Действующие лица: Дороти Джексон, социальный работник Фред Миллер, фондовый брокер Ева Стемповски, психиатр Джимми Поллак, тюремный - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Комедия в четырех действиях действующие лица 5 1423.31kb.
Сказка действующие лица: Человек Король Утес Страшно Вежливый Удав... 1 224.14kb.
Сказка в трёх действиях действующие лица май Генрих Статс-дама Принцесса... 2 718.2kb.
Новогодний праздник «Проделки лесной нечисти под Новый год» Действующие... 1 124.92kb.
Семен действующие лица: Семен-28 лет. Алина-26 лет. Аня- младшая... 3 344.92kb.
Артур и месть Урдалака 1 20.98kb.
Действие первое лица 15 980.58kb.
Сказка «Колобок» (современная интерпретация) Действующие лица 1 40.73kb.
Руководство Лайт Миллер и Брайен Миллер 27 4688.29kb.
Пьеса в двух действиях действующие лица 4 678.41kb.
Лекарство для царя. Действующие лица 1 336.04kb.
Как поддержать стремление к учебе в подростковом возрасте? Можно... 1 15.25kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Действующие лица: Дороти Джексон, социальный работник Фред Миллер, фондовый брокер - страница №1/5





О. Дж. Травен


ЭКСГИБИЦИОНИСТ

Пьеса в трех действиях



Перевод Максим Рейно, maxreyno@mail.ru

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Дороти Джексон, социальный работник

Фред Миллер, фондовый брокер

Ева Стемповски, психиатр
Джимми Поллак, тюремный охранник

Первое действие
1.

Тюрьма в Нью-Йорке. Кабинет социального работника. Дороти сидит за компьютером. Входит Джимми. Дороти едва отрывает взгляд от экрана.
Джимми: Ты все еще играешь в солитера? Дороти молчит. Как ты думаешь, что может произойти, если я буду играть в карты в рабочее время? Дороти молчит. Тюремные правила гласят, что никаких игр в компьютерах.
Дороти: Давай, убирайся.
Джимми: Как это? Ты хочешь выиграть?
Дороти: Ты глухой? Оставь меня в покое!
Джимми: Так не честно! Я прихожу в гости к ней - ‘да, но она здесь больше не живет!’ Было бы здорово, если бы ты мне сказала об этом, правда? Куда ты переехала?
Дороти: Тебя это не касается.
Джимми: Я скоро выясню.
Дороти: Ты понимаешь, что значит «все кончено»?
Джимми: Догадываюсь.
Дороти: И что тогда ты делаешь здесь?
Джимми: У меня есть предложение.
Дороти: Не интересует. Отдай мне Энжи, и потом мы сможем поговорить.
Джимми: Эй, Дороти, брось этот высокомерный тон. Вечером увидимся, договорились?
Дороти: Нет, нет, нет!
Джимми: Почему нет?
Дороти: Я занята.
Джимми: Чем это, скажи?
Дороти: Мне надо сходить к детям одного заключенного.
Джимми: Какого?
Дороти: Хосе.
Джимми: Где они живут?
Дороти: Не важно.
Джимми: Ты долго там будешь?
Дороти: Нет смысла о чем-то договариваться. Надоело одно, и тоже.
Джимми: Я могу подвезти тебя.
Дороти: Нет, спасибо.
Джимми: А сколько детей у Хосе?
Дороти: Три девочки и два мальчика.
Джимми: Парень наделал пять детей, а затем прибил их мать! Где логика здесь?
Дороти: Оставь меня в покое, хочу доиграть.
Джимми: Что ты собираешься делать с этими лоботрясами весь день?
Дороти: Надо постирать, прибраться, приготовить, а потом поболтаем!
Джимми: Ты им служанка, что ли? Какого черта они всегда выбирают тебя?
Дороти: Они не выбирают, я выбираю их.
Джимми: У тебя на все есть время, только на Джимми нет! А как насчет Джимми, а? К черту?
Дороти: Все меняется.
Джимми: И что это значит?
Дороти: Это значит, что я вычеркнула тебя из своего расписания.
Джимми: Пытаешься, но не можешь.
Дороти: Ты хоть что-нибудь понимаешь из того, что я говорю тебе? Что с тобой!?
Джимми: Ничего со мной! Я не стану оказывать услуги для какого-то Хосе. И особенно, в нерабочее время, еще и бесплатно!
Дороти: Это твое дело.
Джимми: Думаешь, кто-нибудь даст тебе медаль? Пять минут всего надо, чтобы тебя нагнуть.
Дороти: Знаешь что, Джимми, в следующий раз у тебя и пяти минут не будет; не звони мне, не приходи ко мне! Найди кого-нибудь, кому делать нечего, а только ждать твои дурацкие пять минут.
Джимми: Кем бы ты стала без моих пяти минут? Мои пять минут - твой рай на земле.
Дороти: Чего ты ждешь? Иди к черту!
Джимми: Когда я вхожу в тебя, ты стонешь, как будто я разделываю тебя.
Дороти: Не мог бы ты выйти?
Джимми: Ты дышишь как разбуженный вулкан, а-аа?! Ты орешь, как будто пробил твой последний час. Я не знаю ни одну, кто может так убедительно умирать много раз, и все как в первый! Это так восхитительно! Обожаю это, потому что я делаю с тобой, как никто другой!
Дороти: Джимми, верни мне Энжи.
Джимми: Правда, что ли? Согласись, ну, давай, будь честна, просто согласись! Просто скажи: ‘Джимми примитивный и грубый, он необразованный, но он трахает меня как царь!’
Дороти: Верни мне Энжи.
Джимми: Иди и забирай ее.
Дороти: Нет. Я собираюсь написать рапорт на тебя, и тебе лучше поверить в это!
Джимми: Ты всегда возвращаешься к Джимми! Ведь, правда?
Дороти: Но не в этот раз. И верни мне Энжи.
Джимми: Нет проблем. Но у всего есть цена. Пауза. Энжи где-то здесь, в здании. Ты можешь забрать ее, если хочешь.
Дороти: Женский туалет в блоке C пустой. Жди там.
Джимми проносится сквозь дверь. Дороти выключает компьютер, смотрится в зеркало, поправляет макияж, снимает трусы, кладет их в сумочку и выходит.

2.
Ева и Дороти. Ева комментирует видеозапись. На заднем фоне мы слышим сначала работу фондовой биржи, затем пронзительный крик девочки и полицейскую сирену в Центральном Парке.
Ева: Ты была когда-нибудь на фондовой бирже? Ты видела брокеров в биржевом зале? Ну, тогда посмотри запись. Посмотри на них. Напряженные, исступленные, горящие щеки, лихорадочный взгляд, они разжимают свои кулаки, а движения пальцев напоминают легкую эрекцию. Если посмотреть поближе на их волосатые шеи и ладони, мощные, надутые пальцы, которые выступают, все это и вправду, выглядит вульгарно. Посмотри на этого типа, который уставился, как сигнальная лампа. Это Фредерик Миллер. А вот, посмотри уже сюда – это полицейская запись из Центрального Парка. Последняя жертва Миллера маленькая девочка, очень близорукая. Звук плохой. Что ты слышишь, это вой полицейской сирены. Видишь, как маленькая девочка вытирает сопли своей рукой, посмотри на ее нарушенное спокойствие, как она наблюдает за полицейскими, которые накинулись на голого человека в плаще. Это и есть он, Фредерик Миллер.
Стук в дверь: охранник Джимми Поллак просовывает голову в дверь кабинета на мгновение. Когда замечает Еву, быстро исчезает.
Джимми: Простите!
Ева: Не знаю, как ты можешь общаться с подобным типчиком. Дороти молчит. Извини, давай вернемся к Миллеру. Кратко, эксгибиционизм является последствием запрещенной сексуальности в раннем детстве. Наш брокер не показывал свой маленький перчик маленькой девочке в нормальные времена, а показывает сейчас, когда ему двадцать семь лет! Это все, что тебе надо знать об этом. И не обманывайся его видом. Он выглядит, как будто не умеет сосчитать до пяти, но у него в буквальном смысле, денег куры не клюют. Что означает, он не идиот.
Дороти: Смотрит на досье. У него был детский паралич, он провел семь лет в больнице, его мать умерла, когда ему было девять, и потом он жил с какой-то тетей.
Ева: Я уже три раза с ним беседовала, приглашала его сюда! Он не позволяет мне забраться к нему в душу, вообще! Я натерпелась с ним, но все, что он делает, просто кладет на меня! Но не переживай, палка найдется для каждой задницы. В этот раз я собираюсь разделаться с ним так, что он уже никогда не расстегнет свою ширинку, разве чтобы только пописать! Ева останавливается перед дверью. Ты не могла бы как-нибудь на днях помочь с покраской в моей квартире?
Дороти: Конечно, только скажи когда! Стук в дверь: тюремный охранник Джимми Поллак просовывает свою голову в дверь офиса, ставит корзину с кошкой на пол и быстро уходит.
Ева: Кошка!
Дороти: Это моя Энжи! Она вытаскивает кошку из корзины и целует ее. Энжи, Энжи, Энжи…


3.
Дороти листает досье. Энжи сидит на столе. Стук в дверь. Джимми заводит Фреда Миллера.
Джимми: Заключенный Фред Миллер.
Дороти: Хорошо, Джимми, оставь нас.
Джимми: Я просто подожду.
Дороти: Спасибо. В этом нет необходимости.
Джимми: Так, на всякий случай. Вдруг что-то пойдет не так.
Дороти: В этом нет необходимости, спасибо.
Джимми уходит.
Дороти: Присаживайтесь, пожалуйста. Фред присаживается. Меня зовут Дороти Джексон, я социальный работник. Моя работа заключается в том, чтобы помогать заключенным в решении семейных проблем. Кому-нибудь в вашей семье нужна помощь? Пауза. Внимательно посмотрите вокруг. Вы, наверное, полагаете, что кабинет тот же самый, но он другой, согласны? Но, и я не такая уж новая здесь! Я здесь уже одиннадцать месяцев. Пауза. Если я с кем-то беседую, я всегда смотрю прямо в глаза. Ну, не всегда. Если я натворила что-то в школе, то обычно я опускала глаза в пол. Пауза. Вы хотели бы, чтобы наша беседа была короткой, так ведь? Я угадала? Куда вы так торопитесь? Время будет идти очень, очень медленно для вас здесь. Пауза. В любом случае, я знаю, что вы не собираетесь ничего говорить. Но подумайте. Не надо вести себя вот так глупо, как сейчас; все есть в вашем деле! Да, правда, много всякого написано здесь, но данные могут вводить в заблуждение. Они могут вам рассказать многое, чуть-чуть или совсем ничего. Что в вашем случае? Не знаю. Мне хотелось бы, чтобы вы мне рассказали. Хорошо, не сейчас. Я знаю, что вы не женаты, у вас нет детей, у вас нет сестер или братьев, у вас нет родителей. У вас есть подружка? Шучу! Я знаю, что у вас нет подружки. На самом деле, не знаю, но предполагаю, что нет. Фред молчит. У вас есть друзья? Простите; я знаю, что женщина, которая была здесь до меня, не спрашивала вас об этом. У меня совершенно нет такта. Пауза. У вас нет никого, и у никого нет вас. Я права? Но может быть, я в такой же ситуации? Можно я расскажу, как обстоит дело со мной? Нет, не стану. И не потому, что вы не рассказываете о себе что-нибудь, а потому что, я не знаю с чего мне начать или что я могу вам рассказать. Когда вы начинаете рассказывать о себе, то это самый простой способ показаться дураком. Иногда, что-то кажется мне непонятным, и я совершенно теряюсь, и уже потом в другое время, та же самая вещь кажется забавной или достаточно ясной. Люди ждут, что ты скажешь ‘ Я такая и такая, я хочу вот это или вот то!’ И в этом обмана даже больше. Хотя, на кого я похожа? Наверное, на всех. Ну, например, какая разница между вами и мной? Вы уверены, что вы гораздо хуже меня, так ведь? Но это неважно в данном случае. Здесь не достаточно обойтись такими короткими словами ‘да’ и ‘нет’. И я даже не знаю, как выразить сильнее одним предложением. Меньше всего, что я хочу. Сначала, я думаю, что знаю, чего я хочу, но потом – когда я все больше думаю об этом, то я меньше знаю. У меня как-то был друг, который сказал мне: у тебя есть и это, у тебя есть и то, есть и другое, чего еще ты хочешь? Но я даже не замечала, что у меня что-то есть. Иногда я пытаюсь заставить себя понять, что он был прав: и вот, у меня же есть все, что мне надо. Мне ничего не надо. Сколько людей живет хуже меня! А вот вы? Что вам тогда надо? … Вы не любите говорить об этом, вы не любите думать об этом. Правильно. Я думаю, что человеку надо больше, чем он имеет. Спасибо, что смотрите на меня. За исключением – вы выстрелили сквозь меня таким … вот? Враждебным взглядом? Это был враждебный взгляд? Или просто злой? Пауза. Вам не нравятся женщины? Но для вас все одно, да…. Если все одно, это значить все одно, где бы вы ни были, в тюрьме или дома. Мне нечего поделать с этим, но я все же спрошу вас … Вас арестовывали уже три раза, и вы знаете почему … Зачем вы делаете то, что делаете? Вы хотели, чтобы вас схватили? Вас никогда бы не поймали, если бы вы не захотели, так ведь? Вы позволили себя арестовать? Да? Зачем? Не знаете? Продолжим, … может быть вам проще так, когда вы взаперти, … Несомненно, так проще. Тяжело быть взаперти, но гораздо тяжелее на свободе. В любом случае, вы не можете быть запертым навечно. А вы два раза были уже здесь до этого, так … Пауза. Я однажды попала в аварию. Я врезалась в мотоциклиста. Парня. У него было сотрясение мозга и перелом ребра. Конечно, я оплатила все расходы, но все же у меня появились проблемы – с самой собой. Второй раз, когда я чуть не наехала на женщину на пешеходном переходе, я продала машину! Но что делаете вы, не совсем безобидное дорожное происшествие, правда.
Фред: И сейчас у вас нет машины?
Дороти: Вы совсем меня не слушаете!
Фред: Слушал; но что вы хотите, вы хотите, чтобы я отрезал его? Дороти разразилась смехом. Не смейтесь! Не смейтесь!
Дороти: Извините! Давайте, расскажите мне! Вы хотели сказать что-то. Пауза. Ага. Сейчас вы уже передумали. Извините, что я засмеялась. Но смех как раз я не могу контролировать. Это как раз из тех редких вещей, которые выпадают из-под моего контроля. Нет! Смех не из тех редких вещей, но один из нескольких, один из целого набора вещей, которые выпадают из-под моего контроля. Понимаете, как только я хочу сказать что-то о себе, я начинаю врать. Самое лучшее - молчать. Как вы! Люди, которые молчат, отвечают на все и не врут. Вы все еще обижены, что я рассмеялась … Вы, наверное, думаете «смейся над своим мужем, если он есть!». У меня нет! Спасибо небесам. Правда, мне так кажется, что вы совсем так не думаете. Люди, которые не говорят, в любом случае, думают. Мы можем только распороть этот клубок запутанных нитей в наших головах, когда мы начинаем разговаривать. И так, что у нас? Вы думаете, что ваше молчание меня впечатляет, или как?
Пауза.
Фред: У меня была такая же тетя.
Дороти: Такая же?
Фред: Мм -хмм.
Дороти: Как ее звали?
Фред: На ‘л’!
Дороти: Ее имя начинается с буквы ‘л’?
Фред: На ‘л’.
Дороти: Лиза? Фред шумно отбросил этот вариант. Линда? Фред шумно отбросил и этот вариант. Лаура?
Фред: Тихо поет. ‘Люси в небе с бриллиантами…’
Дороти: Тетя Люси. Пауза. Фред чихает.
Фред: У меня аллергия на кошек.


4.
Ева, Дороти.
Дороти: Знаешь, что мне приснилось прошлой ночью? Я единственная женщина-заключенная в этой тюрьме. Единственная женщина среди всех этих преступников.
Ева: Святая среди грешников! Интересно! И за что тебя посадили?
Дороти: Ну, шутка в том, что не совсем понятно. Может быть, я чувствовала себя виновной!
Ева: Хронические муки совести. Мне знакомо это … Расскажи подробнее.
Дороти: Сначала я смотрю на громадное здание тюрьмы сверху, с высоты. Все вокруг тюрьмы выглядит крошечным и незначительным. Я вижу, как я еду в автобусе, а затем маленькой точкой направляюсь через улицу к служебному входу. Вахтер приветствует меня шуткой: ‘Доброе утро, Мисс Джексон. Я начал уже переживать, что не увижу вас сегодня!’, он говорит. А я несколько заигрывающе, говорю: ‘Не знаю, почему вы всегда в таком хорошем настроении Стенли, когда я опаздываю! Вам нравится, когда я опаздываю?’
Ева: Великолепно!
Дороти: ‘ Нет’, он говорит, ‘Шортс выиграли вчера. С разницей в одиннадцать очков!’ И затем, вдруг я обнаруживаю себя в одиночке. Я спрашиваю, почему я в одиночной камере, а ты говоришь…
Ева: Я? Говорю?!
Дороти: И ты говоришь: ‘Дороти, радуйся, что ты одна в камере. Ты хочешь, чтобы я поместила тебя с Хосе? Или еще лучше, с насильником Чангом? И не вздумай и слова произнести! Если ты собираешься создавать проблемы тут, не будет тебе прощения – ты тотчас отправишься к Миллеру!
Ева: Я была такой грубой?
Дороти: Хуже! А потом начался кошмар. Ты ушла, а Джимми приперся.
Ева: И потом он приходит в одиночку и отшлепывает тебя?
Дороти: Грубо! Сегодня утром я проснулась мокрой в поту, и я описалась в кровати, все тело болело! Я приехала на работу и увидела в окне, как заключенные прогуливаются во дворе. Они тихо разговаривали группами, только Миллер был один, облокотился о стену. Двое заключенных подошли к нему и – спинами к охраннику, который не слышал ничего – показали свои штучки. Было очевидно, что все заключенные тайно, искоса смотрели на Миллера и едва смогли дождаться, пока Миллер наконец-то заметит, как эти двое мастурбируют. Я попыталась подать сигнал Миллеру, чтобы он не оборачивался. Но он понял меня неверно и повернулся. Заключенные разразились смехом, но охранники так и не смогли понять, что происходит.
Ева: А Миллер?
Дороти: Миллер отвернулся к стене и стоял, как вкопанный до конца.
Ева: Не говорила тебе – но это и есть другой конец любой палки. Пауза. Будет плохо, если он узнает, но я же доверяю тебе: я организовала это. Я пошла к боссу мафии и попросила его поучаствовать в терапии Миллера.
Дороти: Ты называешь это терапией?
Ева: Шоковой терапией. И сейчас будет вот так – куда бы он ни шел, в каком направлении он бы не развернулся, повсюду он будет видеть сексуальные органы. Так, чтобы он понял, как это!
Дороти: Но это же …
Ева: Ты думаешь, это жестоко?
Дороти: Ну, да, несколько. Разве не так?
Ева: Но тебе не жаль его, так?
Дороти: Знаешь, он доверял мне, я похожа на его тетю Люси?
Ева: Поздравляю. И поэтому ты симпатизируешь этому подонку.
Дороти: А ты разве нет?
Ева: Я симпатизирую его жертвам.
Дороти: Мы все симпатизируем жертвам и мы все жертвы. Ева, ты психиатр, ради бога, он же твой пациент. Ты можешь найти другой способ?
Ева: У Миллера есть свой частный психиатр, уже много лет. И ты знаешь, кто это? Мой бывший муж, Даниэль Паркер. Знаешь, как долго он лечит его? Пять лет! И какой результат? За эти пять лет Миллера трижды сажали. Это единственный результат. Но, несмотря на это, я должна признать, что Паркер не плохой психиатр! Но он не выносит такой тип людей как Миллер! Чему больше вы потакаете ему, тем хуже он становится! Я не верю в подобное психиатрическое дерьмо больше! Тебе надо сбить его, раздавить как вшу!

5.
Дороти: Дороти подает записную книжку Миллеру. Иногда я списываю некоторые куски из книг, которые мне понравились. Прочитайте вот это. Миллер с насмешкой отворачивается. Вы не хотите? Жаль, Альберт Эйнштейн написал это. Тогда я могу прочитать вам это? Вы позволите? Покачайте головой, если вы не хотите, чтобы я вам читала. Ну, хорошо. Не буду читать, я просто по-своему перескажу. Он говорит примерно так: человек является частью целого, которое мы называем вселенной. Крошечный кусочек, ограниченный во времени и пространстве. Сам по себе, свои мысли и чувства переживается как часть, оторванная от всего. Но это всего лишь своего рода ложное восприятие. Такая иллюзия является своего рода тюрьмой… Тюрьмой, которая постепенно ограничивает наши личные желания и нашу любовь, потому что мы испытываем нашу любовь только к близким, или даже не это, а мы любим только самих себя. Нам следует поставить себе задачу, освободиться из этой тюрьмы, расширить круг нашего сострадания, и увидеть каждое живущее существо и природу во всей ее красоте. Примерно так. Что вы думаете об этом? Пожалуйста, не подумайте, что я хочу учить вас. Нет, я просто хочу поговорить. Поверьте мне, я всегда находила нравоучение отвратительным. Мои родители всегда были нравоучительными: в нашей семье мы культивировали высочайшие принципы, а жили в глубоком дерьме. Неописуемом дерьме! Можете уйти, если я наскучила вам. Пауза. Моя мама обычно говорила, например, что настоящая радость - дарить, а не получать! Но она никогда не подарила мне и мельчайшей частички себя, ни слова одобрения, ни руки, протянутой над пропастью, ни совета в нужный момент … Она выдавала морали и затем ждала, когда же они пустят корни; как семена, брошенные на ветер. Я знаю, как беседовать с сочувствием, … но не знаю, как сочувствовать. А самое лучшее, как мне кажется, что у нас есть, это музыка. Музыка есть для всякого. Вам нравится музыка? Почему вы ничего не говорите? Вы, наверное, спрашиваете себя, что эта женщина хочет от меня? Вы знаете, что я хочу? Это очень просто! Я хотела бы заработать ваше доверие. А зачем? Потому что я чувствую, что вы никому не доверяете. Вы живете с ложным восприятием в тюрьме, как сказал бы Эйнштейн. Мне кажется, что такая тюрьма гораздо хуже той, в которой вы сейчас, физически. Это жизнь человека в заключении, который сам себя приговорил. Может быть, вы заслуживаете этого, а может быть, и нет. Может быть вы скучный, ограниченный, злой, эгоистичный … Но пока вы остаетесь таким скрытным, мне невозможно узнать. Послушайте, я не хочу выпытать что-то, что может навредить вам. Конечно, в вас есть нехорошие мысли, и не только в вас, но и во мне тоже. Я абсолютно, честна, когда говорю это. Вот сейчас, я показываю себя несколько лучше, чем я есть. Но неумышленно. Я не хочу пускать пыль в глаза, я не хочу переубеждать вас! Я раскрываюсь перед вами, и я пытаюсь убедить вас, раскрыться мне. Я отказываюсь избавляться от ложного восприятия. И я отказываюсь с любовью, чтобы возможно, я сама смогла полюбить себя в мире любви без границ. Вы понимаете, что я говорю вам? Вы можете отважиться идти этой дорогой? Фред уже готов начать говорить, как Ева входит в кабинет.
Ева: Хосе пырнули ножом! … Дети должны навестить его. Ты идешь со мной?

6.
Дороти и Фред.
Дороти: Луизе два года, Марии три, Францеске семь, Йоргу пять, и Пабло четыре. Свечи горят в окне. Ароматические пластмассовые цветы, которые пахнут сильнее живых. В зеленой рамке фотография их погибшей матери, а справа, фотография ее убийцы. Муж и жена. Оба безжалостно убиты. Оба улыбаются. Оба сверкают своими зубами. Она на небесах, а он в аду, и они никогда больше не встретятся снова. Мы заказали пиццу, сок, мороженое. Ева помыла посуду. Пабло и Йорг подрались. Из носа маленького Пабло потекла кровь. Он перестал плакать только после моих просьб. Толстая Лана, сестра Ани, сказала: ‘Бог наказал его, это чудовище!’ И в честь божьей справедливости она опрокинула большущий стакан джина внутрь. Она сама выглядит как бочонок. Она весит более двух сотен фунтов. Она согласна оставить детей у себя. Говорит, что позаботится о них сама. Ее финансовое положение катастрофически ухудшиться, если она потеряет пособие на детей. У Луизы диарея. Она носится по кухне без подгузников, везде оставляя желтые пятна; куда бы, она не присела. Я посмотрела последнюю контрольную работу Франчески: под картинками медведя, оленя, овцы, лошади и лисы написано задание: обведите три домашних животных. Она обвела корову, лису и медведя. Франческа, я говорю, разве лиса и медведь домашние животные? Да, она отвечает, они просто спрятались в лесу, потому что полиция ищет их. А почему их ищут? Из-за ограбления! Лиса схватила курицу, а медведь мед! Мы пекли блины и танцевали ламбаду. День был действительно замечательный. И никто не скучал по Хосе. Он только отравлял им жизнь. Лучше жить без отца, чем иметь такого отца. Детство без родителей может быть веселым! И твое тогда переживание!? Ну, давай оставим это, я хотела спросить тебя кой о чем. Ты пожертвуешь что-нибудь детям Хосе? Пауза.
Фред: О каких деньгах мы говорим? Дороти молчит. Деньги на рождественский подарок, или деньги-деньги? Дороти молчит. Я против того, чтобы тратить деньги налево - направо из принципа. Пауза. И я вынужден сказать, что Хосе уж точно не внушил мне любовь! Скорее наоборот! Почему мне надо давать деньги его детям? Кто мне, что дал?
Дороти: И так - нет?
Фред: Я подумаю и дам знать.

7.
Дороти и Фред.
Дороти: Какое удовольствие разговаривать с тобой. Ага! Ты улыбнулся! Это потому что я сказала, что мы разговариваем? Да, так и есть! Хотя, ты в основном молчишь, но все равно есть ощущение разговора. Я говорю, а ты отвечаешь языком тела … Ты и вправду знаешь, как слушать. И хотя, ты пытаешься не показывать ничего на своем лице, до конца у тебя не получается! Она указывает на свое лицо. Твои мысли отражаются вот здесь и здесь, твои чувства вот здесь и здесь … Знаешь, я узнала многое о тебе из того, как ты воспринимал мои монологи. Поэтому я прилагаю усилия, чтобы разговаривать тебя. Не очень часто, к сожалению, но получается… Подозреваю, ты иногда скучаешь по этим встречам. Я права! То, как я разговариваю с тобой, я не могу так ни с кем другим. Действительно, никто не готов слушать меня, так долго, не перебивая. Но я уже наговорила слишком много. Сейчас твоя очередь. Я буду тихой. Если ты не откроешь свой рот, то и я тоже. И как пройдут три минуты, мы скажем до свидания. И я никогда не побеспокою тебя снова. Я жду. Исключительно длинная пауза, во время которой становится понятно волнение Фреда.
следующая страница >>



Водитель — самый опасный узел машины. Лео Кампьон
ещё >>