Черный волк на зеленом поле - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Презентация в 11 классе «М. А. Булгаков. Жизнь, творчество. 1 131kb.
Сказка ложь, да в ней намек 1 8.33kb.
Муниципального образования каргасокское сельское поселение 1 12.38kb.
Городской округ пелым 1 68.04kb.
Эффективность на зеленом поле 1 63.85kb.
Металлические адресные таблички 1 67.8kb.
2. Геральдическое описание и обоснование символики герба Златоруновского... 1 23.25kb.
Снегурочка Зима (ведущая) Лиса Волк 1 127.9kb.
Рекомендуемые произведения для чтения первоклассника Здравствуй,... 1 18.66kb.
Русская народная игра: Гуси-лебеди 4 946.39kb.
Герман Гессе Степной волк 10 2538.43kb.
Выборгский район Реестр действующих лицензий на право пользование... 1 217.41kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Черный волк на зеленом поле - страница №1/13

ЧЕРНЫЙ ВОЛК на

ЗЕЛЕНОМ ПОЛЕ


“...Гарм лает громко у Гнипахеллира,

Привязь не выдержит -

вырвется Жадный...”

Старшая Эдда, “Прорицания Вельвы”

Глава 1.


“Если утро наступает в три

через два часа уже зажгут фонари

уже кончился день, а я только встал

а я только что встал

и уже устал.”

“Ноль”


Если я когда-нибудь сделаюсь эксцентричным режиссером и начну снимать про самого себя кино, то литературная запись первых кадров могла бы выглядеть приблизительно так:

“Сырой сентябрьский вечер, не лучше и не хуже, чем другие. Из жухлой зелени отдаленного микрорайона Москвы вырастает довольно заурядный панельный дом о девяти этажах. Камера медленно поднимается, показывая срез жилой коробки. Десятки людей, неповторимых личностей, заключающих в себе целую вселенную, живут, занимаются разнообразными делами, присущими только человеку, как-то: смотрят телевизор, нянчат детишек, пьют водку, мастурбируют и беседуют о политике. Но вот в объектив камеры попадает седьмой этаж. Обстановка пыльной трехкомнатной квартиры говорит о том, что ее владелец не слишком обременяет себя всякого рода деятельностью. Более того: человек, склонный к поспешным выводам может заключить, что здесь вообще никто не живет. Но люди, склонные к поспешным выводам, чрезмерно часто ошибаются, так что поспешных выводов мы делать не будем, а просто посмотрим на хозяина квартиры, лежащего на диване и смотрящего в потолок. По потолку идет крупный рыжий таракан, и человек с ухмыляется - с чуть брезгливым пониманием. Вся его поза выражает спокойное, взвешенное и выстраданное презрение к...”

Внезапно я почувствовал острое презрение к самому себе. Нарцисс недоделанный... Можно подумать, мое унылое мировоззрение кого-то интересует. И фильм про Юрия Скуратова, созерцателя тараканов, снятый им же, наверняка получится столь же унылым и скучным, переполненным дешевым са-молюбованием и несколько картинной жалостливостью по отношению к самому себе. Я бы, пожалуй, не стал его смотреть.

Время не двигалось, время застыло на одном, не слишком хорошем месте, и предо мной встал пугающий своей недвусмысленностью вопрос - что делать? Спать было рано, а пить кофе вроде бы поздновато. С зачитанных книг уже начали осыпаться буквы, а телевизор, видимо, испытывал кризис среднего воз-раста и работал как-то неадекватно. Ну и черт с ним.

Жизнь, как сказал великий мудрец древности, штука сложная. Я мысленно поклонился его проницательности и вернулся к своему таракану. Любопытно - каждый день примерно в одно и тоже время он пересекает потолок по диагонали, вылезая из-под обоев на южной стене и скрываясь под обоями стены восточной. Один раз, правда, свалился - едва не на меня, и я его с горяча чуть было не... И хорошо, что не.

Когда таракан прибыл наконец в пункт “Б”, скука набросилась на меня с новой силой. Я вообразил, как в моей голове происходят мыслительные процессы. Мысль, подобно какой-нибудь сверхвязкой жидкости, чудовищно медленно ползет внутри причудливо перекрученной системы тонких трубочек, притормаживая на изгибах. Главное - поддерживать постоянное давление, не слишком низкое, чтобы мысль не повернула вспять, и не очень высокое, чтобы вся эта система не взорвалась на манер самогонного аппарата. Вот так, а говорят еще, что безделье не обременительно.

(Строго говоря, я вовсе не бездельничал. В новомодном английском языке есть замечательное выражение - “do nothing”, то есть “делать ничего”. Именно этим я и занимался уже несколько лет подряд, делая небольшие перерывы на еду и на сон. “Делать ничего” - отнюдь не безделье, это бывает куда сложней, чем делать что-то конкретное. К тому же у меня все больше укреплялись подозрения, что на самом деле все те, кто думет, будто делает “что-то”, просто обманывают себя. Надо набраться мужества и признаться себе в том, что делать “что-то” столь же бессмысленно, как и делать “ничего”. Все невероятно за-путанно и лишено смысла. Солнце восходит на востоке, а дождь идет на западе. Ветер дует со скоростью двадцать километров в час. Под окном поет кот.)

Умные мысли меня несколько взбодрили, и я решил покурить. Не отрывая глаз от потолка, я похлопал ладонью по полу в поисках пепельницы, но вместо холодного металла мои пальцы коснулись чего-то бумажного. Газета? Я не читаю газет. Или просто оберточная бумага? Тем более. Я не читаю оберточных бумаг.

Изнемогая от любопытства, я скосил правый глаз. Точно. Из-под многострадального дивана вызывающе торчал относительно белый краешек газеты.

Реликт былых времен. Сохранилась ли она с тех пор, когда я, смешно сказать, делал вид, что ищу постоянную работу? Делал вид исключительно для себя; обманывать других я не умею и даже не очень-то люблю. Или же газета имеет более позднее происхождение? Сравнительно недавно, какой-то год назад, я всерьез занимался журналистикой и претендовал на звание самого ленивого и флегматичного журналиста всех времен и народов. Сейчас я открою газету и найду там материал поразительной глубины и непревзойденной художественности, повествующий, например, о нелегкой жизни крыс-мутантов в московских подземельях... Или о клоуне-маньяке, который заманивал детищек смешными ужимками и петушками на палочке, а затем делал с ними то, о чем нельзя читать без содрогания.

Ошибка моя обнаружилась сразу же. Газета, каким-то шальным ветром занесенная под мой диван, была совсем свежая, еще с типографским запахом. Она была открыта на середине, и моим глазам предстала куча лаконичных объявлений, набранных мелким шрифтом. А в левом верхнем углу каждой страницы была проставлена дата. Газета оказалась вчерашней.

Если бы я был полностью уверен в реальности происходящего, я бы серьезно удивился. Но, с другой стороны, людям, которые воспринимают реальность с зоологической серьезностью, такие сюрпризы попадаются редко. Так что вместо того, чтобы удивляться, я нащупал-таки портсигар, пепельницу, зажигалку, и закурил. Я был не удивлен, но заинтригован.

Что же мы имели вчера? Вчера, если мне не слишком изменияет память, мы имели традиционное путешествие в мир иллюзий. Это можно считать неоспоримым - у меня все еще слегка дрожали руки и неприятно подергивалось сердце. Дальние странствия души вредно сказываются на телесном здоровье.

Ну а что конкретно я помню? Я бродил в чудесном лесу Броселианд, беседовал с героями Толкиена (бог его знает, откуда они там взялись), являлся мне также Один, висящий на Древе Предела, единственным глазом смотревший куда-то вдаль. Из его широкой груди торчало короткое копье, но было это не страшно, а просто неприятно, как заноза в ладони. С вершины холма доносился вороний грай и топот кованых сапог, но то место было для меня запрещено.

Еще я запомнил, что кто-то хорошо знакомый, но абсолютно неуместный в волшебном лесу, вызывал неуправляемый резонанс двух потоков реальности, пыталясь втащить меня обратно, в мою скучную пыльную квартиру на седьмом этаже панельного дома. При этом он твердил какую-то чушь и совал что-то мне под нос, пока я его не выставил. Кажется, газету.

И кто бы это мог быть? - спросил я у газеты. Очевидно, кто-то из моих друзей-приятелей, иначе я бы сразу устрашился и из Броселианда перенесся в какое-нибудь неприятное местечко вроде Нифльхеля или даже Капотнинского нефтеперегонного завода. К тому же, как он мог бы ко мне войти? Открыть дверь, находясь в волшебном лесу, я никак не мог. Если, конечно, она была заперта.

Я встал и проверил дверь. Все заперто. Со среды я никуда не отлучался. Странно, если не сказать хуже. Конечно, мое тело могло (в принципе) среагировать на звонок и походкой трусливого канатоходца подойти к двери. Но ключ! Снаружи и изнутри моя дверь запирается только ключом. Я напряг память. Где же я положил ключ, когда позавчера выходил за хлебом? Я вспомнил какой-то звон. При чем тут звон? Я швырнул пакет с хлебом в одну сторону, а ключ... его я тоже швырнул, швырнул в полуоткрытую дверцу шкафа. Ну а звон, в свою очередь... звон раздался от того, что ключ проехался по гладкому поли-рованному дереву полочки и со звоном (наконец-то!) рухнул в вековую пыль. Плохая гипотеза. Потому что надо отодвигать шкаф.

Несколько минут я напряженно размышлял. Если ключ на самом деле валяется за шкафом, то ситуация приобретает свойство полностью загадочной, таинственной и необъяснимой. Если же нет, то здесь появится загадка несколько иного характера - но, пожалуй, точно такого же масштаба. Я был полностью уверен, что в том моем состоянии абсолютно невозможно просто отодвинуть тяжелый шкаф, не говоря уж о том, чтобы сообразить, зачем.

Я позволил себе несколько секунд понаслаждаться абсолютной таинственностью. Затем подошел к шкафу, нагнулся, крепко ухватился и крякнул. Ничего не случилось. Я выпрямился, вдумчиво почесал поясницу, снова нагнулся и ухватился. И еще раз крякнул, только громче и как-то уверенней, что ли. На сей раз шкаф поддался.

Среди комков пыли, старых перчаток и даже заячьей шапки-ушанки я без труда обнаружил сверкающую связку ключей. Неисчерпаемы возможности человека - так нас учили когда-то. И разумеется, я мог зачерпнуть из неисчерпаемых согласно потребностям и абсолютно автоматически отодвинуть шкаф, отпереть дверь, побеседовать с гостем, кто бы он там ни был, проводить гостя, забросить ключ обратно, вообразив, будто ему там и место (что, кстати, похоже на правду), затем задвинуть шкаф обратно, отмыть черные полосы с линолеума (хрен я их теперь когда отмою!) и все это благополучно забыть. Нереально.

Голова моя пошла кругами от этого мозгового штурма, и я открыл газету, глупо надеясь найти в ней ответ. В глаза мне бросились объявления с предложениями работы. “Требуются... веселые молодые люди... зануд и меланхоли-ков просим не...”

“Исполнительный... работа в униформе... лакеем у парадного... звонить между...”

А что еще рассчитывал я тут увидеть?

“Осквернители балконов...”

- ???

“Остеклители балконов...”



“... а также водолазы широкого профиля...”

“...человек, склонный к безделью... специальных навы-ков не... и высокую оплату...”

Я подпрыгнул на диване и впился глазом в газетный лист. “Молодой человек, склонный к безделью, с богатым воображением, с острым гибким умом, без специальных навыков, приглашается на работу в государственное учреждение. Интересную работу и высокую оплату гарантируем. Звонить с 9-00 до 22-00” Я бросил взгляд на часы. Они показывали 21-49. Я бросился к телефону. Я настолько разволновался, что промахивался пальцем мимо нужных дырочек, но с третей попытки все же набрал заветный номер. Может, наконец повезло? Последний раз мне повезло года полтора назад, и я никак не могу с тех пор оклематься. А вдруг это какая-то шутка? Ну точно. Кто-то из моих приятелей, осведомленных о моих мытарствах, дал это объявление - благо они бесплатные, притащил мне газету и теперь ждет звонка, ехидно потирая потные лапки. Несколько минут я ждал, судорожно прижав трубку к уху. Длинные гудки. Никто не подходит. Пустое. Там наверняка никого нет - какой псих будет в такое время сидеть на телефоне? И в тот момент, когда я тяжко вздохнул (не без трусливого облегчения) и собрался нажать на рычаг, - момент, отдающий дешевым кино, - на том конце провода раздался Голос.

Голос был женский, довольно приятного тембра. Но доброже-лательностью в нем и не пахло. А что бы вы думали - конец рабочего дня.

- Отдел кадров, - произнес Голос.

- Кгхм, - неуверенно сказал я, - добрый вечер.

- Добрый, - неохотно согласился Голос.

- Я вот по какому делу, - заторопился я, опасаясь, что Голос передумает насчет вечера. - Я ищу работу.

- А... - в Голосе чувствовалось, что оправдались ее самые худшие подозрения. - Вы, вероятно, получили газету.

Кем бы не была эта дама, в проницательности ей не откажешь.

- Да, - ответил я, и твердости в моем голосе хватило бы на десяток хоккейных клюшек.

- Адрес вам известен?

- Адрес? Ваш адрес? - недоуменно спросил я.

- Нет, - терпеливо ответил Голос, - адрес нашей Организации.

- Откуда?

- Значит, подъезжайте к станции Вологодская, выход там, кажется, один, пройдите по Смоленскому бульвару...

Я схватил с письменного стола горелую спичку и быстро накарябал что-то малопонятное на спичечном коробке.

- Записали? Так. Когда сможете приступить к работе?

- В самом ближайшем времени, - осторожно ответил я. - Значит ли это, что я уже принят?

- Но вы же получили газету? - С легким оттенком недоумения спросил Голос.

- Видите ли, я не совсем... - жалко пробормотал я запнулся, отчаянно желая бросить трубку.

- Разумеется, разумеется, - утешил меня Голос. - Если бы вы были уже совсем, то вы бы нам не подошли. Я молчал, стараясь не пыхтеть в трубку - как бы она не решила, что я занимаюсь тут онанизмом.

Было похоже, что обладательница Голоса меня понимает. Жаль только, что Я ее не понимаю. Но это придет.

- Так, - сказал она после непродолжительной паузы, - подъезжайте завтра до обеда.

И повесила трубку.

Несколько секунд я задумчиво вслушивался в короткие гудки. Мне велено подъехать. Я получил газету, и поэтому мне велено подъехать. Значит ли это, что я принят? Но вы же получили газету!

Я остервенело помотал головой, пытаясь выйти из мозговой рекурсии. Факт есть явление самодостаточное, не говорящее само по себе ни о чем, кроме собственного наличия. Газета прямо-таки вопила о своем наличии. Я бросил на нее опасливый взгляд, и по моей спине пробежал противный холодок.

Когда я мчался к телефону, полный наивной радости, словно девственница на единороге, газета была открыта на середине. Теперь же я смотрел, обмирая от иррационального страха, на ее яркую кричащую обложку. И не газета это даже, а журнал. И как я сразу не заметил.

Не сводя глаз с газеты, я задом отступил к стене, вслепую нащупывая в углу лыжную палку. Газета ничего не предпринимала.

Медленно, расчетливо я взял палку на изготовку. “Постой-ка, брат мусью”, - проворчал я и закусил воображаемый длинный ус. Ко мне вернулась былая уверенность, и я сделал резкий выпад в сторону дивана.

Глядя на газету, бессильно свисающую с лыжной палки, я устыдился. Из дивана вызывающе поглядывала пакля. Не отправить ли мне свой мозг на длительный отдых?

Резким движением я стряхнул газету на пол - вместе со своими недавними страхами. В самом деле - ничего ведь особенного не случилось. Ну была газета, стал журнал. В этой жизни случаются штучки посмешней, чем газета-оборотень.

“Ведомости Совета Мудрецов” - так гласило заглавие. “Печатный орган при СМ под редакцией Г. Книллера, да упокоит Господь его душу.”

Что ж, недурно. Это кое-что объясняет. Совет Мудрецов, значит. Вероятно, еще и Тайный. Хорошо еще, если Мудрецы не Сионские. Я внимательно разглядел обложку. Точно по центру красовался Знак Молота, стилизованный под букву “М”. Да, в оригинальном вкусе г-ну Книллеру (упокойному?) не откажешь. Я осторожно открыл первую страницу Печатного Органа. Редакционная статья была написана на каком-то совершенно иностранном языке. Немыслимые комбинации латинских букв больно царапали взор.

- Санскрит, - неуверенно предположил я и сразу понял, что нет, не санскрит. Это было бы слишком банально для Совета Мудрецов. Где же я мог видеть эти непроизносимые буквосочетания? Пожалуй, нигде не мог.

Задумчиво я листал газету дальше. Вновь незнакомый язык, хотя и другой, не такой уродливый. Дальше! Наконец я набрел на небольшую статью, набранную кириллицей. Язык был не то чтобы совсем русский, скорей какая-то смесь сербского и украинского, но читать кое-как можно. Корчась в лингвистических схватках, я установил, что некий отдел при СМ ведет программу помощи “неудавшимся гениям”. То есть тем гениям, которые оказались не у дел благо-даря “неимоверному сочетанию знаков”. Далее шли те самые объявления. Последние несколько страниц были отданы под серию статей, набранных огамом. Нагромождение палочек - черточек, впрочем, достаточно живописное. Похоже, у газеты интересный круг читателей.

Я попытался глубоко задуматься. Гениальные водолазы и осквернители балконов? Нет, без внешней стимуляции понять что-либо невозможно. Но завтра мне надо быть у Мудрецов - причем непременно до обеда. Значит, стимуляция отменяется. Жаль. Отвратительная слабость и дрожь во членах. Стресс. Надо как следует выспаться. Gloria mundi что-то никак не transit - ни так, ни sic. Гарм лает громко у Гнипахеллира, ветер сражается с деревом...

Сон пришел. Как обычно. Беспокойный.




следующая страница >>



У наших детей умные родители. Юзеф Булатович
ещё >>