Биография краснера Наума Яковлевича - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Книга пророка Наума Глава 1 1 Пророчество о Ниневии; книга видений... 1 36.37kb.
С. В. Гиппиус тренинг развития креативности. Гимнастика чувств 20 4806.4kb.
Биография Ильи Репина 2 Биография Васнецова 4 Врубель Михаил Александрович... 1 295.4kb.
Биография (Гала Биография) geo (гео) Maxim (Максим) men’s health... 1 46.71kb.
Внимание! Династические деревья не выверялись и являются в некотрой... 4 602.2kb.
Рассказ о великом чуде умершего епископа 8 1193.59kb.
Биография. Атмосферное давление и первый барометр. Точка Торричелли. 1 61.8kb.
14 декабря на Руси отмечают как День Наума-Грамотника 1 38.09kb.
Биография майк Барнс капитан бифхарт: биография 22 6002.83kb.
Творческая мастерская по концепту 1 122.46kb.
2011 Тюмень 2010 ббк 92 К17 6 448.28kb.
С г кара-Мурза Краткий курс манипуляции сознанием 30 4299.01kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Биография краснера Наума Яковлевича - страница №3/3


Памяти Человека и Друга.

Писать о Науме Яковлевиче очень трудно - еще не отболело ощущение потери, да и вряд ли когда-нибудь эта боль утихнет.

Если не все человечество, то, во всяком случае, часть его "стала ниже на целую голову".

Мы были связаны с ним знакомством, совместными исследованиями и дружбой почти 40 лет, и, хотя мы жили и работали в разных городах и чаще всего встречались на школах и семинарах, я всегда знал, что в Воронеже есть человек, с которым можно и обсудить возникающие научные вопросы, и просто поговорить "за жизнь".

21-го февраля, в день его 75-летия, уже в постели, подводя итоги жизни и сетуя, что "не выполнил своего обязательства, программу-минимум - дожить до XXI -го века", он сказал:

- Жаль, что мы жили в разных городах, мы могли бы сделать гораздо больше!

Наше знакомство возникло в 1961-м году, на основе общего интереса к математико-экономическим моделям (меня тогда больше интересовали проблемы сельхозмашиностроения), затем продолжилось и укрепилось на Дрогобычских школах, переросло в дружбу и взаимные приезды, а потом мы были связаны организацией Шаталинских школ и участием в них.

Взаимная дружба и симпатия распространялись и на ближайших родственников каждого, на друзей и аспирантов.

В один из первых приездов Наума Яковлевича в Ростов я не смог его встретить и попросил это сделать своего сотрудника и друга, также полковника в отставке А.М.Дризо - и между ними также возникла дружба и симпатия. Об этом посещении А.М. написал шутливые стихи:

Полковник из Воронежа, полковник из Одессы


Свидетельствуют вместе и явно непреложно:
У Жаков нынче были сверх-деликатесы,
Которые увидеть лишь в сказке только можно!
(а речь шла о раках и самодельном полу-коньяке).

Удивительная, почти легендарная судьба Наума Яковлевича, его военное прошлое вызывало глубочайшее уважение и особое отношение, которое нашло отражение в стихах:

Нам не помогут книги и цитаты,
Они не оправдают нас вполне -
Мы перед теми вечно виноваты,
Кто побывал на праведной войне.
...........................................................
Мы видим вас седыми и пожившими,
А вам все снятся огневые сны..
Мы преклоняемся пред теми, пред погибшими,
М перед вами, что пришли с Войны!
Во время одной из Шаталинских конференций, на пароходе, по маршруту Ростов - Волгоград - Ростов, конечно, была организована экскурсия на Мамаев курган. Наум Яковлевич был тих и замкнут, погружен в воспоминания о погибших там друзьях и сослуживцах, затем - уединился и пошел поискать место, где стояла его батарея.

Он редко вспоминал войну, но она все время присутствовала в его воспоминаниях, и это угадывалось в том, как он слушал традиционные ночные песни Гали Чернышовой и Альбины Асниной, которые всегда были украшением и дополнительным стимулом для участия в школах и семинарах с начала 70-х годов.

У нас возник союз почти одноименных кафедр РГУ и ВГУ, с обменом докладами на семинарах, обсуждением и рецензированием работ учеников и сотрудников, совместным исследованием некоторых задач. Союз этот обогащал нас взаимно. Например, работы Наума Яковлевича и его учеников по двухсекторным моделям развития экономики у меня вызвали интерес к попыткам анализа этих моделей с позиций теории оптимального управления, полученные результаты сопоставлялись с компьютерными экспериментами дипломников Наума Яковлевича.

Его работы по интерпретации марксовых схем и анализу причин инфляции много дали для формирования "экономического мировоззрения", системы взглядов и подходов, порождавших целый ряд моделей анализа экономических процессов.

И работы А.С.Красненкера по теории принятия решений, во многом определившие дальнейшее развитие этого важнейшего направления, также выросли из дипломной работы, написанной в ВГУ под руководством Н.Я. Краснера.

Удивительное сочетание житейского и административного опыта с контактностью и доброжелательностью позволяло ему не просто руководить кафедрой, но воспитывать ее - формировать из студентов и аспирантов, зрелых и самостоятельных ученых, которые платили ему искренней любовью - достаточно просмотреть тот юбилейный видеофильм, который кафедра подготовила к его юбилею, и он успел его просмотреть.

Эти же качества определили его работу с администрацией области и основание им консалтинговых фирм. И очень важно, что и в этой организационно-административной работе он видел возможность и необходимость формирования новых математических задач. Одна из них послужила основой для нашей совместной работы о внутренних ценах для предприятий, связанных организационно и технологически. Эта работа была развита в две кандидатских диссертации.

Чрезвычайный интерес представляют его работы по методам получения целочисленных решений задач линейного программирования. Надеюсь, что его ученики продолжат и завершат эти работы.

Думаю, что можно говорить о ШКОЛЕ КРАСНЕРА - пусть среди его учеников нет академиков и великих ученых, но есть целая когорта людей, ставших благодаря ему настоящими учеными, педагогами, воспитателями, настоящими людьми.

Наум Яковлевич был чрезвычайно светлым и благородным человеком, и его будет очень не хватать всем, кто так или иначе был с ним связан. И закончить эти заметки мне хочется стихами К. Симонова:

Неправда, друг не умирает,
Лишь рядом быть перестает.
Он кров с тобой не разделяет,
Из фляги из твоей не пьет.
..................................................
Но все, что между вами было,
Все, что за вами следом шло,
С его останками в могилу
Улечься вместе не смогло.

Упрямство, гнев его, терпенье -


Ты все себе в наследство взял,
Двойного слуха ты и зренья
Пожизненным владельцем стал.
...................................................
Никто еще не знает средства
От неожиданных смертей,
Все тяжелее груз наследства,
Все уже круг твоих друзей.

Лучше, пожалуй, не скажешь.



Сергей Вениаминович Жак
профессор, доктор технических наук,
заведующий
кафедрой исследования операций
Ростовского государственного университета

21 апреля 1999 г.

______________________________________________________________________________________________________
Кажется мне, что познакомился я с ним на школе-семинаре по "Математическому программированию и смежным вопросам" в г. Дрогобыч то ли в 1969, то ли в 1970 году. Семинары проходили под руководством очень известного человека профессора Симона Израилевича Зуховицкого каждый год в зимние студенческие каникулы (конец января - начало февраля, две недели). Это в математических кругах было событие, собиравшее порою более двухсот человек из всего Союза. Читали лекции там очень крупные математики, в том числе Глазман, Митягин, Любич и др. Кажется, что Наум Яковлевич был на них с самого начала (то ли 1968, то ли 1969 г.) и до конца этих семинаров в середине 70-х, когда С. Зуховицкий уехал в Израиль. Где-то со второй школы Н.Я. стал приезжать туда на семинары почти со всей кафедрой, молодыми тогда ассистентами. Был, кажется, тогда Н.Я. без бороды и курил столь же обильно, как и в последние годы. Сам он докладывал на каждом семинаре различные интересные вещи из сферы математических моделей и методов оптимизации.

Запомнился он сразу, прежде всего сам по себе как яркая личность, а затем и ходившей вокруг него легендой (на самом деле истиной) о том, как преуспевающий по службе офицер (в его молодые годы уже то ли капитан, то ли чуть ли не полковник) сменил сытную обеспеченную армейскую жизнь и перспективы карьерные на жизнь студента мехматовца Воронежского университета. Понравился он всем (и мне тоже) уже с первой встречи в Дрогобыче и искренней душевной теплотой, и увлеченностью математическими "играми" и широтой характера, обязательностью и всем-всем хорошим, что ему удалось сохранить до конца дней.

Не могу сказать, что я принадлежал к числу его самых близких друзей, хотя отношения у нас были очень дружественные - то ли потому, что были связаны Семинаром, то ли почему-то еще - не знаю. Когда он бывал в Москве, всегда заходил ко мне, и мы обсуждали, как было принято в 70-е - 80-е годы, всякие научные и ненаучные вещи.

Помнится в 78 году уже, когда перестал работать Семинар Зуховицкого, а я перешел работать во ВНИИСИ РАН к Шаталину, он пришел ко мне домой и говорит: "Веня, надо попробовать снова организовать семинар, в продолжение Дрогобычского". "А как?" Он мне говорит: "Ты можешь уговорить Шаталина возглавить Семинар по социально-экономическим проблемам с большой направленностью в математическое моделирование?" Я сказал, что можно попробовать. Мы с Краснером подошли с этой идеей к Шаталину (тогда уже член-корру АН и зам. директора ВНИИСИ) и без особого труда уговорили его. И на следующий год (или в этом же году) в г. Воронеже состоялось первое заседание Семинара на Воронежской земле. Хотя по составу это были другие люди, чем в Дрогобыче, но влились и многие из тех, кто ездил в Дрогобыч. А по численности (около двухсот) он вполне напоминал тот семинар. Шаталинский семинар скоро стал очень популярным и авторитетным в научных кругах и практически без больших перерывов он уже более 20 лет собирается, причем Наум Яковлевич бессменно был зам. председателя оргкомитета Семинара и фактически главная (вместе со своими милыми сослуживцами - Г. Чернышевой и другими певуньями) организующая сила.

Можно без всякого преувеличения сказать, что Семинар, проходивший в разных местах - несколько раз в Воронеже, в Ростове, в Новосибирске, городах Прибалтики и т.д., был Семинаром Наума Яковлевича.

Последний раз я виделся с Н.Я. незадолго до его кончины у него дома - он был уже очень болен, все понимал, что впереди, но держался как всю жизнь достойно, ни на что не жаловался и курил-курил. Я тоже понимал, что это, наверное, последняя встреча с Наумом Яковлевичем - человеком удивительной порядочности и доброты, с которым мне посчастливилось встречаться в течение 30 лет.



Вениамин Наумович Лившиц
Доктор экономических наук
Заведующий отделом ИСА РАН

26 мая 1999 г.

______________________________________________________________________________________________________

Я стою в лестничном пролете чужого дома и курю (я всегда патологически боялась того, что Вы узнаете о моей "вредной привычке" - вряд ли Вы бы это одобрили)... В подъезде светло, и мне кажется, что Вы спускаетесь по лестнице мне навстречу и здороваетесь. Это повторяется множество раз, меняются интонации: "Здрассьте!", "Здра-а-ствуйте!", "Дообрый день!", - меняется выражение лица; кажется, что где-то что-то сломалось, и теперь это будет продолжаться вечно... Вы никогда не были в этом доме, но происходящее поражает своей реальностью. Вы никогда не будете в этом доме. Вас уже нет.

6 марта 1999 года



Мы были студентами первого курса группы "Экономическая кибернетика". В тот день случилась какая-то накладка и вместо нашего лектора по курсу "Экономикс" вводную лекцию нам читали Вы. Наверное, Вы не сказали ничего особенного или принципиально нового, но я помню, КАК мы Вас слушали. Я думаю, что именно с того момента мы начали ощущать, что экономика - это действительно серьезная наука. То ощущение непреходящего восторга и уважения уже не покидало меня никогда.

У людей могут быть различные воспоминания о Науме Яковлевиче; для меня это тот человек, к которому я всегда обращалась в трудных ситуациях за советом и помощью, которому я спешила рассказать о своих маленьких победах, - ему было интересно все. Ему было интересно жить. В свои семьдесят лет Наум Яковлевич был энергичнее и жизнелюбивее многих моих сверстников. При том, что с очевидностью, он был гораздо опытнее и мудрее... Долгое время я даже не подозревала, что он серьезно болен: казалось, что вот так будет всегда: он будет работать на нашей кафедре и учить все новые поколения "кибернетиков", а я, как и другие его бывшие студенты, буду приезжать к нему, звонить и радоваться тому, что я знаю такого человека...

В последний раз мы созвонились 21 февраля, в день рождения Наума Яковлевича. Я собиралась приехать из Москвы на каникулы в начале марта, а пока отправила поздравительную телеграмму и решила позвонить. Как мне потом рассказали, в тот день Наум Яковлевич чувствовал себя неважно, и порой у него даже не было сил говорить по телефону. Мне повезло: он взял трубку и бодро, как почти всегда в разговорах со мной, поинтересовался, не разбогатела ли я внезапно: "и телеграмму послала, и звонишь по межгороду, - это или от больших денег или от большой любви!". И я, как всегда, стесняясь говорить на подобные темы, промямлила: "Скорее, второе". Его мой ответ и моя интонация, видимо, развеселили. "Ну, ты ведь приедешь на праздники? Вот тогда и поговорим о любви...", - в голосе появилась характерная лукавая нотка, - "к науке, например!". На самом деле, я сомневалась, что приеду: слишком много выдалось экзаменов, я измоталась...

... я приехала. Но было уже поздно. Я приехала на похороны. Не успела, не простилась, не сказала чего-то важного, и теперь уже никогда не скажу...

В тот день я впервые осознала, что такое смерть близкого человека.



Юля Мещерякова
сентябрь 1999г.

______________________________________________________________________________________________________

Нас познакомил Л. В. Канторович в ту пору, когда мы оба оказались вовлеченными в деятельность образованного Леонидом Витальевичем совета, занимавшегося практическими приложениями методов оптимального программирования. Наум Яковлевич вместе со своими сотрудниками в Воронежском государственном университете решал тогда задачи оптимального смешения. Эта сфера приложения методов линейного программирования была близка нам обоим: Наум Яковлевич трудился над решением задач применительно к условиям текстильной промышленности, я - для нефтепереработки, и мы оба сталкивались со сходными проблемами, истоки которых вместе пытались понять, а последствия - преодолеть.

Позитивный результат этого сотрудничества, как выяснилось позже, состоял в том, что между нами сложились довольно тесные личные отношения, которые длились многие годы . Как это часто бывало с Наумом Яковлевичем, он вовлек в эти дружеские контакты практически всю свою кафедру и довольно быстро лаборатория ЦЭМИ, в которой я работал, также стала получать наслаждение от песен в исполнении сотрудниц Краснера. Когда Науму Яковлевичу исполнилось 60 лет, мы не упустили случая объявить неофициальный конкурс на лучший текст поздравления, который выиграла Таня Долгопятова (теперь уже известный экономист и публицист доктор экономических наук Т. Г. Долгопятова) со своим двустишием: "ЦЭМИ поздравляет товарища Краснера и жизни желает ему распрекрасной".

Популярность Наума Яковлевича объяснялась, конечно, прежде всего его чудесными личными качествами: он быстро осваивался в новой обстановке, хорошо ориентировался в проблематике исследования операций и в любых обстоятельствах как-то естественно, без напряжения и долгих усилий становился лидером общества, не гнушаясь при этом черной работы и затрат труда, который не всегда отвечал его личным интересам. Он часто был активным участником всякого рода собраний, связанных с судьбой исследования операций.

Мне посчастливилось работать вместе с ним в совете по экономической кибернетике в рамках учебно-методического объединения (УМО) по экономике. Совместными усилиями и доступными нам средствами мы старались сохранить всё положительное, что было связано с этой специальностью. К сожалению, далеко не все удалось по объективным, а больше - по субъективным обстоятельствам. Однако позитивными шагами этой организации мы обязаны прежде всего неуёмной энергии Наума Яковлевича. Его роль в работе УМО сводилась далеко не только к участию в рутине, которой, как и во всякой научно-организационной деятельности, было излишне много. Само участие Краснера в работе УМО вносило в неё оптимизм и придавало особый смысл делу, которое, как теперь становится всё яснее, было весьма нужным и важным. С уходом из жизни Наума Яковлевича, боюсь, мы потеряли тот необыкновенный симбиоз серьёзной научно-организационной работы и атмосферы клуба профессионалов, которую он создавал благодаря своей энергии, остроумию, энциклопедическим знаниям и умению вносить дух дружбы и взаимопонимания в любое дело, в котором он принимал участие.



Борис Павлович Суворов
Доктор экономических наук, профессор
экономического факультета МГУ

1 июня 1999 г.

______________________________________________________________________________________________________

Провозвестник перемен.
Несколько слов памяти товарища.

Одно то обстоятельство, что его ученики создают об Учителе книгу памяти, уже говорит об очень и очень многом. Значит он глубоко вошёл в сердце и душу этих молодых людей, всегда был им нужен; стало быть, память о нём жива; и всем нам (и пожилым, и молодым) он сегодня необходим. И неудивительно!

Наум Яковлевич Краснер был человеком редкой, почти легендарной доброты и отзывчивости. Моя средняя дочь Маша, слушавшая его лекции на факультете прикладной математики и механики Воронежского Университета, не столько была захвачена знаниями педагога, умением виртуозно излагать самый сложный материал, сколько силой заинтересованности преподавателя в общем педагогическом успехе; его постоянным поиском новых приёмов компоновки, изложения, архитектоники материала.

Он был прекрасный лектором не в силу особой научной одарённости, но потому, что очень любил студентов, по-доброму относился к людям вообще. Разумеется, без глубоких и разносторонних знаний никакой бы, самой нежной любви не хватило для того уровня научно-педагогической репутации, которую он имел в университетском сообществе. Однако нравственное начало в нём было пусть и не намного, но всё-таки (так кажется мне, закоренелому гуманитарию) выше начала, профессионального.

Он постоянно желал людям добра, неизменно помогал им, говорил о них - друзьях, товарищах, коллегах - только хорошее и умел радоваться их успехам больше, чем своим. Качество, доложу я Вам, вообще редкое, а в среде научной или артистической, поверьте мне, просто уникальное.

..."Его хвалить - пугаюсь повторений" - так сказал однажды Игорь Северянин об Александре Сергеевиче Пушкине. Не проводя, натурально, никаких параллелей, я тоже боюсь хвалить незабвенного Наума Яковлевича, Но всё-таки хочу сказать: он был провозвестником перемен. Ведь это он привёз в Воронеж академика Станислава Сергеевича Шаталина, до смерти напугавшего недалёких партийных функционеров КПСС своими разговорами о неизбежности краха плановой экономики и приходе на советскую землю рыночных отношений. Не знаю и не берусь судить, кто и о чём думал в тот момент, но твёрдо знаю: Наум Краснер радовался грядущим переменам, и как только можно приближал их. Не то, чтобы он был противником советской власти. Нет, этого не было. Он храбро и самоотверженно защищал её на Фронте, верно служил ей в послевоенную, жестоко-антисемитскую пору. 0 чём говорить?!! Это была его жизнь. Другой ни у него, да и ни у кого из нас не было. Жили, как могли, что-то в себе одолевая и как-то приспосабливаясь к мерзким реалиям, которые зачастую оказывались сильнее нас.

Наум Краснер отличался от многих разве что живостью характера, сильным, деятельным темпераментом, органическим отвращением к застою. Потому так горячо и пропагандировал он на засушливой воронежской почве идеи Канторовича-Шаталина.

Помнится, встречал его в самых неожиданных местах, в непредсказуемых компаниях. И в этом была своя закономерность и своя правда, потому как наука для него не ограничивалась теоретическими изысканиями. Везде, где только можно, он динамично искал ей область практического применения. И находил! А такие же энтузиасты нового, как он, находили его! Отсюда и вездесущность Наума, его живое участие в делах множества производственных коллективов.

А как умел он, уже немолодой человек, веселиться. Надо было видеть его задор, его прямо-таки мальчишескую прыть на шуберских [*] вечерах, где он и пел, и плясал, и был душой академических застолий.

Многое умел этот человек: воевать, работать, взрывать неподвижность рутины, веселиться и радоваться бытию. Таким он и запомнился мне. Да разве только мне?!!



Бронислав Табачников
Профессор

июнь 1999 г.

[*] В одном из пионерских лагерей на станции Шуберка, близ Воронежа, в 70-80-е гг. собирался вузовский партийный актив (разумеется, под эгидой отдела науки Обкома партии). Было это в период зимних студенческих каникул. Днём учёные мужи обсуждали насущные проблемы воспитания студенчества, а вечером веселились в меру своей фантазии, проводя капустники, конкурсы острословов и т.п.

______________________________________________________________________________________________________

Моё знакомство с Краснером состоялось вскоре после того, как в жизни его произошёл серьёзный перелом, в результате которого бывший штатный офицер, полковник превратился в исследователя и преподавателя. Надо сказать, что вообще такой перелом не прост. Любой из офицеров, длительное время состоявший на военной службе, испытал его на себе. Меня очень обрадовало, что для Краснера этот перелом был рабочий. Его сущность, его отношение к труду, его заботы о сегодняшнем и будущем, в отличие от всхлипываний по поводу дня вчерашнего - вот то, что я воспринял с первого дня как черту характера Краснера. Она мне близка и очень понравилась.

После этого прошло уже лет тридцать пять, и все эти 35 лет мы с ним были в отношениях истинно дружеских. Мы не надоедали друг другу признаниями во взаимной дружбе, но в любых ситуациях, какие требовали от нас совместных действий всегда были на единой позиции.

Если говорить о личных чертах Краснера, то вот что мне кажется важным: во-первых, он был необычайно целеустремлёнен, при этом сами по себе цели, какие выделял Краснер, были маргинальны, многоплановы. Его никогда не удовлетворял один "ручеёк деятельности", ему всегда хотелось распространить найденное в этом ручейке на ручейки соседние, либо самому перейти в соседние ручейки. Всегда это была какая-то двойственная забота: воинская служба и учение, преподавание и исследование, исследования в области теории и обязательно прикладные работы, разработки, особенно в последние десять лет, когда он был очень тесно связан с деятельностью самых разных предприятий и органов управления.

Мне всегда импонировала способность Краснера к восприятию замечаний и предложений. Это был для него всегда источник для размышлений. Если говорить о плодовитости Краснера, то плодовитость его была, в общем, нетипичной для ученого: она не выражалась в книжках, в трудах сугубо теоретического свойства, его плодовитость - это результаты практических действий, начиная со знаменитых задач по смешиванию, которые он реализовывал в Новополоцке, и кончая проблематикой, связанной с консалтинговой деятельностью на предприятиях.

Что мне ещё в нем нравилось - это его открытость. Открытость и способность быть откровенным, даже в высказываниях, какие нельзя было считать комплементарными для собеседника. У него было точка зрения, и он всегда готов был ее защищать. При этом он оставался доброжелательным, это не была "заушательская" критика, это не было собрание "черных" высказываний, это были всегда высказывания, направленные на то, чтобы улучшить общее дело. Как он относился к замечаниям, которые получал сам и готов был всегда перестроиться под лучшее решение, так он относился и к своим коллегам.

Конечно, были у него в жизни и сложности. Такой сложностью было отлучение его от заведования кафедрой. Вообще говоря, на мой взгляд, это не было обязательным действием. Я думаю, что отлучение его от заведования кафедрой было не очень продуманным. По крайней мере, не занимая формально должность заведующего кафедрой, практически, вместе со всеми теми, кто заведовал после него, он всегда был лидером на этой кафедре в области, которую составлял предмет ее деятельности. И это тоже очень любопытно. Это ведь новый излом жизни. Для любого человека, привыкшего к делу, которым он занимается, это излом не меньший, чем тот, который Краснер испытал, когда менял папаху полковника на "одеяние" ассистента. Но он его пережил, по-моему, достаточно благополучно именно по той причине, что, как и во всех других делах думал из сегодня вперед, а не назад.

Когда говорят об ученых, говорят об их человеческих странностях, и очень хорошо, что Краснер из другого разряда. Он был современным, прагматическим человеком, не зараженным особенностями, которые ищут в "рассеянном ученом". Думаю, это результат большого жизненного опыта. Как многие из нас, начинал он самостоятельную жизнь рано, и вот для тех, у кого этот опыт был военным, умение организовать жизнь, умение быть полезным, умение быть практичным, умение быть целеустремленным и самое главное умение доводить дело до конца (кстати говоря, это умение свойственно не очень большому количеству людей) сказывалось в течение всей его жизни.

Посмотрите на то, как жизнь Краснера завершалась. Ему было известно, что жизнь кончается. Ему было известно, что все, что он делает, это последние шаги в его жизни, но никогда вы не могли бы сказать, что это проявлялось в деле. Он до последнего дня вел дело так, как ему представлялось важным, без всяких скидок на собственное состояние.

Если подвести итог моим не страшно последовательным воспоминаниям, можно сказать, что Наум Яковлевич Краснер - это пример необычайно добросовестного, ответственного и скромного человека.

Владимир Наумович Эйтингон
Профессор, Декан экономического факультета ВГУ

20 июня 1999 г.

______________________________________________________________________________________________________

Получение наград. Москва. Кремль. 22 июня 1944г.

Н.Я. Краснер в нижнем ряду третий слева. В центре А.И. Микоян.



______________________________________________________________________________________________________

Доклад на Шаталинской школе-семинаре [1980г.]
(многоуровневая итерационная модель согласования интересов)






В университете Мартина-Лютера в Галле (Германия)
с профессором Вольфгангом Лассманом. 1974г.













<< предыдущая страница  



Кому дозволена цель, тому дозволены и средства. Герман Бузенбаум, иезуит
ещё >>