Dimalition & Cath Production Доктор Шняга - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
«Здоровый образ жизни – это выгодно», Артур Джанибекян, Comedy Club... 1 11.39kb.
Влияние присутствия лица поддержки на перинатальные проблемы, длительность... 1 152.04kb.
Broncho-Cath™ левая, с трахеальной манжетой из пвх 1 37.23kb.
Региональная общественная организация ученых балтийская педагогическая... 12 2026.11kb.
Бережливое производство (Lean production) или как повысить производительность... 1 13.94kb.
Производство и переработка стевии (натурального сахарозаменителя) 1 20.82kb.
Stir Vapor cod. Bf054 The whole bieffe production is made in Pesaro. 1 58.34kb.
Макаренко в. П 1 244.73kb.
Математического моделирования Список опубликованных работ лаборатории... 1 61.83kb.
Программа международной научно-практической конференции 1 369.72kb.
Проект «Доктор-клоун» Е. Грушина, благотворительная организация «Доктор-клоун» 1 38.92kb.
Доктор живаго 1 19.19kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Dimalition & Cath Production Доктор Шняга - страница №1/1

Dimalition & Cath Production

Доктор Шняга
(A true story based on real life of doctor Levi Schnaghenberg)

Жить и сгорать у всех в обычае,

Но жизнь тогда лишь обессмертишь,

Когда ей к свету и величию

Своею жертвой путь прочертишь.

Б. Пастернак


Глава первая: Кровавая невеста.


Тук - тук. Тук - тук. Тук - тук. Тук - тук. Тук - тук. Тук - тук. Тук - тук. Тук - тук. Тук - тук. Поезд Москва-Чукотка уже отъезжал от перрона, когда последний пассажир выходил из него. Качественные услуги этого локомотива давно слыли по великой советской земле. Прошло еще несколько минут, и поезд исчез в темной мгле. Бывшие пассажиры дружной толпой медленно шли по грязно-русской дороге.

  • Гм, вкусно.

Товарищ старший солдат в последний раз взглянул на толпу. Ему хотелось разглядеть каждую из этих молодых и не очень девушек, идущих под его окном. К сожалению, чрезмерное употребление табачных изделий преждевременно испортило его зрение. Очки он не носил, потому что считал их атрибутом маленьких девочек.

  • И как Вам эти барышни?

  • Какие барышни?

  • Те, что идут под окном.

  • Окном? Каким окном?

Собеседник товарища старшего солдата был очень занятой человек. День и ночь он принимал безграмотных крестьян со всех близлежащих деревень. Его задачей было записывать доносы, которые крестьяне не в состоянии были сами записать. Свою работу он любил и считал ее одной из самых важных в государстве.

  • Как вы сказали? «Шпион»?

  • Да, сынок, шпион, – шепнула дряхлая старушка.

  • Ладно, бабуля, соберитесь с мыслями, а я в это время побеседую со своим товарищем старшим солдатом.

Распрощавшись со старушкой, собеседник товарища старшего солдата стал напрягать все свои мыслительные способности, чтобы вспомнить, на чем остановился их разговор.

  • Интересно, сколько они здесь продержатся? – спросил товарищ старший солдат.

  • Я думаю не много. Они ведь не умеют работать руками.

  • Может им экскаватор дать?

  • Только не экскаватор. Лишние жертвы нам не нужны.

  • Значит образованных или хотя бы людей со средним IQ нет, – вздохнул товарищ старший солдат.

  • Нет, почему нет? Есть одна... дура правда. Вот все доносы, которые у меня на нее есть, – сказал собеседник и передал товарищу старшему солдату толстую пачку бумаг.

  • И что только занесло ее сюда? – спросил товарищ старший солдат.

  • Я думаю корыстолюбие, жажда наживы, глупость, плутовство...

  • Я тоже так думаю. Если бы сюда привезли хоть одного еврея, мы бы перевыполнили план. И даже дети их детей не по годам разумны были. Это я про евреев.

Была уже глубокая ночь. Толпа все шла и шла, и не было ей конца. Точнее конец был, но он уехал в Москву. Качественные услуги совдеповских железных дорог не имели аналогов в мире. Толпа состояла в основном из женщин. Или это были мужчины? Кто их сейчас различит?

  • А чем вас заинтересовали ее буфера, товарищ генерал? – спросил собеседник.

  • Да не буфера, – возразил товарищ старший солдат. – Похоже, она дочь моего брата.

  • Юрия Андреевича?

  • Нет, доктора Шняги.

  • Но ведь его так звали: Юрий Андреевич.

  • Возможно. Он был моим сводным братом. Это еще до того, как мной завладела темная сторона силы.

Среди книг, лежавших на полке, брат Юрия Андреевича отрыл самую старую и пыльную. На обложке была фотография какой-то женщины. Или мужчины? Кто их сейчас различит?

  • Если это так, то она есть дочь самой Лары.

  • Той самой Лары? – воскликнул собеседник.

  • Да не той Лары! Жены моего сводного брата. Или они были не женаты? Кто их сейчас... Это новое издание стихов. Юрий Андреевич вначале хотел написать «Войну и Мир», но семейные конфликты не позволили.

  • Да, я знаю. Однажды я разжигал камин и наткнулся на этот сборник. Прошлого уже не вернуть.

  • Нет.

Была уже очень глубокая ночь. Шел проливной дождь. Измученные услугами советских железнодорожных путей люди с наслаждение шлепали по грязным лужам. Теоретически здесь должна была быть дорога, но на практике имелась только глинистая каша.

Тук - тук. Тук - тук. Тук - тук. Тук - тук. Кто-то чуть не выломал дверь.



  • Входите.

Дверь открылась. На пороге стоял высокий человек, настолько высокий, что он немножко пригибался. В одной руке он держал наган, во второй – кольт – мечта товарища старшего солдата.

  • Я – большой Джо, – сказал он и сплюнул.

Собеседники невольно съежились и отпрянули назад.

  • Кошельки на стол, а то я выстрелю сразу из обоих.

Солдат потянулся к своему нагану, но в этот момент Джо сделал быстрое движение рукой и выстрелил. Переписчик доносов нагнулся под стол, положив бумажник с сальными советскими червонцами на правдивый социалистический вестник стоимостью 97 копеек «Правда». Тут картинка резко пропала.

  • Тьфу ты! Опять антенна упала, ну какой толк от этого телевизора, если постоянно на крышу лазить? – сказал солдат и выругался в лучших традициях пролетариата.

  • Да уж, – сказал его собеседник.

Тут в дверь опять постучали, но уже в дверь комнаты.

  • Входите, – сказал солдат, вынув наган из кобуры, на случай если на пороге таки окажется импортный лихой ковбой Джо.

В комнату вошла молодая девушка. Ее черты лица заметно походили на те, что были у таинственной Лары. К сожалению, общее напряжение и страх не давали возможность разглядеть ее лицо более детально. Она еще никогда не видела, как два взрослых мужика играют в солдатики.

  • Простите, товарищ, мы тут прорабатываем план захвата США, – извинился товарищ старший солдат и добавил. – Я генерал Первонах Андреевич Шняга. Я ищу одного человека. Вы понимаете меня?

  • Да уж! – сказала девушка.

  • Буфера... Тьфу! Человек, которого я ищу – моя племянница.

Генерал Первонах любезно отодвинул стул.

  • Присаживайтесь. А зовут Вас как?

  • Тоня Блэр, товарищ генерал.

  • Вас нашли в Монголии, не так ли?

  • Да, товарищ генерал.

  • И что Вы там делали?

  • Печатала тугрики.

  • И все? А кто Ваш отец?

  • Я не помню. Англичанин какой-то. Помню только, что его настоящая фамилия была Дерьмовский.

  • Да уж! А мать свою Вы помните?

  • Да.

  • И как ее звали?

  • Матушка. Я не помню имени.

  • Ну и какая она была, вернее как она выглядела?

  • Ну, у нее была длинная коса. Она часто ходила в солнечных очках и с двумя пистолетами. Помню, что расхищала гробницы.

Генерал Первонах призадумался. Потом взял книжку со стихами брата.

  • А читать Вы умеете?

  • По слогам. Лара. Стихи доктора Шняги. Золотая серия. Я помню твои ножки, я помню твои буфера...

  • Так, ну ладно. Это уже стихи пошли. Короче, что я пытаюсь тебе втереть, это то, что как бы то, се, вот. Понятно? Твой отец – доктор Шняга, твой мать – его жена.

  • Не совсем понимаю.

Генерал Первонах опять призадумался. Потом достал откуда-то сосиску и бублик.

  • Представьте, что это – Ваша мать.

  • Съела сосиску?

  • Ладно, давайте-ка я лучше расскажу всю биографию Вашего отца, а также историю нашей великой страны. Постарайтесь не уснуть.

Глава вторая: Молодые годы доктора Шняги.


Это было очень давно. Тогда еще Юрий Андреевич пешком под стол ходил.

Тибет. Кристально чистый горный воздух полезен для души и для тела. Прекрасные люди, прекрасные дороги. Тишина и покой. В таких парниковых условиях рос и креп молодой Юра Шняга.

Как много интересного и таинственного хранит тибетская культура. Здесь есть величественные королевские дворцы, древние храмы и монастыри. Если встать рано утром, забраться на вершину горы Гангпо Ри и плюнуть вниз, то можно получить незабываемые ощущения на всю жизнь. Но самым незабываемым тибетским чудом является кладбище домашних животных.


  • Прощай Джим, – прощай! Ты был верным другом и прекрасным псом. Как часто ты мне давал на счастье лапу. Каким послушным и смирным псом ты был. Как мало ты гадил не там где надо.

  • Господи, возьми к себе раба своего. Пусть же душа его вознесется к небесам. Да будет свята кличка его. И вовеки веков. Аминь!

Похороны не нравились молодому Юре. Тем более собаку эту он почти не знал. Юра стоял в сторонке и смотрел на печальный дуб, серое небо, снежных людей, бегущих по полю. Холодный ветер обдувал и наводил глубокие философские мысли. Юре хотелось писать стихи, но пера под рукой не было. И писать он еще не умел, а талант пер. Кладбище домашних животных, памятники с надписями «Бобик» и «Шарик» вводили Юру в глубокий транс.

  • Юра. Мы уже уходим. Ты остаешься?

Вечер наступил быстро. Юра лежал в кровати. Ему хотелось спать, но мачеха и батюшка о чем-то громко говорили. И проблема не в том, что дверь в комнату была открыта, а в том, что они стояли прямо рядом с кроватью.

  • Вы и Ваш муж очень добры к усопшему, госпожа Громовержец.

  • Да, я знаю, батюшка.

Наконец-то батюшка ушел. Госпожа наклонилась к Юре.

  • Ты не спишь, Юрочка?

  • Да уж!

  • Ты ведь знаешь, мы очень любили эту собачку, но она умерла. Поэтому мы взяли тебя.

Внезапно в комнату ворвался господин Громовержец.

  • Эй, Юра! Ик. Вот купил тебе балалайку! Ик. Только без струн. Ик. Пришлось натянуть леску. Да я все равно уже давно не рыбачу. Ик. Ну ладно, я спать.

Госпожа повернулась в сторону.

  • Тоня, пожелай Юре спокойной ночи. Теперь он твой новый песик... ой, брат.

Тут Юра заметил, что в комнате был еще кто-то.

  • Спокойной ночи, Юра, – сказала Тоня и исчезла в дверях.

  • Спокойной ночи, – тихо повторил Юра.

Вдруг откуда не возьмись из глубины, прямо из центра комнаты выросла тень, полосатая как матроска черноморского моряка.

«Что за чертовщина?» – удивился Юра и тут же подумал: «Откуда я это слово знаю «чертовщина»?»

Полосатая тень звонко заорала, надрывая горло:


  • Мы поедем, мы помчимся на оленях утром ранним.

Юра окончательно понял, что он ничего не понимает, и решил смотреть, что будет дальше.

  • Па-а-а-а-аспорт предъявляем, – сказала тень.

  • Какой еще паспорт? Что это?

  • Как собак закапывать, так мы на кладбище ходим, а паспорта нету? – ехидно поинтересовалась тень и вдруг подпрыгнула, да так, что ударилась об люстру под потолком, потеряла сознание и упала.

  • Я боюсь, – прошептал Юра.

  • Тихо! Не бояться! – скомандовала та же тень, но почему-то уже вылезая из-под кровати.

  • Я сейчас за...

Но тень перебила его:

  • Нет, только не кричим! Встали в строй и пошли копать картошку!

Вдруг она посинела, завертелась и исчезла, оставив кирпич. Юра решительно ничего не понял, но твердо подумал о том, что попросит мачеху сделать ему паспорт. Этот случай Юра никогда и никому не рассказывал, но помнил о нем всю жизнь. В эти минуты страха, как считал Юра, он повзрослел.

Юра остался один на один с темной комнатой. В эту ночь ему снились кошмары. За ним бегал Джим и бил его по голове балалайкой.


Глава третья: Юра взрослеет и не только.


В семье Громовержцев не знали, на что ориентировать мальчика. Он поначалу увлекся поэзией, но затем серьезно занялся медициной, считая свои поэтические наклонности проявлением слабости. Юра искал настоящую работу. И вот наконец-то он нашел подходящую. Целыми днями он стоял в лаборатории, смотрел в микроскоп и измерял скорость деления разных клеток. Его так увлекало это занятие, что вокруг его правого глаза постоянно красовалась синяя окружность.

  • Ну что, получается?

  • Да, взгляните.

  • Ух, ты! Как много! Они уже из пробирки лезут. Хватай их!

Сказав это, Юрин сотрудник взял огромную кувалду и со всей силы ударил по тому месту, где находился микроскоп. От последнего соответственно ничего не осталось.

  • Техника безопасности – прежде всего! Помни это, Юра, и с тобой ничего не случится.

  • Да, конечно, – согласился Юра.

  • Подумал, чем займешься в дальнейшем, Шняга? Все-таки следить за делением клеток – занятие не для слабо... гм... таких, как ты.

  • Хочу работать гинекологом кинозвезд.

  • Жизнь, он хочет увидеть жизнь! Ты бы лучше стал лечащим врачом. Зарплата конечно небольшая, но зато сколько приключений!

Город, в котором жил Юрий Шняга, был один из тех городов, которые в основном и были в Царской России. Это была Москва. Широкие улицы, низки домишки – все это создавало вид обычной провинции. Здесь уже ходили трамваи, беспощадно конкурируя с извозчиками. Изредка попадались иномарки. Жизнь в городе была спокойной. Богатые медленно богатели, бедные медленно нищали. И только пропагандисты революционных идей не давали всем окончательно отупеть.

Был ясный зимний день. По просторной белоснежной улице скользил трамвай. Юрий Шняга бежал изо всех сил, чтобы догнать самоходную телегу. Ему это удалось, и он не стал проклинать себя за то, что всю ночь играл с собутыльниками в карты. Пассажиры трамвая были молчаливы. Кто-то читал книжку, кто-то в это время аккуратно резал чью-то сумку. Девушка, рядом с которой стоял Юрий, сидела, прикрыв лицо пушистым шарфом, и смотрела в окно. Было несколько причин прикрывать лицо. Во-первых, русская зима, как известно весьма морозная, а во-вторых, эта девушка была столь неописуемой красоты, что если бы она сняла шарф, то ни один бы мужчина в трамвае не смог бы доехать до следующей остановки.

Юра по привычке оглянул салон трамвая, желая посмотреть, кто, чем занимается. И тут к его удивлению мужчина средних лет с газетой в руке вдруг вскочил, начал корчиться и... и о ужас! Он разделился на два таких же мужика. Юра сначала удивился, но потом понял всю ответственность момента, подбежал к мужику, выхватил газету, оторвал кусок и записал на него что-то новейшим карандашом, приобретенным за гривенник. И ожидания оправдались: оба новых мужика тоже начали делиться. «Вот удача!» – подумал Юрий. – «А я испугался, что микроскоп сломан. Вот оно. Судьба благосклонна ко мне». Весь этот бред продолжался добрых 9, а по другим источникам 10 минут. В конце концов, трамваи был заполнен мужиками, так что кондуктор в форменной фуражке с бляхой «ТПРК №009» вышел и начал негодовать по поводу, как же это так много людей и все без билетов. Увидев человека в форме, Юра резко опустил руку в карман и сжал паспорт, готовя его показать. Эта привычка осталась с детства. Вдруг мужики резко покраснели, потом позеленели и, наконец, сдулись. Остался только один. Юра тряхнул головой и увидел, что все пассажиры в шоке, удивленный мужик с неведомо кем разорванной газетой, бабка кричит, и звучный голос кондуктора: «Денежки за проездик передаваем!», а он – Юра, почему-то на полу и царапает пол трамвая гвоздем, неизвестно что вычисляя. Юра встал и отряхнулся, сделав вид, что ничего не было.

Тут он заметил девушку с шарфом. «Что-то мне говорит, что она – революционерка», – сам себе сказал Юрий. Надо подметить, что это «что-то», очевидно, была большая красная звезда на груди барышни, в которой было написано «новое поколение выбирает революцию». Но Юра не придал этому значения и продолжал ехать в трамвае.

Но вот пришел черед ей выходить. Юрий диким взглядом проводил ее голубые глаза и золотые локоны. Девушка вышла на остановке «Ресторанъ», и пошла в переулок, чуть не споткнувшись об сонное туловище пьяного бомжа. Юрий в последний раз взглянул на нее, улыбнулся, и трамвай продолжил свой путь.

Двор, в который шла таинственная незнакомка, славился своей изоляцией. Лишь несколько узких проходов соединяли его с окружающим миром. Вследствие этого, в этом месте всегда было много людей. И именно здесь проводилась самая активная агитационная деятельность революционеров.



  • Бумажки, бумажки, пожалуйста! И вам одну, – говорил молодой человек, ловко расшвыривая революционные брошюрки.

Его деятельность привлекла внимание блюстителей порядка. Они тихо подошли к молодому человеку и вежливо спросили:

  • Ты кто такой будешь?

  • Антипов.

  • Как, Антипов? Тот самый? Сматываемся, а то нам сейчас по шеям надают!

  • Да нет же! Вы меня с кем-то спутали.

  • Адрес? – еще вежливее спросил полицейский.

  • Петровка 15. Третья урна слева.

  • Я возьму это, – вежливо сказал фараон и ухватился за пачку брошюр.

  • У нас есть разрешение властей! – воскликнул Антипов.

  • Да? Интересно. Как вам это удалось? Мы это прямо сейчас отвезем в участок.

  • Ну если хотите...

  • Паша! – вмешалась какая-то девушка. – Это мой сын.

  • Какой-то слишком большой для сына, – заметил легавый.

  • Ну, это мой отец. Э... брат. Да брат, – робко сказала девушка.

Лицо ее было настолько прекрасным, что полицейскому ничего не оставалось делать, кроме как высунуть язык и вежливо согласиться. Уже через несколько секунд Паша и девушка шли вдоль непроходимого двора. Внезапно паша достал из кармана печатную машинку и начал печатать новые брошюры.

  • Паша, пожалуйста! – сказала девушка.

  • Так надо.

  • Кому так надо?

  • Для революции!

  • Паша, им не нужна революция. Людям нужны загадочные истории, расследование тайн и... и...

  • И сиськи. Я знаю. Но революция! Она нужней всего. Они еще не догадываются об этом, но это так.

  • Паша? Может ты большевик?

  • Нет! Большевики меня не любят, а я их, противных!

  • Ах, Пашка Антипов, ты все такой же, – улыбнулась девушка.

Тут девушка услышала знакомый лай собаки. Ее лицо приняло угрюмый вид.

  • Это мсье Дерьмовский приехал к матушке по делу. Как мне это все надоело!

  • Все дело в системе, Лара. Система управляет всем. Вот скажи, у тебя когда-нибудь был сон, невероятно похожий на действительность? Что, если бы ты не смогла проснуться? Как бы ты отличила этот мир и мир снов? Революция изменит людей. Ты не пойдешь?

  • Нет, Паша. У меня экзамены, гимназию надо закончить, – сказала Лара и уже собиралась исчезнуть в дверях дома.

  • Обожди. У тебя что-то на груди!

  • А, красная звезда? Раздают всякие типа тебя! Ну ладно, пока!

Глава четвертая:






Рассказ, всеми отвергаемый в том месте, где он впервые был пущен в обращение, будет считаться достоверным на расстоянии тысячи миль оттуда. Дэвид Юм
ещё >>