Централизованная библиотечная система Библиотечно- информационная служба (бис) «Имя в истории: литературные портреты» - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Централизованная библиотечная система Библиотечно-информационная... 1 106.11kb.
Централизованная библиотечная система Библиотечно-информационная... 1 94.2kb.
«Адаптивная образовательная система» Централизованная библиотечная... 1 50.09kb.
Мук «Централизованная библиотечная система» Камышлов 2008 мук «Централизованная... 1 125.79kb.
Рабочая программа по курсу «Библиотечная педагогика» предназначена... 1 186.96kb.
Анжеро-судженского городского округа «централизованная библиотечная... 4 456.92kb.
Мук «Централизованная библиотечная система» г. Челябинска Центральная... 1 16.91kb.
Управление культуры молодежи и спорта Администрации города Абакана... 1 75.85kb.
Организация библиотечного обслуживания населения Своей миссией Муниципальное... 1 93.62kb.
Централизованная библиотечная система г. Белово 1 139.06kb.
Программа по духовно-нравственному воспитанию и просвещению населения... 3 281.92kb.
Корнева Клавдия Александровна 1 13.55kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Централизованная библиотечная система Библиотечно- информационная служба (бис) «Имя - страница №1/1



Централизованная библиотечная система

Библиотечно- информационная служба (БИС)

«Имя в истории: литературные портреты»



Клавдия Михайловна Новожилова





Камышлов 2006

Составители:

Кириловских Л. К.,

Лавренцева М. Э.

Компьютерный набор:

Минкаирова Е. В.


В оформлении использованы фотографии из коллекции

Балыбердина И. В., Флягиной Е. И., Татищева А. А.

«Имя в истории: литературные портреты». Клавдия Михайловна Новожилова/

Сост. Л. К.  Кириловских, М. Э. Лавренцева, Е.В. Минкаирова, Центральная городская библиотека. – Камышлов, 2006. – 48 С.

Мне чувств своих не расплескать,

Навек запомнить этот день,

И уголок родной усадьбы,

И эту пышную сирень.

И все, и всех хочу обнять я,

О, радость счастья, не остынь…

Новожилова К. М.

Вступление
Имя Клавдии Михайловны Новожиловой хорошо известно всем камышловцам старшего поколения, а вот молодежь едва ли знакома с творчеством этого замечательного поэта и эссеиста. Да и сама эта женщина была человеком изумительной красоты и огромной силы воли. На ее долю выпало столько трудностей, что хватило бы не на одного человека, но она любила людей, любила этот мир, которому подарила массу чудесных стихов.

И этот маленький сборник мы посвящаем ей.

В основу его вошли воспоминания о Клавдии Михайловне, ее очерки и эссе, печатавшиеся в разное время в местной газете, а так же стихи поэтессы.

При подготовке сборника были использованы материалы из газеты «Камышловские известия», а так же архивные документы, любезно предоставленные Е. И. Флягиной.

Мы надеемся, что этот сборник будет интересен всем жителям города, а так же просто любителям поэзии.

Кириловских Л. К.,

библиограф отдела БИС.


Самобытная поэтесса

Стихи Клавдии Михайловны Но­вожиловой знакомы многим читате­лям нашей газеты.

Родилась она в начале века в семье учителя. Ее отец, Михаил Данилович Симановский, был преподавателем русского языка в Камышловском духовном училище.

Он был передовым человеком сво­его времени. Интересовался литера­турой, живописью, музыкой. В те­чение пятнадцати лет семья выписы­вала иллюстрированный тогда худо­жественно - публицистический жур­нал «Нива» и приложение к нему - книги русских и зарубежных писателей.

Клаша в детстве с родителями и братом.

Естественно, в семье обсужда­ли произведения, делились впечатле­нием о прочитанном.

Отец играл на скрипке, хорошо пел. В доме звучали, романсы Гури­лева, Варламова, Лермонтова. Клав­дии Михайловне запомнились, такие вечера, когда долго не зажигали лампы и пели в сумерках. Особенно хорошо у матери с отцом звучала песня на слова М. Лермонтова «По небу полуночи ангел летел».

Где-то в возрасте 7-8 лет Клаша делает первые попытки писать сти­хи. Учась в Камышловской гимна­зии, она чувствует еще большую тя­гу к поэзии. Немалую роль в этом сыграла учительница русского язы­ка и словесности Серафима Никола­евна Кашина.

- Это была замечательная учи­тельница, - вспоминает Клавдия Михайловна, — строгая, но знающая и любящая свой предмет. Неуспевающих не было. Девочки любили ее уроки, брали не зубрежкой, а пони­манием. А как Серафима Николаев­на читала стихи! Я ее слушала, как мед пила. Это очарование! Она при­вила любовь к слову, к родному языку.

Много дала гимназисткам опытная учительница Вера Дмитриевна Батова.

Конечно, общение с такими педа­гогами не могло не повлиять на вку­сы и привязанности девочки.

В доме Симановских часто бывал П. П. Бажов, в те годы сослуживец ее отца. Уже находясь в преклонном возрасте, Клавдия Михайловна с удовольствием вспоминает свои встречи с писателем. В 1945 году уральский сказочник П. П. Бажов подарил Новожиловой книгу «Мала­хитовая шкатулка» с автографом, которую она бережно хранит по сей день.

Любимым поэтом для нее на всю жизнь остался А. С. Пушкин, мно­гие его стихи она знает наизусть.

В 1937 году наша страна отмеча­ла 100-летие со дня смерти великого русского поэта. В те годы К. Ново­жилова написала стихотворение, по­священное памяти А. С. Пушкина. Оно было опубликовано в Челябин­ске (тогда Клавдия Михайловна жила с семьей в этом городе), в же­лезнодорожной газете «Призыв». Прошло полвека, и в 1987 году в нашей «За коммунизм» появляется стихотворение «Пушкину», посвя­щенное 150-летию со дня гибели поэта.


Клавдия Михайловна (справа) во время проживания в Челябинске.
Много испытаний выпало на ее долю. В годы сталинских репрессий был арестован муж, с которым, рас­стались навсегда. Рано ушел из жизни единственный сын. Но Клав­дия Михайловна нашла в себе силы все это пережить. Забвение находи­ла в стихах. В своих произведениях она при­зывает любить свой край (стих. «Ключ Шумовой»), воспевает красоту картин русских художников (стих. «В минуту взором...»).

Она живо откликается на все со­бытия нашего города. В 1968 году отмечалось 300-летие Камышлова, и Клавдия Михайловна пишет стихот­ворение «Быть тут слободе».

1971 год. Праздновали столетие открытия женской гимназии. Она создает по­эму, посвящает этой дате стихотво­рение.

Клавдия Михайловна, несмотря на свой преклонный возраст, интересу­ется жизнью нашей страны. Приме­ром может служить стихотворение «Начало», опубликованное недавно в нашей газете. В нем она призывает людей доброй воли бороться за мир и разоружение.

От чистого сердца хочется поже­лать Клавдии Михайловне бодрости духа и новых успехов в поэзии.

П. Кошкин,

воспитатель ПТУ-интерната.

«За коммунизм».



Мне чувств своих не расплескать...
Клавдия Михайлов­на Новожилова, местная поэтес­са, женщина, много сделавшая для развития народного музея, ос­тавившая городу свои воспомина­ния о замечательных людях, о па­мятных местах Камышлова. Родилась она 13 мая 1904 года, а отмечала свое рождение и имени­ны в день святой Клавдии 31 мая.

- Я с детства люблю этот день. Заканчивалась учеба в гимназии, цвела моя любимая сирень. Впе­реди было лето, - так рассказыва­ла позднее Клавдия Михайловна. И сколько же стихов посвятила она сирени! Вот май 1923 года. Ей 19 лет.

Мне чувств своих не расплескать,

Навек запомнить этот день,

И уголок родной усадьбы,

И эту пышную сирень.

И все, и всех хочу обнять я,

О, радость счастья, не остынь.

Я заключу в свои объятья

Всю нежнорадостную синь.

Моя сирень, твои соцветья

Лицо горячее свежат.

Мне всех любить,

Тебе - в столетьях

Дарить всем нежный аромат.
Она такая и осталась, не рас­плескала своих чувств, любила всех и вся, любила, несмотря на страшные удары, что наносила ей жизнь.
Май 1962 года
Закат померк. Сгустились тени.

Туман нависнул над рекой.

Я ветку нежную сирени

Кладу дрожащею рукой.

Куда? Зачем? На чью могилу?

Так это правда, а не сон,

Что бесконечно милый, милый

Лежит тут Коля? Это он...

Я закричать хочу - нет звука,

Мне без тебя не жить - живу.

Твои страданья, сын, и муки

Я вижу, словно наяву.

Н. И. Новожилов.

И тяжесть горя непосильна.

Теперь, куда уж взгляд ни кинь,

Везде лишь только мрак могильный,

Не бледно-розовая синь.
Да, это уже 1962 год. Год смер­ти сына, умершего от туберкуле­за, которым он заболел из-за профессиональной болезни гор­няков - силикоза - после оконча­ния техникума. Работал в шахте. Подлечившись, Николай поступа­ет в университет на геофак, но болезнь делала свое дело, рабо­тать ему не пришлось. Будучи уже больным, Николай Новожилов работал в редакции фотографом, а последняя его работа – фоторепродукции к пер­вому изданию кни­ги «Камышлов», вышедшей в свет в год его смерти.

А сколько пере­жито до этого чер­ного дня. Револю­ция, гражданская война, которая унесла двух доро­гих людей. Умер от тифа отец - милый, добрый, веселый, нежный, любитель музыки, поэзии Михаил Данило­вич Симановский - преподаватель ли­тературы духовно­го училища. Про­пал без вести брат Коленька - вче­рашний гимназист, он был призван в армию в 18-19 лет.

Побыв дома в отпуске, отправил­ся к месту нахождения своей час­ти и исчез. Он был болен, может, еще сильнее заболел дорогой, мо­жет, убили.

Не закончив последний класс гимназии, Клаша устроилась ра­ботать на железнодорожный те­леграф. Там и встретила свою судьбу - Ивана Александровича Новожилова. Полюбила этого человека всем сердцем. Он был старше ее на 20 лет, но в семье - полная гармония. Родился сын. И вдруг в 1947 году Ивана Алек­сандровича как врага народа арестовывают и увозят в лагерь.


И снова на бумагу ложатся горь­кие строки стихов:

Все мысли лишь туда, к нему,

В ту пересыльную тюрьму,

Где он в тоске, в страданье там...

Я потеряла счет часам.
Узнав, что муж в Асбесте, Клав­дия Михайловна спешит туда.
Нет больше сил ни жить, ни ждать,

Скорее в лагерь и узнать.

Что? Жив ли он? Он так раним.

Среди преступников один...

Уж рассвело. Скорее надо

Идти туда, ведь лагерь рядом,

У вышек, на виду хожу

Весь день с мечтой, что положу

К его ногам любовь мою

И скорбь его с моей солью...


За те минуты, что были им отпущены на свиданье, она ус­пела только поцеловать ему руки, а он - обрадоваться, что жена не в тюрьме.

Остались письма, посылки и стихи. Он любил ее стихи, она поддерживала его, как могла. Вот заключительная строфа из стихотворения «Я - мужу», ап­рель 1951 года.

Пройдут года, и вместе снова

Мы заживем. Исчезнут тени,

И мы дохнём с тобою новым

Чудесным запахом сирени.


Не суждено было сбыться этому. Чуть ниже этих стихов короткая запись: «Умер 22/Х 1953 года. Там». И вот стихи, написанные дрожащей рукой, без даты, под ними рисунок - ветвь боярышника без листьев, с шипами. Клавдия Михайловна рисовала ее часто и все говори­ла, что это ее судьба.

Здоровье с каждым днем все хуже,

Решиться долго не могла,

Чтоб уничтожить письма мужа,

Но в горький скорби час сожгла.

Сожгла не письма, а страданья

Его последних страшных лет...
Незадолго до своей смерти, а умерла она 8 января 1995 года, Клавдия Михайловна получила письмо, реабилитирующее Ива­на Александровича. Она полу­чила даже материальную ком­пенсацию. Деньги перевела лю­дям, пострадавшим при лик­видации чернобыльской ава­рии, узнала адрес и послала конкретным адресатам. Она щедро помогала всем нуждаю­щимся.

Как и мечтала в юности, не расплескала чувств своих.

Е. Флягина.

«Камышловские известия» («Литературный четверг»), 1996 г., 1 февраля.

Встреча с ней - подарок судьбы
Цветет черемуха. Еще немного, и расцветет сирень - любимый цве­ток камышловской поэтессы, чу­десной женщины К.М. Новожило­вой. Наш «Литературный четверг» не раз обращался к творчеству Клавдии Михайловны. Каждый, кто знал ее, вспоминает с болью и нежностью в сердце.

Бескорыстная, полная любви к людям и ко всему живому на земле, она как будто была приго­ворена к вечным потерям самых близких людей. Старший брат за­кончил гимназию на пороге рево­люции и гражданской войны и где-то потерялся - погиб в ее бе­шеных кровавых событиях. От ти­фа в 20-е годы умер отец М. Д. Симановский. Тифом переболела са­ма Клавдия Михайловна.

- Госпиталь, - рассказывала она, - был в здании около желез­нодорожной бани (сейчас это по­ликлиника железнодорожной больницы). Лекарств никаких не было. Я лежала на полу, а лечили меня тем, что заворачивали в мо­крые простыни, чтобы снять жар. Люди умирали, я видела, как вы­таскивали трупы...

Ей суждено было выжить, по­любить прекрасного человека Ивана Александровича Новожи­лова, прожить с ним в любви и со­гласии, наверное, лет 20, а в 1947 году принять страшный удар - арест мужа. Он был репрессиро­ван, а когда его реабилитировали в 90-е годы, когда ей вручили по­лагающуюся за мужа какую-то сумму денег, она перевела эти деньги людям, пострадавшим при ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Я по­мню, как она собрала огромную посылку: перину, подушки, одея­ло, чтобы переслать все это пост­радавшим от наводнения в г. Се­рове.

Двери дома, где жила Клавдия Михайловна, всегда были откры­ты для людей. К ней приезжала директор Богдановичского лите­ратурного музея имени С. П. Щипачева А.М. Хлыстикова, шли юные краеведы, педагоги, дети - люди, не равнодушные к истории города и поэзии. Четырнадцати­летним мальчиком познакомился с ней наш постоянный автор, по­эт Сергей Половников. Вот как он пишет об этом:

«Открываю книгу «Камышловские встречи», останавливаю взгляд на скромном заголовке «Ромашки», и вдруг душа встре­пенулась:

...Я не сорву цветов красивых,

Не оборву с них лепестки.

Пусть очарованный прохожий

Заметит скромные цветы,

Что на любовь его похожи,

На юность и ее мечты!

Эти строки, написанные зем­лячкой К.М. Новожиловой, воз­вращают меня в детство. Позна­комился я с Клавдией Михайлов­ной на автостанции еще маль­чишкой. Моя попутчица первой завела беседу, и мы разговори­лись. О стихах в первые четыре года знакомства, правда, не было и речи. Что отличало ее от других моих знакомых, так это ее огромная начитанность, проницатель­ный ум, отличная память на сти­хи, на события времен граждан­ской войны, на 20-е и 30-е годы. Я пробовал в то время писать стихи. Она меня учила, помогала, на­ставляла, приводя в пример стро­ки великих поэтов. Она невольно вспоминала прожитое, и я был потрясен, узнав о судьбе ее мужа. Когда в 1947 году его арестовали и увезли неизвестно куда, она, уз­нав его местонахождение, броси­лась за ним сначала в Нижний Та­гил, а потом в Асбест. Сколько было пролито слез, сколько пере­жито! В первый раз они виделись только мгновение. Его увозили в товарняке, он махнул ей рукой и крикнул, куда их направляют. По­том она добилась 10-минутного свидания в Асбесте, только и ус­пела отдать ему передачу и поце­ловать руки. Годы ожиданий, хождений по инстанциям, поезд­ка в Москву... Три ночи она ноче­вала на скамье в сквере и доби­лась, чтобы ее приняли в Кремле. Она отдала в приемной газетные статьи о нем как о замечательном рационализаторе, прекрасном специалисте. Никто никакого от­вета на ее просьбы не дал. Она поддерживала мужа письмами, стихами. И он писал ей трогатель­ные, нежные письма. Они ждали весну 1953 года, он должен был вернуться к ней навсегда. Не вер­нулся, умер там, в неволе. Не про­шло и десяти лет, умер любимый сын Коля.

Меня всегда поражало, как она, потеряв самое дорогое, оста­лась такой же доброй и внима­тельной к людям...»

Шел май 1994 года. 13 мая Клавдии Михайловне исполня­лось 90 лет. Люди ее не забывали, и в этот раз пришли с поздравле­ниями работники музея, Т. А. Жилякова - тогда учитель литерату­ры школы № 1, мы, работники редакции. Но она отмечала свое рождение 31 мая - в день именин. Именно в этот день праздновали именины Клавдюши в детстве. Заканчивалась учеба в гимназии, цвела сирень, впереди ее ждали лето, лес, речка. Клавдюша люби­ла этот день. Последние годы она каждый день своих именин назы­вала поминками. Она не боялась смерти и даже ждала ее.

«Я устала жить!» - повторяла Клавдия Михайловна. И как же она была искренна в этом воскли­цании! Все самое светлое, дорогое было у нее отобрано. Как ни мо­лилась она о муже, потом о сыне, как ни просила милости у Бога - умер муж, а потом и сын.

С того времени она жила ожи­данием смерти, одевалась во все черное, скорбела день и ночь и, тем не менее, продолжала любить жизнь. Не раз в разговорах с людьми она повторяла одну и ту же мысль:

- Какое чудо - жизнь. И как она коротка по сравнению с жизнью вселенной. Блеск молнии – и все. Мы же отравляем ее война­ми, скандалами, погоней за богатством. А что такое богатство? - спрашивала Клавдия Михайловна и начинала цитировать стихи А. К. Толстого из поэмы «Иоанн Дамаскин»:

Благословляю вас, леса,

Долины, нивы, горы, воды,

Благословляю я свободу

И голубые небеса!

И посох мой благословляю,

И эту бедную суму,

И степь от краю и до краю,

И солнца свет, и ночи тьму.

И одинокую тропинку,

По коей, нищий, я иду.

И в поле каждую былинку,

И в небе каждую звезду.

- Это пел Козловский! - гово­рит она. - Как это верно. Вот оно - богатство.

«И одинокую тропинку, по ко­ей, нищий, я иду», - повторяла она, и благодаря ей постигаешь великий философский смысл этих слов и жизни вообще, а в душе рождается благодарность к этой женщине, помогающей нам постичь суть жизни.

Приходившие к Клавдии Ми­хайловне помнят, что на книжной полке, на настенной полочке, над стареньким бюро, выполнявшим у нее роль буфета, можно было увидеть портреты из газет, журна­лов.

- Вы знаете, - говорила она, - ведь сегодня исполнилось 20 лет, как погибли космонавты. Я хра­ню номера этих журналов.

И она с любовью показывала портреты космонавтов, погибших при посадке космического кораб­ля. Хранила и портрет Карапетяна - армянского спортсмена, спасшего детей, которые рухнули вместе с автобусом с моста. Не помню сейчас, сколько человек он спас - 39 или 40. За каждым нырял в холодную бурлящую во­ду. Все были спасены. Восхищен­ная его поступком, Клавдия Ми­хайловна пишет ему письмо. Че­рез месяц получает ответ от мате­ри спортсмена. Он в это время был где-то за границей на сорев­нованиях. Женщины даже неко­торое время переписывались, по­здравляли друг друга с праздника­ми.

Осенью 1994 года Клавдия Михайловна, найдя в архивах сы­на старинную карту Петербурга, посылает ее Собчаку, а в ответ по­лучает благодарность от его сек­ретаря с сообщением о том, что Собчака очень заинтересовала эта карта и он повесил ее у себя в ка­бинете.

Все, что касалось Камышлова, его истории, его людей, всегда волновало и трогало Клавдию Михайловну. Замечательный аль­бом сделала с ее помощью О. Ф. Виноградова - медсестра детской поликлиники. В альбоме - фото старинных зданий города и за­пись о том, что располагалось в том или другом месте.

Мы ходили к Клавдии Михай­ловне за консультацией о про­шлом. Она спешила рассказать о том, что запомнилось ей с детст­ва. Последние публикации «Бамбуковка», «Бобылевский сад», «Детский сад», «Ромашка», «Ма­рьина роща»» - как главы о доре­волюционной жизни города, как волшебные дорожки, уводящие нас в начало века. Да и вообще, встреча с Клавдией Михайловной - это счастье. Будто жизнь твоя стала длиннее, будто бы жил вме­сте с ней с начала века.

Четыре года было двадцатому веку, когда она появилась на свет, пять лет не дожила до XXI века. Умерла не от болезни, от усталос­ти. От той усталости, о которой говорила всегда.

Похоронили Клавдию Михай­ловну на Закамышловском клад­бище рядом с сыном, под высо­кой лиственницей, которую поса­дила она сама над могилой сына.

День похорон был солнечный, морозный. Красивый день, как сама женщина, что покидала этот мир, который она любила, кото­рому подарила массу чудесных стихов. Накануне смерти она на­писала четверостишье. Где оно? Неизвестно. Там была строчка: «Мне все равно, хоть в рай, хоть в ад».

Елена Флягина.

Камышловские известия («Литературный четверг»), 2000 г., 25 мая.




Коммунистический субботник в музее 16 мая 1977 г.
Верхний ряд (слева направо):

Новожилова Клавдия Михайловна

Петрова Евдокия Николаевна

Шалягина Надежда Андреевна

Дудина Татьяна Александровна
Нижний ряд:

Бучельникова Анна Семеновна

Белоус Антонина Михайловна

Болдырев Дмитрий Петрович

Усарева Нина Васильевна
В гостях у Клавдии Михайловны
28 января – день рождения Павла Петровича Бажова. Это имя знакомо всем от мала до велика, но, может быть, не все знают, что автор знаменитой «Малахитовой шкатулки» жил несколько лет у нас в Камышлове.

А когда мы узнали, что в городе живет человек, хорошо знавший сказочника, нам захотелось встретиться с ним.

Нас встретила миловидная ста­рушка, радушно пригласила войти в дом. Мы вошли в ма­ленькую комнатку, обставлен­ную старинной мебелью: мас­сивный письменный стол, кон­торка, большое трюмо, стулья и табуреты прошлого века. Мы с интересом рассматриваем рисунки и портреты на стенах. Клавдия Михайловна говорит:

— Да, именно в этой комнате часто бывал Павел Петрович


Бажов, когда приходил к мое­му отцу. И за этим столом они вели долгие беседы.

Павел Петрович приехал в Камышлов в 1914 году по просьбе смотрителя духовного училища Сергия Увицкого — продолжает она свой рассказ — И стал преподавать русский язык.

Сергий Увицкий был одним из многочисленных друзей Ба­жова и предоставил ему свою дачу на Бамбуковке. Но зимой же нельзя жить на даче, и Павел Петрович осенью переезжа­ет на квартиру напротив Пок­ровского собора. Новый препо­даватель произвел самое благоприятное впечатление на кол­лег. Все без исключения отзы­вались о нем как о человеке воспитанном, корректном, уме­ющем выслушать своего собе­седника.

- Клавдия Михайловна, а вы были свидетелем бесед ва­шего отца с Павлом Петровичем? — интересуюсь я.

- Нет, конечно. В то время было неприлично присутство­вать при беседах взрослых. Иногда до меня доносились обрывки фраз из их разговора. Говорил Павел Петрович спо­койно, неторопливо, глухова­тым голосом.

Был он среднего роста, с ок­ладистой бородой, неторопливыми движениями. И всегда просто и опрятно одетый. По инициативе Павла Петровича Бажова в Камышлове откры­лась детская библиотека, и очень хотелось бы, чтобы она в память о нем носила имя Бажова. Об этом хлопотала и бывшая завмузеем А. М. Бело­ус, но дело с места не сдвигается.

Больше впечатлений у меня сохранилось о нем по Екате­ринбургу, куда Павел Петро­вич переехал с семьей в конце 1923 года в свой личный дом на улице Болотной. Я в 1924 году, выйдя замуж, уехала туда же и оказалась близкой соседкой Бажовых. У Павла Петровича было трое детей: Оля, Леночка, Алеша, а в 1925 году родилась дочь Ари­адна. Супруги говорили на «о», по-уральски. Бажов был хоро­шим, заботливым семьянином, любящим мужем и отцом. Же­ну он очень любил и всегда ласково называл ее Валянушкой. Любил раскладывать пасьянсы и учил этому детей. Старался и меня кое-чему на­учить. Все же я один из пась­янсов выучила, но он как-то непонятно называется: «Наука имеет много гитик». Постесня­лась спросить, что это обозна­чает. Позднее искала в слова­рях, но ничего подобного не нашла.

Павел Петрович очень любил оперу и часто говорил «Учась в Пермской духовной семина­рии, я не поем, но в оперу, на галерку, билетик куплю». В Екатеринбурге у нас с Бажо­вым на оперный сезон 24 - 25-го годов совпал абонемент. Спектакли кончались поздно, в 24 часа, и домой мы возвраща­лись пешком. Идти надо было очень далеко, но мы шли пол­ные впечатлений от прослушан­ной оперы, и дорога казалась не такой уж длинной.

Клавдия Михайловна сказа­ла, что у нее есть стихи, кото­рые она писала много позднее под впечатлением увиденного к 100-летию писателя. И она с воодушевлением читала нам стихи, в которых упомина­ются спектакли и имена заме­чательных артистов тех лет: Козловского, Лемешева, Фатьмы Мухтаровой, Аграновского и других.

Особенно любил Бажов арию Баяна из оперы «Руслан и Людмила» в исполнении И. Козловского. С восторгом отзывался об артистке Фатьме Мухтаровой в роли Кармен. И мы слушаем великолепные сти­хи о том, с каким воодушевле­нием Бажов смотрел оперу.

Наше внимание привлекают рисунки и портреты, висящие на стенах.

- Клавдия Михайловна, скажите, пожалуйста, кто это ри­совал?

Клавдия Михайловна засмея­лась таким заразительным де­вичьим смехом, что даже мор­щинки разгладились и лицо помолодело.

- Это я рисовала, ведь я хотела стать художницей, но отец мне не разрешил, да и время было такое, что не до этого было. Иногда я рисовала для души. Вот кое-что оста­лось. Вообще детство у меня было золотое. Больших проб­лем не было. Я сочиняла стихи, хорошо рисовала. Но помню годы, когда за соль готовы бы­ли отдать весь хлеб. Однажды я, девочка, попросилась порабо­тать в одном богатом доме. Дали побелить 3 большие ком­наты, а ведь мне раньше ни­когда не приходилось это де­лать. Но у меня рука была на­бита уже на рисовании, поэто­му получилось неплохо. Вместо денег мне вручили один стакан соли. Когда я принесла его до­мой, у папы даже слезы навер­нулись на глаза.

- В 1926 году, — продолжа­ет Клавдия Михайловна, — мы переехали на другую улицу и стали встречаться с Бажовым редко. Приезжая в Екатерин­бург, я часто заходила к ним. Однажды Павел Петрович по­дарил мне книгу «Малахитовая шкатулка» с дарственной над­писью: «Клавдии Михайловне на добрую память. П. Бажов. 4 сентября 1945 года». Эта книга сейчас в музее.

У Бажовых я была еще раз в 1948 году. Павел Петрович постарел. Когда разговаривал со мной, курил трубку и не за­мечал, как пепел сыпался ему на брюки, но слушал, как всег­да, внимательно. Эта встреча была последней.

Вот что мы узнали из уст Клавдии Михайловны, прожив­шей такую интереснейшую и долгую жизнь.
Бибигуль Жунусова.

с. Галкино.

«Камышловские известия», 1993 г., 21 декабря.
Клавдия Михайловна в краеведческом музее.


Воспоминания о П. П. Бажове


28 января исполняется 110 лет со дня рождения П.П. Бажова, лауреата Государственной пре­мии. Камышловцам не надо говорить, кто этот человек. Все мы знаем и любим уральского писа­теля. Всегда останутся с нами не тускнеющие сокровища «Малахитовой шкатулки». Именем Ба­жова названы улицы многих го­родов Урала, есть такая улица и у нас, и в Москве.

Павел Петрович Бажов приехал в Камышлов летом 1914 года по приглашению смотрителя духовного училища преподавать русский язык. Вначале он жил на Бамбуковке, на даче при­гласившего его С. А. Увицкого, а осенью поселился в доме напротив Покровского собора.

П. П. Бажев - так, через «е», он тогда писал свою фамилию, произвел самое благоприятное впе­чатление на учителей. Все без исключения отзывались о нем как о человеке воспитанном, корректном, уме­ющем выслушать своего собеседника. Говорил он спокойно, неторопливо, глу­ховатым голосом. Был среднего роста с окладистой бородой, неторопливыми движениями. И всегда просто и опрятно одетый.

Живя в Камышлове, Па­вел Петрович часто бывал у моего отца, тоже бывшего преподавателя русского языка.

В конце 1923 года Бажо­вы переехали в Екатерин­бург в свой дом.

В феврале 1924 года, выйдя замуж, я приехала в Екатеринбург и оказалась близкой соседкой Бажовых.

В чужом городе без зна­комых нелегко. Я часто проводила время в семье Павла Петровича. В то время у них было трое детей: Оля, Леночка, Алеша, а


в 1925 году родилась дочь Ариадна.

Супруги Бажовы говорили по-уральски, на «о». Хо­рошим, заботливым семья­нином был Павел Петро­вич, любящим, мужем и от­цом. Жену он всегда на­зывал ласково Валянушка - и никогда иначе. Любил раскладывать пасьянсы и учил этому детей, в том чи­сле и меня. Один из пась­янсов мне запомнился, но он назывался как-то непонятно «Наука имеет много гитик». Что такое «гитик» постеснялась спросить у Павла Петровича, а потом, в дальнейшем, искала это слово во многих словарях, но так и не нашла.

Павел Петрович был большой любитель оперы. Он говорил: «Учась в Пермской духовной семинарии, я не поем, но в оперу на :га­лерку билетик куплю».

В Свердловске на опер­ный сезон 24-25-го годов у нас совпал с Бажовым общий абонемент. Оперный спектакль заканчивался тог­да в 24 часа, и домой мы возвращались пешком вмес­те на улицу Чапаева. Это очень далеко, но мы шли полные впечатлений от прослушанной оперы и до­рога нам, казалась не та­кой уж длинной.

Артисты в те годы пели замечательные: Козловский, Лемешев, Фатьма Мухтарова, Книжников, Ухов, Аграновский и дру­гие. Приезжали на гастро­ли братья Пироговы.

Павел Петрович любил арию Баяна из оперы «Руслан и Людмила» в исполнение И.С. Козловского. А также нравилась ему ар­тистка Фатьма Мухтарова, (по национальности персиянка), в роли Кармен из одноименной оперы.

В 1926 году мы переехали с ул. Чапаева на другую квартиру очень далеко. Поэтому встречи с Бажовым были редкими, а в 1934 го­ду уехали в Челябинск.

Изредка, приезжая в Свердловск, я заходила к Бажовым. В 1945 году во время моего посещения Павел Петрович подарил мне книгу «Малахитовая шка­тулка» с дарственной над­писью «Клавдии Михайлов­не Новожиловой на добрую память. П. Бажов. 4 сентября 1945 года».

Я была еще раз у Бажо­вых в 1948 году. Павел Петрович сильно постарел. Разговаривая со мною, он курил трубку и не замечал, как пепел сыпался ему на колени, но, как всегда, вни­мательно слушал.

Была эта встреча последней.

К. Новожилова.

«За коммунизм», 1989 г., 25 января.


Камышловские гимназисты
В свободное от занятий время мы старались за­ниматься полезными де­лами. В 1913 году под руководством классных наставников засадили пустынный берег Пышмы между улицами Мая­ковского и Урицкого мо­лоденькими деревцами и кустами жимолости и сирени. К каждому де­ревцу поставили кол с привязанной дощечкой с фамилией посадившего, который должен был отрастить куст и ухажи­вать за ним. Уже ничего не осталось от тех на­саждений.

Зимой, как только ок­репнет на реке лед, гим­назисты устраивали на реке каток (напротив улицы Р. Люксембург). Под руководством пре­подавателя Б. Е. Юш­кова было сделано цент­ральное плато, отгоро­женное от береговой до­рожки снежным валом.

Вокруг всего катка тоже был снежный вал, обсаженный молодыми сосенками. В центре ус­танавливалось несколько кресел на полозьях, с высокими спинками, на которых возили неумеющих кататься на конь­ках. Одновременно ка­тающие кресло и сами учились скользить.

Каждый вечер (за исключением сильных мо­розов) здесь играл духовой гимназический ор­кестр. Была построена раздевалка, где переобу­вались, надевали коньки и соответствующие одежды. За катком сле­дили тоже гимназисты.

Летом же ходили на прогулки с духовым ор­кестром, а городской козел (была тогда такая «достопримечательность» в Камышлове), любитель музыки, где бы ни находился, обя­зательно прибегал и шел с музыкантами рядом.

Кстати, козел жил в пожарной, а летом сво­бодно ходил по всему городу никем не обижае­мый. Каждое утро ла­комился расклеенными афишами, еще сырыми, он с удовольствием съедал их, так как клей был сделан из белой муки.

Зимой гимназисты и гимназистки старших классов ставили спектак­ли на сцене женской гимназии. Особенно за­помнились «Ревизор» и «Женитьба» Н. В. Гого­ля. Хлопот было много. Искали у людей старше­го поколения старинные костюмы, мужские и женские. Когда же все было готово, артистов гримировал художник, преподаватель рисования и черчения И.Д. Самгин. В «Ревизоре» осо­бенно подходил на роль Хлестакова Борис При­селков - красавец, с искрой таланта, сыграв­ший эту роль. В пьесе «Женитьба» мой брат играл Яичницу.

В первом ряду всегда сидел Щербаков - лю­битель театра и, из разговоров, сам игравший и покровительствовавший артистам.


К. Новожилова.

«Камышловские известия», 1993 г., 21 мая.

Бобылевский сад
Бывший дом чиновника Бобылева на улице Р. Люк­сембург стоит и по сей день. Но не хозяин этого дома, а еще его отец насадил на бе­регу Пышмы множество деревьев, с тех пор сад стал называться Бобылевским.

Я помню сад в первое де­сятилетие XX века. По са­мому берегу пролегала до­рога. А рядом с ней высо­кие стройные сосны образо­вали три аллеи, которые, заворачиваясь на юго-запад и сливаясь уже в одну, ста­новились более низкими, но раскидистыми, кудрявыми и густыми. По южной стороне на восток стеной росли то­поля, а на востоке окаймляли сад заросли ивняка вплоть до реки. Внутри оживляли эту буйную зе­лень тоже заросли сирени и жимолости.

В центре сада была ал­лея изумительных красав­цев кедров, уже больших, с их роскошной пушистой хвоей. Оживляя пейзаж, кое-где вразброс росли бе­лоствольные березы. Было много тени, и все это уже не походило на сад, скорее, это был парк, обнесенный вокруг изгородью из жердей.

В 1910 году хозяин кинематографа Сметанин постро­ил в центре сада большое деревянное здание - летний кинотеатр, который просуществовал всего года два. Содержать его хозяину было невыгодно, потому что посетителей было мало, шли больше на Бамбуковку, где было веселей и интересней.

В нашем краеведческом музее есть три картины, по­даренных внучкой камышловского художника И. Д. Самгина, бывшего преподавателя рисования в мужской и женской гимназиях. На двух картинах изображен Бобылевский сад. На одной из них художник нарисовал сад в вечернее время. На темно-зеленом фоне и в центре сада яркие огни около кинотеатра. А на реке разворачивается прогулочная лодка от лодочной станции.

Другая картина тоже называется «Бобылевский сад», но изображен он на ней ранним утром. Вид с северо-запада. Солнце еще не поднялось, но небо на востоке уже освещено неж­ными светлыми красками. У берега две большие купаль­ни, одна из которых при­надлежала духовному учи­лищу.

В дальнейшем Пышма уходила на юг, подмывая берег, который, обвалива­ясь постепенно уносил за собою и основные аллеи. А куда исчезли кедры? Может быть, кто из старожилов знает? После войны еще стояли великаны тополя, а потом и их не стало.

К. Новожилова.


«За коммунизм», 1990 г., 8 сентября.


Марьина роща
Начиналась она за городским кладбищем и красивым березо­вым лесом, росшим и по лож­бине, и по образующим ее от­рогам, постепенно снижающим­ся и совсем сглаженным к реч­ке Закамышловке.

От Марьиной рощи на севе­ро-восток обширным клином рос такой же березовый лес. Давно от него не осталось да­же пенька. Теперь на этом плато заводы «Урализолятор» и стройматериалов с их посел­ками. В начале ложбины Марь­иной рощи стояла часовня Флора и Лавра, в которой слу­жили один раз в году — ле­том, в день святых Флора и Лавра — покровителей лоша­дей. В этот день в Марьину рощу приходило много народа посмотреть на праздник. При­езжали крестьяне из деревень. На лошадях была лучшая сбруя, украшенная цветами и лентами, гривы заплетены в ко­сы. Лошадей вели под уздцы конюхи, гордясь своими холе­ными красавцами.

После окончания службы ло­шади двигались длинной вере­ницей к паперти часовни, где стоял священник и кропил их головы священной водой. Мно­го камышловцев собиралось в этот день посмотреть на краси­вое зрелище, Марьина роща привлекала своей красотой местных художников.

Когда я работала в краевед­ческом музее, женщина из Мо­сквы прислала небольшую кар­тину «Марьина роща», которую очень давно подарил ей камышловский художник И. Д. Самгин. Картина была ветхой, и заведующая музеем А. М. Бе­лоус попросила художника Н. В. Молодцова отреставри­ровать ее, но он сказал, что лучше напишет с нее копию, что и сделал. Он написал тоже самое место, но уже в иной интерпретации. И все же это была Марьина роща, какой я ее запомнила. Интересно, со­хранилась ли копия этой кар­тины до настоящего времени?

К. Новожилова.
«Камышловские известия», 1993 г., 16 декабря.




Ромашка



Так же, как и в других городах, в начале века и до первой мировой войны в Камышлове было благотво­рительное общество с назва­нием «Ромашка», созданное для того, чтобы помогать людям, болеющим туберку­лезом.

Зимою силами самодея­тельных артистов устраива­лись спектакли и концерты. Летом же была неделя, по­священная основному сбору средств. Силами членов об­щества заранее изготовля­лись цветы ромашки из бе­лой накрахмаленной мате­рии с желтой серединой и воткнутой в нее булавкой. Цветы накалывались на множество щитков, которые в красивой колымажке, сплошь украшенной ромаш­ками, медленно возил где-то приобретенный на это время ослик. По улицам ходили члены общества, обычно по два человека- мужчина и женщина. Мужчина нес опечатанную кружку, а жен­щина щиток со цветами и, обращаясь к встречавшимся прохожим, с улыбкой про­сила о посильной помощи, тут же прикалывая цветок к пиджаку или платью. И люди жертвовали, сколько могли, опуская деньги в кружку.

Из разговоров помню, что в купеческие семьи заходи­ли в дом, а возвращаясь, ос­тавляли цветок за взнос не менее чем триста рублей. Затем из колымажки брали новые щитки со цветами и ходили по улицам, это про­исходило всю неделю.

Некоторые сплошь укра­шали свои велосипеды ро­машками и катались по до­рогам, другие же щеголяли в чесучовых пиджаках, лац­каны которых тоже были все в цветах. Женщины, у которых за неделю скопи­лось много ромашек, нака­лывали их на платья гир­ляндами, показывая тем свою щедрость.

На вырученные средства кого-то отправляли на ку­мысолечение или для осмот­ра специалистами, или же частично помогали отпра­вить больных за границу на горные курорты.

К. Новожилова.


«Камышловские известия», 1993 г., 25 февраля.

Что мы знаем о картошке


Картофель - самое рас­пространенное огородное растение. Даже тот, кто не имеет сада, для картошки обязательно найдет местеч­ко. Из картофеля можно приготовить много разнообразных блюд.

Давайте совершим небольшой экскурс в прош­лое. Вспомним, с каким трудом приживалась в России картошка, какие страс­ти кипели из-за нее в на­шем Камышловском районе.

Клубни картофеля были доставлены из Южной Аме­рики в Европу испанскими мореплавателями в середи­не XVI столетия.

Как диковинные плоды, растущие под землей, они были преподнесены Папе Римскому в подарок. Итальянцы сочли их за разновидность трюфелей, грибов, плодовые тела которых развиваются под землей. В Италии заморские клубни получили на­звание «тартуффел».

Петр I во время своего заграничного путешествия познакомился с тэртуффелем в Голландии и прислал Меньшикову мешок ред­костных плодов с повелени­ем разослать по России для выращивания. Начинание царя встретило противо­действие со стороны церкви старообрядческой, окрес­тившей диковинные клубни «чертовыми яблоками».

В России первые попыт­ки разведения картофеля были при Екатерине II. За­тем в 1812 году правитель­ство засеяло картофелем 34 десятины в Архангель­ской губернии, но пользы не было никакой. Позже были обещаны награды за успешную выгонку карто­феля, и первым получил ее крестьянин Иван Семенов. Публичная награда была очень торжественна: Семе­нова поздравил сам губер­натор и, произнеся похваль­ное слово, поцеловал.

В 1842 году по всей России было засеяно уже 6000 четвертей картофеля. Но распространение его шло туго: особенно протестова­ли старообрядцы.

В Пермской же губернии до такой степени возмути­лись против навязывания правительством картофе­ля, что потребовалось - ус­мирять их войсками. «Кар­тофельный бунт» считался одним из самых крупных народных волнений XIX ве­ка.

В волнениях 1842 года, названных «картофельным бунтом», активное участие принимали деревни Кали­новка. Шилкино, Обухово, Казаково. Организатором бунта был обуховский крестьянин Григорий Бо­ровских. Картофель кресть­яне не посадили, и поэтому были высланы войска из Екатеринбурга. Восстание подавили, каждый 10-й был выпорот плетьми, другие сосланы в Сибирь и зато­чены в острог. Губернато­ром в 1842 году был издай указ садить картофель по осьминнику в каждом кре­стьянском хозяйстве.

К. Новожилова.

«За коммунизм», 1989 г., 1 ноября.




Анютины глазки
Давно миновала июльская нега…

Опавшие листья и хлопьями снега

Зима уж не раз засыпала...

Так жалко,

На клумбах в саду опустевшем фиалки.

Но солнце вставало, я снова как в сказке. -

Тепло улыбались «анютины глазки».

Какою земной материнскою силой

Поддержан и стоек цветок этот милый,

С рисунком и цветом причудливо разным?

Чьим именем нежным он ласково назван?

«Анютины глазки»! Знать, были желанны

Глаза той любимой, неведомой Анны?

О русские Анны! Быть может, солдатки?

Как сон, их замужнее счастие кратко.

Да, вынесли все, что легло на их плечи…

А мужа-солдата увидев увечье,

С печалью в душе улыбались, с любовью,

Припав с утешеньем к его изголовью...

Их в жизни невзгоды на прочность пытали,

Они выживали, они не роптали.

Глаза их светились приветом и лаской,

Как осенью поздней «анютины глазки»!
К. Новожилова.

Весенние мотивы
Еще травою не одета,

Освободившись ото льда,

Лучами солнца не согрета

Лежит холодная земля.

Еще сердито ветер воет

Над пробужденною землей.

Еще седые тучи кроют

Часть небосвода серой мглой.

И закружившийся порою,

Вдруг вихрь злобно налетит

И хлопья снега, как зимою.

Он с дикой яростью кружит.

Но знак весеннего привета

Уже мелькает здесь и там.

Гонец весны, тепла и света

Надежду он несет лесам,

Что есть весна и будет лето!

Что миновали непогоды,

Земля проснулась, день пришел.

Прекрасный первенец природы,

Подснежник радостно расцвел.
1937 г. Май.

К. Новожилова.



Астры
Вы мне говорили:

«Вот лета привет».

И астр подарили

Роскошный букет.

Те астры, как сестры,

Но как неповторны:

Различны и пестры —

И цветом, и формой.

Как звезды, игольчаты

И белоснежны,

То завиты в кольца

Изящно и нежно.

То полною гаммой

Расцвечены щедро.

До осени самой

Цветут и под ветром.

И капли дождя в них

Застынут, как слезы.

И память о давних

Днях лучших морозы

Убьют беспощадно

И снегом закроют...

Так жизнь безотрадной

Бывает порою.

Мечты и надежды

В цвету погибают.

Не вспыхнут, как прежде,

Тотчас угасают...


К. Новожилова.

Здравствуй, лето
Пусть за годами проносятся годы,

Лето приходит, как праздник природы.

Хлопья летят тополиного пуха,

Писк комариный назойлив для слуха.

Белые ночи спокойны, коротки,

Мысли становятся тихи и кротки!


К. Новожилова.

«Камышловские известия», 1993 г., 3 июля


Воспоминания о лете
Между бронзово-синими соснами

Приютились цветы, травы росные.

До полуночи с утра самого

Всюду шум гудит несмолкаемый,

Птичьи хоры и пение сольное!

У хозяина хлебосольного

Полюбуйся лесными полянками,

Чудо-скатертями-самобранками,

Угостись земляникой, малиною,

Пройдись просекой самой длинною.

Вдоволь воздуха крепко-хвойного!

Надышись же им грудью полною!


К. Новожилова.

В лесу зимой
Я снова здесь, мой лес любимый.

Но ты не тот. Теперь, зимой,

Иной любуюсь я картиной.

Здесь тихо все. Ненарушимый

Хранишь торжественный покой.

Деревьев ветки все одеты

Пушистой снежной бахромой,

И неба дальнего просветы

Блестят сквозь ветви бирюзой!

Здесь пульс природа замедляет.

На всем лежат печати сна.

Здесь все законно отдыхает,

Но время быстро утекает,

И вновь разбудит их весна!


К. Новожилова.


Сказка леса
Вечная сказка зимнего леса,

Юная свежесть снежной завесы.

Тише! Не надо ни звука, ни мысли!

Сонные ветви у ели повисли...

Солнце разбилось на тысячи точек.

Книгу природы читаю без строчек.


К. Новожилова.
Весна
Лишь снег ушел, как тут и там

Свои весенние права,

Наперекор холодным дням,

Берет зеленая трава.

Встают былинки чередой.

И не поднявши стебелек,

Уж одуванчик молодой

Зажег свой желтый огонек.

Раскрылись почки тополей,

Стволы черемухи сквозят

Сквозь зелень нежную.

С полей несется пар и аромат.

Все полно жизни, полно

сил:


Земля и воздух, лес, вода.

И гимн весенний возвестил

Союз природы и труда!
К. Новожилова.

Весна
Нам слишком нынче надоели

И снег, и холод, и метели.

Зима, явившись в октябре,

Простилась только лишь в апреле.


Но уж стремительный скворец

Летит. Над пашней пар клубится.

В колхозной солнечной теплице

Душистый зреет огурец.


Весна хозяйкою проворной

Разбудит к новой жизни зерна

И землю в сказочный наряд

Оденет с песнею задорной.


Дадут желаемые всходы

Нам дружбы новой семена,

Уйдет «холодная война»

И мирно заживут народы.


1956 г. Май.

К. Новожилова.


Уральский март
Зимы повадки еще цепки,

И по ночам морозы крепки.

И хоть снега еще сутулятся,

Идти весне зеленой улицей.

Уж солнце в марте смотрит весело,

Хрусталь под крышами развесило.

Любимый праздник в марте

радостен

И юным женщинам, и в старости,

Всегда, как утро жизни ясное,

Цвети, действительность

прекрасная!


К. Новожилова.

Зима
Пришла зима, и дети снова

Летят в салазках с снежных гор.

И дорог нам вот этот новый

Стекла серебряный узор.

Одетый снегом пень корявый,

И снежной бабы первый ком,

Куржак на дереве кудрявый

Да лед, прочеркнутый коньком.

Пришла зима. Румянит щеки.

Бодрит холодным ветерком...

И манит в поле путь далекий

Своим синеющим снежком.


К. Новожилова.

Ирис
Расцвел нарядный ирис.

Стоит, как принц индийский,

Чалмою фиолетовой

Встречает солнце, лето.

И страусовых перьев,

Как древнее поверье,

Загадки странный лик

На лепестках возник.

Зеленым караулом

Красавец окружен,

И не штыком, не дулом,

А сабель острием,

Закован, словно в латы.

Вокруг себя взирая.

Он пчелам открывает

Роскошные палаты.


К. Новожилова.

1981 г.



Ромашки
Вставало солнце,

и ромашки

В его лучах, еще косых,

Сушили белые рубашки

Свои от утренней росы,

Лесное радостное диво,

приютилось у реки.

Я не сорву цветов

красивых,

Не оборву с них

лепестки.

Пусть очарованный

прохожий

Заметит скромные цветы,

Что на любовь его

похожи,


На юность и ее мечты!
К. Новожилова.
Сирень
Цветет сирень. Она в ротондах
Роскошных вышла на парад.

Любуйтесь ею и не троньте

Ее сиреневый наряд!

Уральский холод и ненастье

Превозмогла опять она.

И синим пламенем на счастье

Окружена, озарена...

Но ветки нежные сирени

Вновь на земле лежат, как сор.

Природы чудное мгновенье

Бросает нам немой укор.
К. Новожилова.

Сирень
Сирень цветет, родятся дети

И в землю брошено зерно...

И жизни смысл уж сказан этим,

Всегда вот так и быть должно...

…Кошмар такой лишь мог присниться,

Что шар земной уже погиб.

Пустой, бесплодный, он кружится.

И сожаленье, что могли б

Его спасти от содроганий,

От смерти ядерной воины

И все живое от страданий

Сберечь все были б мы должны.

И мысль: как было все прекрасно —

Земля встречала ночь и день.

И не был труд землян напрасным,

Хлеба росли, цвела сирень!


К. Новожилова.


Сирень
На листьях мелькают и блики, и тени.

В весеннем наряде весь сад.

И нежные крестики нежной сирени

Медовый струят аромат.

В прохладе густой зеленеющей сени,

Как прежде, стоишь ты опять.

Любуясь цветами душистой сирени,

Ты шепчешь: четыре, шесть, пять…

Прошедшие годы оставили тени

И твой затуманенный взгляд…

Но сказка все та же цветущей сирени,

С сердцами поющая в лад.


1936 г.

К. Новожилова.


Фиалки
Мне не сорвать уже фиалок

В лесу весеннем никогда,

Как это делала бывало

В давно прошедшие года.


Мне улыбнутся лишь с картинки

Фиалок синие глаза.

И нарисованы росинки

На них. А может, то слеза

Моя упала и, как жалость

О жизни прожитой, осталась?..


К. М. Новожилова.

Спасибо женщинам
Тогда, еще в былые годы,

Назад тому лет двадцать пять,

Пышма катила быстро воды,

Теперь — задумчивая гладь.

Как бы разбросаны червонцы

Блестящим золотом везде.

То блики — зайчики от солнца.

Качаясь, пляшут на воде.

Давным-давно, все в домотканом,

С бельем таким же на плоту,

Пра-пра-прабабки утром ранним

Свою творили чистоту.

Другое время, так же любо

Другие женщины, смеясь,

Не сарафаны — груды юбок

Переполаскивали враз.

Теперь хозяйки камышловки,

Как и в теченье трех веков,

Белье полощут так же ловко,

Хоть и без помощи вальков.

Несложный транспорт их разбросан

На мокром тут же берегу,

И чистокровные барбосы

Тележки, туфли стерегут.

Ковры, клеенки, одеяла,

Трут на плоту половики...

Забот у них еще немало,

Пока морозы далеки,

Пока холодный дождь не льет.

С веревок, что во все концы,

Им зацелованное солнцем

Снимать душистое белье.

Усердья много в них и ласки

Домашний создавать уют.

Спасибо женщинам уральским

За чистоплотность их, за труд.


К. Новожилова.
Простите, мамы…
Они в тоске пред обелисками

Под шум дождя, в метель склоняются.

Гранит сердцами материнскими

Согрет… Глаза туманятся.

И вслед сыновними дорогами

Уходят в бой, в разведку чащами,

Приняв на сердце боль с тревогами

И раны их кровоточащие.

…Святыня самая бесценная -

Слова из строчек «треугольника».

Сбережена обыкновенная

Рубашка сына, сумка школьника,

Тетрадь, отцветшая от времени,

Да стопка книжек им положенных.

… Простите, мамы, не намеренно

Я ваши раны потревожила.


1968 г.

К. Новожилова.



Женщина с голубыми глазами
Мне трудно подобрать мерило -

Воспеть прекрасные глаза.

Игра природы подарила

Им голубые небеса.

Да васильками подсинила -

И воссияла красота.

В них засверкали с новой силой

Любовь, и нежность, и мечта.


К. Новожилова.

Земляника
Душистой ягодке лесной

Свое земля дала ей имя.

Лишь только, только ей одной,

Как нежной дочери любимой.

На именины ждет она.

Не откажите посещеньем.

Земля одарит вас сполна

Своим чудесным угощеньем.

И с земляничным лишь вареньем

Глоточек чая — птичье пенье —

Сосновый лес и летний зной

Напомнит долгою зимой!


К. Новожилова.


Бессмертен подвиг
У стен Кремля старинный сад.

Здесь вечным сном ты спишь, солдат.

Страна на бережных руках

Вернула городу твой прах.


В тот для Отчизны грозный час

За независимость, за нас,

За честь Москвы – земли вершок,

Последний воздуха глоток…


Теперь ты, Безымянный, спишь.

Ты украинец и латыш,

Ты русский, белорус, казак…

Бессмертен подвиг твой в веках.


1966 г. Декабрь.

К. Новожилова.


Пусть помнит враг
Неведом был героям страх,

Рождались в буре огневой

Матросов, Зоя, Кошевой…

Пусть это помнит враг!


Отточен штык, уверен шаг,

В дозоре часовой.

Он – верный сын страны родной.

Пусть это помнит враг!


Широк и точен, быстр размах

Крылатых патрулей,

Дозорных Родины моей.

Пусть это помнит враг!


Пылает гордо красный флаг,

Отечеством моим

Любим, незыблем и храним.

Пусть это помнит враг!


Не надо нам Земли чужой,

Но кто обрушится войной

На нас, пусть это помнит враг:

Повержен будет в прах!


1958 г. 23 февраля.
К. Новожилова.

Зауралье
Кружится жизни карусель -

И год за годом повторенье...

Нам не грозит бедою сель

И страшное землетрясение.

Нам отведен кусок земли,

Рельеф спокойный

Зауралья,

Чтоб любоваться мы могли

Родных полей бескрайних далью.

Хранить лесную благодать,

Души и тела обновление.

И реки чистыми отдать

Вслед нас идущим поколеньям.

Чтоб первозданный вид вернуть

Природе с дней ее рожденья,

Чтоб не могли нас упрекнуть

К ней беспощадным

отношением.


К. Новожилова.
Под Белым Яром
Под Белым Яром рано-рано,

В полудремотной тишине

Фатою белою тумана

Пышма укрылась. На волне

Ее спокойной, на приколе

Челнок и контур рыбака.

И в предрассветный час покоя

Ни звука нет, ни ветерка.

Но вот туман уж реже, тает.

Полоска утренней зари,

Все расширяясь, нарастая,

Червонным золотом горит,

А Белый Яр, как парень бравый,

Уж бросил в зеркало реки

Зеленых сосен чуб кудрявый

И плеч янтарные пески.

Но вскоре берег будет тесен:

На встречу с солнцем и весной,

Где птичий мир оглох от песен,

Где воздух плавится лесной,

Придут сюда другие песни

Да громкий говор, звонкий смех,

И звон струны...

А свод небесный —

Голубизной в глазах у всех!

Не модный пляж Капакабана —

Для нас милее Белый Яр,

В вечерний час иль утром рано.

Родной природы скромный дар!
К. Новожилова.

Содержание


Вступление ………………...……………………………………………………… 3

«Встреча с ней - подарок судьбы»: воспоминания ………….………………. 4

Кошкин П. Самобытная поэтесса ………………………………………..…… 5

Флягина Е. Мне чувств своих не расплескать... ………………………..……. 7

Флягина Е. Встреча с ней - подарок судьбы ……….……………………….. 10

Жунусова Б. В гостях у Клавдии Михайловны ………………….……….… 14

Очерки, рассказы, эссе ......................................................................................... 17

Новожилова К. Воспоминания о П. П. Бажове ……………………….......... 18

Новожилова К. Камышловские гимназисты …………………………...…… 20

Новожилова К. Бобылевский сад …………………………………………..... 21

Новожилова К. Марьина роща ……………………………………………..... 22

Новожилова К. Ромашка …………………………………….……………..… 23

Новожилова К. Что мы знаем о картошке …………………………….……. 24

Стихи ……………………………………………………………………….. 25












Получить должность труднее, чем удержаться на ней. Лоренс Питер
ещё >>