Джулия Брайнс экономическая зависимость, гендер и домашнее разделение труда - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Географическое разделение труда и экономическая интеграция 1 218.13kb.
Экономическая независимость. Экономическая независимость не носит... 1 26.09kb.
Программа «международная экономика» 1 80.09kb.
Тематика курсовых работ по дисциплине «Экономическая теория» 1 64.68kb.
2. Международное разделение труда, научно-техническая революция (нтр) 1 138.91kb.
2. Международное разделение труда, научно-техническая революция (нтр) 1 137.35kb.
1. Виды и формы разделения и кооперации труда 1 183.05kb.
Фундаментальное ядро содержания общего образования Человек в экономических... 1 57.4kb.
Содержание учение Адама Смита 1 169.89kb.
Ение труда в организации 1 23.28kb.
Марихуана Зависимость 1 25.01kb.
Весенний семестр 2011 – 2012 гг. 2 курс. Elementary Экзамен 3 310.11kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Джулия Брайнс экономическая зависимость, гендер и домашнее разделение труда - страница №2/4

Экономическая зависимость: определение понятия


В основе рассматриваемой нами модели экономической зависимости лежит очень простая мысль: домашний труд выполняется в обмен на экономическую поддержку (Delphy 1984, Walby 1986). Следуя этой логике, жены выполняют основную часть домашних обязанностей, поскольку большинство замужних женщин зарабатывает меньше, чем их мужья, и в определенной степени зависит от них экономически. Данная модель не увязывает эту взаимосвязь с нормативными или культурными ценностями, характеризующими социально одобряемые гендерные нормы поведения. Нормативные ожидания лишь усиливают лежащий в основе поведения способ обмена, придавая ему как бы «естественный» характер. Вместе с тем, сами нормативные ожидания не определяют существа процесса обмена. Скорее, можно сказать, что сам обмен укоренен в материалистически объясняемых отношениях, которые задают характер распределения труда и денежных ресурсов в браке (Acker 1988). Таким образом, основание для обмена формируется отношением, существующим между статусом «главного кормильца» и статусом «экономически зависимого». Подчеркнем, что указанное отношение между статусами не привязано к полу тех лиц, которые занимают названные позиции (Delphy and Leonard 1986).2

В соответствии с моделью экономической зависимости, отношения обмена между кормильцами и экономически зависимыми имеют контрактную природу – деньги обмениваются на труд согласно определенным правилам, оговаривающим права и обязанности сторон (в данном случае – брачных партнеров)3. Однако подобный контракт по своей природе отличается от типичного трудового контракта, – прежде всего, тем, что домашний труд «не только не обменивается в режиме торга на зарплату, пропорциональную величине трудозатрат, но и не может быть с легкостью предложен другому нанимателю; скорее, обмен осуществляется в косвенной форме, хотя, безусловно, имеет место» (Walby 1986: 34).

Поскольку брачного партнера нельзя сменить так же легко, как работодателя, контрактная природа брака препятствует осуществлению сделок по поводу домашнего труда, подобных тем, которые имеют место на свободном рынке. Таким образом, контрактная природа брака обеспечивает такие условия торга между кормильцем и зависимым членом пары, которые близки к модели двусторонней монополии (England and Farkas 1986). Однако сама природа того «товара», который предоставляет зависимый супруг, порождает асимметрию. Работа по дому – т.е. неоплачиваемый труд, выполняемый внутри домохозяйства, – по определению не обладает меновой стоимостью в ее классическом понимании. Иными словами, домашняя работа «неликвидна» и не может быть использована в качестве «валюты» за пределами конкретных брачных отношений, в отличие от того типа ресурса, который предлагает для обмена «кормилец». Указанное принципиальное различие в заменяемости и ликвидности ресурсов, которые предлагаются для обмена на «семейных торгах», объясняет возникновение неравных отношений обмена между двумя сторонами контракта.

Преимущество, которое получает вследствие данной асимметрии кормилец, связано с возможностью эксплуатировать зависимого, хотя когда речь идет о прямом принуждении или эксплуатации, вопрос о том, что можно считать «прибавочным» трудом, уже теряет смысл. Хотя нельзя отрицать факта существования подобных взаимоотношений, подчеркнем, что они с очевидностью противоречат базовым идеям, которые лежат в основе контрактной природы брака, где ценности любви, взаимного доверия и взаимных обязательств не допускают не только принуждения, но и игры «с нулевой суммой» (т.е. ситуаций, когда выигрыш одного из партнеров происходит за счет того, что проигрывает другой). Таким образом, налицо определенное несоответствие между нормами, регулирующими обмен в трудовой сфере (в частности, допустимость «жесткого» торга), и нормами социального обмена, соответствующими брачным отношениям (см. Curtis 1986).

Присутствие в брачных отношениях как экономических, так и социальных форм обмена придает квазиэкономический характер анализу «микродинамики» домашнего труда и экономической зависимости. Можно легко описать немало способов, посредством которых «суровые правила рынка смягчаются под воздействием отношений любви и дружбы» (Curtis 1986: 181)4. Сторонники модели экономической зависимости подчеркивают те преимущества, которые приобретают кормильцы, использующие не стратегию грубой эксплуатации, а стиль «благотворительного деспотизма», когда они, «отказываясь от многих привилегий, при желании могут вернуть их себе в любой момент» (Delphy and Leonard 1986: 64). Таким образом, кормилец может расширить свои преимущества, выбирая неполную эксплуатацию зависимых. Ирония состоит в том, что, демонстрируя подобное самоограничение, кормилец получает гораздо больше возможностей «побуждать зависимых от него людей, как минимум, примириться с данным положением вещей, а в идеале – работать с неподдельным энтузиазмом» (Delphy and Leonard 1986: 64).

Однако выбор линии поведения в соответствии с принципами социального обмена доступен отнюдь не только кормильцам. В соответствии с моделью экономической зависимости зависимые также могут «оказывать сопротивление и/или пытаться изменить собственное положение» (Delphy and Leonard 1986; см. также Hartmann 1981). Процессы социального обмена предоставляют возможность для подобного манипулирования и в определенной степени способствуют реализации интересов тех лиц (в частности, зависимых), чьи ресурсы сравнительно ограничены. (Blau 1964; Curtis 1986). В этой связи Кертис (Curtis 1986: 180) предполагает, что «женщины часто выполняют работу по дому вследствие того, что ожидают в будущем некоторого неопределенного вознаграждения, величина которого определяется характером взаимоотношений, устанавливаемых с партнером, а отнюдь не из-за того, что «по контракту» им полагается какое-то количество еды и удобств за какое-то количество часов домашней работы». Проблема заключается в том, что использование домашнего труда в качестве ресурса социального обмена со стороны зависимых индивидов может привести к так называемому «парадоксу Кертиса» (Curtis 1986: 179). Этот парадокс возникает, когда кормилец отчуждает объем домашнего труда, рыночная цена которого существенно превышает денежный доход кормильца. Подчеркнем, что этот парадокс может иметь место даже в случае, если выполнение домашнего труда обеспечивает зависимому лицу лишь частичный доступ к доходу кормильца.

Парадокс Кертиса заставляет задуматься о содержании самого понятия «зависимость» для тех лиц, которые полагаются на поддержку супруга. К примеру, мы можем считать мужа или жену зависимыми до тех пор, пока кормилец обеспечивает ему/ей средства к существованию. При таком подходе каждый, кто способен прокормить себя (и детей) в случае, если помощь со стороны кормильца будет прекращена, должен считаться независимым. Однако в реальности, сопоставляя текущий доход с тем, который ожидается в случае отсутствия экономической поддержки со стороны кормильца, зависимый индивид вряд ли основывает свои решения (например, о том, обменивать ли домашний труд на материальную поддержку или расторгнуть брак) просто на оценке того, достаточно ли будет его собственных доходов на обеспечение существования. Исследования в области социальной и экономической психологии выявили, что, сравнивая альтернативные варианты поведения в условиях неопределенности, люди ориентируются на прибыли или убытки относительно их текущего состояния (т.е., на изменение своего благосостояния), а не на абсолютный уровень дохода (уровень благосостояния) (Tversky and Kahneman 1986). Кроме того, психологическое разочарование от потери превышает удовлетворение от равного по величине прироста благосостояния (Kahneman and Tversky 1979; Gray and Tallman 1987), что заставляет предполагать, что зависимые индивиды, вероятно, более чувствительны к возможному снижению их текущего дохода. Другие исследователи предположили, что баланс власти в домохозяйстве основан на контроле и распределении излишков, которые представляют собой ресурсы сверх уровня, необходимого для простого выживания. (Blumberg 1991; Coleman 1991). Резюмируя перечисленные соображения, можно предполагать, что понятие зависимости наиболее точно описывается ситуацией, когда один из партнеров полагается на другого в плане поддержания уровня текущих доходов.


<< предыдущая страница   следующая страница >>



Ты зритель — я дурак, я зритель — ты дурак. Актерская поговорка
ещё >>