Дарья булатникова пороги рая, двери ада - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Сообщение «Праздники и традиции татарского народа» 1 43.11kb.
Уильям Блейк Бракосочетание Рая и Ада 1 217.13kb.
Великие математики Ада Лавлейс 1 55.34kb.
Второе переживание рая и ада Анжелики Замбрано 1 147kb.
Типы бонусов Шарады Кубраи 1 17.36kb.
Название Детальное описание 1 192.3kb.
Экспресс доставка от двери до двери 1 12.66kb.
Книга десятая о построении рая на земле, начиная с Дагестана г. 6 880.11kb.
Документ связь бога с вселенной 1 149.19kb.
Диссертация Кедровой М. А. «Изображение рая в «Божественной комедии» 1 19.46kb.
Второй женский образ в Священном Писании в сущности двойной. 1 48.12kb.
Республика марий эл юринский район они защищали родину назовем поименно... 20 4935.76kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Дарья булатникова пороги рая, двери ада - страница №1/17

Дарья БУЛАТНИКОВА

ПОРОГИ РАЯ, ДВЕРИ АДА

ONLINE БИБЛИОТЕКА tp://www.bestlibrary.ru

Анонс


В этой истории переплелись трагическое и смешное. В общем, сплошная

эклектика!

Пороги рая, двери ада,

Пути к спасенью?

Олег Ладыженский

В последнее время мои сны были наполнены тягостной и непонятной

многозначительностью.

Обычные повседневности в долгих, почти лишенных действия, ночных грезах

приобретали странный и тревожный смысл. Причем, значение увиденного было

доступно некоторому пониманию только во сне.

Пробуждение всегда оставляло щемящее чувство забытого откровения,

неудовлетворенность тем, что наполнявшее густой воздух сна прозрение

испарялось с поверхности сознания стремительно, как капли летнего дождя с

теплого асфальта. Только большим внутренним усилием удавалось сохранить в

себе ночные ощущения, донести их до той минуты, когда можно позволить себе

поразмышлять над ними в относительном одиночестве.

Но обычно эфемерные волны растворялись в утренних делах, и оставалась

только легкая досада на свое несовершенство, на неумение и в жизни находить

в простых вещах поистине космические истины. Таким даром обладают, пожалуй,

только японские поэты, умеющие в жухлом листе или облаке увидеть смысл

прихода человека в этот мир.

Сегодня, например, мне снилась капель. Не торжествующе-звонкая,

апрельская, а осенняя, когда при потеплении после первых морозов обреченно

стаивает на крыше снежок, барабаня грязными каплями по жестяному

подоконнику. Капли летят вниз, впиваясь в съежившуюся белую шубку, еще вчера

радовавшую глаз и душу - наконец-то пришла зима! И эти черные проточины в

обреченном снегу похожи сразу и на следы от пуль, и на ужасный рот старухи,

наполовину лишенный зубов. Ничего больше - только осенняя капель, но

сумрачное ощущение безнадежности оставалось со мной долго, почти до вечера.

Даже обычно малочувствительный Севка заметил, что выгляжу я какой-то

угнетенной и безрадостной. Это, однако, не помешало ему врубить в машине

музыку на полную громкость да еще и фальшиво подсвистывать любимой "Агате

Кристи".

Мы ехали в пригородный санаторий, где не очень часто, но регулярно

проводили выходные дни - селились в номере "люкс", парились в баньке,

плавали в бассейне и танцевали вечером на легкомысленной дискотеке. Летом

брали лодку и плавали по озеру или бродили по лесу в поисках ненужных

грибов. Севка, если находилась подходящая компания, резался в преферанс или

играл на бильярде. Чаще всего с нами ездил и Егорка, но он в четверг

засопливил и его оставили дома с Симой. Сима была сестрой Севы и жила с нами

почти с рождения Егорки. Как раз тогда она развелась с мужем-наркоманом, и

нормальная семья, где не было проблем снижения ежедневных доз, поисков самых

лучших наркологов и кошмаров абстинентных состояний, а был смешной кудрявый

и пухлогубый младенец, казалась ей истинным раем.

Мы с Севой не возражали, дом большой, места всем хватит. Постепенно Сима

стала практически главой семьи - все покупки, уборка, ремонт, а также прочие

бытовые проблемы легли на ее плечи. Севка с утра до ночи пропадал на работе,

я занималась Егоркой, не доверяя малыша никаким нянькам и гувернанткам, так

что все хозяйство оказалось взваленным на мою золовку.

Мы с Севкой иногда с ужасом представляли, что будет, если Сима снова

выйдет замуж и переедет, мы тогда просто погибнем. Я до сих пор так и не

научилась правильно вести себя с прислугой. Горничные, кухарки и садовники

казались мне угнетенными, практически порабощенными существами. Наверное, я

из чувства раскаяния сама бы принялась стряпать, стричь газон и убирать в

доме, чтобы облегчить им жизнь. Но Сима только смеялась над нашими страхами

и заверяла, что сыта замужеством по горло и впредь будет выбирать мужей

долго и тщательно, так что время у нас еще есть.

От громкой музыки у меня разболелась голова и на заправочной станции я

перебралась на заднее сиденье. Севка, вняв моим намекам, убавил громкость

лазерного проигрывателя, и под пенье Алсу я задремала. Очнулась оттого, что

машина затормозила. На обочине в свете фар стояла женщина с дорожной сумкой.

Я удивилась, потому что муж обычно никого не подвозил, даже женщин с

маленькими детьми.

Мотивировал он это тем, что рядом, за кустом или в кювете может прятаться

вооруженный мужик, желающий отнять его драгоценную "ауди". Но на этот раз

кустов и кюветов не было - просто равное поле, а женщина, одетая в светлый

легкий костюмчик и туфли на высоком каблуке, выглядела настолько беззащитной

на темной дороге, что каменное сердце Севки дрогнуло.

Незнакомка торопливо уселась на переднее сиденье, поставив в ноги сумку,

и облегченно вздохнула.

Оказалось, что она ехала к мужу в тот же санаторий, что и мы, но везший

ее частник начал приставать с определенными намерениями. А когда она ему

отказала, просто высадил на полпути и уехал. Севка успокоил ее, сказав, что

нам по дороге и приключения ее на сегодня закончились. Я снова принялась

дремать, свернувшись калачиком на сиденье и подложив под голову Егоркиного

голубого медвежонка, валявшегося в машине с прошлой поездки. Но сон мне

присниться не успел, хотя в первое мгновение я была уверена, что такое может

произойти только в настоящем кошмарном сне.

Оглушительный грохот и треск, прыжок машины с трассы куда-то вбок и

страшная тряска мгновенно сбросили меня в пространство между сиденьями.

Автомобиль, подскакивая, несся неизвестно куда, грозя вот-вот перевернуться.

Я пыталась упереться во что-нибудь руками, чтобы хоть немного уберечься от

ударов о сиденья, но меня било сразу со всех сторон, и тогда я просто

закрыла голову руками и сжалась в комок. "Ауди" остановилась, врезавшись во

что-то не очень твердое, замерла, ревя мотором, и наконец заглохла.

Оглушенная и ошалевшая от ужаса, я лежала, боясь пошевелиться, считая,

что переломала себе все, что можно переломать - от позвоночника до носа.

Милая девочка Алсу пела: "Если я тебе не приснилась, значит, наступила

зима...". Песня закончилась, и я решилась пошевелить ногами и руками. Потом

вцепилась руками в спинку переднего сиденья и подтянулась. Они оба, Севка и

наша попутчица, сидели, наклонившись вперед.

Система безопасности не сработала, наверное, удар был не слишком сильный

и резкий, но лобовое стекло полностью исчезло, и я ощутила на лице свежий,

пахнущий июньской зеленью ветерок. Машина, съехав с шоссе и промчавшись по

лугу, застряла в густых высоких кустах, в которых терялся свет ее фар.

Осторожно протянув дрожащую руку, я прикоснулась к такому знакомому

стриженому затылку Севки и пальцами почувствовала вязкую теплую влагу. Муж

никак не прореагировал на это прикосновение... Спазм сжал мне горло, и я не

смогла его окликнуть, только судорожно дергала заклинившуюся дверь. И тут

вдруг послышались звуки торопливых шагов и приглушенные голоса - кто-то

спешил к машине, запинаясь в высокой траве.

Нужно было закричать, позвать на помощь, но тут внезапный животный страх

буквально парализовал меня. Не осознавая, что делаю, я сползла опять между

сиденьями, забилась в щель испуганным зверьком.

Почему я сделала это? Что заставило меня затаиться и молчать? Позже,

размышляя об этом, я поняла, что единственной причиной было то, что я

подсознательно узнала один из голосов. А голос этот принадлежал человеку,

которого никак не могло быть в этот день рядом с нашей машиной. Он должен

был находиться за тысячи километров отсюда, в другой стране... И что могло

означать то, что он сейчас был здесь?

Шаги замерли около машины, кто-то попытался открыть переднюю дверь со

стороны водителя, долго дергал прежде, чем она поддалась.

- Ну, вот и все, Палыч. Оба клиента мертвые, - процедил хрипловатый

баритон.


- Ты уверен? - спросил второй, и я едва не закричала, потому что голос

этот слышала много раз - резкий, драматично звучащий, он принадлежал

заместителю Севки, Игорьку Пестову, в обиходе именовавшемуся Палычем.

Впрочем, я звала его всегда Игорьком.

- А ты думаешь, что получив пару автоматных пуль в голову, можно остаться

живым? Ну да чего рассуждать, сейчас машину сожжем, и сомнений у тебя не

останется.

Я впилась зубами в подвернувшегося под руку плюшевого мишку, мне

казалось, что стук моих зубов и даже стук сердца могут выдать меня. Хотя

какая теперь разница - все равно живой мне не остаться, если не убьют,

обнаружив, то сгорю живьем. Находясь в полуобморочном от ужаса состоянии, я

то покрывалась липким холодным потом, то заливалась неестественным жаром от

пяток до самой макушки. Наверное, так чувствуют себя животные на бойне, зная

о неизбежной смерти.

Краем сознания я слышала какую-то возню около радиатора, потом

послышалось отборное ругательство.

- Что такое? - всполошенно спросил Игорек.

- Да зажигалка, блин корявый! Не работает, дешевка китайская! Дай твою!

- Я свою в куртке в машине оставил, - пробубнил растерянно Игорек.

- Так сходи за ней! И не психуй ты, все уже позади.

- Ладно, я мигом! - и раздались торопливые удаляющиеся шаги.

Я, наконец, смогла перевести дыханье и вытащила зубы из несчастной

игрушки. Неизвестный мне человек шуршал неподалеку, что-то бормотал и даже

громко зевал. Потом звуки стали глуше. Я осмелилась приподнять голову и в

рассеянном листвой свете фар увидела высокую сутулую фигуру, направляющуюся

к ближайшему дереву. Подойдя к нему, мужчина принял характерную позу,

послышалось журчанье, и я поняла, что могу использовать крошечный, почти

микроскопический шанс, пока он справляет нужду.

Стараясь двигаться бесшумно, я почти без надежды потянула ручку двери, с

которой до этого не могла справиться. И произошло чудо - она открылась сразу

и бесшумно. Но прежде, чем выскользнуть в образовавшуюся щель, я наклонилась

к телу своего мертвого мужа, с трудом нашарила и вытащила из внутреннего

кармана его ветровки бумажник. Потом схватила Егоркиного мишку и выползла из

машины.


Почему-то мне казалось, что бросить игрушку невозможно, как невозможно

оставить на сожжение собственного ребенка.

Моля Бога, чтобы убийца не услышал, я осторожно закрыла дверь. Как

хорошо, что у дорогих машин они захлопываются почти беззвучно! Мужчина

удовлетворенно крякнул и тихо засвистел. Понимая, что он вот-вот вернется, я

торопливо поползла в глубь кустов, опираясь на локти и прижимая к груди

медвежонка и бумажник Севки. Я успела отползти только на несколько метров и

затаилась в зарослях, понимая, что если негодяи подожгут машину, то шансов

уцелеть при взрыве бензобака у меня очень мало. Но мысль о том, что после

моей смерти Егорка останется на этом свете совершенно один, а подлые убийцы

безнаказанно достигнут своей цели, заставляла меня действовать отчаянно и

одновременно расчетливо. Я загнала в глубину своего естества боль, страх и

горе и замерла без движения, вжавшись в палые прошлогодние листья и молодую

траву.


Наконец Игорь вернулся, сам поджег какую-то бумагу, наверное,

прихваченную из машины газету, и швырнул ее через разбитое лобовое стекло в

салон. Пламя разгоралось вначале медленно, но потом, видимо, занялась обивка

сидений, огонь вспыхнул и загудел. Мужчины торопливо пошли прочь. Я встала

на четвереньки и, стараясь, чтобы между ними и мной была машина, поползла в

противоположную сторону.

Ужасное чувство, что в пламени сгорает человек, которого я когда-то так

сильно любила, отец моего ребенка, такой близкий и родной Севка, вызывало у

меня судорожные всхлипы и дикое желание наброситься на проклятого Игорька и

вцепиться ему в кадыкастое горло.

Когда бензобак, наконец, взорвался, я была уже так далеко, что не

пострадала, только упала лицом в землю и лежала так несколько минут. Потом,

приподнявшись, увидела вдалеке габаритные огни удаляющейся машины.

***


Сколько я брела по кустарнику, перешедшему затем в реденький лес, не

знаю. Утро застало меня спящей в обнимку с грязным голубым медвежонком на

краю вспаханного поля. Наверное, я просто упала в изнеможении и отключилась.

Все мое тело болело и, кажется, представляло собой один большой синяк. Нос

распух и ныл, кофта на локтях была изодрана, а сами локти саднили. Тупо

мотая головой, я уселась на земле и огляделась. Вокруг не было видно ни

людей, ни каких-либо строений, только поле да росшие купами кустарники и

невысокие деревья.

Я встала и наугад побрела вдоль поля, надеясь, что увижу хоть

какую-нибудь дорогу. Ведь если поле вспахано, значит, к нему должны были

как-то подъехать. В голове царило такое смятение, что я могла выделить

только самые простые мысли, все остальное было сплошным ужасом. Неужели это

действительно произошло с нами - со мной и Севкой? Может быть, я просто

сошла с ума, брожу неизвестно где, все меня ищут, муж ждет дома вне себя от

беспокойства, Егорка спрашивает Симу: "А где мамуля?"

Тут я споткнулась и уронила мишку. Нагнувшись и протянув за ним руку, я

заметила, что моя ладонь и пальцы покрыты странными грязно-коричневыми

пятнами. Такие же пятна были на голубой шкурке медвежонка. Еще не понимая,

что это такое, я поднесла пальцы к носу и ощутила слабый кисловатый запах

засохшей крови, крови моего мужа. Уткнувшись лицом в голубое пушистое

тельце, я просидела в густой траве неизвестно сколько времени, но так и не

смогла заплакать. Казалось, внутри меня не осталось ни капли влаги, чтобы

выдавить хоть одну слезинку. Потом снова поднялась и пошла.

Наконец, обойдя почти половину поля, я увидела измятый участок травы под

несколькими старыми березами и ровную проселочную дорогу. Очевидно, здесь

совсем недавно был лагерь трактористов. Около берез виднелось свежее

костровище и лежало бревнышко для сиденья. За бревнышком я отыскала ржавое

ведро, в котором было немного воды, пару пустых бутылок из-под водки и

размокшую от росы красную пачку с надписью "Прима".

Пить воду я не рискнула, только осторожно умылась и вымыла руки выше

локтя. Рукава пришлось закатать, так хоть не было видно дыр. К счастью,

джинсы не порвались, только были сильно испачканы на коленях. Хорошо, что

вчера я одела не какой-нибудь светлый костюмчик или сарафанчик. Поехала в

чем была - в черных джинсах, кроссовках и темно-зеленой кофточке, просто

из-за головной боли переодеваться не хотелось.

Я принялась отряхивать одежду от грязи, прилепившихся колючек и паутины и

внезапно ощутила, что в кармане джинсов что-то лежит. До сих пор не понимаю,

как я ночью не потеряла Севкин бумажник, не помню, когда сунула его в

карман, напрочь забыв о нем. Я поднесла портмоне к лицу и ощутила запах кожи

и едва уловимый, до боли знакомый запах любимого Севкиного одеколона.

Кажется, у меня появилась странная звериная привычка обнюхивать предметы...

Открыв бумажник, я обнаружила в нем три кредитные карточки и какую-то

сумму денег в рублях и долларах, считать я не стала. Кроме того, там были

наша с Егоркой фотография в целлулоидном окошке, водительские права Севки,

несколько разных визитных карточек и маленький ключик, скорее всего от

кейса.


Уже собираясь сложить все это обратно, я заметила в одном отделении

смявшуюся в гармошку потертую бумажку. Неизвестно зачем я извлекла и ее.

Это была какая-то квитанция, кажется за парковку. На обороте квитанции

черной гелевой ручкой был набросан портрет Севки. Скорее, это было похоже на

шарж, но обычно шаржи преувеличивают недостатки изображаемого человека, а

этот рисунок, сделанный буквально несколькими линиями, явно льстил, усиливал

своеобразную красоту моего мужа. Крупный выступающий вперед нос, подбородок

с едва заметной ямкой, густые дугообразные брови - все было нарисовано в

такой своеобразной гармонии, что было понятно - рисовал человек, талантливый

и к тому же очень хорошо относящийся к Севке. Рисунок поставил меня в тупик,

мой муж был тщеславным человеком и наверняка должен был показать мне такой

удачный портретик, тем более, что, судя по виду бумажки, он довольно долго

таскал ее в бумажнике. Почему же не похвастался? А, вот почему - я

рассмотрела внизу крошечные, миллиметровые буквочки, почти стершиеся, и с

трудом прочитала: "I love you". Выходит, рисунок был сделан женщиной,

влюбленной в моего мужа.

Ну и что? Севка всегда пользовался успехом у слабого пола и не скрывал

этого. Ему доставляло удовольствие красоваться среди дам, но при этом я была

уверена, что заводить настоящие романы ему было просто недосуг, главным

романом его жизни была работа, вернее делание денег на работе. Это

по-настоящему увлекало его, как других увлекает игра в казино. Он тоже

играл, но его игры были более разнообразны и требовали истинного мастерства.

Да, Севка был просто помешан на своей работе. Иногда мне казалось, что и

меня-то он выбрал в жены, только потому, что я никогда не лезла в его дела,

не упрекала за постоянную занятость, спокойно относилась к поздним приходам

домой и срочным отъездам в любое время суток.

Словом, не мешала, не пилила и не требовала повышенного внимания.

Севка панически боялся стерв, вцепляющихся в мужчин и высасывающих из них

не только шубки, драгоценности и деньги, но и их время, свободу и здоровье.

А таких дамочек среди жен и любовниц Севкиных приятелей было предостаточно.

Одна супруга банкира Ганина чего стоила, - обвешавшись бриллиантами, она

заставляла несчастного финансиста сопровождать ее повсюду - на модных

курортах и светских раутах. Могла ворваться на деловое совещание, чтобы

продемонстрировать ему новый шиншилловый свингер, а также регулярно

устраивала непомерно шумные и помпезные приемы в их загородном доме. Я сама

слышала, как Ганин, скрипя зубами, жаловался Севке на супругу,

потребовавшую, чтобы он вместо почечного санатория, куда его настоятельно

направляли доктора, ехал вместе с нее на карнавал в Рио-де-Жанейро. "Загнусь

я на этом карнавале!" - стенал бедняга. На лице своего мужа в этот момент я

увидела столь редкое для него выражение искреннего сочувствия и понимания.

Тогда я дала себе слово постараться не стать похожей на мадам Ганину. "Да

тебе это никогда и не удастся, потому что требует много сил и энергии, а ты,

дорогуша, слишком большая лентяйка", - досадливо пробубнил при этом мой

пресловутый внутренний голос. Пресловутый, потому что мой внутренний голос

отличался редким занудством и критичностью по отношению к моей персоне.

Везет же другим - их внутренние голоса превозносят их достоинства до

небес, дают практические советы и вообще, помогают людям в жизни. Мой же,

зачастую, просто вредил. Например, решала я заняться литературой или

научиться вышивать крестиком, а мой внутренний немедленно начинал зудеть:

"Твоя графомания всех достанет, все равно таланта у тебя никакого нет. А

вышивание вообще глупость, имитация полезной деятельности. И куда ты денешь

свои жалкие шедевры крестиком, неужели на стенку повесишь? Не позорь семью!"

Так что мне приходилось постоянно жить в разладе с самой собой - ночью

проникаться странными ассоциативными снами, а днем получать регулярные

щелчки по самолюбию от язвительного и необъективного внутреннего голоса.

Затыкался голос только по отношению к Егорке, видимо ему просто не было к

чему придраться - я была образцовой матерью. Ни разу за все пять лет своей

жизни мой ребенок не вызвал у меня чувство раздражения или желания отдохнуть

от него. Конечно, причина была в самом Егорке, он был на редкость милым и

смешным малышом, и я просто обожала проводить с ним все свое время. Кормила,

одевала, читала ему сказки, водила цирк и зоопарк, гуляла с ним в парке,

плавала в бассейне. Господи, что сейчас твориться у меня дома, как там мой

сынишка?

И тут до меня дошло то, о чем я раньше не подумала. А ведь в сгоревшей

машине обнаружат два тела - мужское и женское - и решат, что погибли мы оба,

Севка и я! Да и убийца около машины сказал Игорьку: "Оба клиента мертвы". И

это может означать только одно - хотели убить именно нас обоих. Но почему

они не поняли, что рядом с Севкой сидела не я? Хотя... Волосы нашей

случайной попутчицы были похожи на мои - короткое светлое каре, а то, что

ростом она была повыше, так это не заметно, когда человек сидит, тем более,

нагнувшись вперед. Они даже не взглянули на ее лицо, так были уверены, что

Севка мог ехать в машине только со мной. Значит, Игорек решил прибрать к

рукам Севкину фирму, убив и ее владельца, и его наследницу-жену. Но ведь

после нашей смерти все наследует наш сын, наш Егорка!

И вот тут мне стало по-настоящему плохо, так плохо, что я подняла лицо к

безоблачному голубому небу и завыла волчицей. Потом упала на колени и стала

биться головой о бревнышко, рукой зажимая в горле дикий крик. Остановилась,

только почувствовав на губах соленый вкус крови из рассеченной брови.

Как ни странно, он мгновенно отрезвил меня. Я не дам этой мрази

расправиться с моим сыном и избежать наказания за убийство мужа и

неизвестной женщины! Они считают, что убили нас обоих. Но сразу же после

этого убить и нашего сына они не решатся, это будет слишком подозрительно.

Да и Егорка пока очень мал, не понимает ничего, а значит управлять фирмой и

распоряжаться деньгами спокойно может Игорек. К тому же есть еще Сима, а она

единственная наша родственница и если с Егоркой что-то случится, то станет

наследницей она! А справиться с взрослой женщиной трудней, чем с ребенком.

Так что время у меня пока есть, правда не знаю, сколько. Дома появляться мне

нельзя, потому что убийцы наверняка крутятся рядом и тогда могут пострадать

и Егорка с Симой. Значит, мне просто необходимо найти убежище, приложить все

силы для спасения ребенка и постараться отомстить за смерть Севки.

Сформулировав свою задачу, я вскочила на ноги, словно пружина, опять

умылась остатками воды, к рассеченной брови приклеила листочек подорожника

и, затолкав в карман бумажник со всем его содержимым, решительно двинулась

по дороге.

Пройдя метров двадцать, я спохватилась, вернулась и разыскала

завалившегося за бревнышко мишку.

Так мы с ним и потопали. И прошли, наверное, километра четыре. К этому

времени солнце уже было в зените, мне хотелось есть и просто смертельно

хотелось пить. Наконец я добрела до крохотного озерца, вернее прудика, и,

наплевав на кишечные инфекции, легла на бережок и, не отрываясь, напилась

под завязку самой вкусной на свете воды. Потом разделась и выкупалась,

отклеив заодно со ссадины увядший подорожник.

Обсыхая голышом на солнышке, я вдруг услышала вдалеке тарахтенье мотора и

поспешила натянуть одежду.

На дороге я долго оглядывалась, пытаясь уловить, откуда доносится явно


следующая страница >>



Превосходные слова! Интересно, где вы их украли? Джонатан Свифт
ещё >>