Богатый в сознании современных представителей финского лингвокультурного сообщества - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Обновление российского законодательства о конкуренции: экономический... 1 356.16kb.
Эйсмонт Я. А. «смертная связь» природы и человека 1 54.13kb.
Цель нашей работы – показать многообразие современных течений, яркость... 4 531.17kb.
Программа по курсу : «Профессиональная этика журналиста» Форма обучения... 1 159.67kb.
Инвазионные виды во флоре островов Финского залива. В последнее время... 1 33.81kb.
«Аквамарин», spa отель, г. Зеленогорск 1 100.93kb.
А. В. Барковская, к филос н, доцент Белорусского государственного... 1 129.5kb.
Проект Типовой Устав местного сообщества айылного аймака 3 503.93kb.
Роберт Кийосаки Шэрон Лечтер Школа бизнеса Богатый папа 9 1482.25kb.
О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию 1 73.14kb.
Сказка про злыдней 1 15.05kb.
Министерство культуры Республики Хакасия Государственное бюджетное... 2 471.3kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Богатый в сознании современных представителей финского лингвокультурного сообщества - страница №1/3

Уралистика

Н. С. Братчикова, д-р филол. наук, Московский государственный университет

им. М. В. Ломоносова (Россия)
Эталонные знаки феномена богатый

в сознании современных представителей

финского лингвокультурного сообщества
Изучение эталонов как единиц лингвокультурного плана связано с потребностью раскрытия сущности национальной культуры и с целью оптимизации межкультурной коммуникации. Рассматриваемый нами факт деления общества на богатых и бедных относится к архетипической категоризации, являясь одним из базовых элементов культурно-исторического фундамента финского народа. Рассмотрение эталона богатство позволяет с новой стороны подойти к актуальной социально-культурной дихотомии богатый — бедный.

Исследование проводилось с целью определения того, какими эталонными знаками выражается эталонное содержание богатство и богатый в сознании финских современников, а также проследить за их динамикой. Для того чтобы понять, как овеществляется эталон богатства, мы обратились к обзору публицистических текстов иллюстрированного журнала Suomen kuvalehti за 2011 г. и ряда исторических публикаций времен 50—60-х гг. прошлого столетия.

Говоря о представленности стереотипных представлений о богатых в современных публицистических текстах, мы выделили следующие парадигматические ряды номинаций субъектов-носителей признаков «богатый»:


  1. номинации, объединенные смыслом «предприниматель, бизнесмен»;

  2. номинации, объединенные смыслом «представитель власти» (сотрудник ведомства; парламентарий);

  3. номинации, объединенные смыслом «специалист по управлению» (директор; топ-менеджер);

  4. номинации, объединенные смыслом «человек с качественным, престижным образованием».

При описании богатых людей употребляются глаголы активного действия, чаще всего

  • транзитивные глаголы с аккузативным дополнением, указывая на результативность и завершенность действия (jättää historiaan/työprosessiin oman erityisen puumerkkinsä — оставить в истории свой след);

  • глаголы с семантикой вертикально направленного действия (noustaa johtotehtäviin — подняться до руководящей должности);

  • наряду с семантикой вертикальной направленности активно используются глаголы со значением погружения в суть проблемы, внедрения в рабочий процесс (perehtyä uusiin asioihin — вникнуть в новые дела, проблемы);

  • глаголы энергично исполняемого действия с позитивной коннотацией (edistää — содействовать; ponnistaa uralle — влиять на карьеру, содействовать карьере);

  • глаголы пролонгированного действия с аффиксами -i, -ä, -ele- (kestää — выдерживать; hoidella — заботиться; toimia — действовать; laittaa — ставить, составлять).

Семантика всех глаголов отличается динамичностью. Они отражают сущность состоятельных людей, которые находятся все время в движении, не сидят на месте.

Слова, репрезентирующие духовные характеристики богатого человека, можно разделить на две большие группы: слова универсальные, присущие всем этнокультурам (например, увлеченный, опытный, высокопрофессиональный), и национально-актуализированные (например, немногословный, терпеливый, легко расстающийся с нажитым имуществом, желающий оставить след в истории общества). Среди «овнешняющих» единиц широко представлены элементы паремий, формирующих культурно-языковое сознание.

Поставив перед собой цель, определить, какими эталонными знаками выражаются эталонное содержание богатства в сознании финской общественности, а также проследить за его динамикой, можем отметить, что эталон богатства сравнительно устойчив. Однако репрезентирующие его лексические единицы меняются вслед за политической, экономической и культурно-социальной ситуацией в мире и стране.
Литература

Suomen kuvalehti, 2011.



Коломинский Я. Л. Социальные эталоны как стабилизирующие факторы «социальной психики» // Вопросы психологии. 1972. № 1. С. 99—110.

Красных В. В. Культурно пространство: система координат (к вопросу о когнитивной науке) // Respectus philologicus. Вильнюс-Варшава, 2005. № 7 (12). С. 10—24.

Телия ВН. Русская фразеология. Семантический, прагматический и лингвокультурологический аспекты. М., 1996.
N. S. Bratchikova

Reference marks of phenomenon richness in the minds

of representatives of finnish lingvocultural community
The study was conducted in order to determine the reference marks of phenomenon richness in the minds of representatives of Finnish lingvocultural community, as well as to monitor dynamics of the marks. All words that represent the spiritual characteristics of a rich man can be divided into two large groups: universal, common to all Ethnic culture and national updated. Words and expressions include proverbs that form the cultural and language awareness.

Р. В. Гайдамашко,

Институт лингвистических исследований РАН (Россия)
К вопросу о коми-язьвинских лексических заимствованиях в русских говорах
Не до конца решен лингвистами вопрос о коми-язьвинском субстрате в русских говорах Верхнего Прикамья.

А. К. Матвеев среди анализируемых лексем коми происхождения в русских говорах Урала некоторые достаточно убедительно сравнивает с коми-язьвинскими данными: рус. вачкан ‘перепел (coturnix coturnix)’ [Матвеев, 1964, с. 289], рус. гуркан, курган ‘задняя часть спины лося; таз’ [Матвеев, 1959, с. 23; 1964, с. 291], рус. рус ‘ветки, сучья, чаще всего березовые, которые связывают в так называемую слань и используют для устройства рыболовных запоров’ [Матвеев, 1964, с. 303], рус. тулым, тулымник ‘порог, скопление больших камней в русле реки’ [Матвеев, 1959, с. 36]. Остальные сопоставляемые в том числе и с коми-язьвинскими русские лексемы (кухта, луда, лузан, нарта, няча, першук, рокас, тола, чарым, чум, юкса [Матвеев, 1959, с. 27, 30, 31, 34—38, 41], аргыш, дарга, зел, коёк, корым, куштан, кыс, ниндуль, чамья [Матвеев, 1964, с. 286, 291—295, 298, 300, 306], ввиду фиксаций на территориях гораздо более западных от Урала (см. СРНГ), имеют иной — пермский или, шире, финно-угорский (нарта?, няча, юкса) — источник.

А. С. Кривощекова-Гантман, анализируя коми-пермяцкие заимствования в русских говорах Верхнего Прикамья, сопоставляет рус. пыром ‘место под пнём или под деревом в снегу, где сидит соболь’ с коми-язьвинским словом [Кривощекова-Гантман, 1981, с. 53—54], ср. комиязьв. пөрнө ‘заходить, зайти; проникать, проникнуть (например, вода в лодку), воткнуться (например, топор в дерево)’ [Лыткин, 1961, с. 169]. При верной, на наш взгляд, идентификации языка-источника (исходящей от ареала, ограниченного Красновишерским районом) требуется уточнение, что этимоном для русского слова послужила причастная форма, оформленная продуктивным в коми языках суффиксом -öм/-öма (об отглагольных и отыменных существительных на -öм/-öма, -эм/-эма в коми языке см.: [Kővesi, 1965, 212—232, 239]). Данная форма сохранилась в современном коми-пермяцком языке, см. коми-перм. пы́рöм прич. от пы́рны ‘заходить, зайти, входить, войти’, ‘лезть, влезть, залезать, забираться; пробираться’, ‘проникать, просачиваться’ и др. [Баталова, Кривощекова-Гантман, 1985, с. 391—392].

В одной из статей В. И. Лыткин, обходя вниманием лексический уровень, рассматривает лишь фонетические субстратные черты коми-язьвинского происхождения [Лыткин, 1977]. В другом сочинении он указывает, что «одновременно с процессом усвоения язьвинскими коми русского языка и полного перехода на русскую разговорную речь в Бычинском и Верхнеязьвинском сельсоветах шел процесс усвоения коми-язьвинского языка русским населением, поселившимся среди язьвинских коми» [Лыткин, 1961, с. 9], а также: «язьвинские коми часто гордятся знанием двух языков [коми-язьвинского и русского]» [Там же, с. 8]. Учитывая, что В. И. Лыткин проводил полевые наблюдения над язьвинцами в 1949—1953 гг. и уже в то время многие коми-язьвинцы были билингвами, можно предположить, что в настоящее время происходит интенсивная ассимиляция коми-язьвинцев русскими и через несколько десятков лет мы сможем рассуждать не только о значительном коми-язьвинском субстрате в местных русских говорах, но, к сожалению, и об очередном финно-угорском идиоме, ушедшем в прошлое.


Литература
Kővesi M. A permi nyelvek ősi képzői. Budapest, 1965. 432 o.

Баталова Р. М., Кривощекова-Гантман А. С. Коми-пермяцко-русский словарь. М., 1985. 624 с.

Кривощекова-Гантман А. С. Коми-пермяцкие заимствования в русских говорах Верхнего Прикамья // Этимологические исследования. Вып. 2. Свердловск, 1981. С. 46—62.

Лыткин В. И. Коми-язьвинский диалект. М., 1961. 228 с.

Лыткин В. И. Коми-язьвинский субстрат в русских говорах Северного Прикамья // Исследование финно-угорских языков и литератур в их взаимосвязях с языками и литературами народов СССР. Ужгород, 1977. С. 45—46.

Матвеев А. К. Финно-угорские заимствования в русских говорах Северного Урала. Свердловск, 1959. 123 с.

Матвеев А. К. Заимствования из пермских языков в русских говорах Северного и Среднего Урала // Acta Linguistica Academiae scientarum Hungaricae. T. 14, f. 3—4. Budapest, 1964. S. 285—315.
R. Gaidamashko
On komi-yodzyak lexical borrowings in russian dialects
In the speech there are some etymologies proposed for few Russian lexemes by V. I. Lytkin, A. K. Matveev, and A. S. Krivoshchjokova-Gantman are revised, and the question of a possible Komi-Yodzyak lexical heritage in the Russian dialects is re-raised. Author of the speech supposes that most of the Russian lexemes for which Komi-Yodzyak etymologies proposed are actually of Komi-Permyak or Komi-Zyryan origin. Other Russian lexemes that fully convincingly compared by scholars with Komi-Yodzyak data are the result of quite late adstrate influence.

Д. Доловаи,

Санкт-Петербургский государственный

университет (Россия)


Дитранзитивные конструкции в венгерском и в обско-угорских языках
Настоящая работа посвящена сопаставлению дитранзитивных конструкций венгерского и обско-угорских языков. Широко известно, что в мансийском и в хантыйском языках есть два варианта оформления дитранзитивных конструкций:

манс. (1) Am taw-en mōjt mōjt-eγum.

Я-NOM он-LAT сказка-NOM рассказывает-VX1SG

’Я ему сказку рассказываю.’

(2) Am taw-e mōjt-êl mōjti-l-um

Я-NOM он-ACC сказка-INSTR рассказывает-DETVX1SG

’Я ему сказку рассказываю.’

хант. (1) (löγ) mänä wikä jantês

(он) я-LAT пальто-NOM шьёт-PASTVX3SG

’(он) шил мне пальто’



  1. (löγ) mänt wikätê jantês

(он) я-ACC пальто-LOC шьёт-PASTVX3SG

’(он) шил мне пальто’

Такие конструкции в обско-угорских языках широко распространены, они употребляются с большинством трехвалентных глаголов. В венгерском языке тоже представлены трехвалентные глаголы, при которых возможны два варианта оформления предложения:

венг. (1) Könyvet ajándékozok neked.

книга-ACC подарит-VX1SG ты-DAT

’Я подарю тебе книгу.’

(2) Könyvvel ajándékozlak meg téged.

книга-INSTR подарит-DETVX1SG VPREF ты-ACC

В венгерском языке далеко не все дитранзитивные глаголы способны иметь две разных конструкции, такое оформление предложений ограничено.

Настоящая работа представляет сходные синтактические признаки оформления дитранзитивных конструкций венгерского и обско-угорских языков, также показывает их расхождения. Рассматривается, от чего зависит употребление одной или другой конструкции, определенность, топикальность или семантические факторы определяют выбор из них.

Примечания. NOM — номинатив, ACC — аккузатив, DAT — датив, LAT — латив, LOC — локатив, INSTR — инструментал, DET — объектное спряжение, PAST — прошлое время, VX — глагольное окончание, SG — единственное число, VPREF — глагольная приставка.
D. Dolovai

Ditransitive constructions in Hungarian and Ob-Ugric languages
The goal of this paper is to describe ditransitive constructions in Hungarian and Ob-Ugric languages. These languages distinguish two types of ditransitive constructions. I give an overview of the relevant data in Hungarian, Mansi and Khanty. I deal with the similarities and differences of these constructions, and try to explain the use of different constructions.

П. М. Зайков, д-р филол. наук,

Университет Восточной Финляндии (Финляндия)
Oсобености формирования карельской письменности
История становления карельской письменности напрямую связана с внутренней и внещней политикой Советского государства. Образование Карельской Трудовой коммуны в 1920 г. создало хорошие предпосылки для разработки карельской письменности, однако I Всекарельский съезд Советов принял решение, по которому «…советским органам вменяется в обязанность без замедления принять меры, обеспечивающие карелам возможность вести свою деятельность на русском и финском языках» [Керт, 2000, с. 50] Подобное рещение было вызвано, во-первых, тем, что карельский язык считался руководством карельской партийной организации и правительства, во главе которых стояли финские коммунисты-эмигранты, диалектом финского языка, во-вторых, внешнеполитическими причинами.

Карелы же бывшей Калининской области в начале 1930-х гг. получили возможность создать свою письменность. Первый алфавит на латинской основе был составлен для них в 1930 г. Позднее издаются школьные учебники и книги для чтения с опорой на толмачевский диалект. В 1935—36 учебном году карельский язык преподавался в 84 школах.

В конце 1930-х гг. в языковой политике Карелии наметился резкий поворот, когда отношения между Советским Союзом и Финляндией обостряются. В 1937 г. финский язык запрещается, а финская партийная и культурная интеллигенция подвергается репрессиям. В приказном порядке начинается разработка единой карельской письменности на основе кириллицы. Созданный директивными решениями без учета диалектных различий карельский письменный язык был в значительной степени искусственным. Он трудно осваивался учащимися и не был воспринят карельским населением. Этот язык просуществовал около полутора лет, затем был так же директивно повсеместно отменен.

Завершение советско-финляндской войны 1939—1940 гг. ознаменовало очередной зигзаг в языковой политике. В 1940 г. вновь принимается постановление, по которому в карельских школах республики обучение переводится на финский язык. Пренебрежительное отношение к языку и культуре карелов приводит к тому, что и сами карелы начинают отказываться от своей культуры и языка.

В 1989 г. в Петрозаводске проводится конференция «Карелы», на которой было принято решение о создании карельской письменности на основе латинской графики. Карелы вынуждены были пойти по пути создания двух письменных форм, одна из которых опиралась на северно-карельский диалект, а другая — на ливвиковский. Разумеется, это не лучшее решение языковой проблемы для карел, но на нынешнем этапе развития карельской письменности это единственно правильное решение, которое обусловливается лингвистической действительностью. Существование двух и более письменных языков для одного этноса не редкость в мировой практике.

В этот период публикуются буквари, книги для чтения, словари. В Петрозаводском госуниверситете открывается кафедра карельского и вепсского языков, которая готовит специалистов по двум карельским языкам. Созданы карелоязычные газеты «Ома муа» и «Виенан Карьала», с помощью которых устанавливаются определенные лексические и грамматические нормы карельского языка. Уверенно развивается молодая карелоязычная литература, на сегодняшний день опубликовано более 20 художественных произведений.


Литература
Баранцев А. П. Карельская письменность // Прибалтийско-финское языкознание. Л., 1967.

Керт Г. М. Очерки по карельскому языку. Петрозаводск, 2000.
P. M. Zaikov
The Formation and Re-Formation of the Written Karelian Language

Karelian written languages history is connected with national policy of the Soviet Union. Geopolitical location of Karelia rushed the establishment of Karelian Labor Commune. In 1920-s the idea of global revolution and its export was being actively propagandized. That is why teaching the Finnish language of the Karelian republic was active. At the same time in Tver region there were schools teaching Karelian language. At the end of the 1930-s the Finnish language was declared enemy. The first attempt of the Karelian language for all Karelian peoples in Russia was made. However, the Karelian language had been taught for a year. Only after democratic transformations started it became possible to revive the Karelian language.

Н. Г. Зайцева, д-р филол. наук,

Институт языка, литературы и истории

Карельского научного центра РАН (Россия)
Современность и народные эпосы:

вепсскоязычный эпос «Virantanaz»
Народные героические эпосы, известные либо как обширные эпопеи, либо как короткие эпические песни, баллады или сказания, существуют у многих народов. Они послужили развитию письменных и литературных традиций языков, став благодатной почвой для различного рода сюжетов литературных произведений.

Вепсский народ, к сожалению, не обладает подобным наследием в виде каких-либо крупных фольклорных текстов, тем не менее имеются сборники вепсских народных сказок, частушек, побасенок. Среди фольклорного наследия особое место занимают обрядовые причитания, являющиеся важными компонентами духовной культуры народа, впитав в себя особенные черты и характер языка вепсов [Обернись-ка милой кукушечкой, с. 2012]. Фольклорные тексты в настоящее время значительно пополнили лексический тезаурус вепсского письменного языка, который стал возрождаться с конца 1980-х гг.

В настоящее время вепсский язык внесен в Красную книгу языков народов России [Красная книга, 1994, с. 21—22], вепсский народ включен в список коренных малочисленных народов Российской Федерации. Преподавание вепсского языка как предмета осуществляется в ряде школ в местах компактного расселения вепсского народа в Республике Карелия и Вологодской области, а также ведется факультативно в ряде школ Ленинградской области. Школа обеспечена учебниками вепсского языка и словарями; в настоящее время ведется создание учебных пособий нового поколения. В Карелии выходит газета «Kodima» («Родная земля») и ежегодный литературный альманах «Verez tullei» («Свежий ветер»), которые распространяются на всех территориях с вепсским населением.

Список событий, которые также направлены на возрождение вепсского языка и вепсской культуры, в 2012 г. был пополнен вновь созданным эпосом «Virantanaz». Вепсскоязычный эпос «Virantanaz» [Zaiceva, 2012], написанный в настоящее время, в своеобразный «постдиалектный» период и время заложения и укрепления письменных традиций вепсского языка, является сплавом фольклора, исторических преданий, современных научных изысканий и собственных наблюдений и фантазии автора как одного из представителей народа, на языке которого создан эпос. Эпос «Virantanaz» может свидетельствовать о возможности реконструкции эпических традиций народа в современных условиях, их активном развитии и использовании как своеобразной позитивной возможности воздействия на процесс ревитализации народа.


Литература

Zaiceva NG. Virantanaz. Juminkeko, 2012.

Красная книга языков народов России: Энциклопедический словарь-справочник. М., 1994.

Обернись-ка милой кукушечкой: Вепсские причитания / Сост. Н. Г. Зайцева, О. Ю. Жукова. Juminkeko-Петрозаводск, 2012.

N. G. Zaitseva



Nowadays and folk eposes: vepsian epos Virantanaz

The report focuses on the first written Vepsian epos Virantanaz, which was published in 2012. The report highlights historical and folk motives of new epos. Vepsian Virantanaz proves possibility of new eposes creating in nowadays.

Е. В. Захарова,

Институт языка, литературы и истории

Карельского научного центра

Российской академии наук (Россия)
Суффиксация как способ адаптации субстратных топонимов к русской топосистеме Восточного Обонежья
Восточное Обонежье — севернорусская территория, сформировавшаяся в ходе освоения «чудских» территорий прибалто-финнами (вепсами и карелами) и славянами, что нашло отражение в языке, культуре и топонимии данного региона, субстратный компонент которого определен исследователями как прибалтийско-финско-саамский [Saarikivi, 2006; Матвеев, 2001; Муллонен, 2002; Хелимский, 2006].

Хорошая сохранность топонимов нерусского происхождения (их доля составляет около 30% от общего количества) обусловлена, по-видимому, редкой заселенностью и постепенным — не массированным — освоением данного региона, длительными контактами пришлого населения с местным, сопровождавшимися периодом двуязычия (подтверждение чему обнаруживается в Писцовых книгах Обонежской пятины [ПКОП, 1930]), в ходе которого и усваивалась топонимия.

Среди географических названий субстратного происхождения представлены практически все топонимные разряды (от гидронимов до микротопонимов); кроме того, выделяются те же структурные типы, характерные в целом для субстратной топонимии Русского Севера, среди них — топонимы, характеризуемые субстратной основой и русским аффиксом или аффиксами (Мяндово болото, Чуроватица, Хилкина поляна и др.), которые были интегрированы в русскую топосистему посредством суффиксации.

Суффиксация — один из способов морфологической адаптации прибалтийско-финских топонимов к русской системе географических названий. Однако из достаточного количества зафиксированных в топонимии исследуемого региона суффиксов лишь часть сочетается с иноязычными основами: -ица/-ец (р. Шалица, р. Тамбица, р. Горменица, зал. Мутовец, г. Мигрец и др.); -ов/-ев (оз. Артово, г. Акова, оз. Нойдово, д. Мячева и др.); -ин (пок. Каскино, уг. Гомчино и др.) и некоторые другие. При этом их продуктивность варьируется в зависимости от территориальных и хронологических рамок бытования. За ареальной характеристикой функционирования определенных суффиксальных моделей стоит конкретное историческое содержание: так, например, достаточная продуктивность модели -ица/-ец в приложении к субстратным основам просматривается вдоль водно-волоковых путей раннего русского освоения Восточного Обонежья, тогда как более отдаленные территории характеризуются малой продуктивностью представленной модели.

Анализ топонимического материала Восточного Обонежья в целом позволяет говорить о незначительной продуктивности суффиксации как способа адаптации субстратной топонимии к русской топосистеме Восточного Обонежья по сравнению с прямой адаптацией и калькированием.
Литература

Saarikivi J. On the Uralic substrate toponymy of Arkhangelsk region: problems of research methodology and ethnohistorical interpretation // Substrata Uralica. Studies on Finno-Ugrian substrate in Northern Russian dialects. Tartu, 2006.

Матвеев А. К. Субстратная топонимия Русского Севера. Ч. I. Екатеринбург, 2001.

Муллонен И. И. Топонимия Присвирья: Проблемы этноязыкового контактирования. Петрозаводск, 2002.

ПКОП — Писцовые книги Обонежской пятины 1496 и 1563 гг. Л., 1930.



Хелимский Е. А. Северо-западная группа финно-угорских языков и ее субстратное наследие // Вопросы ономастики. 2006. № 3. С. 38—51.
E. V. Zakharova

следующая страница >>



Трусливый заяц смешон, храбрый заяц — еще смешнее. Достоинство сохраняет только заяц, запеченный в сметане. Веслав Брудзиньский
ещё >>