора часа обратно. Но я зарабатывал хорошо очень. Поэтому стоило, как бы. Возьмём вот эти тысячу триста.
Мой шеф с клиента сдирал в час сто тридцать евро. Я вообще специалист по машинам, автослесарь, и всё такое. Скажем, специалист во всех отраслях, всё, что связано с легковой машиной. Много очень на выставки машин делал, машины делали и на гонки, ну и такого рода. Просто ремонтом занимаюсь тоже. И вот эти сто тридцать евро в час, которые он брал с клиента, из этих денег он платил 20% налог. Мне он платил в час от этих денег, возьмём простую последнюю работу, это для моей специальности немного, но, скажем, я просто как пример, чтобы понять суть. Десять евро отдавал он мне. С этих десяти евро у меня высчитывали (я тогда только женатым был).
Артём Войтенков: Со ста двадцати – десять только отдавал?
Дмитрий Фрицлер: Да. И теперь, от этих десяти отдавал я налог четыре.
Дмитрий Еньков: За что?
Дмитрий Фрицлер: Налог.
Артём Войтенков: 40%, получается.
Дмитрий Фрицлер: Примерно, да. Смотря, какой у тебя разряд: женатый – не женатый, дети – не дети.
Артём Войтенков: А это влияет?
Дмитрий Фрицлер: Да. Там есть ещё классы. Ну, плюс-минус, сто-двести евро. Это плюс-минус.
Артём Войтенков: Если женатый и дети, то налог меньше?
Дмитрий Фрицлер: Да.
Дмитрий Еньков: То есть, как бы, налог за бездетность формально получается.
Дмитрий Фрицлер: Да. Если ты не женатый, как одиночка, примерно 40%. Там высчитываются налоги за здравоохранение, за безработность, всякое разное. И всё вместе выходит, что от 10 евро 6 евро я получаю в час.
Артём Войтенков: А налог сильно изменяется, если просто холостой, потом раз – женился, сильно меняется налог?
Дмитрий Фрицлер: Я же говорю: плюс-минус пару сотен. Если получаешь полторы в месяц, может так 1300 – а так будешь 1800 получать, если женат, дети.
Артём Войтенков: А идут какие-то шаги: если женился, чуть-чуть налоги срезали. Один ребёнок завёлся – чуть-чуть налоги срезали.
Дмитрий Фрицлер: Конечно, так оно и делается. Ты должен на фирме - это знают. Но если ты ничего не скажешь никто ничего не сделает. Ты должен сказать так и так - это всё переделывается.
Артём Войтенков: Нет, ну вообще интересно, конечно.
Дмитрий Фрицлер: Да. Получил я вот эти, в час. Час я отработал, получил свои чистые 6 евро, покупаю вот эту кружку, за 6 евро, допустим. Эта кружка в продукции стоит 50 центов. Я час отпахал, заработал 130 евро, и получил что-то в размере 50 центов, даже, возьмём один евро. Как много дядей я накормил своей горбушкой? Вот то самое страшное, о чём немцы не задумываются.
Артём Войтенков: Это по всему миру так.
Дмитрий Фрицлер: Хорошо. Поэтому, так как в Германии материальные блага очень хорошо, всё вроде бы как, поэтому, чем корова дольше доится и лучше, тем сильнее её начинают доить. Образно так. Поэтому из Германии больше выкачивают. Люди, вроде бы, всё хорошо. Они не ноют, немцы, сильно. На улицы они вообще не выходят. Демонстрации – вообще нет. Это у них прибили. Они же 6 миллионов богоизбранных уничтожили. И вот после этого их мышление конкретно вниз придавили, что вы виноваты. И вот они все вот так вот и живут. И Германия, это вообще, это сказка. И туда приезжают и живут, как в сказке. Налепили вот это вот – материальные блага, как всё хорошо. И они не задумываются о будущем.
Где ты видишь своего ребёнка в его молодости? Или где ты себя видишь через 10 лет, через 20 лет? Многие идут на работу, приходят туда, где их, я не сказал бы, за людей не считают, но примерно так. Потому что там даже соседи соседей не знают. Это больше, как у вас сегодня в городах – то же самое. Вообще, на одной площадке живут, несколько лет друг с другом не общаются вообще. Это делается для чего? Вот в Германии они этого достигли - нет распространения информации. Каждый на своём уровне. Их воспитали, как стадо, вот так, что если кто-то отличается, то его нужно отстранить и его отталкивать. Поэтому, если отличается у тебя мнение от массы, то тебя очень-очень даже так отстраняют.
следующая страница >>



Чтобы стать долгожителем, нужно тщательно выбирать своих предков. Бертран Рассел
ещё >>