Чужой против Хищника Добыча - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Добыча полезных ископаемых, кроме топливно энергетических 13 Добыча... 1 59.99kb.
Добыча топливно энергетических полезных ископаемых 10 Добыча каменного... 1 52.65kb.
При переводе следует добираться до непереводимого, только тогда можно... 21 4765.65kb.
Дэвид Бишоф, Стив Перри Планета Охотников Чужие против Хищника – 2 17 3504.74kb.
Стив Перри, Стефани Перри Планета Охотников Чужие против Хищника... 17 3503.39kb.
Замечания заявителей в отношении выполнения решений европейского... 1 270.59kb.
Фрида Митчелл Ключ от чужой двери 12 1559.38kb.
О деятельности кпрф 17 1966.27kb.
Книга 1 ещё ночь… " Сторож! сколько ночи? Сторож отвечает: приближается... 34 1821.95kb.
Роберт Энсон Энсон Хайнлайн Чужой в стране чужих Роберт Хайнлайн... 29 7913.2kb.
Уроки бреттон-вудской валютно-финансовой системы 1 222.22kb.
Бланк спермограммы Ф. И. О. Возраст: лет 1 74.3kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Чужой против Хищника Добыча - страница №1/16

Чужой против Хищника



Добыча



Стивен Перри

Посвящаю Дайане и всей команде энтузиастов за неоценимую помощь в работе. Спасибо, Деннис, Энн, Роберт, Боб, Джина, Дайана, Рози, Ингрид.

Стефани Перри
Посвящаю шестерым женщинам за спасение моей жизни и рассудка — либо частицы того и другого: Лесли, Тамаре, Дайане, Гвен, Чарлин и Черил. Спасибо всем.

Стивен Перри



Глава 1

— Не будем уточнять, но мне все же кажется, что ты полон дерьма.

Скотт улыбнулся, смягчая грубость, но только самую малость. Они выпрыгнули из гиперпространства неделю назад и продолжали полет на новых, улучшенных гравитационных двигателях, но извечный спор тлел и разгорался почти с той же самой минуты, как экипаж покинул свои кабины-спальни. Поскольку все занимались рутинной работой по обслуживанию корабля, оба пилота находились у контрольного модуля и наблюдали за черным океаном окружающей корабль Большой Бездны. Сейчас до ближайшего порта оставалось лишь несколько недель пути, но эти недели уже казались экипажу годами.

Коротко остриженный перед входом в кабину-спальню, темноволосый Том вновь высился на своей «мыльнице», напоминая зеленого кадета военной академии на казарменном толчке.

Скотт погладил светлую бороду, ожидая неминуемого ответа. Воздух на корабле был затхлый, как в раздевалке спортзала.

Том не заставил себя ждать:

— Само собой, я полон дерьма. И любой другой тоже. Но поверь, нам рано или поздно, но придется оплатить счет. Нельзя бесконечно насиловать девственные планеты, грабя их до нитки и оставляя за собой выжженную пустыню.

— Не помню; чтобы я последнее время втыкал свой дрын в землю,— возразил Скотт.

— Ты знаешь, о чем я говорю.

— Нет, не знаю! Наш «Лектор» — на тот случай, если ты спал на сеансе ориентации,— говорил, что это буксир. Мы тянем полупустую «баржу» с пятнадцатью миллионами тонн потрошеной рыбы, животных продуктов и действующим процессором, чтобы загрузить ее мясом у неотесанных простофиль-ковбоев с затерянной на задворках вселенной планеты Руши.

— Скотт...

— И не забудь, что баржей, ковбоями и этим кораблем со всем содержимым владеет корпорация, — быстро продолжал Скотт.— Поговори-ка на тему насилия со стариком Чигусой.

— Боже, что за тупица... ух ты!

Скотт взмахнул ладонями над пультом управления, пытаясь «поймать» на экране выброс сигнала. Здесь, посреди Большой Бездны, не было ничего, кроме их корабля и отражаемых его обшивкой отдельных атомов водорода. И вдруг что-то пронеслось мимо, едва оставив след на экране. К тому же это «нечто» продолжало наращивать скорость. Ладно, если бы это случилось в паре сотен кликов отсюда, но здесь это казалось едва ли не столкновением.

— Черт побери этот хренов допплер! — воскликнул Том, сражаясь с настройкой сканера.— Что это было? Корабль?

— Вряд ли. Такое ускорение сплющило бы людей в лепешки. Возможно, «нова дебрис» — выплюнутая крупным планетарным взрывом скала.

— Вот как? А вдруг то был сам Господь на пути к «Посленей Разборке»? Ты бы поспешил исповедоваться, Скотти.

— Я лишь ворчун, приятель. Не вини меня за то, как управляют вселенной.



— Проклятый спектограф вообще упустил сигнал.— Том хлопнул ладонью по консоли. Никто не удосужился потратиться на приличное оборудование для этих кораблей.

— Как будто мы собирались пуститься за ним в погоню и смогли бы поймать его, будь он даже из чистой платины? — улыбаясь, пошутил Скотт.— Это не наша работа, дружище. Очередная скала в космосе — кому какое дело?


Восседая перед сенсорным пультом управления корабля «Не'дтесей», Йеинд провожал взглядом удаляющийся чужой корабль. Он был Предводитель, и имя его означало «храбрый», но он знал, что воины называли его Дачанд, когда полагали, что он не услышит их слов. Это имя означало «другой нож» и относилось к его левому нижнему бивню, сломанному в рукопашной схватке с Жестким Мясом (каинд амедха) — из особей, обладающих черным бронированным экзоскелетом и кислотной кровью. Дачанд мысленно улыбнулся, подумав, что имя это можно счесть оскорбительным, но он гордился им. Жесткое Мясо (не считая маток) были не умнее собак, но считались свирепыми и опасными бестиями. Он мог бы закрыть бивень коронкой, но решил оставить тупой обломок, чтобы напоминать себе — и любому воину, ощущающему себя не в меру храбрым или исключительно глупым,— о том, что он единственный из яута, когда-либо встретивший Жесткое Мясо невооруженным и сумевший остаться живым. Как подобает истинному воину, сам Дачанд никогда не упоминал ту битву, но позволял другим рассказывать о себе легенды, всерьез обижаясь при этом, когда рассказчики приукрашивали его подвиги. Он был Предводителем корабля «Не'дтесей», сыном и внуком предводителей кораблей и наставником воинов и не уступал никому в мастерстве владения клинком или сжигателем. Он водил в походы сотни молодых самцов, чтобы обучить их Охоте, и потерял лишь дюжину, да и те остались бы в живых, если бы выполнили его приказы.

Дачанд проводил взглядом уже исчезающий из поля зрения чувствительных сенсоров чужой корабль. По-видимому, на нем летели уманы. Он много знал об этих существах, хотя сам никогда не охотился на них. Уманы были расой ремесленников, их оружие не уступало оружию яута, и, по слухам, относились к абсолютным пьод амедха (Мягкое Мясо). Впрочем, охотясь на них, можно было встретить «смертельное жало» — истинное испытание мастерства. Но что они здесь делают? Куда направляются? Жаль, что он связан рамками Охоты и отвечает за сорок будущих воинов, которым не терпится показать свою доблесть.

Что ж, когда-нибудь он поохотится на этих уманов.

Но сейчас он должен вести корабли и спланировать Охоты.

Дачанд переключился на электронные глаза, следящие за маткой Жесткого Мяса, находящейся в гнезде, устроенном для нее глубоко в чреве корабля.

На плате пульта вспыхнуло изображение.

Матка вдвое превосходила его ростом, казалась огромной и, несмотря на уменьшающий эффект гентяги корабля, весила примерно вчетверо больше. В ярком свете ламп черная, как руки чистильщика гнезд, она поблескивала, будто самка гигантского жука-забина, с удлиненным членистым хвостом и дополнительными «лапками», торчащими из туловища. У нее был высокий плоский гребень-плюмаж и два комплекта острозубых челюстей, прячущихся одна в другую и способных выдвигаться из пасти и действовать наподобие щипцов. На свободе матка будет устрашающим противником — быстрым, мощным и хитрым. Но сейчас она находилась в тюрьме. Ее опутывали ленты длекса, недоступные даже острейшим лезвиям, самому жгучему пламени и сильнейшим кислотам. В коконе из длекса она была лишь откладывающей яйца пленницей, покоряющейся воле Предводителя корабля. Под ее внушительным яйцекладом двигался конвейер, подхватывающий драгоценные яйца и уносящий их в упаковочный бокс. Там они «скармливались» роботу-ползуну в кораблях-прилипалах, облепивших бока «Не'дте-сей» наподобие пиявок. Внутри прилипал другие роботы — гусеничные машины, спроектированные с единственной целью, — готовились доставить и поместить яйца на плодородную почву. Как механическая мать, роботы оставят яйца там, где смогут раскрыться напоминающие в первой стадии крабов особи Жесткого Мяса. Там они найдут себе добычу и инфицируются в следующую стадию. Эмбрионы затем неминуемо «проедят» себе путь сквозь незадачливого хозяина, чтобы превратиться наконец в трутней — конечная стадия для большинства особей Жесткого Мяса. Это добыча для воинов, которых он взял с собой для обучения правилам Охоты. Глупое, но опасное Жесткое Мясо научит молодежь главному из того, что необходимо знать: двигайся быстро, иначе умрешь. На Охоте не место ошибке.

Дачанд посмотрел на скованную матку и уносимые конвейером мясистые яйца. Далеко на родине на трофейной стене его жилища висела полудюжина вычищенных до костяного блеска черепов Жесткого Мяса, включая череп матки, добытый в адской схватке, где погибли девять уже Окропленных кровью воинов. Он убил полсотни других особей, но держал у себя лишь тех, что были достойны его стены. Они были свирепы, но обычно не доставляли проблем охотникам его класса. Случись ему встретиться ныне с маткой на одной из Охот, он ограничится копьем или ножом. Конечно, любой яут может сжечь Жесткое Мясо, но Предводителю следует ставить себя в тяжелые условия. Женщины улыбаются храбрецу чаще других, и Дачанд не был обделен их вниманием прежде и не намерен был терять его впредь.

Он произвел на свет семьдесят три сосунка с тех пор, как стал Окропленным воином, и планировал довести их число до восьмидесяти к концу следующего сезона размножения. Луга всегда верны своей цели продолжения рода, и, когда для него наступит Последняя Охота, он оставит после себя легион молодых воинов.

Предводитель ухмыльнулся. Любая Охота может стать последней — такова Тропа, но он не думает, что именно ближайшая окажется для него роковой. Скорее она будет обычной — ведь он провел десятки таких походов и способен выполнять их с закрытыми глазами, тупыми лезвиями и погасшим сжигателем — да хотя бы и во сне. Очередной легкий прогон, простой, как гей'маун.

Предводитель, отключил глаза, следящие за маткой. Ему необходимо пойти и слегка разрядить напряженность, возникшую среди юных воинов. Заметно было, что двое из них уже готовы совершить глупый поступок, — например, бросить вызов Окропленному или даже самому Предводителю. Юные яута не намного смышленее Жесткого Мяса, казалось иногда Дачанду. Он помнил свои молодые годы, когда казался себе храбрейшим из яута, готовым доказать это при малейшей возможности. Ах эти дни неуязвимой юности! Разумеется, среди молодых яута никто не мог сравниться с ним в бахвальстве и самомнении — будто он был рычагом, способным в один прекрасный день повернуть галактику. Он часто считал себя «порождением судьбы», не похожим на будущих «героев», готовых вспыхнуть при малейшем намеке на неуважение.

Дачанд вспомнил, как однажды некий юнец бросил на него неподобающий его положению взгляд и он позволил этому наглецу смотреть на себя так с четверть секунды дольше, чем это пристало «рычагу галактики». Раздувшись, будто ядовитая жаба, он шагнул тогда вперед, чтобы бросить «коготь-вызов» потому лишь, что смертельные вызовы не-Окропленным запрещены. Но шагая к оскорбившему его нахальному щенку, он отшвырнул ногой спешащую по своим делам женщину, и та упала... Опомнившись, Дачанд увидел, что наглец уже исчез, да и женщина успела подняться и уйти своей дорогой.

Он усмехнулся, и его бивни раздвинулись. Как давно это было, еще до того, как нынешнее племя щенков заструилось жизненным соком в лозе будущих отцов. Но эти молокососы поймут жизнь, как понял он. Дачанд позаботится об этом. Или он увидит их мертвыми. В любом случае такова Тропа.

Глава2.
Дачанд медленно направился тусклоосвещенным коридором к кериту — помещению, где яута обучались владению клинком и рукопашному бою. Многие Предводители уделяют особое внимание технике «смещения» и сжигателям при обучении Охоте, но только не он: на собственном опыте Дачанд понял, что иногда охотнику необходимо полагаться лишь на собственную доблесть. Обучение будущих воинов иным навыкам грозит им смертельной опасностью, а ученики хорошего Предводителя должны пережить множество Охот. Мерилом наставника считалась продолжительность жизни тех, кого он учил. Получалось, что у проживших дольше был хороший наставник. Приближаясь к кериту, Дачанд глубоко вдохнул. В воздухе витал едкий запах агрессии — маслянистый, горький аромат, обещающий схватку. Но Дачанд не спешил — у Окропленного на Охоте свои привилегии, и ни один бой не начнется без присутствия Предводителя.

Петляющий коридор сузился, и перед Дачандом появился обрамленный аркой вход, по обе стороны которого на стенах были развешены доспехи Жесткого Мяса. До него уже доносились шарканье когтистых ступней и выжидательный гул голосов. Он прошел через арку и замер, подмечая заранее определенных им в качестве смутьянов учеников. То были низенький Манд, щеголявший длинной косой Гардех и бормочущий громче других Тичивд. Из всей троицы Гардех представлял наименьшую проблему — он всего лишь ведомый. Но остальные двое...

Вскоре все яута перенесли на него внимание. Всего в зале было четырнадцать самцов с полагавшимися ученикам наголовными повязками из длекса плюс двое Окропленных — помощников по надзору. Они — Скемт и Варкха — были к тому же навигатором и пилотом. Корабль был полностью автоматизирован, и управлять им мог единственный обученный яута, хотя предосторожность никогда не помешает. У помощников красовались на лбу подписи Дачанда, напоминающие третий глаз, — оттиск крови первого убитого ими Жесткого Мяса,— и оба внимательно следили за наставником. Каждый метил в Предводители, но оба прекрасно понимали, что добиться этой цели с помощью вызова Дачанду невозможно.

Головы учеников поочередно склонились. Дачанд коротко кивнул, не отводя пристального взора от группы. Его не удивило, что тот, в свою очередь, продолжал смотреть на него, хотя и склонив голову. Заметив на себе взгляд своего Предводителя, он раздвинул жвала и упрямо поднял голову — верный признак агрессии. Эта наглость простительна в том случае, если Предводитель терпелив, но вздумай Тичинд тихо зарычать — и оставить его без наказания будет значительно труднее. Сейчас появилась очевидная возможность дать урок собравшейся молодежи.

— Тичинд! — окликнул Дачанд нарочито сердитым голосом, и окружающие юного смутьяна яута подались в стороны, широко раздвигая бивни.

— Можешь показать свою ловкость, — продолжал Дачанд с иронией, — в спарринге «йендин-йендин», ну хотя бы с Мандом. Первое падение определяет победителя.

Разочарованно бормоча, молодые самцы освободили место поединка, выстроившись вдоль покрытых шрамами стен керита; поскольку схватка состоится без оружия, оба противника, по-видимому, останутся в живых. Некоторые яута подметили обмен взглядами между Тичиндом и Предводителем — все могли теперь видеть вызывающую гримасу ученика. Как поступит Предводитель? Чем он отреагирует? Неужто он настолько слаб, что позволит остаться замаскированному вызову незамеченным?

Дачанд подождал, пока все займут свои места, и подал команду:

— Начинайте!

Молодые самцы пошли по кругу, яута завыли и нараспев заголосили. Дачанд внимательно следил за тем, как Манд бросился вперед, подняв руки для первого удара.

Тичинд легко поставил блок и ответил тычком в горло.

Манд уклонился, но недостаточно быстро, чтобы полностью избежать удара. Гортанные хриплые возгласы заполнили зал, когда Манд споткнулся и отпрянул. Неуклюжий ответ, не вызвавший сочувствия у яута.

Тичинд пронзительно вскрикнул и бросился на противника, вытягивая когти для тычка в живот.

Потерявший равновесие Манд блокировал чересчур высоко, поэтому Тичинд достиг цели и сбил противника на выложенный матами пол. Победивший гордо откинул голову и издал торжествующий вопль. Керит заходил ходуном от криков возбужденных учеников. Поединок закончился.

Слишком рано. Кровь была еще слишком горяча, и никого не удовлетворит столь скорый исход боя.

Дачанд смотрел на Тичинда, не обращая внимания на шум и пощелкивания, которыми взволнованные зрители награждали проигравшего. Может, на роль следующего сгодится Чулонт, он показал себя неплохо-Вдруг яута завопили, выражая удивление и восторг продолжением событий. Взгляд Дачанда устремился к месту поединка, и он с изумлением увидел, как Тичинд пнул павшего противника в голову.

— Ки'кт! — Дачанду пришлось вскрикнуть, чтобы быть услышанным. — Хватит!

Тичинд пнул снова. Манд перекатился по полу, затем попытался закрыть лицо и одновременно ухватить Тичинда за стопу. Яуты разбушевались всерьез. Кровь вскипела, и ученики яростно трясли головами, осыпая друг друга брызгами слюны.

— Тичинд! — Дачанд редко видел подобное непослушание. Он широко зашагал через помещение, опять окликая смутьяна.

Тичинд повернулся к Предводителю. Молодой самец оскалился, вытянул руку и толкнул Дачанда в левое плечо.

Дачанд машинально уклонился.

Когтистая рука резко упала.

Наблюдающие яута вдруг смолкли, в тишине прозвучали лишь запоздалые щелчки и возгласы удивления. Жест Тичинда был истолкован безошибочно, хотя Да-чанду не довелось видеть его с тех пор, как он стал Предводителем. Знак прямого вызова.

Дачанд еле слышно вздохнул. Ну что за глупец этот Тичинд. И как он вообще ухитрился так долго прожить?


Спекшаяся земля, покрывающая дно долины, казалась безжизненной под испепеляющим жаром двойного солнца. Кое-где виднелись жалкие, недоразвитые и искривленные растения. Слепящие близнецы казались неравной парой: вторичные тени были слабыми, размытыми пятнами на фоне угольно-черных первичных. Высокие плато из грязно-рыжих валунов образовывали коридоры вдоль высохшего русла и не предлагали никакого убежища — можно было, впрочем, заползти за камни, но ни один умный гуманоид не сделает этого из-за таящихся в них ядовитых жизненных форм. Кроме жалящих мух и ядовитых змей, здесь существовала смертельно опасная разновидность скорпиона, гнездящегося среди валунов весь девятнадцатичасовой день на планете Руши. Даже после заката, когда жара резко спадала и температура воздуха не превышала температуру тела, она не разряжалась спасительными прохладными ветрами, иногда овевающими пустыни по ночам. Воздух оставался сух, как кость, и нечастые лихорадочные бури обжигали, будто удар жгучей плети. Может быть, кто-то и мечтал именно о таком райском местечке...

Но только не я.

Мачико Ногучи провела нежной рукой по коротким черным волосам и нажала на кнопку сканера. Передвижной глаз показал панораму иссушенной почвы — извечная картина. Она была одинакова почти для всей природы на Руши. Кроме нескольких искусственных колодцев и собственно поселения, вся планета казалась адом, как его представляли себе золотоискатели пустынь — камни, пыль и жара; к тому же здесь даже не было драгоценных металлов.

Ногучи вздохнула и пробежала пальцами по клавишам. Маленький экран угас и потемнел, девушка откинулась в формо-кресле и закрыла глаза. С глубоким вздохом она что-то тихо пробормотала сквозь зубы. При малейшей возможности она покинет эту планету. Ей всего только двадцать девять, но уже предложен пост смотрителя в Корпорации Чигуса. Колодцы Процветания на краешке системы Бета-Сигни. «Звучит великолепно», — думала Мачико.

Да, это так. Но после шести месяцев ее «вживания» девушку уже тошнило от панорамы этих скал. «Ведь это необходимо для моей карьеры»,— часто повторяла себе Мачико. И по крайней мере здесь есть воздушные кондиционеры...

Ногучи вытянула руки над головой и выгнула спину. Ее перерыв на ланч почти кончился — пора возвращаться в кабинет. Обычно она перекусывала с Хироки, но сегодня у него была встреча с ранчерами, и она решила ускользнуть к себе домой и заняться статистическим отчетом для компании. Что ж, пусть Хироки возьмет в руки «бразды управления» на последние недели своего пребывания здесь. К тому же расслабиться она могла только в своей квартирке, а показывать свои переживания вне ее пределов — плохой выбор.

Игра шла по-крупному, и отныне Ногучи могла действовать лишь С безупречным профессионализмом.

Она взглянула на голозеркало у двери, перед тем как покинуть комнату, и кивнула собственному холодному, спокойному и отстраненному лицу. Симпатичному лицу, в японском смысле, хотя это и не имело для девушки значения. Она выглядела... внушительно. Кажется, она не слишком нравилась ранчерам, но они все же будут уважать ее — честь не позволяла Ногучи принять меньшее.


Дачанд ощутил вспышку гнева, но почти с сожалением позволил ей угаснуть. Когда-то, полжизни назад, такая демонстрация наглости означала бы быструю смерть для молодого самца. Несомненно, Дачанд применил бы «тей-де», улыбаясь в миг его нанесения.

Но сейчас он Предводитель. Не слишком добрый, но справедливый. Другие убили бы смутьяна за такое оскорбление, но он предпочтет проучить. Впрочем, нет смысла проводить состязание, в котором он наверняка победит.

Все это промелькнуло у него в мозгу за долю секунды.

Тичинд снова толкнул, и Дачанд машинально ускользнул. Он заметил удивление на физиономии противника и запоздалую тень сожаления о своей ошибке. Весьма серьезной ошибке.

Дачанд отбросил сомнения. Он схватил руки Тичинда и, не выпуская их, высоко поднял.

Тичинд вскрикнул ему в лицо, и его вопль слился с воплями зрителей.

Дачанд не медлил.

Предводитель резко ударил головой, их черепа сшиб-лись с глухим лязгом, и все снова зашипели и защелкали.

Тичинд вырвался и, шатаясь, отступил. Он все еще не опускал руки и казался оглушенным.

Противники пошли по кругу. Тонкая струйка бледной крови стекла из-под повязки из длекса на физиономию

Тичинда. Не сводя глаз с Дачанда, ученик кбсйулся струйки и растер кровь в пальцах, будто не доверяя своему ощущению.

Очень жаль.

Тичинд широко развел руки, сгорбился и пронзительно вскрикнул. Голос исказила ярость, но слова угадывались безошибочно: «Нан-де Тан-гаун!» Поцелуй Полуночи.

Намерение ученика предельно ясно: он убьет своего Предводителя, если сможет.

Однако пошутили — и будет. Дачанд сомкнул пальцы обеих рук и прыгнул. Приземлившись возле наглеца, он резко опустил двойной кулак на поясницу Тичинда. Ученик рухнул на пол, лязгнув нижней челюстью о мат.

Дачанд проворно отскочил, и Тичинд медленно поднялся на ноги. Ощущая на себе внимание яута, Предводитель двигался, с максимально доступной ему фацией и ловкостью. Движение поражало плавностью любого, кто был знаком с основами рукопашного боя. Для таких он и старался.

Новая кровь пролилась из жвал молодого самца. Наблюдающие ученики певуче провозглашали победу своему Предводителю, когда Тичинд решился напасть снова. Вероятно, порицающие возгласы яута подтолкнули самца к действию. С придушенным хрипом окровавленный яута понесся на Дачанда с вытянутыми кулаками.

Похвальная стойкость духа. Хотя и слабые мозги. Но все же он не трус.

Атака оказалась вялой. Дачанд упал на колени прежде, чем противник дотянулся до него, и обхватил туловище ученика одной рукой, а ближайшую ногу — другой. Подавляя стон и стараясь показать зрителям, что прием дается ему без труда, Дачанд поднялся и взметнул ученика высоко над головой.

Воющий яута пытался вырваться, но все его усилия оказались тщетны. Удерживая самца над головой, Дачанд победно рявкнул и швырнул Тичинда через зал. Толпа молодежи успела расступиться перед летящим телом раньше, чем оно врезалось в стену. Все затянули грубую песнь победы во славу Дачанда. «Наин-дессин-те-де» (Чистый выигрыш).

Дачанд не присоединил голос к хвалебной песне — за него красноречиво «пел» поверженный противник.

После недолгой паузы Тичинд с трудом поднялся и медленно, склонив голову, направился к своему Предводителю. Результат был очевиден, и дальнейшая демонстрация агрессии была бы бесчестна, а потому глупа. Тичинд застыл перед ним и поднял взор, ожидая решения; его вызов вполне мог караться смертью.

Дачанд притворился, будто взвешивает все «за» и «против». Тем временем песнь смолкла, и толпа затаила дыхание в долгой и напряженной тишине. По сути вопрос был не в нем: хорошему Предводителю не обязательно убивать своего ученика, доказывая что-либо, а унижение Тичинда может позже отразиться на его охотничьих подвигах. Наставник медлил потому, что все глаза следили за ним и его колебание было само по себе мучительным наказанием.

Вскоре Дачанд склонил голову набок и произнес:

— Пайас-Лейгин-де. — И помолчав, добавил: — Хма-мц-де.

Тичинд склонил голову еще ниже и с явным облегчением отступил. Несколько молодых самцов шагнули вперед, чтобы коснуться волос побежденного в знак почтения к решению Предводителя. Угол наклона головы Дачанда в сочетании с произнесенным приговором показывал, что он принял покорность ученика и уважает его доблесть: «Помни деяния Бога». Тичинд сохранил свою жизнь и имя, но получил ритуальную пощечину по обескураженной физиономии. И все же не стыдно проиграть тому, кто сразился с Жестким Мясом, имея при себе лишь когти и лезвие.

Дачанд едва сдержал ухмылку, но ему не хотелось смягчать впечатление от своего приговора. Он поднял руку, жестом приказывая ученикам выстроиться в: ряд для тренировки. Сейчас Тичинд по-настоящему узнал своего Предводителя и отныне не забудет урока. И если другому яуга придет в голову оказать неповиновение...

Впрочем, это вряд ли случится. Иначе на корабле появятся новые «дачанды», но честь Предводителя не допускает вероятности таких событий.




следующая страница >>



Вера в то, что глупцы не думают, — самая опасная форма оптимизма. Данил Рудый
ещё >>