Центральная библиотека имени м. Ю. Лермонтова муниципального учреждения культуры «централизованная библиотечная система города яросл - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Центральная библиотека имени м. Ю. Лермонтова муниципального учреждения... 5 1131.11kb.
Лет назад Центральная библиотека имени М. Ю. Лермонтова начинает... 1 38.35kb.
Муниципальное учреждение культуры «Централизованная библиотечная... 1 288.57kb.
Мук «Централизованная библиотечная система» г. Челябинска Центральная... 1 16.91kb.
Анжеро-судженского городского округа «централизованная библиотечная... 4 456.92kb.
Муниципальное бюджетное учреждение культуры Централизованная библиотечная... 3 457.94kb.
Памятка читателю справочно-поисковый аппарат и базы данных 1 87.78kb.
Им. М. Ю. Лермонтова Библиотека "Измайловская" 1 15.02kb.
Муниципальное бюджетное учреждение «Централизованная библиотечная... 1 291.33kb.
Централизованная библиотечная система города Воронежа Центральная... 5 488.86kb.
Централизованная библиотечная система города Воронежа Центральная... 3 409.55kb.
Два великих начала искусства 1 58.16kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Центральная библиотека имени м. Ю. Лермонтова муниципального учреждения культуры - страница №2/4


Тайна валерикского эпизода
Хорошо известно, что М.Ю. Лермонтов много и упорно работал над текстом прославленного стихотворения 1840 г. «Я к вам пишу случайно; право…» (больше известного как «Валерик»), существенно изменив его содержание и тональность. * [1] Весьма примечательна смысловая правка стихов 176-201, в которых вместо первоначальных сугубо личных переживаний и ощущений автора была запечатлена выразительнейшая и полная важного идейно-художественного смысла сцена горького солдатского прощания «седых усачей» с боевым и любимым «их капитаном», чей лаконично созданный образ подкупает высокой человечностью, ратной честью, близостью к народу, то есть арсеналом черт, создающим тип «настоящего кавказца», впервые разработанный в лермонтовском творчестве. * [2]

Сцена эта могла бы оцениваться как правдоподобный вымысел, вполне мотивированный содержанием, как чисто художественный штрих конкретного произведения к общему «портрету войны» и к его яркому фрагменту, живописующему кровавый валерикский бой 11 июля 1840 г. Однако обращение к малоизвестному ныне труду А.Л. Гизетти * [3] позволяет утверждать истинность воплощенного в поэтических строках факта и даже установить личность офицера, оплакиваемого солдатами на берегу чеченской реки Валерик. Таковым был капитан Ширванского пехотного полка Рожицын 1-й, ибо среди «убитых 6-ти обер-офицеров» * [4] российской армии в «деле при Валерике» Рожицын 1-ый – единственный капитан, к тому же явно старшего поколения и, безусловно, русский по фамилии (на фоне поручиков Бризани и Ефимовича, ротмистра Розенстрема, хорунжего Четчасова, прапорщика Ягеловича).

Краеведческий комментарий этого случая открывает определенные перспективы для толкования и некоторых других стихов «Валерика», а также близкого ему «Завещания», * [5] выдающихся произведений, запечатлевших суровую действительность военного умиротворения части восставших чеченцев, принявших власть имама Шамиля. * [6]

Вместе с тем, необходимый трезвый анализ побуждает решительно отвергнуть досадные примеры, когда в этом биографо-творческом контексте М.Ю. Лермонтову голословно приписываются оценки, подобные его якобы восхищению «полководческим талантом Шамиля, его военным искусством», например, в письме А. Лопухину от 17 июня 1840 г. * [7] Они не имеют никакого отношения к присущему великому поэту уважению к ратным достоинствам горцев, т. к. на самом деле, в письме говорится буквально следующее: «Завтра я еду в действующий отряд, на левый фланг, брать пророка Шамиля, которого, надеюсь, не возьму, а если возьму, то постараюсь, прислать к тебе по пересылке. Такая каналья этот пророк! Пожалуйста, спусти его с Аспелинда; они там в Чечне не знают, индийских петухов, так, авось, это его испугает…». Не правда ли, здесь совсем другие смысл, тональность и гамма чувств?

Проникновение в коренную суть творчества русских классиков должно всегда подразумевать высокую степень компетентности, объективности и ответственности.
Примечания:
1. Виноградов Б.С., Виноградов В.Б. Черты «невольного сближенья»: (некоторые штрихи к истории создания стихотворения «Валерик») // Русская художественная литература и вопросы духовного наследия чеченцев и ингушей. – Грозный, 1982. С. 14-21; Виноградов А.В. Кто он – капитан из «Валерика»? // Археология и краеведение – вузу и школе: (третья региональная научно-практическая конференция). – Грозный, 1989. С. 18-19.

2. Виноградов Б.С., Виноградов В.Б. «Кавказец» М.Ю. Лермонтова // Известия Чечено-Ингушского научно-исследовательского института. – Т.V. Вып. 3. Литературоведение. – Грозный, 1968. С. 61-72; Виноградов А.В., Виноградов В.Б. Удивительный «настоящий кавказец» // Дань лермонтовской судьбе: (историко-литературные этюды). – Армавир, 2004. С. 14-19.

3. Гизетти А.Л. Сборник сведений о потерях Кавказских войск во время войн Кавказско-горской, персидских, турецких и в Закаспийском крае. 1801-1885 гг. – Тифлис, 1901.

4. Захаров В.А. Летопись жизни и творчества М.Ю. Лермонтова. – Москва, 2003. С. 399.

5. Виноградов Б.С., Виноградов В.Б. Этюды о Лермонтове // Лермонтов и Чечено-Ингушетия. – Грозный, 1981. С. 3-64.

6. Виноградов Б.В., Виноградов В.Б. «Кавказская война» – изжившая себя дефиниция в познании процесса включения Северного Кавказа в состав России // Вопросы Южнороссийской истории: (научный сборник). Вып. 11. – Москва-Армавир, 2006. С. 90-98.

7. Ханмурзаев Г.Г. Национально-освободительное движение горцев под руководством Шамиля в русской литературе // Национально-освободительное движение горцев Дагестана и Чечни в 20-50-х годах XIX в.: всесоюзная научная конференция. – Махачкала, 1999. С. 118.

Ольга Миллер

(Санкт-Петербург)


Миф о вскрытом письме: к истории вопроса

Тезисы доклада


1. Среди очередных задач лермонтоведения одно из первых мест занимает создание полной научной биографии Лермонтова. Для выполнения этой задачи наряду с изучением документов, имеющих отношение к жизни поэта и его эпохи, направленным поиском неизвестных фактов, необходимо критически пересмотреть данные, уже освещавшиеся в литературе и освободиться от необоснованных наслоений и измышлений.

2. В этой связи рассматривается эпизод, которому в литературе о Лермонтове отводится незаслуженно большое место, и который необоснованно связывается с историей трагической дуэли.

3. Фактическая основа происшествия, о котором идёт речь, известна из переписки Н. С. Мартынова с родителями. А именно, Лермонтов вёз Мартынову в отряд письмо от его сестёр, в которое были вложены деньги. Поэта в дороге обокрали, письмо пропало, и он отдал Мартынову свои деньги. После этого Мартынова-мать заподозрила, что Лермонтов вскрыл письмо.

4. Судя по тому, что после этого у поэта с семьёй Мартыновых сохранялись дружеские отношения, это недоразумение было разрешено и забыто.

5. После гибели Лермонтова Мартынов неоднократно рассказывал, что история с письмом явилась главной причиной дуэли. Эта версия получила большое распространение и обрастала всё новыми измышлениями. В таком виде она проникла даже в современную лермонтоведческую литературу.

6. Для прояснения этого эпизода необходимо обратиться к мемуарному свидетельству, пересказанному писателем П. К. Мартьяновым в его книге «Дела и люди века». Как следует из этих воспоминаний, Мартынов узнал о посланных ему деньгах из письма сестры и сказал об этом Лермонтову, который сразу же заплатил Мартынову свои в возмещение пропажи.



Владимир Захаров

(Москва)
Современные проблемы изучения жизни и творчества М.Ю. Лермонтова


…Ему еще не исполнилось 27 лет, а жизнь так неожиданно оборвалась. Не повезло ему в жизни. Не повезло и после смерти. Ни один юбилей не был отмечен, как следует. На столетие пришлась первая мировая война, на столетие гибели – Великая Отечественная. Беспокойно прошел и следующий юбилей – 150 лет со дня рождения, во время торжественного заседания в Большом театре по залу поползли первые слухи о Пленуме ЦК и смещении Н.С. Хрущева, и всем как-то стало сразу не до юбилея.

Второй поэт России. Да, А.С. Пушкин был Первым не только по времени рождения. Он стал им еще при жизни. А за М.Ю. Лермонтовым слава второго поэта закрепилась спустя этак лет пятьдесят после смерти. И, видимо, это сделало свое дело. Проходили годы, уходили из жизни современники и очевидцы.

Несмотря на большое количество литературы о жизни и творчестве Лермонтова* [1] до сих пор многие страницы его биографии остаются неизвестны. Не странно ли, что о втором поэте России мы знаем ничтожно мало, и до сих пор не написано научной биографии Лермонтова? В то же время нашлись проходимцы, делавшие и делающие на имени поэта спекулятивные опусы, сделавшие факты его биографии детективом.

Чего же мы не знаем о Лермонтове? Какие темы необходимо разрабатывать молодым исследователям. Начнем по порядку.

Нам ничего не известно об обстоятельствах знакомства отца и матери поэта. Мы не знаем, где и когда они венчались. Могут сказать – а насколько это важно? Представьте себе, важно и даже очень. Ведь до сих пор не решен вопрос: а сын ли он Юрия Петровича Лермонтова?

Известный лермонтовед, но не ставший популярной телезвездой, каким был Ираклий Андроников, знавший о поэте действительно все – Виктор Андроникович Мануйлов, попытался поставить этот вопрос в своей кандидатской диссертации, еще в конце 40-х годов ХХ в. Однако тогда Б.В. Томашевский и Л.Б. Модзалевский попросили его не делать этого, поскольку это может отразиться на лермонтоведении вообще. Они прямо сказали Мануйлову, что Сталину не нравятся незаконнорожденные дети, а именно тогда стали ходить слухи о том, что настоящим отцом Сталина был якобы Пржевальский, были и другие слухи. Поставленный Мануйловым вопрос о Лермонтове так и остался открытым. И если нам понятно человеческое чувство Елизаветы Алексеевны Арсеньевой, пытавшейся прикрыть грех дочери, то не понятно, почему мы не можем сказать прямо и откровенно, что Михаил Юрьевич Лермонтов был незаконнорожденным сыном, ну и что из этого? Он не один такой оказался в русской словесности. Такими были и В. Жуковский, и А. Герцен, и многие другие. Зато это объясняет многие факты его биографии. Тогда многое в его творчестве становится ясным, поскольку творчество Лермонтова АВТОБИОГРАФИЧНО, как ни у кого другого из русских классиков.

Тогда становится ясной история с обнаруженными Мануйловым тремя заемными письмами Елизаветы Алексеевны. Первое появилось спустя четыре месяца, после того как молодые с бабушкой прибыли в Тарханы из Москвы со своим первенцем. Вероятно, там-то Юрию Петровичу Лермонтову, как говорится, глаза открыли бабушкины“доброжелатели”. Он разгневался, отношения с супругой испортились до того, что он даже бил ее по лицу, о чем сохранились воспоминания современников. Теща вынуждена была откупаться. Поехала в Чембарский уездный суд и написала первое заемное письмо, в котором сообщила, что взяла в заем «у корпуса капитана Юрия Петрова сына Лермонтова денег государственными ассигнациями двадцать пять тысяч рублей». А у него сроду таких денег не водилось. Он был настолько беден, что не смог выделить приданого своим сестрам, еле-еле собрали только одной.

Юрий Петрович совсем рассорился с тещей и молодой женой, даже завел любовницу. А когда умерла от чахотки Мария Михайловна, он хотел забрать сына, и бабушка на второй день после похорон дочери, снова составляет в суде заемное письмо, уже второе и вновь на 25 тысяч рублей, дав обязательство, что ежели она не выплатит деньги через год, то Юрий Петрович волен будет получить их через суд. А 10 июня 1817 г. едет в Пензу и составляет завещание, в котором оговаривает, что все завещает своему внуку Михайле Юрьевичу Лермантову и обязуется дать ему соответствующее его положению образование, и «сохранить должную честь, свойственную званию дворянина».

В завещании были и такие слова: «Если же отец внука моего истребовает, чем, не скрывая чувств моих, нанесут мне величайшее оскорбление, то я, Арсеньева, все ныне завещаемое мной движимое и недвижимое имение предоставляю по смерти моей уже не ему, внуку моему Михайле Юрьевичу Лермантову, но в род мой Столыпиных...»

Юрий Петрович вынужден был согласиться с этим. Так и остался жить в своем имении – Кропотово. У него было два ребенка – девочка и мальчик Алексей. Об их судьбе ничего нам не известно. Вероятно, они были от своей же крепостной крестьянки. Виделся он с Мишелем всего лишь несколько раз. Скончался в Кропотово в 1831 г., а похоронили в селе Шипово, внутри церкви перед солеей, напротив иконы Спасителя. Известно это стало недавно.


Как сообщил 4 августа 1837 г. сотруднице музея «Домик Лермонтова» в Пятигорске М.Ф. Николевой бывший настоятель Успенской церкви села Шипово отец Сергий Богоявленский: «…знаю, что он схоронен под полом в церкви села Шипова, в настоящей ея части, у амвона, прямо против иконы Спасителя, но памятника никакого на его могиле не было, так как она находится в самой церкви». Это документальное утверждение очевидца полностью опровергает опубликованный издательством «Воскресение» «Протокол эксгумации трупа Юрия Петровича Лермонтова, произведенной 23–24 ноября 1974 года» (из дел бывшего Липецкого обкома КПСС). Скорее всего, обнаруженные останки мужчины, захороненного у наружной стены храма в селе Шипово, перевезенные тогдашним директором музея-заповедника Лермонтова в Тарханах В.П. Арзамасцевым в 1974 г. в Тарханы и выдаваемые им за останки Юрия Петровича, принадлежат, мужу тетки М.Ю. Лермонтова – Виолеву. Именно ей собрали приданое, а разрытые комиссией два женских погребения – останки сестер отца поэта – Натальи Лермонтовой и Елены Виолевой.

От Михаила Лермонтова до определенной поры, видимо, скрывали тайну его рождения. Проследите за его ранними поэтическими произведениями. Они все проникнуты духом рыцарства, связанным с семейными (рода Лермонтов) преданиями. Это Шотландия, это его легендарный предок Лерма, от которого пошел род Лермонтовых. Но вот в 1831 г. умирает отец, и все резко меняется. Мишель больше не вспоминает ни о своих предках, ни об испанцах... Почему такое резкое изменение поэтических интересов? Да, видимо, потому, что все это осталось в прошлом. Вероятно, лишь после кончины Юрия Петровича Мишенька узнал все...

Лишь незначительные факты известны нам о почти половине его жизни. Да, мы знаем, что рос он болезненным ребенком. Но что за болезни он перенес? Чего греха таить, ряд заболеваний дает осложнение на психику, а это, в свою очередь, ведет к определенному типу развития личности.

Я помню, как в 1976 г. вел экскурсию по барскому дому в музее-заповеднике Тарханы. Моими слушателями были крупнейшие нейрохирурги страны. И, увидев копию знаменитого портрета Мишеньки, написанного крепостным художником, когда мальчику было около четырех лет, в один голос сказали:

– А, вот и наш пациент!

– Как Ваш? – спросил я.

– Вы видите, он переболел водянкой головного мозга. Поэтому у него такая большая голова.

– Но позвольте, ведь до сих пор считается, что этот изъян принадлежит художнику. Он попросту был непрофессионал, самоучка, как смог, так и написал.

– Нет, вы не правы, – сказали мне. – Вот обратите внимание: руки, ладони, другие части тела ребенка. Все они пропорциональны, и вдруг только голова непропорционально большая. Так не бывает. Если бы художник действительно был плохой, у него бы весь портрет не соответствовал действительности. На нем действительно все было бы изображено непропорционально. Да к тому же Вы же знаете, что именно этот художник писал и иконы для церкви Марии Египетской. А там все образы выписаны довольно тщательно. Нет, просто художник написал портрет без прикрас. Он довольно точно перенес на холст изображаемый объект.

Я хорошо знаю доктора Б. Нахапетова, любящего поэзию Лермонтова. Много лет он занимается темой, возможно, на первый взгляд мало интересной – «Лермонтов и медицина». Но то, что ему удалось выяснить, до сих пор не сделал ни один исследователь. Он восстановил биографии врачей, которые жили в Тарханах, их наняла бабушка для внука. Даже нашел диссертацию одного из них. А эти, малозначительные, на первый взгляд, факты дают пищу для определенного обобщения, для выводов о здоровье Мишеля. И тогда станет понятным, почему до четырнадцатилетнего возраста, до 1828 года, он прожил с бабушкой в ее имении Тарханах. Тогда понятно, почему она всюду с ним, и когда он в университете, и когда юнкером в Школе гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров, и, даже, когда стал офицером. Вот только выехать вместе с ним на Кавказе не смогла, стара уж больно была. Однако все эти свидетельства не востребованы исследователями-лермонтоведами.

Столь же мало мы знаем о московском (1828-1832 гг.) периоде жизни Лермонтова. Сравнительно недавно опубликовали его студенческие конспекты, и мы можем представить, что он изучал, как ему преподавали, а ведь тогда закладывались основы его будущего мировоззрения. Ведь он был уже совсем не тот, каким было поколение до него, какими были, к примеру, декабристы. Советское литературоведение пыталось преподнести нам образ Лермонтова как наследника декабристов, как борца с царизмом, как борца с Богом, этакого поэта-атеиста. На деле все это оказалось обычным партийно-советским идеологическим штампом, советской мифологией.

Нет, не понимал он декабристов, слишком далеки были его взгляды настоящего русского человека от взглядов демократически настроенных масонов, которыми были все декабристы. Чужды они были ему, точнее не все, а большинство. И его встреча с одним из них – Николаем Ивановичем Лорером близ Тамани, в Фанагорийской крепости в декабре 1840 года, была нелегкой. Они так и не поняли друг друга и расстались «вежливо, но холодно». А с другой стороны Лермонтов очень полюбил «милого Сашу» – Александра Одоевского, и стихотворение о нем полно сокрушений о рано погибшем гении. Он сдружился во время военной экспедиции с декабристом Вигелиным, они нашли общие темы. Разговаривая о философии Канта, они шли рядом после сражения у речки Валерик в Чечне, шальная пуля попала в Вигелина. На руках Лермонтова скончался его товарищ.

У Лермонтова прекрасные религиозные стихи, и никаких мыслей атеистических невозможно увидеть в его произведениях. Мне могут возразить – а «Демон»?

А что «Демон»? Отбросьте советский взгляд на творчество поэта. В этом произведении он попросту захотел взглянуть на мир глазами дьявола. Что из этого вышло, все мы читали. Лермонтов посещал храмы, в детские годы вместе с бабушкой был в Киеве, поклонялся мощам святых подвижников в Киево-Печерской Лавре. В середине августа 1830 г. он с друзьями и родственниками пешком отправился на богомолье к преподобному Сергию в Сергиев Посад. Шли несколько дней, спешив к празднику Успения Божией Матери. Там он увидел то, что затем легло на бумагу:


У врат обители святой

Стоял просящий подаянья

Бедняк иссохший, чуть живой

От глада, жажды и страданья…

Лермонтов не просто посещал храмы, но совершал все то, что полагалось делать верующему православному человеку. Мы знаем документально, что он постоянно исповедовался и причащался. Последний раз это было великим постом 1841 года в Петербурге.

Мы ничтожно мало знаем о занятиях Лермонтова в Школе Гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров (1832-1834 гг.). Его слова о двух «страшных» годах, проведенных в Школе, не объясняли нам «страха», потому что не несли за собой конкретности, хотя, конечно, отношение поэта к ней выражено этим ярким и емким эпитетом очень сильно и верно. Не удовлетворяло наше желание проникнуть за плотно закрытые двери этого учебного заведения и стихотворение «Юнкерская молитва», потому что набор повседневностей в ней слишком мал. Мною обнаружены приказы командира Школы генерал-майора Шлиппенбаха, которые в совокупности с другими источниками, известными и малоизвестными, а также совершенно новыми, заполняют эту двухгодичную полупустоту массой подробностей быта. Через что прошел Лермонтов с самого начала и до конца обучения, из этих, казалось бы, мелочей, составилась двухгодичная жизнь поэта. К сожалению, только часть из них опубликована в «Летописи жизни и творчества Лермонтова», но я указал все архивные фонды, чем воспользовался Е. Рябов, опубликовав их все как свою личную находку, не удосужившись указать, кто действительно их обнаружил. Пишу это не ради славы – элементарная научная этика требует этого.

Мы стыдливо умалчиваем о юнкерских поэмах, они публикуется не всегда и с огромными купюрами. Только несколько лет назад эти купюры были, наконец-то, опубликованы в одном академическом журнале. Да, эти поэмы слишком вольные, да в них содержатся «непечатные» тексты. Я не считаю, что их надо печатать огромными тиражами, но это эпистолярный памятник, свидетельствующий об определенном направлении мысли поэта. И эта серия юнкерских поэм тоже объясняет нам очень многое в его жизни. Он не был любителем однополой любви, как это сейчас утверждают некоторые доморощенные исследователи, но он видел все, что происходило в закрытом военном учебном заведении. Это происходило и после него, это происходит до сих пор. И Лермонтов, обладая поэтическим даром, все свои наблюдения перенес на бумагу.

Да все знали, о ком идет речь, кто конкретно скрывается под тем или иным псевдонимом. Один из таких светских ловеласов – князь Александр Иванович Барятинский, до конца жизни сохранял нелюбовь к Лермонтову только за то, что он правдиво, слишком правдиво изобразил его в юнкерской поэме «Гошпиталь» под именем «Лафа». А ведь об амурных похождениях Барятинского знал чуть ли не весь Петербург, дошло и до царя, который высказал свое Высочайшее неудовольство таким поведением. И что ж, князь одумался, сделал большую карьеру, а в 1856 г. его назначили Наместником Кавказа. В 1859 г. войска под его командованием взяли в плен Шамиля, закончилось покорение Кавказа, принеся в этот край мир и процветание. Конечно, ему – великому покорителю Кавказа, не хотелось вспоминать проделки молодости, он не желал, чтобы о них кто-то знал, пусть даже со слов великого поэта. Только этим можно объяснить его отрицательное отношение к Лермонтову.

Отсутствуют монографические исследования и о более поздних периодах жизни Лермонтова: пребывание в Петербурге в 1832-1837 и 1838-1840 гг., Кавказские ссылки 1837-го и 1840 гг. Последняя книга об этом вышла в издательстве «Детская литература» сорок пять лет назад. Ее автор, Т.А. Иванова, тоже была под воздействием советского литературоведения, и в ее исследованиях тоже было немало вымыслов.

Много документов о военной службе Лермонтова разыскал Сергей Малков – полковник в отставке. Но все это так и не увидело свет. А материалы-то чрезвычайно интересные, они позволяют составить довольно сложную картину военной жизни поэта, армейского быта, без этих сведений и тонкостей нам сейчас непонятны многие важные детали и даже события жизни Лермонтова и его окружения.

У нас укоренилось мнение о том, что поэт имел множество врагов. И больше всех его ненавидели «власть предержащие». Тут уж советское литературоведение постаралось на славу. В первую очередь утверждали, что его ненавидел Император, который якобы преследовал Лермонтова всю его жизнь. Однако на деле этого не было и в помине. Но откройте учебники и везде прочтете одно и то же. Николай I, Бенкендорф, великий князь Михаил Павлович оказывались виновны во всех бедах поэта. Это, якобы, по их приказу Лермонтова дважды ссылали на Кавказ, и именно они виновны в гибели поэта, устроив заговор и через подставных лиц убив его на дуэли…

И сколько ни говорилось на Лермонтовских научных конференциях, в те советские годы, регулярно проходивших в Пятигорске, сколько ни писали Мануйлов, Латышев, я и некоторые другие лермонтоведы, все было по-старому, идеологические стереотипы оказывались и оказались более устойчивыми. А наш голос оставался – «гласом вопиющего в пустыне».

А вот письмо А.Ф. Бенкендорфа Николаю I, с просьбой о прощении Лермонтова и даже с такой вот припиской, что «прощение этого молодого человека он будет считать как личную для себя награду», у нас не печатали.

Немногие любители литературы – современники Лермонтова, обратили внимание на заключительные строчки статьи Председателя Екатеринославской Казенной Палаты А.С.Андриевского «Пятигорск и Кавказские минеральные источники», напечатанной в августовском номере газеты «Одесский Вестник» за 1841 год.

«15-го июля, около пяти часов вечера, разразилась ужасная буря с молнией и громом: в это самое время между горами Машукою и Бештау, скончался – лечившийся в Пятигорске, М.Ю.Лермонтов. С сокрушением смотрел я на привезенное тело бездыханного поэта...»

Уже тогда, вскоре после гибели Лермонтова, правду никто не сказал, а эта заметка, по сути, была единственным в те дни некрологом. Шло время... Все молчали... Только в письмах некоторых друзей и родственников, да по слухам, которые довольно быстро разошлись по гостиным и салонам, стало известно, что «младой певец» умер не своей смертью, а погиб на дуэли от руки своего давнего знакомого Н.С. Мартынова.

Судили и рядили долго, однако история эта так и осталась тогда неразгаданной, а лет через сорок и даже пятьдесят после дуэли, когда стали появляться первые воспоминания о поэте, многие вообще по-другому рассказывали о том, что же случилось в тот злополучный вечер. И эти воспоминания очень разнились от документальных материалов, о которых никто не знал, которые найдут в архивах позднее. Постепенно вокруг всей этой истории накрутилось так много всякого вымысла, что уже не знали, чему и верить.

Еще первый биограф поэта П.А. Висковатый провел параллель между дуэлями А.С.Пушкина и М.Ю.Лермонтова. В 1891 году он писал: «Мы находим много общего между интригами, доведшими до гроба Пушкина и до кровавой кончины Лермонтова. Хотя обе интриги никогда разъяснены не будут, потому что велись потаенными средствами, но главная пружина кроется в условиях жизни и деятелях характера графа Бенкендорфа...»

Эта туманная фраза послужила поводом к построению концепции о специальном и старательно инспирированном политическом убийстве, осуществление которого настойчиво и последовательно добивались представители определенных влиятельных административно-политических кругов Петербурга. Все это самым тщательным образом стало разрабатываться советскими лермонтоведами.

Не хочется перебирать и повторять слухи и предположения, которые появлялись и появляются даже до недавнего времени. Но загадка так и осталась неразрешенной. Бросались из одной крайности в другую, всем всюду мерещились враги. И нет в этом ничего удивительного. Вспомните, когда все это происходило. В 30-е годы ХХ века, когда особенно активно, в связи с юбилеем Лермонтова, стали появляться новые изыскания, исследователям тоже пришлось трудиться в духе времени. Советская действительность дала о себе знать. В это время «враги» были всюду, один за другим в стране шли громкие политические процессы над «предателями» и «скрывавшимися врагами», поэтому вполне естественно, что такие же враги должны были быть и у великого русского поэта. Ведь иначе представить себе никто дуэль не мог.

Э. Герштейн только в 80-е годы, при переиздании своей книги «Судьба поэта», привела цитату из некролога А.И.Васильчикова – секунданта Лермонтова на дуэли, что поэт там, под Машуком все-таки произнес фразу, которая стоила ему жизни: «стану я стрелять в такого дурака».

Да, известно, что в Париже у потомков Васильчикова хранятся рукописи сына Алексея Илларионовича. Их удалось просмотреть Лоренсу Келли, когда он писал свою книгу «Трагедия на Кавказе». В 1972 г. Келли процитировал эти слова. Я опубликовал воспоминания княгини С.Н. Васильчиковой – невестки секунданта Лермонтова, она предоставила выписку из неопубликованных воспоминаний своего мужа, где, в частности, сообщалось со слов Алексея Илларионовича:

«Отец всегда был уверен, что все бы кончилось обменом выстрелов в воздух, если не следующее обстоятельство:

подойдя к барьеру, Лермонтов поднял дуло пистолета вверх, обращаясь к моему отцу, громко, так что Мартынов не мог не слышать, сказал: “Я в этого дурака стрелять не буду”. Это, думал мой отец, переполнило чашу терпения противника, он прицелился и последовал выстрел».

Однако ничего не изменилось. Прошло время, а старые стереотипы оказались довольно устойчивыми, и гуляют все эти домыслы до сих пор из учебника в учебник, из одной книги в другую. А причина-то кроется в простом: берут несколько книг, прочтут несколько статей, в основном Ираклия Андроникова, и считают себя записными лермонтоведами. Но почти никто не роется в архивах, почти никто не смотрел первоисточники. И когда читаешь такую вот статью о Лермонтове, сразу видишь – кто у кого списал. Потому что повторяют ошибки и описки своих предшественников.

А чего стоят поиски некоей «тайнописи» в рисунках Лермонтова, о которых пишет художница из Истры Л. Шаталова. Тут уж, как говорится, врач опоздал. Но ей этого мало, и она нашла преподавателя одного из московских вузов А. Сахарова. Она пишет за него очередной опус со ссылками на ее якобы доказательства, а статьи выходят под именем Сахарова.

Необходимо вновь вернуться к внимательной разработке темы «Лермонтов и Украина». Связей так много, что даже перечислить все невозможно. Этим когда-то занимался И.Я.Заславский. Это и роман с княгиней Щербатовой, родом из Украины, это и письма с Украины на Кавказ от Юзефовича к Левушке Пушкину о Лермонтове, и многое, многое другое.

Итак, подводя итог, можно констатировать, что время написания научной биографии Лермонтова действительно настало. Но здесь необходимо сделать несколько направлений будущей работы. Во-первых, необходимо пересмотреть все опубликованные документы о поэте, перепроверить их и внести необходимые исправления, учитывая ошибки, допущенные предыдущими публикаторами. Во-вторых, надо в ближайшее же время опубликовать имеющиеся в различных собраниях документы о поэте, которые по каким-то причинам не публиковались до сих пор. Таких немало, например, в рукописном отделе Пушкинского Дома в фонде Лермонтова. В-третьих, следует рассматривать жизнь Лермонтова в контексте событий в России и за рубежом, учитывая, что он реагировал на многие события политической жизни своего времени. В-четвертых, необходимо не отбрасывать те или иные документы, не вписывающиеся в структуру его жизнеописания, а искать объяснение их появления.

Хотя бы такой факт. Сорок лет в собрания сочинений поэта входит так называемая эпиграмма на Лермонтова. Ее упорно приписывают перу Мартынова. И из книги в книгу гуляет измышление о «явном поводе к дуэли». Но если бы кто-нибудь удосужился просмотреть все бумаги, связанные с этой эпиграммой, хранящиеся в Российском государственном архиве литературы в Москве (РГАЛИ), то вряд ли эту мистификацию ХХ века удосужились бы перепечатывать вновь и вновь. В лермонтоведении осталось немало недосказанного. Следует пересмотреть документы, опубликованные в знаменитом 45–46 томе «Литературного наследства», учитывая, что он вышел в 1948 году!!! Это относится и к статьям Э. Герштейн «Лермонтов и семейство Мартыновых», А. Михайловой «Лермонтов и его родня по документам архива Филосовых», Н. Бронштейн «Доктор Майер», да и многие другие. То же самое сделать и с материалами многих статей.


<< предыдущая страница   следующая страница >>



Жизнь и смерть ходят рядом, но ничего не знают друг о друге. Эмиль Кроткий
ещё >>