Был ли экстремистом Лев Толстой? 20 ноября 2010 года исполняется 100 лет с того момента, когда умер Лев Николаевич Толстой – «страшн - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Лев Николаевич Толстой Воспитание и образование Толстой Лев Николаевич... 3 497.34kb.
Лев Николаевич Толстой Война и мир. Том 2 Война и мир – 2 Лев Николаевич... 30 5427.5kb.
«Человек немыслим вне общества» (Л. Н. Толстой) 1 162.71kb.
Слайд №1 (Гиперссылка) Исполняется песня «Кто не верит, пусть не... 1 111.62kb.
Толстой, Лев Николаевич 1 44.52kb.
Толстой Лев Николаевич русский писатель 1 58.27kb.
Лев Николаевич Толстой От ней все качества Старуха Акулина 1 133.22kb.
Лев Николаевич Толстой Война и мир. Книга 2 Война и мир – 2 60 10557.65kb.
И о драме Толстой Лев Николаевич о шекспире и о драме Л. Н. 6 851.39kb.
Лев Николаевич Толстой. Война и мир 74 6120.17kb.
Лев Николаевич Толстой Том Детство, Отрочество, Юность 59 4890.12kb.
Исследование ку№2 Сдать 13. 10. 2012 Проверяется «экспертное оформление»... 1 31.79kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Был ли экстремистом Лев Толстой? 20 ноября 2010 года исполняется 100 лет с того момента - страница №1/1

Д.В. Туманов, КФУ

доцент кафедры журналистики, кандидат филологических наук
Был ли экстремистом Лев Толстой?
20 ноября 2010 года исполняется 100 лет с того момента, когда умер Лев Николаевич Толстой – «страшный враг христианства и предтеча христианского возрождения». (Бердяев Н.А. Ветхий и Новый Завет в религиозном сознании Л.Толстого // Типы религиозной мысли в России. – Париж: YMCA-Press, 1989. – С.123.) Дата эта нашла отражение в памятных календарях всего мира: фестивали прошли на Кубе и в Мексике, новые переводы произведений писателя вышли в Германии и США, в мировом прокате готовится к показу американский художественный фильм «Последняя станция», посвященный последним двум годам жизни Л.Н.Толстого – как сообщает британская газета Guardian, Россия – единственная страна, где компания-производитель пока не может договориться о кинопрокате, (В США выходит фильм о Льве Толстом // Взгляд. – 2010. – 15 янв.) Великобритания снимает документальный фильм – в Москве, Ясной Поляне, Севастополе, Самаре, Казани и других российских городах, связанных с именем писателя.

«Интерес к личности Толстого за рубежом не угасал никогда, – подчеркнул в интервью продюсер проекта «ВВС» Том Бирченаф. – В целом, благодаря творчеству Толстого, мы имеем возможность прикоснуться к реалиям русской жизни того времени, изучить культуру, историю России, понять русский характер». (Карпекина Т. Толстой в кинообъективе «ВВС» // Голос России. – http://rus.ruvr.ru/2010/09/27/22597821.html)

В центре внимания британцев оказались не только жизнь и творчество писателя. Они намерены также ответить на множество вопросов, касающихся современной России. В частности, какие идеи Л.Н.Толстого волнуют сегодня российское общество, насколько знает творчество писателя молодое поколения россиян. В результате, Россию обвинили в отказе от ее литературного прошлого, когда выяснилось, что Кремль не имеет планов по случаю столетия со дня смерти мыслителя. (См.: Osborn A. Russia abandons literary past, ignoring Tolstoy's centenary // Daily Telegraph. – 2010. – 25 Mar.) А единственное высказывание Президента России о Льве Николаевиче относится к числу воспоминаний о детстве Д.А.Медведева, когда он «представлял себе Чехова таким же старцем, как и Лев Толстой, и в его представлении отличал писателей только размер бороды». (Новикова А. Дмитрий Медведев отличал Чехова от Толстого по размеру бороды // GZT.ru – http://www.gzt.ru/topnews/politics/-v-detstve-medvedev-putal-chehova-s-tolstym-/285908.html)

Быть может, такой подход к наследию Л.Н.Толстого связан с тем, что «в отчужденном мире голос искренности, совести и правды не имеет поддержки»? (Жирков Г.В. Публицистическое слово в творческом наследии Л.Н.Толстого // Л.Н.Толстой в мировом коммуникативном процессе. – СПб.: Роза мира, 2008. – С.38.)

По мысли С.Н.Булгакова, «величайший гений эпохи, притом не только своего народа, но и всего человечества, все напряжение своих сил отдает исканию религиозного смысла жизни». Отмечая, что «влияние и слава» Л.Н.Толстого «опираются, прежде всего, на религиозную его проповедь», С.Н.Булгаков подчеркивает: «Подобно Гоголю и Достоевскому, Толстой всю свою писательскую деятельность подчинил интересам религии». (См.: Булгаков С.Н. На смерть Толстого // О религии Льва Толстого. – М., 1912. – С. 1–9.) И в самом деле, главной задачей, которую он ставил перед собой, было «основание новой религии, соответствующей развитию человечества, религии Христа, но очищенной от веры и таинственности, религии практической, не обещающей будущее блаженство, но дающей блаженство на земле». (Толстой Л.Н. Дневники. 1855. 2-4 марта // Полн. собр. соч. в 22 т. – Т. 21. – М.: Худож. лит., 1984. – С.140.)

Основание новой религии предполагает замену Иисуса Христа, который, заметим, никакой новой религии не основывал, как центральной фигуры вероучения на личность основателя, то есть самого Льва Николаевича. Отныне все его творчество – художественное, публицистическое, эссеистика, философские трактаты, все подчинено выработке и сакрализации своего учения.

Вся философия культуры, как ее строит Л.Н.Толстой, есть беспощадное, категорическое, не допускающее никаких компромиссов отвержение системы секулярной культуры. Он со своим мистическим имманентизмом совершенно не приемлет секулярного имманентизма. Государство, экономический строй, социальные отношения, судебные установления – все это в свете религиозных взглядов Л.Н.Толстого лишено всякого смысла и обоснования. Так он приходит к мистическому анархизму.

«Толстой отрицательно смотрел на всякое правительство, на всякую власть, – говорил Валентин Федорович Булгаков, последователь и последний секретарь Льва Николаевича. – Он не считал целесообразными никакие политические перевороты и не признавал вообще никаких правительств. Он отрицал самый принцип власти среди равных братьев-людей. Для Толстого в принципе власти самым ужасным было то, что один человек как бы отдает другим людям право распоряжаться своей совестью, делается слепым орудием в чужих руках» – тут же добавляя: «Так называемая рабоче-крестьянская власть большевиков не представляет в этом отношении никакого исключения». И все-таки для него «Толстой является, прежде всего, религиозным, а не политическим мыслителем, не анархистом, как его некоторые называют, хотя в конечном выводе его взгляды и являются истинно анархическими». (См.: Булгаков В.Ф. Лев Толстой и наша современность (о путях к истинному возрождению). – М., 1919. – 17 с.)

Категоричность толстовских суждений опирается на его твердую убежденность в необходимости построения справедливого высоконравственного общества: «Появилось в народе сознание претерпеваемой им неправды, и народ разнообразно относится к этой неправде (большая часть, к сожалению, с злобой); но весь народ уже понимает ее. И вытравить это сознание уже нельзя. И что же делает наше правительство, стараясь подавить неистребимое сознание претерпеваемой неправды, увеличивает эту неправду и вызывает все большее и большее злобное отношение к этой неправде». (Толстой Л.Н. Дневники. 1910. 11 марта // Полн. собр. соч. в 22 т. – Т. 22. – М.: Худож. лит., 1984. – С.371.) Исправить положение может лишь «движение вперед медленно, по ступеням поколений. Для того чтобы двинуться на один шаг, нужно, чтобы вымерло целое поколение. Теперь надо, чтобы вымерли бары, вообще богатые, не стыдящиеся богатства, революционеры, не влекомые страданием несоответствия жизни с сознанием, а только тщеславием революции, как профессии». (Толстой Л.Н. Дневники. 1910. 20 апреля // Полн. собр. соч. в 22 т. – Т. 22. – М.: Худож. лит., 1984. – С.377.)

Он видит и обличает безнравственность самой жизни, всех социальных институтов общества – науки, дворянства, религии, самодержавия: «Люди пьют вино, курят табак, и наука ставит себе задачей физиологически оправдать употребление вина и табаку. Люди убивают друг друга, наука ставит себе задачей оправдать это исторически. Люди обманывают друг друга, отнимают для малого числа землю или орудия труда у всех, и наука экономически оправдывает это. Люди верят в нелепицы, и теологическая наука оправдывает это» (Толстой Л.Н. Дневники. 1894. 3 мая // Полн. собр. соч. в 22 т. – Т. 21. – М.: Худож. лит., 1984. – С.504); «Нигде, как в деревне, в помещичьей усадьбе, не видна так ясно вся греховность жизни богатых» (Толстой Л.Н. Дневники. 1910. 22 сентября // Полн. собр. соч. в 22 т. – Т. 22. – М.: Худож. лит., 1984. – С.402.); «Священник с спокойной совестью делал все то, что он делал, потому что с детства был воспитан на том, что это единственная истинная вера, в которую верили все прежде жившие святые люди и теперь верят духовное и светское начальство. Он верил не в то, что из хлеба сделалось тело, что полезно для души произносить много слов или что он съел действительно кусочек бога, – в это нельзя верить, – а верил в то, что надо верить в эту веру. Главное же, утверждало его в этой вере то, что за исполнение треб этой веры он восемнадцать лет уже получал доходы, на которые содержал свою семью» (Толстой Л.Н. Воскресение // Полн. собр. соч. в 22 т. – Т. 13. – М.: Худож. лит., 1983. – С.144.); «Хотя монарх не ограничен ничем внешним, он ограничен своей совестью; но ежели монарх признал себя, вопреки всем естественным законам, неограниченным, то уже у него нет совести, и он ограничивает себя тем, чего у него нет». (Толстой Л.Н. Дневники. 1847. 25 марта // Полн. собр. соч. в 22 т. – Т. 21. – М.: Худож. лит., 1984. – С.10.)

«Его устами, – писал В.И.Ленин, – говорила вся та многомиллионная масса русского на­рода, которая уже ненавидит хозяев современной жизни, но которая еще не дошла до сознательной, последовательной, идущей до конца, непримиримой борьбы с ними». (Ленин В.И. Толстой и пролетарская борьба // Полн. собр. соч.. – Т.20. – С.70.)

Вступив в конфликт с Русской Православной церковью как социальным институтом, Лев Николаевич «убедился, что учение церкви есть теоретически коварная и вредная ложь, практически же собрание самых грубых суеверий и колдовства, скрывающее совершенно весь смысл христианского учения». (Толстой Л.Н. Ответ на определение синода от 20-22 февраля и на полученные много по этому случаю письма // Полн. собр. соч. в 22 т. – Т. 17. – М.: Худож. лит., 1984. – С.201.)

Идейные искания писателя, его постепенно складывающееся представление о смысле жизни, его понимание истинной веры получают широкий резонанс в обществе. Его религиозно-философское учение, не совпадавшее с православной догматикой, воспринималось как некая программа справедливой жизни. Однако, по твердому убеждению Л.Н.Толстого, «жизнь наша до такой степени удалилась от учения Христа, что самое это удаление становится помехой понимания его». (Толстой Л.Н. В чем моя вера? // Полн. собр. соч. в 90 т. – Т. 23. – М., 1957. – С. 366.)

Но отрицая божественную природу Иисуса Христа и ставя Его в один ряд со знаменитыми людьми прошлого, основоположниками великих учений, Л.Н.Толстой тем самым подрывал мистический корень христианства. Для того чтобы изложить свое вероучение, он замыслил собственный перевод всех четырех Евангелий. Это должна была быть радикально обновленная версия евангельского текста. Но то, что самому Толстому представлялось как обновление, на самом деле выглядело как позитивистская модернизация, пронизанная духом грубого упрощенчества. Все мистическое из этой новой версии Евангелия либо изгонялось, либо подвергалось приземленной, позитивистско-натуралистической трансформации. Главный постулат христианства о Воскресении, Л.Н.Толстой безапелляционно отвергает: «Ложь о воскресении Христа была во времена апостолов и мучеников первых веков главным доказательством истинности учения Христа. Правда, эта же басня о воскресении и была главным поводом к неверию в учение. Язычники во всех житиях первых мучеников христианских называют их людьми, верующими в то, что их распятый воскрес, и совершенно законно смеются над этим». (Толстой Л. Н. Четвероевангелие: Соединение и перевод четырех евангелий. – М., 2002. – С. 615-616).

Позиции Л.Н.Толстого были обусловлены его пониманием истинного христианства как суммы нравственных заповедей, содержащихся в Евангелии. Проблемы добра и зла смысла жизни, всестороннего развития человека, его свободы и счастья решаются им как осознание истинного Бога, которого он именует отчужденно-холодным – «Хозяин».

В процессе создания своего религиозно-этического учения Л.Н.Толстой изучил и переосмыслил все основные мировые религии Запада и Востока. По преимуществу он обращался к восточным, азиатским религиозным и философским системам, где сильнее, чем в соответствующих идеологических течениях Европы, был выражен патриархальный элемент. Из буддизма, даосизма, конфуцианства Толстой заимствовал те моральные принципы, которые, по его мнению, могли явиться руководством для совершенствования каждой личности, взятой в отдельности. Особенно близки ему – осуждение насилия и произвольных деяний власть имущих, требование личной нравственной ответственности каждого за все им сделанное, стремление подчинить телесные проявления высшей духовной добродетели и сосредоточиться на личном самопознании.

Все религии, по мнению Л.Н.Толстого, заключают в себе две части: этическую – учение о жизни людей, и метафизическую, содержащую основную религиозную догматику и толкующая о Боге и Его атрибутах, о происхождении мира и людей. Поскольку метафизическая сторона религий неодинакова, будучи как бы сопутствующим признаком, а этическая во всех религиях совпадает, то, следовательно, именно она и составляет подлинный смысл любой религии, а в «истинной» должна сделаться единственным содержанием. И сколько бы церковь ни подменяла этику метафизикой, сколько бы ни ставила внешнее, мирское выше внутреннего в угоду земным, корыстным целям, простой народ, далекий от понимания догматических ухищрений, помимо церкви и даже вопреки ей сохранил нравственное ядро религии во всей его чистоте.

Отношения Л.Н.Толстого и церкви складывались весьма сложно. Лев Николаевич был непримиримым противником официальной церкви и в то же время считал, что именно религия должна определять жизнь человека, а какая же религия без её главной хранительницы – церкви? Церковь, в свою очередь, не могла согласиться с проповедями Л.Н.Толстого, поскольку писатель высказывал идеи, подрывающие самые основы православия и государственности. В 1901 году Святейший Синод издал «Определение» об отпадении Л.Н.Толстого от Церкви, которое многими воспринималось как отлучение: «В своих сочинениях и письмах, во множестве рассеиваемых им и его учениками по всему свету, в особенности же в пределах дорогого Отечества нашего, он проповедует, с ревностью фанатика, ниспровержение всех догматов православной Церкви и самой сущности веры христианской». (Определение Святейшего Синода от 20-22 февраля 1901 года с посланием верным чадам Православной Грекороссийской Церкви о графе Льве Толстом // Церковные Ведомости, издаваемые при Святейшем Правительствующем Синоде. – 1901. – 24 февраля. – № 8. – С. 45-47 (общая годовая пагинация))

Однако еще до вынесения этого решения об отлучении Л.Н.Толстого от церкви, в России началась кампания по борьбе со взглядами религиозного мыслителя. В Музее истории религии и атеизма сохранился фрагмент фрески «Страшный суд» из церкви села Тазово Курской области работы мастера церковной живописи М.И.Андрюшина, выполненной в 1883 году. На ней Лев Николаевич предстает в объятиях сатаны, объятого адским пламенем. Примерно в тот же период портреты писателя стали появляться на чугунных утюгах, чтобы каждый мог плюнуть на него и поставить на раскаленные угли.

«Толстой поклонился сатане, и сатана сдержал свое слово. Тот самый мир, который: не знал Толстого как гения беллетристики, бросился на все революционные во всех областях жизни его проповеди с жаждою не только их читать, но воспринимать их, и по всему миру пронеслась проповедь толстовского учения, и во всех странах земного шара явились толпы преклоняющих, во исполнение обещания сатаны, перед Толстым колена». (Архиепископ Никон (Рождественский). Отповедь князю, глаголющему суетная // Духовная трагедия Льва Толстого. – М.: Отчий дом, 1995. – С. 180.)

Принципиальность Л.Н.Толстого в следовании своим сверхчеловеческим убеждениям для мирного обывателя выглядит сродни сумасшествию и дает богатую пищу для сплетен и поругания. Мировоззрение самого Льва Николаевича, его приверженность к крайним взглядам, вошло в резкое противоречие с обыденно-человеческим пониманием бытия. Его проповеди и публицистические выступления были далеки от христианского смирения, они порождали в рядах его фанатичных последователей насильственные действия, направленные против социально-политических институтов и их представителей, революционизируя массы. Само творчество вызывает в нем экстремистские мысли.

«Толстой решительно и безапелляционно заявляет, что “добро не имеет ничего общего с красотой”. Роковая и демоническая сила искусства (в особенности музыки, влиянию которой сам Толстой поддавался чрезвычайно), отрывает его от добра, – искусство превращается поэтому для него в простую “забаву”. В Дневнике читаем: “эстетическое наслаждение есть наслаждение низшего порядка”», – указывает В.Зеньковский. (Зеньковский В.В. История русской философии. – М.: Академический Проект, Раритет, 2001. – С.384.)

Потому, заметим в скобках, у Л.Н.Толстого и рождается резкое неприятие личности, а затем и творчества А.С.Пушкина: «Пушкин был человек больше чем легких нравов, что умер он на дуэли, т.е. при покушении на убийство другого человека, что вся заслуга его только в том, что он писал стихи о любви, часто очень неприличные». (Толстой Л.Н. Что такое искусство? // Полн. собр. соч. в 22 т. – Т. 15. – М.: Худож. лит., 1983. – С.187.) Он безапелляционно уверяет: «Мы предлагаем народу Пушкина, Гоголя, не мы одни: немцы предлагают Гете, Шиллера; французы – Расина, Корнеля, Буало, точно только и свету, что в окошке, и народ не берет. И не берет, потому что это не пища, а это hors d’œuvres, десерты». (Толстой Л.Н. Речь о народных изданиях // Полн. собр. соч. в 22 т. – Т. 15. – М.: Худож. лит., 1983. – С.340-341). И при этом: «Многому я учусь у Пушкина, – сказал однажды Л.Толстой, – он мой отец, и у него надо учиться». (Толстая С.А. Дневник 1860-1891. – М., 1928. – С.35) Справедливо отмечают литературоведы, «отношения Толстого к Пушкину отличались сложностью <...>, и в них до сих пор не все до конца прояснено». (Вершинина Н.Л. Пушкин и Толстой // Проблемы пушкиноведения. – Л., 1975. – С. 144.) К этой проблеме обращались Б.М.Эйхенбаум, Э.Е.Зайденшнур, Л.Д.Опульская, Э.Г.Бабаев, Е.Н.Строганова, Н.Л.Вершинина и ряд других исследователей. Так, скажем, Г.М.Фридлендер находит в произведениях Л.Н.Толстого множество заимствованных у А.С.Пушкина мотивов. (См.: Фридлендер Г.М. Пушкин и молодой Толстой // Пушкин: Исследования и материалы / АН СССР. Ин-т рус. лит. (Пушкин. Дом). – Л.: Наука, 1982. – Т. 10. – С. 216-237.)

Отношение к искусству измеряется Л.Н.Толстым все тем же социально-политическим мерилом, опирающемся на его новое религиозное учение: «Не вернее ли предположить, что люди, оторвавшиеся от жизни, от истинной жизни труда, живущие паразитами, придумывали и придумывают себе средства сначала забавы, заполнения праздного времени, а потом забвения от сознания нелепости своей жизни, делают глупости и глупости эти называют искусством, – тем более это нужно предположить, потому что те, которых они хотят учить искусству и на которых они смотрят как на рабочий скот, который должен кормить, одевать, обстраивать, то есть нести их на себе как своих паразитов, знают очень хорошо, что такое искусство, и наслаждаются им». (Толстой Л.Н. О том, что называют искусством // Полн. собр. соч. в 22 т. – Т. 15. – М.: Худож. лит., 1983. – С.349.) Это истинное искусство, ведомое рабочему и крестьянскому люду, – рассказы, басни, сказки, легенды, народные песни и тому подобное. «Главный вред критиков состоит в том, что, будучи людьми, лишенными способности заражаться искусством (а таковы все критики: если бы они не были лишены этой способности, они не могли бы браться за невозможное толкование художественных произведений), критики обращают преимущественное внимание и восхваляют рассудочные, выдуманные произведения, и их-то выставляют за образцы, достойные подражания, – пишет Лев Николаевич. – Только благодаря критикам, восхваляющим в наше время грубые, дикие и часто бессмысленные для нас произведения древних греков: Софокла, Эврипида, Эсхила, в особенности Аристофана, или новых: Данта, Тасса, Мильтона, Шекспира; в живописи – всего Рафаэля, всего Микеланджело с его нелепым “Страшным судом”; в музыке – всего Баха и всего Бетховена с его последним периодом, стали возможны в наше время Ибсены, Метерлинки, Верлены, Малларме, Пювис де Шаваны, Клингеры, Бёклины, Штуки, Шиейдеры, в музыке – Вагнеры, Листы, Берлиозы, Брамсы, Рихарды Штраусы и т. п.» (Толстой Л.Н. Что такое искусство? // Полн. собр. соч. в 22 т. – Т. 15. – М.: Худож. лит., 1983. – С.141.)

Все та же склонность, приверженность личности к крайним взглядам или мерам. Экстремизм, от латинского слова extremus – крайний. В России начала XXI века этот термин приобрел однозначно отрицательный смысл и используется для создания негативного имиджа, дискредитации позиций и взглядов и легитимации запрещения.

В заключение еще две цитаты.

«Решением Ростовского областного суда от 11 сентября 2009 года высказывание Льва Толстого, по выражению экспертов, «противника Русского Православия»: «Я убедился, что учение [Русской православной] церкви есть теоретически коварная и вредная ложь, практически же собрание самых грубых суеверий и колдовства, скрывающее совершенно весь смысл христианского учения» было признано высказыванием, формирующим негативное отношение к Русской Православной Церкви, высказывание «Но Русская православная церковь, подобно Римско-католической, держала народ в неведении относительно Библии» эксперты посчитали исторически неверным, и на этом основании статья «Говорящие по-русски дорожат свободой вероисповедания» (опубликована в журнале «Пробудитесь!» от 22 февраля 2000 г.), содержащая данное высказывание, была признана одним из экстремистских материалов.

8 декабря 2009 года Верховный суд РФ оставил в силе решение Ростовского областного суда о признании данной статьи «экстремистским материалом». (Список событий в России, связанных с законом об экстремизме // http://ru.wikipedia.org/wiki/)



«18 марта 2010 года в Кировском суде города Екатеринбурга на одном из многочисленных антиэкстремистских процессов, которые сейчас происходят по всей России, эксперт по экстремизму Павел Суслонов веско засвидетельствовал: “В листовках Льва Толстого “Предисловие к “Солдатской памятке” и “Офицерской памятке”, направленных к солдатам, фельдфебелям и офицерскому составу, содержатся прямые призывы к разжиганию межрелигиозной розни, направленные против православной церкви”». (Трижды экстремист Лев Толстой // Здравомыслие: Агентство независимых новостей – http://rodonews.ru/news_1269937177.html)

Сегодня, сто лет спустя после смерти Л.Н.Толстого, он вновь объявлен вне закона. Так что же, Лев Толстой и впрямь зеркало русского экстремизма?




Вечный мир воцарится, если заставить победителя оплачивать все расходы. Эван Эсар
ещё >>