Да здравствует день! Яна, мы будем сегодня обедать? - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
1-й. Добрый день! Мы рады встрече с вами! 2-й 1 71.88kb.
Тренер: Яна Вадиш 1 141.76kb.
Ведущий 1: Здравствуйте! Сегодня день не простой. Сегодня ваш день. 1 32.08kb.
Виды грамматического разбора. Повторение 1 263.78kb.
Интеллектуальное шоу «Очевидное невероятное» 1 33.63kb.
Яна Оливер Город скелетов Охотники на демонов – 2 Яна Оливер 24 5104.28kb.
Заседание Клуба Веселых и Находчивых. Сегодня мы будем свидетелями... 1 152.2kb.
Урок мастерская творческого письма «Огонь, огни, огоньки…» 1 52.71kb.
Классный час «Великие женщины России. Женские образы в искусстве. 1 73.19kb.
Пьеса предоставлена Ольгой Амелиной 3 997.21kb.
Ги де Мопассан Папа Симона Рассказы 1 132.39kb.
Студенческий лидер: мы в хогвартсе!! 1 24.12kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Да здравствует день! Яна, мы будем сегодня обедать? - страница №1/4


    ЧАСТЬ 1. ФИНЛЯНДИЯ

    Г л а в а 1. (окончание)


Да здравствует день!


  • Яна, мы будем сегодня обедать?

  • Ну, конечно! Давно пора! Там, на вокзале было что-то, похожее на кафе.

  • Вон то?

  • Ага! Правда, там народу много.

  • Ну, что мы, в очередях что ли не стояли? Подождём.

  • А что брать будем?

  • Бутерброд какой-нибудь. Они здесь большие.

  • Хорошо. Давай такой, где овощей побольше, а мяса поменьше. Вон тот, например.

  • Этот пузатый, похожий на макдональдскую булку? Ну, давай его. А как по деньгам? 11,2 евро – это нормально?

  • Я не знаю, Кира! Вообще-то это больше трёхсот пятидесяти рублей, но мне уже всё равно.

  • Ладно, бери! И кофе возьми. Со сливками. А я пойду столик занимать.

Через пять минут мы уже сидели за круглым столиком, пили обжигающе горячий кофе, ели европейские многослойные булки с салатом. Было около двух дня. Уставшие от беготни и поисков телефона, мы забрали вещи из камеры хранения и решили после обеда сразу двинуться в путь.

  • Ах, Яна, мне нравится Хельсинки! Я чувствую себя здесь морально хорошо. Особенно в окружении таких классных симпатичных финнов!

  • Это точно, - поддержала я Киру. – Удивительно: до чего красивы эти финны (по крайней мере, их мужская половина), красивы от природы, даже, можно сказать, совершенны! Правильные черты лица, гармоничная фигура и длинный хаер почти у всех! Глаз отдыхает-преотдыхает!

Кира засмеялась.

  • Мы ведь обязательно сюда ещё вернёмся!

  • Ну, конечно! После этого Сантаэля-Сидебю Хельсинки будет нашей первой большой остановкой!

  • Да, кстати, достань карту Финляндии, нам надо решить, как ехать.

  • Сейчас. Кажется, я её не убирала из чехла гитары… Ага, вот она.

Я разложила карту на столе, потеснив остатки бутербродов и блюдца с кофе.

  • Как думаешь, - спросила Кира, - почему на ней нет этого Сидебю?

  • Во-первых, он, по-видимому, маленький, а во-вторых, карта старая, - предположила я. Мы её купили в Москве, она 1993 года выпуска. Других там, к сожалению, не предлагалось. – Зато здесь есть Кристиинанкаупунки! – выговорила я без запинки это дикое название в финском стиле, указав на кружочек на западном побережье Финляндии.

  • О, да, далеко до него! – покачала головой Кира.

Но, как ни странно, ни в её тоне, ни в голосе не слышалось пессимизма и боязни не достичь конечного пункта. Она произнесла это так, словно чем дальше путь, тем интереснее путешествие. Не знаю почему, но в этот момент вдруг жизнь мне показалась прекрасной, трудности – мелкими, а проблемы – разрешимыми.

Карта гласила, что до этого извращенского города можно добраться тремя путями: северным, южным и посередине. Северный и южный были толще, зато серединный – короче, и мы выбрали его. Нашей ближайшей целью стал теперь город Forssa, от которого мы потом направимся дальше. Может, кто-то из попутчиков укажет нам, где находится Сидебю, и нам не придётся посетить Kristinestad1, чтобы потом не возвращаться назад.



  • Форсса, Форсса… - повторяла Кира. – Надо запомнить.

  • К счастью, с этим названием нам повезло, - посмеялась я.

  • Да уж!

Наверное, в путешествии желудок имеет свойство сжиматься. Съев этот так называемый «бутерброд», я почувствовала, что так хорошо наелась, словно на каком-нибудь дне рождения, свадьбе или поминках. Силы прибавились, рюкзак показался на редкость лёгким, а раутатиеасема, которую мы, пообедав, бодрым шагом покидали, - родной и дружелюбной.

  • Куда пойдем? – спросила я, когда мы очутились на свежем воздухе. Те же самые дороги, что и утром, при дневном солнечном свете выглядели совсем по-другому, как-то более весело и оптимистично.

  • Прямо! – ответила Кира. Что ж, за не имением карты города приходилось рассчитывать на интуицию.

Мы уверенно зашагали по большой улице прямо. Солнце стояло высоко, и нам казалось, что день только начинается. Свежий воздух был куда лучше, чем спёртые стены вокзала. Мы решили идти до тех пор, пока не выйдем на заправку, а там можно будет ловить машину.

Надо сказать, что в этом способе передвижения – ездить автостопом – особого опыта не было ни у меня, ни у Киры. Кира, по-моему, вообще ни разу не ловила машину за пределами города. Я же чаще всего на попутках доезжала от поля до города и реже от какой-нибудь деревни до поля. Но это я за настоящий автостоп вообще не считаю. Во-первых, этот путь я выбирала не специально, а просто так всегда получалось (не по моей воле): то автобус сломается, то маршрутка не придёт, то ещё какая-нибудь хрень случится. С тех пор как мы стали чаще ездить в город самостоятельно (вот уже два или три года), такое с нашим транспортом периодически происходит. Во-вторых, для нормального автостопа у нас совсем не подходящая трасса. Ну, разве где-нибудь бывает такое, что по утрам, например, всего одна машина может проехать раз в полчаса, а то и в час?! А у нас бывает. Кого тут останавливать-то?

В-третьих, наш, русский, автостоп имеет одно значительное отличие: за него надо платить. Даже не сказать, чтобы надо, но принято платить водителю, если он вас подбросил. Ведь вы всё равно экономите деньги, раз автобус не приехал. Так почему бы не отдать их тому, кто облегчил ваш путь? К тому же, как правило, русский водитель не всегда богат, и от лишнего «полтиника» вряд ли откажется. Хотя, может, я и ошибаюсь. Бывают случаи, когда на предложение платы обижаются: мол, я к вам со всей душой, а вы… И лучше бывает, напротив, иногда не заплатить, чем предложить деньги такому доброму человеку.

Но специально денег с вас требовать, как правило, не будет никто. Если дадите – спасибо, не дадите – и так хорошо. Многие, кстати, путешествуют бесплатно, особенно если путь небольшой, или если они едут полноценным автостопом: то есть выбирают этот способ передвижения сознательно, разговаривают с водителем, дарят ему своё общение и хорошее настроение.

Раньше я почти всегда предлагала деньги. Предлагала в знак благодарности, что остановились, не проехали мимо и терпели в салоне чужого человека лишний час-два. Исключения составляли только те случаи, когда я видела, что водитель абсолютно искренне радеет за меня, за моё благополучное путешествие. Сейчас же я, грубо выражаясь, оборзела и почти всегда езжу бесплатно. Правда, и здесь бывают исключения…

Ещё одна особенность русского автостопа, которую я заметила, - это то, что чем глуше трасса, тем более вероятность, что тебя возьмут. На нашей дикой дороге останавливается, как правило, первая, вторая или третья машина. Особенно если ты один. Ни разу мне не приходилось садиться в автомобиль, проезжающий седьмым или больше. Ни разу я не стояла больше сорока минут летом и получаса зимой. Летом, как правило, жду 10-15 минут, зимой 15-20. Так что ездить таким способом в наших краях – одно удовольствие. По оживлённой же трассе я ездила всего раз или два, и в этих случаях ожидание было более долгим. Но в целом я почти всегда оставалась довольна.

В таких размышлениях я шла рядом с Кирой по чистому тротуарчику, оставляя позади центр города Хельсинки. Нам стали попадаться совершенно другие дома, но, что странно, мы ни разу не встретили многоэтажек и небоскрёбов, которые обычно бывают на открытках, изображающих большие города. Здесь если и были высокие здания, то они все довольно мирно встраивались в архитектуру финской столицы, не выпячиваясь и не нарушая общего цельного впечатления. В архитектуре я не специалист, поэтому, охватив взглядом вид и запомнив его общее ощущение, я вряд ли смогу передать подробности, в каком стиле построено то или иное здание. И вообще я больше обращала на те окна и двери на нижних этажах, мимо которых мы проходили. Довольно часто нам попадалась вывеска «Tervetuloa!», и мы, не открывая словаря, догадались, что это «Добро пожаловать!» Однако мы дали себе слово не останавливаться и никуда не «жаловать», чтобы не тратить время. Хоть магазины нас и манили своей необычностью и «заморскими чудесами», но мы твёрдо решили, что обязательно везде побываем в следующий раз, когда после Ольги приедем сюда снова...

Удивляли нас, кроме того, и финские правила дорожного движения. Сначала, когда мы поняли, что красного света для пешеходов здесь в принципе не существует, то первое время по своей русской привычке всё же оглядывались на водителей, опасаясь услышать какой-нибудь окрик или ругательство в свой адрес. Однако вскоре мы поняли: от финнов этого не дождёшься! Даже когда светофор давал добро на проезд только автомобилям, когда мы без зазрения совести в этот момент пересекали проезжую часть, - даже в этом случае машины спокойно останавливались, пропуская нас вперёд, и делали это с самым что ни на есть невозмутимым и доброжелательным видом. Вот это страна! Кому расскажешь – не поверят.

Вдруг перед нашим носом словно из-под земли вырос музыкальный магазин. Мы узнали его по витринам и... Не смогли пройти мимо. Он встал на нашем пути и загородил собой желание его игнорировать.


  • Наверное, надо по нему пробежаться... – зачарованно вглядываясь внутрь, проговорила Кира.

Я была только рада. Но когда мы зашли туда, то поняли, что «пробежаться» вряд ли получится. Это был такой магазинище, двухэтажный супермаркет, раза в четыре больше питерского (в Питере мы тоже набрели на магазин музыкальных инструментов и долго восхищались, какой он большой и как в нём всего много)! И чего там только не было! Все инструменты были вывешены в ряд – ходи и любуйся! Целая коллекция гитар, акустических и электрических, фортепиано, синтезаторы, балалайки, скрипки, флейты, большой выбор ударных и даже ксилофон – всего этого было так много, что аж дух захватывало.

Мы «пробежались» по первому этажу, восхищённо оглядывая весь зал, затем быстренько по второму, но поняли, что это не дело, и всё равно мы толком ничего не рассмотрели. Оставалось утешать себя тем, что мы непременно вернёмся сюда потом. А сейчас… Мы направились к выходу, прижимая к себе гитары, чтобы не ударить их о какую-нибудь стойку, и, всё ещё вздыхая, вошли в контрольные ворота. Но они вдруг противно запищали, обвиняя нас в том, что мы что-то взяли из этого магазинища. Я сразу подумала: сейчас у нас гитары наши изымут…

Два молодых финна подошли к нам и что-то спросили по-фински.


  • We only have looked, but haven’t bought!2 – ответила я, пожав плечами.

Они удивленно переглянулись и перебросились парой слов.

  • Сейчас нас заставят вытряхивать всё наше шмотьё, - обречённо проговорила Кира.

Однако один из них, приятно улыбнувшись, обратился к нам:

  • We are sorry. You can go!3

Мы недоумённо переглянулись.

  • Они что, не будут нас осматривать?

  • Видимо, нет… Thank you! – сообразила я, и мы, всё ещё не успев опомниться, направились к выходу. Ворота некоторое время ещё пищали нам вслед.

  • Надо же, какие добрые люди! – воскликнула я, когда мы очутились на улице. – Не стали вытряхивать наши рюкзаки!

  • И представь, Яна, они даже не подумали, что это мы что-то взяли! Как будто извинились за эту идиотскую машину, что она запищала!

Удивлённые и счастливые, мы зашагали дальше. Через минуту уже музыкальный супермаркет остался позади. Позади оставались здания, гостиницы, кафе, магазины... И сам город постепенно преобразовывался у нас на глазах, превращаясь какой-то тихий парк с частными домиками и зелёными двориками с мамашами и детьми.

Я шла и мысленно сравнивала Хельсинки с Иркутском. Интересно, что население в этих городах поровну: 600 тысяч жителей. Но обустроены они совершенно по-разному. Во-первых, не понимаю, зачем в Хельсинки на такое небольшое количество человек такой большой музыкальный салон? И столько разных инструментов? Может, они играют больше, чем мы?.. Да и у нас в принципе тоже город достаточно музыкальный... Странно это. Во-вторых, у них есть метро, но зачем им оно? Понимаю, Москва: там пассажиры не вмещаются в троллейбусы и маршрутки, а с помощью метро быстрее перемещать огромные массы людей. Но здесь, по-моему, можно было бы обойтись без него. Европейские удобства!

Я открыла было рот, что поделиться своими мыслями с Кирой, но она переключила моё внимание на огромную чёрную тучу, маячившую на горизонте.


  • Похоже, грядёт апокалипсис, - задумчиво прокомментировала она.

  • Да уж… - согласилась я, возводя глаза к небу.

Действительно, было на что смотреть. Среди яркого летнего солнца, навевавшего духоту и пекло, надвигалась мрачная зловещая туча, которая предвещала, что что-то будет, и это «что-то» будет не таким маленьким, как хотелось бы. В воздухе было разлито привычное напряжение, когда всё живое словно сжимается, мучительно ожидая разрядки.

Но на нашем пути попалась автозаправка, и мы забыли про мелькнувшую неприятность.



  • Может, остановимся здесь, передохнём и попытаемся поймать машину? – предложила я.

  • Давай. Не мешало бы размять плечи.

Кира была права. Чем дольше мы шли, тем тяжелее было тащить на себе свою ношу.

Мы сняли рюкзаки и огляделись по сторонам. Здесь было тихо и пусто. Лишь две небольшие машинки заправлялись недалеко от нас. Это заправка совсем не создавала ощущение той, от которой все едут за город. Она была слишком маленькая и непритязательная. Окружённая густой растительностью, она напоминала семейный очаг автомобилей. «Нет, - подумала я, - здесь мы вряд ли что-нибудь поймаем…»

Пока мы стояли и озирались по сторонам, из одной машинки вдруг вышел молодой и очаровательный финн-блондин, подошел к нам и спросил по-английски, что мы здесь делаем. Мы не растерялись и, так же лучезарно улыбаясь в ответ, сообщили, что хотим поймать машину, чтобы попасть в Форсса.


  • You have chosen unsuccessful place, – с прелестной улыбкой ответил он. – You need «Mannerheimintie»...4

И он стал рассказывать и показывать жестами, как нам пройти, куда повернуть, чтобы попасть на нужную улицу. Мы лишь, раскрыв рты, с недоумением слушали.

Тут из той же машины вышел другой, не менее красивый, но уже финн-брюнет, и присоединился к товарищу. У него в руках была финская карта Хельсинки. Он развернул её, и они по очереди стали объяснять нам, где мы находимся и куда надо пройти. Затем посоветовали писать название города чем-нибудь ярким на бумаге, когда будем голосовать, и подарили эту карту города.

Мы с Кирой стояли, словно зачарованные, и не знали, что сказать. Всё было, как в сказке: подошли два прекрасных принца и очень легко и просто выручили нас из беды. Теперь они по всем правилам обязаны на нас жениться, но... Они лишь пожелали нам удачи и вернулись к своим машинам. Какое-то время мы ещё стояли и заворожено смотрели им след. Затем медленно повернулись и пошли искать Mannerheimintie...


  • Яна, какие классные финны! – Эта была первая реплика Киры после того, как мы стали приходить в себя. – Почему они к нам подошли?

  • Не знаю... Наверное, они увидели, что мы иностранцы, и захотели нам помочь.

  • Но разве это нормально – просто подойти и помочь?!

  • В идеале – да... Мне очень понравился этот светленький!.. – мечтательно улыбнувшись, проговорила я.

  • А мне тёмненький! Он какой-то более мужественный... Жалко, что они нас не подвезли! Ты видела, у них в машине две бабы сидели?

  • Бабы? Да, бабы... Вот и не подвезли, потому что... – я хотела было выразить свою мысль, но тут над нашей головой прокатился такой мощный удар грома, что я чуть не присела от неожиданности.

  • Гроза!.. – удивленно воскликнула Кира.

Да, наступила гроза. Вслед за одним ударом грома стали сыпать другие, а через какое-то время к ним присоединились молнии. Всё развивалось очень быстро: гром с каждым разом был мощнее и резче, молнии – чаще и ярче. Через пару минут упали первые крупные капли дождя, а ещё минуту спустя небо разразилось таким ливнем, который нам не снился даже в страшном сне. Мы, выйдя из ступора, похватали свой багаж и кинулись под какой-то достаточно широкий выступ в здании, где вода нас не могла достать. Дождь пришёл и своим шумом заглушил гром. Но он всё равно ощущался по сотрясению земли и зданий после каждого его удара. Молнии сверкали непрерывно. Казалось, ужасная катастрофа обрушилась на тихий финский городок.

  • Это, наверное, и называется, что льёт как из ведра, – задумчиво проговорила я.

  • По-моему, даже хуже, - покачала головой моя подруга.

Всё произошло так быстро и так внезапно, что мы только и могли, что молча наблюдать за резким изменением окружающей картины. Потоки воды стремились по тротуару вниз и не успевали стекать в канавы. Проезжающие машины тонули в образовавшихся лужах. Казалось, такую благополучную и мирную цивилизованную жизнь в два счёта по своей прихоти может нарушить грозная природная стихия. Хельсинки из процветающего и довольного города на наших глазах на время превратился в озябший, согнувшийся под тяжестью дождя, испуганный городишко, который ничего не может поделать с навалившейся на него страшной напастью. Машины, люди, животные – все попрятались от свирепой «царицы неба», боясь нарваться на её разгулявшуюся волю. Всё было во власти грозы…

Мы молча стояли под спасительной крышей, придерживая рюкзаки и гитары. Мне почему-то вспомнилось, как в детстве я пугалась молний. Было как-то жутко и очень страшно смотреть, как они там сверкают за окном, одна за другой, да ещё и в сопровождении могучих ударов грома и всепоглощающего шума дождя. Они казались такими чужими, холодными, злыми. Мне было тогда года три… Чуть позже я стала приглядываться к грозе с любопытством. Всё страшное всегда в какой-то степени меня привлекало. Я пряталась в уголок и оттуда осторожно выглядывала, пытаясь не пропустить ни одну яркую вспышку. Оказывается, они тоже бывают разными, и гром не всегда одинаково гремит… А уже лет в пять я не боялась открывать настежь окно во время грозы, впуская в квартиру различные звуки и запахи, и пыталась поймать молнии руками…

С тех почему-то я очень люблю это грозное явление природы. Когда тучи только начинают кучковаться на небе многоэтажными фигурами, издавая знакомое ворчание, у меня как будто что-то просыпается внутри. Если я в плохом состоянии, то сразу же оживаю; если у меня болит голова или в общем неважно себя чувствую, то недомогание обычно проходит. Чем ближе к грозе, тем больше усиливается у меня ощущение внутреннего подъёма. Как правило, именно перед грозой на меня нападет вдохновение, и я могу писать без остановки.

Затем наступает пик, кульминация, как будто разряжается что-то давно накопившиеся и уходит, смываемое потоками дождя… Здесь я, словно прикованная, смотрю на то, каким образом разрежет молния небо, как красиво она на миг осветит всё пространство, какие крупные капли у проходящего мимо дождя… Иногда вздрагиваю от чересчур сильного треска над головой и нутром чувствую, как отзывается в пространстве громовая волна, будоража собой всё живое…

Ну, а когда разбушевавшаяся стихия постепенно уходит, и на небе появляется солнце, то весь мир словно преображается: как будто он заново родился. И я иногда тоже себя так же ощущаю. В такие моменты мне хочется себе сказать: «Ну, всё. С завтрашнего дня начинаю новую жизнь!»

Словом, гроза даёт мне кучу противоречивых, но в общем-то позитивных эмоций и ощущений. Конечно, грозы тоже бывают разные. Случаются, к примеру, лёгкие, игривые и радостные, а бывают и тяжёлые, холодные, удручающие. Но эта, хельсинская, судя по всему, принадлежала именно к оптимистичной категории. И мы были рады встретить это любимое явление в незнакомом нам месте…

Через какое-то время мы немного попривыкли к окружающей обстановке и решили внимательно рассмотреть карту, подаренную нам очаровательными финнами. Мы разложили её прямо на полу и стали изучать. И тут... Опять же непонятно почему, но к нам подошел другой, просто финн, не сказать чтобы симпатичный, но приятный серьёзный молодой человек, и как ни в чём не бывало спросил:


  • Can I help you?5

Поднявшись с колен, я чуть улыбнулась и ответила:

  • Yes. We need Mannerheimintie!6 – и кивком указала ему на карту, которую Кира держала рукой и ногой, чтобы она не улетела под порывом ветра в потоки дождя.

Он на секунду задумался, а затем его лицо прояснилось, и он, не торопясь, проговорил:

  • You need tram number «3T»… Oh, here it is, go!7

  • Thank you, we’ll go later!8

Финн улыбнулся и, видя, что мы не собираемся впопыхах хватать свои вещи, чтобы успеть на трамвай, махнул нам рукой и побежал через дорогу на остановку. Маленький зелёный трамвайчик остановился напротив нас и, впустив единственного пассажира, бесшумно закрыл двери и плавно тронулся дальше. Удары грома становились всё тише, и дождь вроде как уменьшился. Гроза успокаивалась. Что ж, по-видимому, чем мощнее стихия, тем быстрее кончается её заряд. Уже через несколько минут на улице стало светлеть, и мы, дождавшись следующего трамвая, побежали по лужам к остановке.

  • Яна, залезай быстрее и займи нам место!

  • Да здесь есть, куда садиться!

Мы влезли внутрь и плюхнулись на свободное сиденье, пристроив багаж рядом.

  • Ах, Кира! – воскликнула я, когда наш игрушечный транспорт тронулся. – Я ужасно промочила ноги! Мои лёгкие боты совершенно не предназначены для таких дождей!

  • Не переживай, Яна, - утешила меня моя подруга. – Ты не одинока.

Я бросила взгляд на её чёрно-белые кроссовки и поняла, что жаловаться мне, пожалуй, не было никакого смысла.

Впереди нас сидел какой-то молодой человек и, как будто специально ради нас, достал карту финской столицы и принялся её внимательно изучать. Недолго думая, я попросила его подсказать нам, где выходить, чтобы попасть на Mannerheimintie. Ехать оказалось недолго – две или три остановки. Заплатив на выходе водителю по € 1,6, мы выскочили на улицу.

Ливень прошёл совсем, лужи текли медленнее, бурно сливаясь в городские в канавы. От дождя остались только свежесть воздуха и влажный запах земли и асфальта. На открывшемся лазурно-голубом небе показались сначала кусочки золотых лучей, а затем и само яркое летнее солнце. Оно с какой-то особенной радостью отражалось во всём, где только что побывала вода. Всё окружающее блестело и переливалось всеми цветами радуги. Казалось, в городе начинается новая жизнь.

Мы без труда нашли нашу улицу и уверенно зашагали вперед. Это был широкий проспект, по обе стороны которого высились причудливые финские здания с красочными магазинами на первых этажах. Между этих домов раскинулись клумбы с не известными мне цветами, парки с высокими деревьями и кустарниками, зелёные лужайки для детей. Машины повылезали из своих убежищ и снова зашумели по дорогам. Люди как-то ожили и вновь заняли тротуары, не спеша прогуливаясь и о чём-то весело болтая.

Мы шли и рассматривали город, который вновь обрёл свое радостное и спокойное обличье. А после грозы он стал ещё прекраснее, словно освободился от всякой грязи и теперь сиял, как начищенный медный таз. Мы ощущали внутренний подъём и какое-то небывалое чувство свежести. Мы шли, дышать было легко и приятно – и большего счастья нам пока не надо было.
* * * * * * * * *
Судя по тому, что улицы становились всё пустынней, а большие дома, отели и магазины попадались всё реже, мы шли в правильном направлении – выходили за пределы города.

Когда мы шли по Хельсинки, я вдруг подумала, что хотела бы здесь жить: это был такой уютный, красивый город, и в тоже время его совершенно нельзя было назвать тихим, а тем более – провинциальным…

Мне нравилось здесь всё: логичное расположение улиц с картой города на каждой остановке, красивые и современные дома: не небоскребы, которые того гляди и задавят тебя своими высоченными стенами, но и не хрущёвки-коммуналки с кухней два на два.

Меня восхитило, что почти на каждой улице были разбиты клумбы, организованы маленькие парки, кругом всё было так зелено-зелено, что хотелось вздохнуть полной грудью, как в лесу.

Я пришла в восторг от маленьких ярко-зеленых трамвайчиков, таких аккуратных и милых, словно игрушка ребёнка-великана – не идёт ни в какое сравнение с нашими кастрюлями-развалюхами, которые злобно громыхают из конца в конец и в которых пахнет мазутом и бомжами.

Мне безумно понравились дороги: отдельно для велосипедистов, отдельно для пешеходов и отдельно для машин, а сами пешеходы здесь были в привилегированном положении: нам уступали дорогу даже на красный свет! Да ещё и снисходительно улыбались, наблюдая, как мы недоумённо стоим на тротуаре, смотрим на водителя и думаем, что бы означало такое странное поведение… Как всё-таки хорошо, когда не надо зайцем скакать по пешеходному переходу под обильно изливающееся из водителя сопровождение далеко не самого лучшего проявления Великого и Могучего Русского Языка…

Я просто влюбилась в атмосферу этого города – динамичную и современную, но без суеты и истерии, как в Москве… Многие люди нам улыбались, а мы улыбались им в ответ. А парни здесь такие, что… Нет, не буду пока об этом думать! Сначала – дело.

Ещё меня поразило то, что Хельсинки с небольшой скидкой можно было бы назвать рок-городом: здесь буквально всё было подчинено этому движению. Именно движению, а не какой-нибудь завалявшейся суб-культуре (как сейчас модно называть это в прессе).

Люди одевались, как хотели, не боясь, что кто-то будет тыкать пальцем в их одежду со словами: «А чё такое тхе биатлес?9» Более того, судя по их лицам, финны даже и не подозревали о такой возможности.

Вот идёт девушка с розовым ирокезом, косухе и серьгой в носу… Рядом с ней бодро шагает парень в порезанных шортах и макияжем а-ля Мэрлин Мэнсон… Вот неторопливо семенит дородная женщина – по всему видно: степенная домохозяйка и мать семейства. А с ней за руку идёт маленький мальчик лет шести в футболке Nirvana… Их обгоняет мужчина с длинными темными волосами, завязанными в хвост и в рваных синих джинсах с нашивкой Harley-Davidson, но почему-то с дипломатом в руке – не удивлюсь, если он шёл на деловую встречу… Мимо проезжает машина с развевающимся флагом – белый символ анархии на чёрном фоне… Чувствуешь себя, как на фестивале. Только здесь все трезвые, спокойные и не матерятся.

Через каждые 10 метров мы буквально натыкались на магазины с рок-атрибутикой. Пока счёт не дошёл до 5, Яна мне говорила: «Кира, запомни это место, потом сюда вернёмся». Потом мы поняли, что смысла в этом нет никакого – таких магазинов в этом городе примерно миллион и ещё одна маленькая тележка.

Только мимо одного из них мы пройти не смогли – судя по всему, он специализировался на блэк- и дум-музыке. Яна издала какой-то протяжный сдавленный возглас (я-то больше люблю старый добрый хэви-металл, но вся их семейка с ума сходит от дума10), и я поняла, что сюда зайти всё же придётся.

Продавцом там был брутальный мужчина лет сорока, с ног до головы утыканный пирсингом и татуировками – прямо подушечка для булавок. Он мрачно нависал над прилавком и как-то уж слишком внимательно изучал нас взглядом… А из динамика почему-то раздавались душераздирающие крики: «Die, die, die my darling!»11… Причём здесь «Металлика»? Это же вроде не трэш-магазин…

Сама я стояла и просто глазела по сторонам, узнав лишь несколько знакомых рож на плакатах, да пару названий, а Яна как-то нервно металась по всему помещению, тихонько постанывая и что-то невразумительно бормоча себе под нос. До меня лишь изредка доносились иностранные слова и что-то вроде: «Ах, если бы здесь была Тоня!», «Надо купить это Глаше в подарок!», или «О, господи, здесь есть этот альбом!»… Несколько раз стоны были несколько громче обычного – это она замечала цену… В общем, за неимением наличных денег, ничего мы так и не купили, поэтому вскоре нам пришлось покинуть сие райское место, а Яна, конечно же, сказала: «Ну, сюда-то мы точно потом вернёмся!»

В дверях мы неловко столкнулись с косматым байкером, который по габаритам напоминал средних размеров шкаф. Я уже сжалась, приготовившись услышать какой-нибудь финский мат, но он лучезарно улыбнулся и пропустил нас вперед. Даже сказал «Антеекси»12 и дверь подержал! Всё никак не могу привыкнуть… После такого даже человеком себя чувствуешь!

Возле магазина был припаркован железный конь нашего вежливого байкера… Мы на секунду задержались и залюбовались им… Мотоциклом, в смысле. Эх!

Представляю себе, как бы это всё выглядело в нашем любимом Иркутске! В столицах-то ситуация куда лучше, а вот маленьких провинциальных городках, вроде нашего, к рок-культуре отношение примерно такое же, как в песне «Алисы»:

«Ну а мы, кто мы? Пидорасы,

Наркоманы, нацисты, шпана!

Как один, социально опасны

И по каждому плачет тюрьма.

Мы – пена в мутном потоке

Пресловутой Красной волны,

Так об этом пишут газеты,

А газеты всегда правы.

Всё это рок-н-ролл!»

Ещё было удивительно то, что на улицах Хельсинки мы постоянно слышали Scorpions, Nightwish и просто услаждающую слух музыку. Такое ощущение, что она звучала отовсюду: из окон домов, ресторанов, пабов, из проезжающих мимо машин... Да что там Nightwish! Частенько до нас откуда-нибудь доносилась классика!!! Наверное, ужасно необычно пить где-нибудь кофе с пирожными и слушать пятую симфонию Бетховена… Для нас с Яной, например, это была просто экзотика.

В нашем же городе из каждого киоска орёт что-нибудь вроде: «Забирай меня скорей, увози за сто морей и целуй меня везде, я ведь взрослая уже-э-э-э-э-!!!» И прочие подробности из личной жизни совершенно не интересных мне безголосых девушек.

А в автобусах и маршрутках и того хуже. Там, бесцеремонно нарушая право человека на информацию и на отказ от информации, правит Царство Шансона. Поэтому в этом, с позволения сказать, транспорте, всегда «по периметру горят фонари», что-то там делает «владимирский централ, ветер северный» и кто-то регулярно «по малолетке сохнет по зеленоглазой Светке»… Вот и приобщайся после этого к прекрасному…

Но самым замечательным в нашем дорогом Иркутске является редкий, вымирающий на территории западной России вид homo sapiens – гопники! А именно нечто лысое, матерящееся, плюющееся и обращающееся к людям преимущественно с двумя фразами:

1. «Девчонки, б…я, давайте знакомиться».

2. «Закурить есть?.. Нет?.. Ну ты за базар ответишь!»

Как вы понимаете, выбор одной из этих коммуникативных моделей общения напрямую зависит от пола адресата.

Но на тот момент мы с Яной совсем забыли про тот мир, который по какому-то печальному недоразумению является нашим. Мы просто шли и наслаждались…

Как-то мы увидели небольшое озерцо (где-то метров 300 в диаметре), вокруг него зеленела трава, яркими пятнами пестрели цветы, спокойно шумели деревья, залитые августовским солнцем… На скамейках вокруг озера сидели любовные парочки, пенсионеры и мамаши, а вокруг весело скакали дети… Рай, да и только. И совсем не хотелось вспоминать про горы мусора, битые бутылки и про бездомных, валяющихся возле канализационных люков.


* * * * * * * * *
Вот банальнейший пример «культуры по-иркутски».

Ещё совсем недавно, примерно за день до отъезда в Москву, мы с Яной шатались по центру и докупали необходимые вещи. Ходили мы уже довольно долго и изрядно подустали, поэтому в одном из переулков решили срезать путь до остановки.

Этот путь представлял собой с одной стороны задний двор ночного клуба «Стратосфера», далеко не такой презентабельный, как его фасад, а с другой – начавшееся недавно строительство какого-то очередного корпуса Экономической Академии. В общем, место довольно пустынное и мрачное… Таких запущенных и облупленных подворотен полно в каждом городе…

И стоило нам только завернуть за угол, как мы буквально наткнулись на целый батальон мужиков, которые незатейливо пристроились к задней стене «Стратосферы» и сосредоточено выполняли стандартный ритуал кобелей, помечающих свою территорию.

Зрелище, прямо скажем не впечатляющее. Поэтому мы с Яной даже внимание на это не обратили и шли себе дальше…

Через какое-то время, уже стоя на остановке, мы снова увидели похожую картину. Только на этот раз особь мужского пола была одна, и она, никого не стесняясь (действительно, у нас ведь как: что естественно, то не безобразно!), поливала боковую стенку какого-то пивного ларька.

Людей, стоящих рядом, это зрелище, похоже, никак не удивляло. Поэтому сей факт не вызывал никакого ажиотажа, лишь несколько девочек лет пятнадцати игриво переглядывались да похихикивали…

Но тут из этого магазинчика бодрой рысью выбежала продавщица и с остервенением накинулась на паренька, всё ещё усердно удобряющего почву:

– Ты что, гад, делаешь?!! А ну пошёл вон отсюда!!!

Парень, уже, видимо, успевший отметить какой-нибудь неведомый праздник, не сразу догадался, чего от него хотят. И недоумённо уставился на женщину, видимо, не понимая, почему же ему мешают совершать такой необходимый для человеческой жизнедеятельности процесс.

– Я кому говорю?!! Пшёл вон!!! – довольно упорно настаивала на своём продавщица, и, схватив его за ворот куртки, попыталась оттащить его от киоска.

Но, к сожалению, горе-водолей никак не мог прекратить это, достигшее уже своего апогея, действо. Поэтому он продолжал своё чёрное дело и только вяло сопротивлялся:

– Эй, ты чего?.. Баба, ты чего… С ума, что ли, сошла?..

– Я тебе сейчас покажу, с ума сошла!!! Ходят тут всякие, в магазине дышать уже нечем!

Тут, наконец, причина раздора сама собой разрешилась, и конфликт был исчерпан. Продавщица, громко возмущаясь, ушла обратно в магазин. Парень вернулся на остановку. А для людей вокруг кончился бесплатный цирк, и они отвернулись.

Мы с Яной только головами покачали, что тут скажешь?..

Но самое удивительное было то, что минут через пять, в течение которых парень этот, видимо, пытался шевелить своей оставшейся извилиной, он принял-таки решение и, не долго думая, пошёл в тот же павильон за пивом!

Это было уже вообще выше всяких комментариев…

– А, интересно, в Европе мужики тоже ссут, где попало? – вырвалось вдруг у меня.

Яна аж поперхнулась:

– Ну ты даёшь…

– А что? Как говорит, Татьяна Дмитриевна, не до эвфемизмов нам нынче, не до эвфемизмов…13

Мы расхохотались.

Татьяна Дмитриевна преподаёт в наших вузах современный русский язык, стилистику и литературное редактирование, и цитировать её я очень люблю: вот ввернёшь что-нибудь эдакое и сразу себя умным человеком чувствуешь. Помню, например, поехали мы с одногруппниками на Байкал, и кто-то говорит: «Может, на «Большом лугу» выйдем?» «Большой луг» – это название остановки электрички. А я: «Не на «лугу», а на «луге», так как в этом словосочетании работают в основном не обстоятельственные, а предметно-предложные отношения». Одногруппники только рот раскрыли…

– Нет, наверное, – сказала Яна через несколько минут.

– Что «нет, наверное»?

– Наверное, не ссут.

Мне стало смешно:

– Ты всё ещё об это думаешь? Тоже мне, задалась философским вопросом!

– А давай, когда в Европе будем, специально посмотрим, – предложила Яна. – Внимание обратим.

– Ага. В посольстве так и скажем: цель посещения страны – проведение научного эксперимента: ссут ли европейские мужики у заборов или нет!

– Нет, я серьёзно. Интересно же…

Если бы мне кто-нибудь тогда сказал, что посещение туалета в Европе стоит 35 рублей, я бы, наверное, так не издевалась… Более того, я бы даже с уверенностью заявила: ссут.

Что ж, можно сказать, что наше научное исследование провалилось ко всем чертям за неимением испытуемых… Даже смешно сейчас об этом вспоминать!


* * * * * * * * *
Между тем время приближалось к пяти часам…

Периодически мы доставали карту города, которую подарили нам мальчики-нашей-мечты-на-красной-машине-с-открытым-верхом, и проверяли, правильно ли мы идём. Машина, кстати, в категорию мечты тоже вполне попадает… По крайней мере, моей…

Немножко ошиблись мы лишь один раз, но поняли это слишком поздно: мы куда-то не туда свернули и шли сейчас по направлению к другой магистрали. Оценив, однако, пройденный путь, мы подумали, что возвращаться назад смысла нет: по этой дороге всё равно можно уехать в Форсу, она просто чуть длиннее.

Заправки на нашем пути было всего две (не считая заправки с мальчиками-нашей-мечты). Когда мы подошли к первой, было ещё пасмурно и мокро. На небе всё ещё недовольно бурчали тучи, и вообще было как-то неуютно…

Может быть поэтому на этой заправке нам не повезло.

Вообще план действий был таков: мы внимательно наблюдали за машинами, которые приезжали заправляться, и пытались понять, в какую сторону они едут. Почему-то большинство машин не выезжали на дорогу, ведущую в Форссу, поэтому спрашивать что-либо у них смысла не было. Другие вообще просто парковали свое транспортное средство и куда-то уходили. Кроме того, не у каждого водителя можно было просить подвезти: у кого-то была слишком маленькая машина, кто-то ехал с семьёй, а у кого-то просто был такой вид, что после долгих споров и препирательств ни я, ни Яна не решались с ним о чём-либо разговаривать.

Поэтому в результате мы со своей просьбой обратились лишь к четырём водителям.

Все четверо отказали.

Вообще, на самом деле, процедура эта была не самая приятная. Меня кем-кем, но стеснительной не назовёшь, но не так-то просто просить что-либо у незнакомого человека, да ещё и на корявом английском, который не был родным ни для нас, ни для них…

Кроме того, Яне, кажется, надоело моё оправдание, что я ещё не «вошла в языковую среду», которым я успешно прикрывалась со времен камеры хранения. Поэтому приставать к водителям она отправляла и меня.

– Всё просто, – объясняла Яна. – Ничего в этом такого страшного нет, никаких сложных английских слов: «Are you going to Forssa?»14. Вариант «А»: «No? I’m sorry»15. Вариант «Б»: «Yes? May be you take us?»16. Если честно, то последнее я произносить особенно боялась: меня ужасно смущала фраза: «Может быть, вы возьмёте нас». Звучит довольно двусмысленно…

А слов вроде «подвезете», «подбросите» или «подкинете» мы не знали…

Но волновалась я зря: вариант «Б» ни разу использовать не пришлось.

– Слушай, Яна, может, мы ещё одну заправку поищем, которая подальше, вниз по дороге. На этой какой-то перекрёсток что ли, и в Форссу едет три калеки… А внизу все машины в любом случае направляются в ту сторону, и всё будет зависеть только от желания водителя…

Я вообще истеричка. Когда я волнуюсь, то просто стоять на месте не могу: паника всегда требует движения. А идти – это всё-таки какое-никакое, но приближение к цели. Яна пожала плечами, и мы пошли…

Рюкзак мой казался мне всё тяжелее и тяжелее, как будто кто-то сзади регулярно подкладывал туда камни. А гитара… Я совершенно не знала, куда пристроить гитару. Повесить её через плечо не получалось, потому что там уже висел рюкзак, а тащить её в руках быстро надоело, так как руки тоже имеют странную особенность уставать. Никогда не думала, что моя гитара такая тяжелая…

Но жаловаться я не собиралась. Во-первых, это означало бы, что Яна была права, когда предлагала взять только один инструмент, а я это не признаю никогда в жизни. А во-вторых, ныть мне просто гордость не позволяла: Яне, наверняка, не лучше, чем мне, но она же молчит и не ноет…

Так топали мы ещё минут 40 и увидели другую стоянку, побольше. По всему видно, мы уже почти за городом: людей и домов практически не было, одни машины. К тому же эта дорога оказалась магистралью, поэтому автомобили проносились мимо, как бешеные, заглушая рёвом двигателей наши редкие реплики…

На этой стоянке нам везло ещё меньше.

То ли мы не так спрашивали, то ли не так выглядели, то ли нас никто не понимал… А может быть, мы снова где-то ошиблись, и это дорога вообще не ведёт в эту чёртову Форсу?

Мы снова и снова подходили к водителям и снова и снова получали отказ…

В довершение всех наших несчастий, в самый разгар поисков, из кустов, окружавших заправку, вылез какой-то ободранный мужик и, увидев нас, радостно заголосил:



  • Girls! Girls!17

  • Боже! Что ему надо? – спросила я у Яны, уже отвыкнув за это время от таких типов.

Но Яна мне ответить не успела…

  • А-а-а! Вы русские? Русские девчо-о-о-онки?!!! – к ещё бóльшему моему удивлению завопил мужик.

Вообще впечатление он производил довольно отталкивающее: какой-то маленький, плюгавенький, лысоватый… Одежда у него была нормальная, но такое ощущение, будто он не снимал её целый месяц. Но самым неприятным в нём были глаза: в этом пресловутом «зеркале души» отражалась какая-то нервозность и даже злость.

– Девчонки! Пошли со мной. Слышь! Пошли со мной! – приставал он.

Некоторое время мы пытались его игнорировать в надежде, что он-таки отстанет и денется куда-нибудь. Но не тут-то было: он плёлся за нами, когда мы подходили к машинам, всё повторяя: «Слышь! Пошли! Пошли, девчонки!», – а из-за этого, конечно, что-то спрашивать у водителей стало просто невозможно.

– Яна! Пойдём дальше! – взмолилась, наконец, я в надежде избавиться от этого типа.

– Ну пойдём, – вздохнула она. – Всё равно нам на этой заправке не везёт.

Мы надели рюкзаки и пошли. К сожалению, в практическом смысле это мало что изменило: этот дегенерат тащился следом. При этом он постоянно что-то нечленораздельно бормотал, как сумасшедший. Отчётливо слышно было только его: «Девчонки, пошли, пошли, с…чки, пошли»… Мне уже становилось не по себе, и раздражение потихоньку уступало место страху: дорога пустая, люди попадались всё реже, а он, похоже, совершенно не собирался покидать наше общество.

Наверное, не меньше часа продолжалось это бессмысленное шествие: мы впереди, он – за нами. Иногда мы встречали остановки, на которых люди, видимо, ждали пригородные автобусы и задерживались на них. Наивные! Мы надеялись, что его смутит это небольшое количество народа. Но ему, похоже, было наплевать.

Пару раз он отставал, и мы уже думали, что пора вздыхать с облегчением, но он всегда догонял нас снова.

Кроме того, никак не решалась наша проблема: дело уже шло к вечеру, а мы в своих поисках этого Сидебю не сдвинулись ни на сантиметр! Да что там Сидебю, мы в Форссу-то попасть не могли…

Поэтому на одной из остановок мы решили остановиться и голосовать прямо здесь.

Я достала из рюкзака какую-то тетрадку альбомного формата и, как посоветовали нам мальчики-нашей-мечты, принялась писать на чистом листе слово Forssa. Сложность заключалась в том, что у нас были только шариковые ручки – ни маркера, ни фломастера – а название нужно было написать большим жирным шрифтом, чтобы издалека было видно. Поэтому нарисованные толстые буквы пришлось раскрашивать вручную. Дело это было довольно долгое и нудное…

Пока мы занимались данным извращением, этот маньяк подошёл сзади чуть ли не вплотную и наклонился посмотреть, что мы там делаем:

– Forssa… Девчонки, с…чки, вы что думаете? С…чки, пошли со мной…

Этого я уже вынести не могла:

– Яна, пойдём дальше.

– Кира, сколько можно идти! Нет никакого «дальше»! «Дальше» будет то же самое!!!

– Яна, я не могу так! Пойдём.

В этот момент маньяк как-то радостно усмехнулся и протянул к Яне свою гадкую ручонку. Яна резко от него отпрянула и сказала:

– Да. Пойдём…

Нужно ли говорить, что наш путь мы снова продолжили втроём?

Тут до меня донеслось:

– Вы что думаете, с…чки? Я вчера из тюрьмы вышел. Слышь, с…чки?

Сердце моё упало куда-то вниз, как будто меня резко подняли на лифте. Может, я и трусиха, но, по-моему, лучше быть трусихой, но здоровой и живой… То есть наоборот: живой и здоровой…

Яна, конечно, напустила на себя вид типа «всё хорошо, всё просто отлично, просто Кира – позорная истеричка», но я думаю, она тоже занервничала. Она иногда смеётся над моими истериками, а потом признаётся, что тоже волновалась, просто не хотела, чтобы её волнение помножилось на мою истерику, и получилась грандиозная паника…

Впрочем, кто её знает? Может, она и в правду не боялась. Ей эти маньяки всегда были побоку, хотя она прекрасно помнит тот случай, который произошёл со мной полтора года назад…
* * * * * * * * *
Это случилось в один мартовский вечер…

Я возвращалась от Яны с сёстрами, и, по правде говоря, было уже довольно поздно – где-то около 12.

Между нашими домами расстояние – три остановки, то есть всего где-то полчаса ходьбы. Поэтому, когда я задерживаюсь у них дольше, чем ходит транспорт (что, если честно, бывает нередко), я обычно иду пешком. Мне даже нравится эта прогулка перед сном: идёшь, думаешь о чём-нибудь своём.

Этот путь я проходила сотни раз. В нем нет ничего такого особенно страшного – ни тебе заброшенного кладбища, ни пустых гаражей, ни просто тёмных переулков – обычная дорога от дома до дома. Первые две остановки этого пути считаются окончанием Академгородка – района довольно тихого и спокойного, не пользующегося дурной репутацией. Этот район относительно новый и поэтому довольно славный: невысокие дома, детские площадки, уютные зеленые аллеи. Одна аллея особенно мне нравится: её окружают красивые голубые ели, и тянется она как раз вдоль дороги. Поэтому получается, что слева ездят машины, а справа, тут же за аллеей – жилые дома, и там всегда люди ходят.

А в моём районе – Студгородке – мне вообще ничего не грозит. Этот район – наоборот – очень шумный и беспокойный. У нас, наверное, общежитий больше, чем домов. А ещё всяких там университетов, колледжей, школ, училищ. Поэтому здесь и поздно ночью на улице всегда куча народу, а из каждого окна раздаётся музыка и шум какой-нибудь студенческой гулянки.

Но между Академгородком и Студгородком есть ещё Пустырь.

Начинается он с недостроенного Ледового дворца (заброшенная стройка – это всегда не самое приятное место на земле), а заканчивается остановкой электрички, которая находится под небольшим мостом.

И к остановке, и к мосту ведут две довольно мрачные дороги.

Дорога к станции – кратчайшая, но и самая неприятная: по ней почти никто не ходит, и построек там никаких нет, только невысокие кустарники. Другая дорога, подлиннее, ведёт через мост. Она менее пустынная, потому что рядом всё время машины ездят. Но и это путь не самый лучший для ночных прогулок: если там с тобой что-нибудь случится, даже бежать будет некуда…

Этот Пустырь, пожалуй, самое опасное место на всём моём пути. Но никогда раньше он меня особенно не пугал: никто ведь не боится, что ему кирпич на голову упадёт…

Ну вот, шла я по дороге, шла. Помню, думала, о чём-то приятном. Мы в тот вечер с девчонками разговаривали о том, как через пару недель, когда будет потеплее, пойдём на улицу «стритовать». До этого мы таким делом ни разу не занимались, вот и спорили сегодня, как и что нам петь, где поудачней встать и кто будет играть, а кто станет «шляпником»… Решили, что шляпником будет Ксюша: у неё такое невинное лицо (не такое, как у Яны, конечно, но всё же), и люди должны к ней сразу же проникнуться симпатией… В общем, планы были грандиозные…

Когда я проходила мимо остановки «Госуниверситет» – это последняя остановка Академгородка – кто-то меня окликнул. Не по имени, конечно, а так:

– Эй, девушка!

Естественно, я тут же остановилась, развернулась и подошла к тому, кто меня позвал… Ну, конечно, я вру – что я, дура, что ли?

По правде говоря, я моментально забыла об этом незначительном происшествии – мало кто и когда меня окликал – и себе шла дальше как ни в чём не бывало…

Минут через 10 я услышала шаги… Я не стала ничего предпринимать, а только прислушалась… Ещё пара минут мне потребовалась, чтобы удостовериться, что мне не кажется… Действительно, позади меня кто-то идёт.

Тут я обернулась.

За мной, на расстоянии метров 15 шёл мужчина. Похоже, тот самый, который позвал меня на остановке…

Вот тут бы мне и заподозрить неладное да выбежать бы на дорогу и какую-нибудь машину остановить. Вариант, конечно, тоже не самый удачный, но что ещё мне оставалось делать: кругом – ни души!

И почему мне это не показалось тогда подозрительным?!! В конце-концов, стоял же человек на остановке, а потом, ни с того ни с сего, вдруг за мной пошёл… Кроме того – и это, пожалуй самое неприятное – я приближалась к Пустырю…

Но нет, я по своей беспечности, если не сказать глупости, хотя и заволновалась, но делать ничего не стала. Да мало ли кто сзади идёт? Что, людям уже сзади и пойти нельзя?... Буквально через несколько секунд я осознала всю ошибочность такого бездействия…

Он, видимо, догадавшись, что уже обнаружен, моментально меня догнал. Я слышала его приближающиеся шаги и даже тут ничего не предприняла. Более того, я даже подвинулась, чтобы дать ему пройти на узком тротуаре!

В следующее мгновение он без лишних слов схватил меня обеими руками поперёк груди и потащил в сторону нижней тропы – той, которая ведёт к остановке электричек и которую окружал густой кустарник…

Я в первую секунду опешила:

– Что вам нужно? Отпустите!!!

Неужели я правда какого-то ответа ожидала?...

Он, конечно, промолчал и грубо стащил меня с тротуара.

Тут я начала вырываться. Я и брыкалась, и извивалась, пытаясь ослабить его железную хватку, и царапалась, как кошка, но всё было бесполезно… Да и что может молоденькая девушка против взрослого сильного мужика?.. Кричать я почему-то не пыталась… Странно, но у меня даже и мысли такой не возникло…

Несмотря на все мои усилия, результат был нулевой – он, по-моему, только разозлился, ещё крепче меня сжал, да ещё и ударил пару раз… Я, хотя и была в шоке, поняла, что дело плохо… Очень плохо.

Тут я вспомнила все эти многочисленные передачи на тему «Как избежать изнасилования». Все они, как одна, советовали не паниковать и не вырываться, а наоборот – взять себя в руки и сохранять спокойствие. В одной из них, помню, какая-то женщина рассказала, что в самый ответственный момент она нежно приобняла своего насильника, лукаво улыбнулась и проговорила: «Я – с удовольствием. Правда, недавно я с сифилисом лежала, но ничего – мне его уже вылечили». И, по её словам, мужик тут же, не задумываясь, дал стрекоча…

Тогда я престала брыкаться, успокоилась внутренне, чтобы голос не дрожал, и говорю:

– Давай, я согласна. Вот только я болею… Не боишься, что заражу? Мне-то терять нечего.

А он:

– Мне п…й, – и дальше в кусты тащит.



Да. Вот вам и весь сифилис…
* * * * * * * * *
Теперь я уже почти не сопротивлялась. Во-первых, потому что было бесполезно, а во-вторых, потому что я совершенно растерялась и понятия не имела, что делать.

Сейчас, когда вспоминаю об этом, я поражаюсь моим дальнейшим действиям и их результатам. То ли всё это случайно вышло, то ли мозг, как я где-то слышала, в стрессовой ситуации как-то по-особенному работает и реализует свои скрытые резервы. Не знаю… Просто не знаю…

Наконец он дотащил меня до кустов… Одной рукой крепко держа меня и выворачивая предплечье, второй он расстегнул ширинку и достал своё хозяйство…

Я заметила, что на руке у него было кольцо… Он женат.

Потом он схватил меня за волосы (они тогда у меня ниже плеч были, это сейчас я их обстригла) и потянул к земле… Заставил меня встать на колени… Не трудно догадаться, какого именно действия он от меня требовал…

Я вдруг взмолилась:

– Пожалуйста, ничего со мной не делайте! Я прошу Вас, ничего не делайте! Я сделаю всё, что надо… Я всё сделаю, только ничего не делайте!..

Странно, но, помню, страха я совсем не испытывала, и всё моё нытьё было чистой воды притворством. На самом деле ощущение было такое, будто наблюдаешь всё это со стороны. То ли фильм смотришь, то ли спектакль… Я боялась так же, как боялась бы за главную героиню в такой ситуации. Ни меньше, ни больше

Он, так и не отпуская моих волос, притянул меня к себе…

А я загундела ещё жалобнее:

– Пожалуйста, я всё сделаю. Я сделаю всё, что Вы хотите… Всё сделаю… Всё-всё… Только я не умею… У меня такого никогда не было…

Он приостановился, похоже, впервые усомнившись в своих намерениях:

– Сколько тебе лет? – голос его был неприятный и хриплый…

– Шестнадцать (на самом деле мне тогда было девятнадцать)…

– И что, мальчика ещё не было? – в тоне его отчётливо слышалось недоверие и презрение.

– Нет… Пожалуйста, я всё сделаю… Умоляю Вас, не трогайте меня, я всё сделаю, что Вы хотите…

Он, кажется, призадумался.

Вот в этом-то и было моё преимущество: он поверил, что я действительно сделаю всё. Из-за этого он и расслабился… А я всё лепетала:

– Я всё-всё сделаю. Только покажите, как… Я всё сделаю… Просто я не умею… Я такого ещё не видела…

И как мне только это в голову пришло? Помню, что я даже и не думала, как действовать. Мои слова и поступки возникали раньше мыслей… И только сейчас я понимаю, насколько это было правильно в той ситуации.

– Ну ладно, – пробурчал он; потом отпустил мои волосы, растянул ремень и снял штаны, видимо, приготовившись к длительному наслаждению с молодой и невинной девочкой.

В это секунду молодая и невинная девочка со всей силы дёрнула его за детородный орган, вскочила с колен и что есть мочи рванула вверх, к дороге, по которой ездили машины.

Сзади раздался душераздирающий крик:

– Ах ты с…а!!! Догоню – убью, гадину!!!

«Всё, – подумала я, – догонит и вправду убьет. Здесь уже так просто не отделаешься…»

Странно, но даже тогда мне не было страшно. Я всё ещё видела то ли фильм, то ли сон… А ещё мне казалось, что бегу я ужасно медленно, как будто преодолевая толщу воды.

Самым ужасным было то, что я слышала, как он меня догоняет… До меня доносилось даже его тяжёлое сопение…

Достижение моё было в том, что я заставила его снять трусы, штаны и прочие причиндалы. Ему потребовалось время, чтобы всё это снова на себя напялить. И только благодаря этому я выиграла время и всё-таки успела добежать до дороги.

Выскочила я на самую середину: пусть уж лучше меня кто-нибудь задавит! Но дорога была почти пустая, давить меня было некому, а машины проезжали с перерывом в несколько секунд… А от этих жалких секунд сейчас зависела вся моя жизнь…

На встречу мне ехала белая Toyota, но она почему-то не остановилась. Наоборот – не сбавляя хода, машина круто меня объехала. Наверное, зрелище я представляла ещё то: вся в грязи, в каких-то ветках, сама – лохматая, бледная. Стою посреди дороги, широко расставив руки, в попытке хоть как-то затормозить машину… Может быть, они подумали, что я – какая-нибудь сумасшедшая…

А он, между тем, был уже в метрах двадцати…

Следующая машина была машиной ГИБДД. Слава Богу!

Он тоже заметил её и сразу же остановился, готовясь, если что, удрать в кусты.

Но не тут-то было: стражи порядка так же демонстративно обогнули меня. Причём для этого им пришлось выехать на соседнюю полосу… Да уж, воистину: «наша служба и опасна и трудна»

Я видела, как он злорадно усмехнулся и двинулся ко мне, уже не торопясь, – действительно: куда я теперь от него денусь, если даже милиция мне помогать отказалась?

«Всё. Это конец», – подумала я и стала медленно пятиться на другую полосу.

Вдруг какая-то красная машина – «Жигули», кажется, – всё же остановилась. Я даже не заметила, как она подъехала.

– Что случилось, девушка? – спросил меня водитель, который был, как сейчас принято говорить, «лицом кавказской национальности». Вот уж никогда не думала, что моим спасителем может оказаться такое лицо…

И тут, наконец, меня накрыло волной страха. И не просто страха, а паники, истерики и дикого ужаса… До меня только сейчас дошло, ЧТО со мной произошло…

Из-за этого я даже говорить нормально не смогла:

– Я… Помоги…те… Пожалуйста, помогите… мне… За мной… гонится маньяк…

– Тише, не надо так задыхаться. Садитесь.

Но меня так трясло, что машину открыть я не сумела, и водитель сам широко распахнул передо мной дверь.

– Куда Вам?

– Да…Тут рядом… На «Курчатого»…

И машина поехала… А я из окна увидела его полный злобы и ненависти взгляд.


* * * * * * * * *
Домой я зашла в 20 минут второго… Слышу, мама зовёт меня из комнаты сонным голосом:

  • Кира! Почему так долго?

  • Да так получилось, извини, – говорю я, глядя на своё отражение в зеркале. Выглядела я так, будто меня заживо похоронили, а мне всё-таки удалось вылезти из могилы – такая я была грязная и бледная…

Потом, сидя в ванной, я полночи отходила от этого происшествия. И ещё полгода не могла спокойно смотреть на темноту за окном… А шаги за спиной я до сих пор не переношу, меня сразу же в дрожь бросает…

Пару раз мне казалось, что я видела его на улице. Но потом я поняла, что совершенно не помню, как он выглядит. Я не могу сказать о нём ничего: ни рост, ни телосложение, ни того, лысый он или с волосами, ни цвет глаз, ни даже как он был одет – НИЧЕГО. Единственное, что я точно знаю: внешность у него была самая заурядная. Такие просто табунами по улице ходят…

Вот поэтому-то я теперь такая паникёрша – в каждом прохожем вижу маньяка.

На самом деле я понимаю, что меня спасло какое-то чудо, и что я очень дёшево отделалась. А ведь всё могло быть и по-другому…

Уже позже я вспомнила анекдот, который мне кто-то рассказал и который, видимо, отложился в моей памяти, возможно, став мои спасителем:

«Мама спрашивает дочь:

Что ты будешь делать, если на тебя нападёт насильник?

Конечно, я задеру юбку и сниму с него штаны.

Доченька, ты что?!!

А ты подумай, кто будет бегать быстрее: он со спущенными штанами или я с задранной юбкой?»
* * * * * * * * *
Именно по этой причине я сейчас так занервничала…

С этими невесёлыми мыслями я в очередной раз увидела очередную остановку.



  • Всё, Кира! Я больше с места не сдвинусь! – решительно заявила Яна, когда мы до неё добрались, и демонстративно скинула свой рюкзак.

Я тоже решила плюнуть на всё и принялась дорисовывать табличку «Forssa», краем глаза отметив, что наш маньяк на этот раз не стал подходить ближе, а наблюдал за нами с небольшого расстояния. «Вот и хорошо, может, он, наконец, денется куда-нибудь. Тем более что среди людей всё же спокойней, чем на пустынной дороге», – подумала я, хотя людей на этой остановке было всего-то три человека: молодой парень и пожилая чета, какой-то немецкой наружности…

Пошли все к чёрту! Я хочу уже куда-нибудь приехать!



  • Яна, давай так, – предложила я, – ты машешь рукой, а я держу табличку.

  • Почему это я должна махать рукой?

  • Какая разница, потом поменяемся, – сказала я, отлично понимая, что разница есть…

Так началась самая тоскливая и тяжелая часть нашего сегодняшнего путешествия.

Мы стояли и с надеждой пялились на каждую проезжающую мимо машину; я задирала табличку повыше, а Яна усиленно махала рукой, но всё было безуспешно.

«Почему никто не хочет нас брать? – мысленно сетовала я. – Что с нами не так? Может быть, у них вообще не принято ездить автостопом?.. Может быть, им не нравится, что мы – девушки, и они что-нибудь не то думают?.. Может быть, им не хочется возиться с нашими большими рюкзаками?.. Ну, что же не так?!!!»

А машины, между тем, ехали куда-то мимо, мимо, мимо…

Вдобавок, этот гадкий маньяк всё ещё внимательно наблюдал за нами с невысокого холмика и ужасно действовал мне на нервы… Чтоб его черти взяли!

Но больше всего меня бесило, что многие водители нам улыбались, а некоторые – даже смеялись – тоже мне, нашли развлечение! А ещё они постоянно выражали знаками своё одобрение: чаще всего показывали нам кулак с оттопыренным вверх большим пальцем. Клёво, дескать, так держать, девчонки!..

– Яна, чему они так радуются? Лучше бы подвезли!!!

– Я понятия не имею. Может, они хотят показать, что мы молодцы.

– В смысле, «молодцы»? Молодцы, что голосуем?

– Кира, Я НЕ ЗНАЮ.

Я выбрала для себя стратегию, о которой где-то когда-то слышала: всегда старалась смотреть водителю в глаза, и всем свои видом сообщала, что «мы – очень хорошие русские девушки, и нам очень-очень нужно в Форссу, и, если вы нас с собой возьмёте, вы сделаете очень-очень хорошее дело!» Но почему-то никто моим пламенным взглядом не проникся…

Ну, чего они улыбаются?.. У людей горе, а они улыбаются… Сами-то они, конечно, едут с комфортом в тёплой уютной машине, им есть, куда ехать, и есть, где сегодня спать… Конечно, что им до двух русских бестолочей…

Тут на остановку пришёл рейсовый автобус.

– Яна. Может, попросим водителя нас бесплатно подвезти. Что ему стоит? Вот он какой большой!...

– Кто? Автобус?

– Ну, конечно, не водитель же! Иди спроси…

Яна послушно побежала к открытой передней двери автобуса, но почему-то спрашивать ни у кого ничего не стала. Они с водителем несколько секунд смотрели друг другу в глаза, как влюблённые в старых иностранных фильмах, после чего двери медленно закрылись… Автобус уехал, а Яна поплелась назад…

– Ну что же ты ничего не спросила? – тут же набросилась я на неё

– Если ты такая умная, сама бы с ним разговаривала, – огрызнулась моя подруга.

Да, Яна выходит из себя… Значит, действительно, дела наши плóхи.

Кроме того, уже потихоньку стали сгущаться сумерки. И это тоже, понятно, меня совсем не радовало…Что же делать? Что делать…

– Яна, а ЧТО ДЕЛАТЬ, если мы так и не уедем? Мы уже больше часа стоим, а все нам только улыбаются… Может, вернёмся в Хельсинки и переночуем на вокзале?

– Кира! Не создавай тут пессимистическое настроение! Мы – уедем, и точка.

– Да, конечно. Уедем – вздохнула я, с тоской провожая взглядом уходящее солнце. Оно заливало красным закатным светом город Хельсинки, который сиял в его лучах где-то на уровне горизонта… Вот стемнеет, так нашей таблички вообще видно не будет, водителям смеяться даже будет больше не над чем… Да и голосовать ночью опасно. Я бы, например, не стала…

– Кира, да ты не раскисай раньше времени, – как будто прочитав мои мысли, сказала Яна. – Думай о хорошем. Вон, смотри, твой маньяк ушёл…

И правда, маньяк куда-то делся, а я и не заметила. И то хорошо: хоть одной проблемой меньше… Надо же: единственный урод, которого мы здесь встретили, оказался русским…

Тут вдруг мы увидели, как одна из машин замигала правой фарой, а так как поворотов тут нет, значит, она тормозит! И точно: машина, сбросив газ, медленно подъезжала к тротуару. Ура! Неужели кто-то всё-таки решил нас взять?!

Яна побежала к машине, проехавшей чуть больше, чем нужно, и наклонилась к окну. Они что-то там говорили с водителем несколько минут, после чего он поднял стекло, а машина, как ни в чём не бывало, поехала дальше…

Яна, опустив голову, медленно возвращалась назад.


  • Что случилось?!! – с отчаянием спросила я.

  • Он сказал, что по этой дороге нельзя уехать в Форссу. Мы же отклонились в пути, помнишь? Эта дорога ведёт в Тампере. Форсса находится значительно левее…

«Боже мой! Неужели всё сначала?!» – с ужасом подумала я, но свои эмоции постаралась не демонстрировать: Яна тоже уже на взводе, надо держать себя в руках. Поэтому я от всяких там восклицаний удержалась и сказала только:

– Ну что же, давай рисовать слово «Tampere».

– Давай, – вздохнула Яна, тоже ни звуком не выдав своё уныние…

* * * * * * * * *


Теперь мы уже стояли спокойно и почти всё время молчали. А что нам ещё оставалось делать? Выбор-то у нас в любом случае не велик. Мы, конечно, вряд ли попадём сегодня в Сидебю к Ольге с Ханс-Ёраном, но двигаться куда-то всё равно надо… Яна права: возвратиться в Хельсинки означает признать своё поражение. В конце концов, вокзалы есть в любом городе…

  • Кира! Давай воздействовать на ситуацию силой мысли, – предложила вдруг моя подруга.

  • Давай. А как?

  • Да так же, как мы загадывали хорошую погоду на фестивале: расслабься, думай о том, что никто не останавливается потому, что это ещё не НАША машина. Мы просто стоим и ждём нашу машину, которая скоро приедет. А в эти машины нам садиться не нужно, с ними будут какие-нибудь проблемы. Потом представь машину, в которой тебе бы хотелось ехать. Просто представь, как она выглядит. Какой в ней водитель. Представь, как она останавливается возле нас, и мы туда садимся…

  • Хорошо, – согласилась я. Действительно: что мы теряем? – Только мне нужно нормально расслабиться.

Мы уселись на валявшиеся тут же рюкзаки и закрыли глаза. Я старалась не думать о том, что на фестивале, несмотря на все наши усилия, дождь лил три дня подряд… Ну… Не совсем, конечно, подряд. Говорят, солнце где-то на пару часов вылезало, но лично я его проспала и не видела…

Стоп. Не думать о плохом. Машина. Пусть она будет бордовая. Такого тёмно-вишневого цвета. И чистая. Терпеть не могу грязные машины! Небольшая и без кузова. Просто машина. А людей там будет двое: мужик и баба – так безопаснее… Вот наша машина едет, и я издалека уже вижу, что она – наша. Я точно знаю, что она сейчас остановится. И довезет она нас до самого Тампере… Потому, что люди, которые в ней едут, там живут… И вот, едем мы на бордовой машине по магистрали, и всё хорошо…



  • Всё. – Я открыла глаза. Даже если вся эта медитация не даст результатов, я хотя бы успокоилась. – Давай продолжим.

  • Давай, – согласилась Яна. И мы снова встали с табличкой у дороги.

Удивительно, но то ли наша коллективная мысль подействовала, то ли кто-то наверху над нами сжалился, но минут через пять возле нас затормозил какой-то автомобиль, и водитель согласился нас подвезти. Правда, машина была не красная, а серая, да и бабы с ним не было никакой, но какая к чёрту разница! Главное: мы всё-таки куда-то едем. И, будем надеяться, когда-нибудь, куда-нибудь приедем.
* * * * * * * * *

следующая страница >>



Людям кажется, что они лучше, когда им лучше. Мирослав Жулавский
ещё >>