Белое солнце пустыни 2 70 лет спустя - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Белое солнце пустыни 1 111.4kb.
Агитбригада «Белое солнце пустыни» Товарищ Сухов идет по залу, звучит... 1 23.22kb.
Белое солнце пустыни 27 3573.88kb.
Белое солнце пустыни 1 11.22kb.
«Три валета» из Чердымовки Прообразом Шарапова был наш земляк? 1 110.66kb.
Екатерина Германовна Русак Белое Солнце Забытая Атлантида – Страна... 25 5172.4kb.
Все сокровища Раджастана 1 96.53kb.
Сказка о Верблюжьей колючке и других обитателям пустыни (тема 1 30.62kb.
1908 год весь северо-запад современного Алтайского края, как и вся... 1 120.75kb.
Кто куда едет, идет, плывет? 20 баллов 1 43.06kb.
От капитуляции до кооперации: Германия, Россия и Европа 65 лет спустя... 1 49.48kb.
И. Ильфа и Е. Петрова «Двенадцать стульев» 1 56.56kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Белое солнце пустыни 2 70 лет спустя - страница №1/20

БЕЛОЕ СОЛНЦЕ ПУСТЫНИ - 2

70 лет спустя



Глава первая.

Очень Средняя Азия. Первая половина девяностых годов двадцатого века.


Мир состоял из песка и солнца. Песок был везде. Он переливался с бархана на бархан, завивался вихрями в раскаленном воздухе, поднимался пыльным облаком, едва подошва касалась земли. А над ним было беспощадное белое солнце. Земля смерти…

Тридцать километров пути. Ерунда. Идти меньше суток. Ха-ха-ха! Вот тебе бабушка и Юрьев День! Тридцать километров оказались непосильными сотнями миль!

Лучше бы я остался на этой богом забытой станции и ждал бы вместе со всеми, -подумал Федор, с трудом преодолевая очередной бархан.

Вконец обессилив, Федор сел на раскаленный песок, достал флягу и выпил из нее последний глоток воды. А потом еще долго постукивал по фляге рукой в надежде получить хотя бы еще одну каплю живительной влаги.

Вода! Вода! Мне нужна Вода! Если в самое ближайшее время я не найду ее, то сдохну!

Тридцать километров казались на карте такими маленькими. Тридцать километров до другой железки. Там любой поезд, неделя пути, и ты дома…

Собрав последние силы, Федор заставил себя встать. И двинулся вперед к заветной цели - полустанку, который находился где-то на западе около Большого водохранилища.

Время перестало существовать. Вокруг и внутри существовала только пустыня. Казалось, что она забралась внутрь головы Федора, и вместо серого вещества остался только песок. Часы давно остановились, и сколько он плелся было неизвестно.

Федор уже не мог вспомнить, когда начал слышать этот новый звук. Он раздавался откуда-то из пустоты, а может быть, отовсюду. А может быть, не раздавался вовсе, а был только в голове Федора. Затем звук стал сильнее, пока не занял все сознание.

-Начались слуховые галлюцинации, - заключил Федор, - очевидно, сейчас пойдут зрительные…

Ну, вот и они. Федор выполз на возвышенность и увидел оазис. Несмотря на то, что в глазах все плыло, он все же разглядел этот островок надежды. И сделал важный вывод, что видит не галлюцинацию.

Оазис не был типичным видением странника в пустыне, которые описывают разные деятели в своих книжках. Обычно это несколько одиноких пальм растущих у маленького озерца. Напротив, оазис увиденный Федором был очень банальным и реалистичным. На маленьком клочке земли около источника ютились две ветхие хижины и сад, состоявший из маленьких кривых деревцев. Конечно, и это могло сойти за мираж, не будь там танка, двух бронетранспортеров и одного грузовика «Урал», вокруг которых бегали и суетились какие-то люди.

Из-за большого рыжего холма по ухабистой дороге на оазис надвигались два легких десантных танка и броневик. За ними бежали вооруженные люди. Федор поднял руку и хотел крикнуть. Но из пересохшего горла раздался лишь хрип. И тут Федор осекся. До его помутненного сознания, наконец, дошло, что звук, который он все это время слышал, был звуком боя, до боли знакомым и неприятным звуком.

Федор вжался в песок. В его планы не входило получить пулю. Нет, уж лучше он подождет.

Бой был в самом разгаре. Вот уже ветхие хижины превратились в развалины, разбитые прямым попаданием снарядов. Загорелся сад. Тонны песка взлетали вверх, поднятые взрывной волной, и оседали на отстреливающихся защитников оазиса. Слышались истошные вопли смертельно раненых. Огонь со стороны наступавших усилился. Почти одновременно вспыхнули два БТРа. А из них высыпали горящие как факелы люди. Т-72 ответил бронебойным, и ближайшего танка сдетанировал боекомплект.

-Опять, - думал Федор, - боже мой, опять все эти звуки!

В тот день несколько месяцев назад они сопровождали небольшую колонну бронетехники, которую передислоцировали из мест ожесточенных боев в более спокойные северные районы республики. Именно тогда они попали в засаду, устроенную боевиками оппозиции.

-Не могу! - простонал Федор, схватившись за голову.

Федор зажал уши и закрыл глаза, пытаясь думать о чем-нибудь другом, лишь бы не об этом. Но все равно ему виделся тот роковой момент, который он постоянно прокручивал у себя в голове. Ведь посмотри он тогда направо, то успел бы заметить выползшего из укрытия бандита. Но Федор не посмотрел, а его лучший друг Серега Витицкий побежал спасать раннего салагу. Он нагнулся над раненым, когда эта моджахедская морда выстрелила. Первые три пули ранили Серегу, остальные достались салаге. Федор развернулся и засадил бандита весь остаток магазина.

Когда он поднял Серегу, тот был еще жив. Он только успел тихо сказать:

-Не судьба…

А потом умер. Федор закрыл ему глаза и заплакал. Это был последний раз в жизни, когда он плакал.

Вновь пережив старый кошмар, Федор открыл глаза и попытался разобраться в ситуации. На стороне наступавших были люди с зелеными повязками на головах или в гражданских головных уборах, некоторые в афганках. Оазис защищали люди в советской форме. Это был один из маленьких эпизодов гражданской войны, захлестнувшей эту бывшую республику бывшего Союза. Только ему не было дела до чужой войны. Он просто хотел выжить и добраться до дома.

Между тем бой продолжался. Защитники оазиса проигрывали. После потери танка они остались без серьезной огневой поддержки. Правда, и наступавшие исламисты лишились второго танка. Остатки правительственных (их было что-то около десяти) засели в развалинах хижин и продолжали упорно отстреливаться из автоматов. Но это была лишь отсрочка. Помочь им могло разве что чудо. Превосходящие силы противника окружали оазис со всех сторон. Пулемет БТРа методично выплевывал порцию свинца и не давал им вынуться из своего укрытия. Пользуясь этим, пехота исламистов подбиралась все ближе. Не прошло и получаса как, все было кончено. Правительственные стали размахивать окровавленной белой майкой поднятой на штыке «калаша». Наступила какая-то тревожная тишина. Слышались только отдаленные крики людей и шум двигателя бронетранспортера. Осмелевшие моджахеды стали осторожно подниматься с земли и приближаться к развалинам.

К обезоруженным пленникам подошел командир отряда исламистов и стал что-то кричать. Федор не разобрал что, хотя и знал их язык (за четыре года можно было научиться). Допрос шел с пристрастием. Одного из правительственных, похоже, офицера, пристрелили почти сразу. Остальных еще долго допрашивали и били. Наконец пленных оставили в покое, и те разлеглись на земле под бдительной охраной двух моджахедов.

Что же делать? Спустится к оазису прямо сейчас – верная смерть. Исламисты открыто заявляют, что они против России. К тому же среди этих гадов много закостенелых моджахедов из Афгана. Но с другой стороны ползти дальше в обход - тоже верная смерть. Оставался единственный выход - ждать.

Несколько человек во главе с тем же типом, что вел допрос, направились к Уралу и стали его тщательно обыскивать. Федор только тогда сообразил, что за все время боя в фургон не пострадал. И дело даже не в том, что машина стояла в некотором отдалении от оазиса, а в том, что никто и не собирался в нее стрелять, потому что там, похоже, лежало что-то важное. После минутных поисков пятеро человек вытащили из крытого кузова какой-то большой темный ящик размером с гроб. Командир исламистов сбил замок и открыл крышку. Стоило ему увидеть содержимое ящика, как из его глотки неожиданно вырвался громкий вопль, раскатившей по все пустыне. Он что есть мочи заорал и все остальные быстро подхватили его клич. Некоторые даже стали стрелять в воздух.

Да что же там, лежит в этом дурацком гробе? Неужели труп их главного врага - нынешнего президента республики?

Скорей бы они cмотали, а то скоро наступит ночь. Федор еще раз посмотрел на заходящее солнце, которое уже коснулось своим краем высоких барханов, видных на горизонте. Длинные тени создавали на земле диковинные картины. Каждый мелкий камушек оставлял длинную темную полоску. И они лежали на песке, словно лоскутки разорванной черной ленты от погребального венка миру и спокойствию и той стране, частью которой еще недавно была эта республика, а теперь уже «отдельное и независимое государство». От чего независимое, правда, не понятно. Вероятно, от мира и спокойствия…

Стало быстро холодать. Федор ощутил, как остывает песок. Неожиданно он различил на фоне большого красного солнца две черные точки. Не прошло и пары минут, как точки приобрели конкретные очертания, и стало очевидно, что к оазису летят два вертолета. Они приближались со стремительностью урагана, грациозно стрекоча своими лопастями над вечерними барханами.

На чьей они стороне? Запоздалая подмога правительственным или их вызвали исламисты?

Не долетев до оазиса, два вертолета разделились. По силуэтам Федор понял, что это были "МИ-24" и "МИ-8". Грузовой "МИ" пошел на север, а боевой снизился и летел прямо на оазис. Моджахеды стали тревожно поглядывать на вертолет, не зная чего от него ожидать. Федор инстинктивно вжался в песок. И как оказалось не зря. Вертушка выпустила две ракеты, одна из которых сразу же разнесла БТР, а вторая попала в гущу бойцов. Потом вертушка попотчевала несколькими очередями из авиапушки ГШ, чья скорость стрельбы более десяти тысяч выстрелов в минуту (сплошной поток свинца). Затем пролетела над тем местом, где лежал Федор и пошла на разворот. Исламисты разбегались по сторонам и стреляли в воздух из автоматов. Кто-то наиболее сообразительный схватился за РПГ и попытался нацелить на вертушку. Но не успел. Потому что вертолет уже развернулся и выпустил еще две ракеты, которые, оставив в небе ослепительно-белый след, попали точно в цель. И еще несколько исламистов отправились на тот свет.

-Значит правительственный, - заключил Федор, осторожно поглядывая на вертушку.

На ее борту была звезда, но это ровным счетом ничего не значило. Обе стороны использовали одну и ту же технику, оставшуюся от советской армии. Уж чего-чего, а техники и оружия у нас хватит не на одну гражданскую войну.

Вертушка методично расстреливала весь оазис, пока там не осталось желающих или способных к сопротивлению.

-Может, они мне помогут? Хотя нет. Своих-то они тоже угробили?! Да и своих ли?

Федор вдруг ощутил панический страх, которого не чувствовал на протяжении всего боя. Он испугался, что его могут заметить с вертушки и тоже пристрелить за компанию. Оставалось лишь надеяться, что они не обнаружили его укрытие. От страха Федор еще сильнее вжался в остывающий песок и замер. Он отрывисто дышал, а сердце было готово выпрыгнуть из груди.

Вертушка застыла недалеко от оазиса - в нескольких сотнях метрах на юго-западе. Откуда-то вновь появился грузовой вертолет. Он приблизился к оазису и сел рядом с остатками одного из легких танков. Открылся люк, и из него выскочило несколько человек в песчанке. С профессиональной быстрой они зачислили развалины, добив несколько выживших после воздушного налета. И стали осторожно подбираться к "Уралу". Похоже, машина пользовалась популярностью и у них. Точнее не она, а то, что лежало в кузове. Внезапно со стороны машины раздались выстрелы. Один из бойцов упал. Остальные ответили шквальным огнем. Потом, прикрывая друг друга, они стали все ближе подбираться к Уралу. Тот, кто прятался за машиной, был хитрым типом, поскольку догадался, что по грузовику вертолет стрелять не будет. Однако это не спасло его. Ребята в песчанке быстро обошли хитреца с тыла. Раздался роковой выстрел, и чья-то темная фигура упала на песок.

Федор был безмерно рад тому, что он находился не там внизу, а здесь на бархане, наполовину вкопавшись в песок. Ему хотелось полностью вкопаться в него, лишь бы его не заметили.

Затем грузовой вертолет перелетел и сел рядом с грузовиком. Из люка показался толстый увалень в офицерской форме (в нашей форме!). Оазис полностью накрыло тенью от ближайшего бархана, и Федор уже слабо различал, что там происходило. Увалень, вроде бы, подошел к грузовику и стал осматривать тот злополучный гроб, из-за которого по ходу дела развязался весь сыр-бор. В это время бойцы погрузили своего раннего на вертушку. Потом увалень что-то приказал им. Они закрыли ящик и вшестером затащили его в вертолет.

Видать тяжелая хренатень, подумал Федор.

Ну, кажется все, сейчас улетят. Ан нет. Бойцы залезли в кузов и вынули оттуда еще один такой же гроб, и тоже затащили в вертолет. Затем повторили данную процедуру еще два раза. После чего все забрались в вертушку. Последний поджег грузовик и тоже залез за остальными. Потом вертушка поднялась в воздух и понеслась в том же направлении, откуда прилетела в самом начале. Боевой "МИ" последовал за ней. К тому моменту солнце уже скрылось больше чем наполовину. Но все равно еще освещало своим ярко-красным светом вечернюю пустыню. И вертолеты вновь превратились в маленькие черные точки на фоне большого красного солнца. Вскоре они и вовсе исчезли, скрывшись где-то за холмами. Как раз в это мгновение взорвался Урал. Федор дернулся от испуга. Но потом облегченно вздохнул. В конце концов, все самое страшное было уже позади. Похоже на то, что он будет жить. По крайней мере, если не появиться еще кто-нибудь, кто очень интересуется теми гробами, что лежали в кузове.

Федор тяжело поднялся со своей удобной позиции. За время пока творился этот кровавый спектакль, он отдохнул и уже мог кое-как идти. Но все рано каждый шаг вызвал напряжение всех мышц, словно он тащил на своем горбу, по меньшей мере, центнер.

-Ничего еще чуть-чуть, еще один шаг! - подбадривал себя Федор и упорно плелся вниз по склону. Через десять шагов он споткнулся и кубарем полетел вниз, пока не докатился до ровной поверхности. Чтобы вновь подняться ему понадобилось минут пять-десять.

-Вода! - прохрипел Федор, когда, наконец, увидел развороченный взрывом источник, откуда бил фонтан живительной влаги.

Проделав сотню другую тяжких шагов, Федор дошел до развалин. Картина до боли напоминала что-то вроде "Последнего дня Помпеи", не хватало только вулканического пепла и черных туч, нависших над городом. Федор ощутил мерзкий запах горящей резины и паленого мяса! Черт возьми, человеческого мяса! У Федора забурлило в желудке. Но было даже противно думать о людоедстве. И его чуть не стошнило, хотя тошнить было не чем.

Наконец, он добрался до источника. Это было беспорядочное нагромождение камней, из которых торчала ржавая труба. Вода струилась из всех щелей, а из трубы бил маленький фонтанчик, становившийся с каждой минутной все слабее. Видимо, раньше отсюда текла маленькая струйка, и этого всегда хватало. Но сейчас в источник угодил снаряд, и вода хлынула бурным потоком, бессмысленно растекаясь вокруг, и впитывалась в сухую, испещренную трещинами почву. Пройдет еще час и вода здесь закончиться, возможно, навсегда. И вскоре пустыня окончательно поглотит оазис.

Федор рухнул на колени, опустил голову прямо в фонтан живительной влаги и стал жадно глотать ее. Его счастью не было предела. С каждым выпитым граммом воды в его тело вливались новые силы. Недаром древние говорили, что в воде есть какая-то мистическая сила. Не важно какая, главное, что есть. Особенно это чувствуется здесь, в пустыне.

Вдоволь напившись, он достал две своих фляги и наполнил их водой. Затем приподнялся и стал оглядывать все вокруг в поисках каких-нибудь емкостей, чтобы сделать как можно больший запас воды, пока источник окончательно не иссякнет…
Федор снова был маленьким мальчиком и бежал по извилистому берегу реки. Потом он вдруг услышал собачий лай и подумал, что за ним гонится злая собака. Он испугался и побежал еще быстрее. Вдруг он споткнулся и упал лицом в песок. Песок попал ему в рот и в нос, и Федор стал задыхаться…

Внезапно он проснулся и понял, что его лицо действительно лежит в песке, а

рот и ноздри наполнены им. Где-то совсем рядом слышалось что-то вроде собачьего лая.

Федор выплюнул песок и прокашлялся. Он еще не соображал, где находиться, как это часто бывает, когда просыпаешься во время глубокого сна. Но когда он увидел, что его окружало, то на мгновение испугался.

-Твою мать! - выругался он и еще раз харкнул, выплевывая назойливый песок.

Вчерашние события казались ему страшным сном. Тем не менее, они были на самом деле. И сейчас их последствия окружали Федора.

-Как же я мог остаться здесь?! А вдруг, кто-нибудь из воюющих сторон вернулся сюда? Нет, видимо, вчера от усталости у меня помутился разум.

Федор схватился за автомат и осторожно высунулся из своего укрытия.

Светало. На востоке уже назревала заря, и барханы были готовы выплюнуть из себя новорожденное красное солнце, которое потом станет белым и вновь спалит пустыню своим нестерпимым жаром.

Федор поежился от холода и оглядел место вчерашнего побоища. Но никого не увидел, точнее никого живого.

-Ага, вот оно что!

Неподалеку два шакала раздирали один из трупов и тявкали друг на друга. Как будто не могли есть каждый своего.

-Значит повезло! - выдохнул Федор. -Никто не пришел.

Он не решился и дальше испытывать судьбу, поэтому стал быстро собираться.

Федор справил свои естественные надобности и стал энергично обыскивать убитых в поисках еды, боеприпасов и курева, а то он уже стал забывать вкус табачного дыма. В чем и преуспел. Он нашел приличное количество харчей, в основном это были сухие пайки выданные правительственным, запасся большим количеством магазинов к калашу и вот, наконец, нашел у одного мертвеца безымянные сигареты. Они лежали у него в кармане они сильно помялись, поэтому большая их часть превратилась в труху. Но ничего, хоть что-то осталось. Он выбрал несколько самых лучших и переложил их к себе в нагрудный карман. Конечно, все это чистой воды мародерство, но что же ему еще остается делать? Вот именно - только это. А что же еще? Помирать, прикажете?

Федор зажег сигарету и с удовольствием затянулся ядовитой смесью, которая оказалась чрезвычайно противной. Видимо, сигареты были из дешевых подделок, что производят в странах третьего мира. Но все же луче чем ничего.

Из-за горизонта, наконец, показалось солнце. Федор, пуская клубы сизого дымка, оглянулся вокруг. Трупов было много. Окровавленные и развороченные тела лежали, беспорядочно навалившись друг на друга. У многих отсутствовали конечности, головы, а то и половина тела. Чьи-то кишки, перемешанные с песком, валялись прямо под ногами Федора. Разбитая техника уже догорела и лишь слегка дымилась, особенно шины на бронетранспортерах. Это была своеобразная биотехническая гармония, достигнутая в одном - в смерти, в конечном акте всего что движется, будь то человек или механизм. Смерть и разрушение. Он поймал себя на мысли, что ему, в общем-то, все равно. Когда видишь слишком много смерти вокруг, чувства притупляются. Еще четыре года назад его бы вытошнило, если бы он увидел это. А сейчас ноль реакции. Впрочем, самым страшным было другое. То, что ему было наплевать – это ладно. Но людям на гражданке было тоже наплевать. Федор выяснил это, когда последний раз съездил в отпуск. Он был поражен. Раньше Федор полагал, что его рассказы вызовут шквал эмоций, чуть ли не обмороки. Но им было наплевать. Исключительно наплевать. Его друзья только зевали, а потом говорили:

-У нас и не такое показывали по телевизору.

Вот что самое страшное!

-Что же это были за ящики, что из-за них угробили столько людей? – еще раз подумал он, отбрасывая докуренную сигарету.

Он вернулся к своим вещам и достал из вещмешка карту. Потом внимательно изучил ее и прикинул что-то по компасу, который был надет на его правой руке.

-Мать твою!

Из Федора полился неиссякаемый поток ругательств, на который только способен русский человек.

-Ну, идиот несчастный! - Федор захохотал и завалился на землю. – Следопыт хренов!

Как оказалось, он сбился с пути и ушел куда-то в сторону на три лаптя по карте. Это ж надо сделать гак километров в шестьдесят!? Где же его угораздило сбиться с пути?

Внезапно его громогласный хохот оборвался. Лицо осунулось и приняло свое обычное выражение сосредоточенности. Его взгляд был устремлен на борт БТРа. Машина стояла, накренившись на бок, застряв посередине разбитого каменного забора, окружавшего хижины. Башня была сорвана взрывом и на ее месте зияла большая черная дыра с рваными краями. Обшивка БТРа изрядно обгорела, но сквозь гарь все еще проступала цифра "178".

Сомнений быть не могло. Этот БТР был приписан к их части. Федор сам не раз ковырялся с его двигателем. Он отлично помнил, что эту машину в числе других отправили с тем последним эшелоном. Поэтому было совершенно не понятно, каким образом она очутились здесь, да еще и участвовала в бою на стороне оппозиции?

У всего есть свое начало и конец. И только дураки полагают, что есть нечто неизменное. Федор больше не был дураком. Он твердо знал, что не может быть ничего постоянного. Все изменяется. Все рушиться или еще будет разрушено. Особенно это касается всего, что сотворил человек. Увы, Советский Союз был создан человеком, а не Богом. Рай на земле построить не вышло. Очередь за колбасой терпеть больше никто не хотел, и ее заменили очередью в ад. Несмотря на красивые слова о светлом будущем и прочих бла-бла, многочисленные мины под Красную Империю были заложены его собственными создателями. Среди которых, было и деление на национальные республики. После распада Союза республика, где дислоцировалась его родная часть, стала независимой страной. Согласно договору российские войска выводили на территорию Российской Федерации. В общем, вновь Россия потеряла свои колонии и чуть не распалась сама, как это бывало уже не раз на протяжении многих столетий.

В сумасшедшей спешке часть стала готовиться к переезду. И вот незадолго до этого события Федор умудрился подхватить какую-то лихорадку. Вообще-то Федор отличался отменным здоровьем и очень редко болел. И вдруг ни с того ни сего навалилась эта чертова инфекция. Короче говоря, последние несколько недель своей службы он провалялся в больнице. Поэтому обратно возвращался домой с охраной последнего эшелона загруженного техникой.

Всего их было тридцать человек вместе с офицерами. Все солдаты - салаги первого года службы. И это на длиннющий состав, загруженный танками, БТРами и пушками в стране, где полыхала гражданская война, и за каждый патрон могли убить. Нет, Федор однозначно не понимал этих козлов из штаба армии.

Поехав полсотни километров, состав застрял на одной из станций. Уже вторую неделю он стоял на запасном пути. А тем временем война подбиралась все ближе и ближе. Простой объяснялся разными причинами: то отсутствием горючего, то тепловозов, то бумажной неразберихой. Местным властям было искренне наплевать на то, что будет с составом и теми, кто его охранял. Поэтому никакой помощи не было. Оставалось рассчитывать только на свои силы. Запас продуктов был на исходе: доедали последний НЗ. Воду доставали с большим трудом: с ведром в одной руке и автоматом в другой. Некоторые солдаты стали воровать фрукты в местных садах из-за чего возникло несколько скандалов. Обстановка накалялась с каждым днем.

На тринадцатый день Федор не выдержал. Его ничто не удерживало, потому что он был демобилизован и официально числился штатским. Федор решил идти пешком к другой железнодорожной ветке, где по слухам поезда ходили почти каждый день. А тут за две недели не прошло ни одного поезда.

Федор уходил просто, без особых сантиментов. Поскольку в охране были в основном салаги, которых он знал плохо. Прощаться можно было только с капитаном Никитиным (тем самым командиром, с которым у Федора сложились неплохие отношения) да еще с лейтенантом Логиновым, его ровесником, недавним выпускником училища. Капитан дал ему немного харчей из НЗ, ракетницу и пару гранат. На том и распрощались. Федор ушел девятнадцатого июля, то есть четыре дня назад и если бы не сбился с пути, то был бы уже в России.

-Что же там случилось?

Федор мрачно сдвинул брови и погладил подбородок.

-И те странные гробы? Кто ответит ему, что все это значит?

Федор интуитивно чувствовал, что нечто плохое произошло после его ухода. Ведь состав охраняли совсем еще мальчишки, как будто специально подобранные. Неужели специально? Да еще этот двухнедельный простой на запасном пути? Федора озарила страшная догадка, от которой по телу пошли мурашки…

Был вечер девятнадцатого июля. На Тыхорской станции было тихо: слышался лишь лай собак да крики играющих в войну ребятишек. Капитан Никитин сидел на шпале в расстегнутой рубашке и закатанных до колен штанах и отмахивался от назойливых мушек. Мимо прошел солдат, подняв руку, чтобы отдать честь. Никитин отмахнулся от него словно от мухи, мол, иди куда шел.

Вечерело, а жара как в топке. Солнце словно решило испепелить землю. Никитин вытер пот с худой шеи и выпил воды из фляги. Вода была невкусная: теплая и противная, но вода. Капитан нехотя встал и посмотрел на уходящую вдаль змею эшелона заполненного смертоносным грузом. На платформах стояли танки, бронетранспортеры и пушки. В товарных вагонах лежала прочая дрянь предназначенная для убийства. Еще недавно вся эта техника стояла на страже могучей державы, а теперь вот стала никому не нужной, как он сам Антон Павлович Никитин. И теперь сидит он себе на этой шпале и дурью мается.

Вдоль состава медленно бродили часовые в пропитанных потом гимнастерках, лениво перекидывая с плеча на плечо автоматы. С одной стороны эшелона находился пустырь, где стояла одинокая сторожка и небольшой склад, окруженный проволочным забором, с другой стороны был полузапушенный сад, а в трехстах метрах к северу находилась сама станция.

Никитин вспомнил о жене и детях. Они уехали еще десятого мая и были уже у тещи в Казани.

Куда же теперь передислоцируют его часть? Будет ли там работа для жены и школа для детишек? Ведь старшему этой осенью идти в первый класс.

-Товарищ капитан! - Никит вдруг услышал чей-то крик, который вывел его из задумчивости.

Он повернулся и увидел, что со стороны станции к нему бежал солдат. Через несколько секунд он уже стоял перед Никитиным.

-Ну что там у тебя? - скучным голосом спросил капитан, глядя на запыхавшегося солдатика.

-Там приехал генерал Лядов. Он приказал, чтобы вы пришли на станцию.

-Занесла же нелегкая какого-то мудака! - фыркнул Никитин. Потом поправил форму и не спеша направился к станции.

Худой капитан с осунувшимся лицом стоял перед грузным генералом. Толстое с двойным подбородком лицо Лядова обливалось потом. Местный климат был не для него весовой категории. Его адъютант выглядел с иголочки. Молодой холенный, только из штаба, из Москвы, видать. Он стоял навытяжку и тоже обливался потом. Было видно, что это все не по нему. Уютный кабинет где-нибудь не дальше Садового Кольца - вот что было естественной средой обитания этих гребанных штабных крыс. Что они делали здесь, было для Никитина большой загадкой. Мясистые челюсти генерала Лядова раздвинулись.

-Капитан, это вы отвечаете за этот эшелон? - без всяких представлений начал он с тональностью барина. Он смотрел на Никитина как на ничтожное насекомое, которое следовало бы придавить.

-Да пока полковник Ерохин… - было начал капитан, но эта жирная свинья его прервала.

-Понятно, следовательно, я обращаюсь по адресу, - в той же тональности продолжал мастодонт в генеральской форме. - Вам и вашим подчиненным следует оставить эшелон и отправиться на место новой дислокации. Два фургона приедут через полчаса. На них вы и отправитесь. Понял, капитан?

-Извините, товарищ генерал, а кому я должен передать охрану поезда?

-Это не ваше дело! - разозлено рявкнул генерал (будет еще какой-то капитанишка лезть в генеральские дела). - Местным властям, понял!? - все же он решил успокоить этого нервного капитанишку, а то еще обоссытся.

Никитин хотел, как обычно, отдать честь и, сказав "Разрешите исполнять", отправиться восвояси. Но передумал.

-А собственно, с какой стати? Где письменный приказ? Почему он должен верить этому жирному борову и пресмыкаться пред ним. Да пошел ты к такой-то матери! И вообще ты меня на "понял" не бери, козел жирный! Сейчас не те времена. - подумал Никитин. Пока он там у себя икру кушает, а мы тут землю жрем. Подумаешь, какая важная шишка, зам командующего по хозчасти. Раскомандовался тут. Как они все достали, эти генералы.

-Извините, товарищ генерал, когда будет письменный приказ, тогда приступлю к выполнению. - сходу выпалил капитан, набравшись духу. – Материальная ответственность, понимаете ли.

-Да вы… - генерал заикнулся, - вы вообще понимаете! - он побагровел как варенный рак. - Вы мне… вы мне ответите, здесь вам не тут! Вылетите из армии как вошь из бутылки!

Он, выпучив глаза, погрозил Никитину кулаком. Генерал не на шутку разозлился и, громогласно ругаясь, ушел в машину. Адъютант засеменил за ним.

-Ну вот решился на единственный стоящий поступок. Ведь раньше все время молчал. А тут вдруг прорвало, – подумал Никитин.

Достали - дальше не куда! Совсем офигели генералы. Ведь этот Лядов, наверняка, что-то нечистое замышляет. О нем такие слухи ходят, что диву даешься. Говорят, что он проворовался в Москве, и его сюда перевели якобы на понижение. Только вот, понижение ли это?

От Лядова только и жди, что подлости. Спихнет этот состав налево, а на него свалит. С такими мыслями Никитин в расстроенных чувствах ушел обратно к эшелону…
Ночью капитана разбудил треск автоматных очередей. Он соскочил с полки, вылетел из купе и побежал к выходу из вагона (в составе это был единственный пассажирский вагон). Добежать до конца коридора он так и не успел. Нападавшие действовали умело, поэтому сразу же окружили вагон с офицерами и охраной. Пули пронзили тело Никитина внезапно, прорезав ночную темноту яркими точками. Последнее что Никитин успел вспомнить, было лицо жены…
Нещадно палило солнце. Федор не спеша плелся по песчаному морю. На его спине висел плотно набитый вещмешок, на плече болтался автомат, на поясе висело три фляги с водой. Он шел уверенно - более не сомневаясь в точности своего пути. До ближайшего населенного пункта оставалось менее десяти километров. До наступления ночи можно вполне успеть, даже несмотря на ужасную жару.

Федор покинул свое убежище еще ранним утром, чтобы как можно скорее уйти с места боя. Он шел уже несколько часов без отдыха. Вокруг не было ничего кроме песка. Безветрие и удивительная тишина. Ветер хотя бы завывал в ушах и заставлял переливаться с дюны на дюну песчаные потоки, от чего слышался странный шепчущий звук. От этой тишины можно было сойти с ума. Слышны только собственное дыхание и стук сердца. И полная пустота в голове, ни одна мысль не лезет. Федор вдруг почувствовал страх - страх того, что он растворится в этой пустыне, превратится в ничто, поглощенный огромными волнами песка.

-Нет уж, надо о чем-нибудь думать, иначе я действительно свихнусь, - подумал он, -только вот о чем?

Может письмо сочинить? Только вот кому? Девушки у него нет. Точнее уже нет, но на то особая история. Может, матери?

-Стоп! - вдруг отчаянно вскрикнул Федор.

Пустыня, письмо и вообще все это где это я уже видел. Это, что, приступ Дежа вю? Или…

Боже мой! Как же я мог забыть о прадедушке!

Несмотря на жару, на лбу у Федора проступил холодный пот. Ноги стали ватными, а руки задрожали.

-Да не может этого быть!!! - с этими словами Федор остановился, как вкопанный.

Как это могло получиться? Бред какой-то!

Однако ж все это было самой настоящей реальностью. Вот и тема для размышлений. Да еще, какая тема!

-Итак, дорогой мой неизвестный читатель. Я не знаю, для кого сочинять это письмо, поэтому буду сочинять для тебя. Ведь есть же «неизвестный солдат». Почему бы не быть «неизвестному читателю»?! - стал думать Федор, чтобы отвлечь себя от созерцания пустыни. -Похоже на то, что где-то там на небесах заела какая-то вселенская пластинка. И заела она конкретно, это я вам с уверенностью могу сказать. Поскольку я этому яркое подтверждение. Ведь я, черт побери, правнук того самого Сухова. И зовут меня точно также.

Уж не знаю, каким образом узнали о подвигах моего прадедушки киношники, но было это все на самом деле. Конечно не совсем так, но было. Так или и иначе, но после гражданской войны мой доблестный предок вернулся домой к своей жене - разлюбезной Катерине Матвеевне и трем детям: двум сыновьям и дочке, о которых в фильме почему-то не упоминалось. На радостях у них родился еще один сын. Но случилось так, что все сыновья погибли. Младший вовремя коллективизации, двое старших на войне. Дочь - Мария Сухова вышла замуж. Но фамилия Сухов сохранилась, так как у ее избранника была "подозрительная" фамилия Троцкий, взятая им еще во времена красного террора в честь товарища Троцкого - наиболее последовательного сторонника этой идеи. По понятным причинам, когда Троцкий не выполнил задание своих хозяев-банкиров и смотал за рубеж, носить эту фамилию стало опасно, поэтому муж взял простую русскую фамилию жены. У Марии родилось два сына: Иван и Кирилл. К этому моменту семья уже переехала из нашей деревушки, от которой сейчас не осталось ни кола ни двора, в уездный город Энск. Братья выросли. Иван женился на Клавдии - моей матери. И в 1971 году родился я. Добавлю, что папаня мой и брат его были мужиками конкретными, любили справедливость, любили за нее подраться. Кирилл в большей степени, Иван в меньшей. Мой дядька окончил свои дни еще в семьдесят третьем, убитый в драке – вступился за кого-то. После смерти брата отец мой стал пить, хотя и честно трудился на заводе, а потом поехал как-то в отпуск и не вернулся. Написал матери письмо, что ушел к другой. Вот такая вышла справедливость… Так мне пришлось вступить в самостоятельную жизнь, идти в путягу, работать и все такое. А потом я попал в армию. Вот такая история у моей семьи. Как говориться, от А до Я.
Федор внезапно оборвал свои размышления, потому что услышал чей-то голос. Голос раздавался из-за небольшого бархана, к которому Сухов приближался. Там кто-то неразборчиво пел, точнее ныл, а не пел. Медленно так, заунывно, как в мечетях во время молитвы.

-Черт, чтобы это могло быть?

Федор зашагал быстрее. Чем ближе он подходил к источнику звука, тем яснее слышалось, что это какое-то странное то ли нытье, то ли мычание. На секунду ему показалось, что это не человек, а животное. Но только на секунду, потому что когда он поднялся на самый верх бархана, он увидел, что это был человек.

Сухов закрыл глаза и заткнул уши. И повторил про себя: - Сейчас это исчезнет, исчезнет, я открою глаза, и все исчезнет…

Он открыл глаза, но ничего не исчезло.

-Ну нет! Этого уж точно не может быть!

Не сошел ли я с ума? Или я попал внутрь фильма?

Федор оглянулся назад, словно в надежде увидеть за своей спиной кинокамеру. Так и казалось, что режиссер, не вставая из своего кресла, сейчас скажет:

-Все, стоп! Снято!

Но все, что происходило сейчас с Суховым, было на самом деле. А значит, никаких там камер за спиной быть не могло.

Все это бред! Этого не может быть, потому что быть этого не может, или как там говаривал классик. Лучше бы я не думал о своем прадеде. Вероятно, это какое-то родовое проклятие.

Перед ним было еще одно яркое свидетельство того, что на небесах что-то заклинило. В десятке шагов от Федора Сухова из песка торчала… голова живого человека.

В состоянии полнейшего ступора Федор подошел к человеку, точнее к его голове, присел на корточки рядом с ним и стал тупо смотреть на него. Голова прекратила свои заунывные песнопения и стала с надеждой смотреть на оторопевшего Федора, в особенности на его фляги с водой.

После долгой и многозначительной паузы тупого молчания Федор выдавил из себя слова.

-Тебя не Саидом, случайно, звать? - спросил он.

В ответ голова лишь прохрипела что-то неразборчивое.

-А, воды! - наконец догадался Сухов и взял одну из фляг. Потом снял с нее крышку и приложил ее ко рту несчастного.

Этот несчастный разом втянул в себя больше половины фляги.

Тем временем Федор с живым интересом разглядывал мученика. По, всей видимости, он был местным. Смуглое лицо, заросшее недельной щетиной, выбритая голова, узкие глаза.

-Меня завут Фарид. - с легким акцентом сказал он, когда напился.

-Фарид, Саид… какая разница, - пробормотал Федор, доставая саперную лопатку.

-Вот ведь бред! Идиотизм! Быть этого не может! - продолжал бормотать он.

Лопатка погрузилась в землю. Вот уже первые порции песка отлетели в сторону.

-А закопал тебя случайно не Джавдет? - вдруг спросил Сухов.

-Нет, какой еще Джавдет. Не знаю никакого Джавдета! - удивилась голова. – Но вот эта сволочь - Карим Исмарилов мне за все ответит.

-Это еще кто такой?

-Один нехороший человек. Он думает, что самый главный тут.

Сухов динамично работал лопатой. Песок вокруг головы Фарида постепенно разлетался по сторонам.

А может быть, не Карим - сволочь, а этот самый Фарид. - размышлял Федор. - Вдруг его не зря закопали? Хотя с другой стороны, может быть, они оба сволочи, но кто-то из них сволочь больше. И большая сволочь закопала меньшую.

Сейчас никому нельзя верить! - Говорили во все смутные времена.

Он докопался почти до пояса, когда внезапно острие лопатки наткнулось на нечто твердое. Сухов даже дернулся от удивления.

-Камень?! Здесь!?

Он разгреб рукой песок и обнаружил, что наткнулся на… цемент!

-Ну, брат, как же я тебя угораздило?

-Если бы я помнил! - прохрипела голова.

-Но, блин, как же я тебя откопаю? Придется звать кого-то! Здесь есть где-нибудь кишлак или что-то еще?

-Зачем, слушай! Это разве цемент, тфю! Пыль! К тому же он еще совсем застыл!

-Не застыл, говоришь? Сейчас попробуем…

Федор вынул штык и с силой воткнул его в цемент. Цемент поддался. Штык сразу же углубился на сантиметр.

-Похоже, братан, ты прав.

Работа спорилась быстро. Федор выдалбливал Фарида из цемента, словно какой-то сумасшедший скульптор ожививший свое творение.

-И за что же тебя так? В цемент? - спросил Сухов, отковыривая последний кусок.

-Ни поделили кое-что. Уже второй раз. Первый раз меня так закопали, но я развязался и вылез… - ответил Фарид.

Сухов разрезал веревки. И Фарид стал вылезать из ямы.

Ростом он оказался почти с Федора. Худой. На нем была надета старая рваная рубаха неясного цвета, безнадежно процементированные штаны и истертые башмаки. Взгляд был слишком умным, что Федор заметил только сейчас. Этот тип явно чего-то не договаривал.

Сухов устало сел на кучу песка рядом с ямой. Да, поработал он изрядно, аж упарился весь. Он выпил немного воды, и попытался представить, как этого беднягу зарывали, да еще потом заливали цементом. До этого надо было еще додуматься. Не легче ли просто пристрелить? Нет, видимо, этот Исмарилов садист. Ему бы в ГЕСТАПО.

Фарид сел напротив него и стал стягивать с себя цементные штаны, которые уже не на что не годились.

-Ты здешний? - спросил Федор.

-Нет. Я из соседней республики, - ответил Фарид, с сожалением разглядывая штаны.

-А здесь чего забыл?

-Деньги. Очень нужно.

-Понятно. Стало быть, наемник. И что теперь? Ты поссорился с своим командиром?

-Наймусь в другой отряд. Но сначала убью Карима.

-А ты крут, братец.

Фарид вопросительно посмотрел на Федора, а потом на его вещмешок.

-Что, братец, жрать хочешь?

Тот кивнул.

-Ладно, - Федор вскрыл вещмешок и дал страдальцу немного поесть. А затем перекусил сам.

-И как же тебя звать, добрый человек? - с благодарностью в глазах спросил Фарид, жуя пищу.

-Сухов… Федор Сухов. - ответил он, с интересом поглядывая на Фарида и думая, неужели, он не смотрел фильм? Неужели, это все на самом деле?

-За мной должок, Сухов. Ты мне жизнь спас.

-Да брось, ты. Бог с ним с долгом. Мы и не удимся больше. Я ведь домой иду.

-Куда это?

-К северной железнодорожной ветке.

-С Тыхорской?

-Да.


Фарид с сомнением поглядел на Солнце.

-Нет, сегодня не дойдешь. Уже поздно. Пошли со мной. Тут близко кишлак есть.

Он показал на юго-восток.

-Ты дойдешь? - удивился Федор. - Я думал тебя нести придется?

-Слушай, я всего часов десять тут сидел. Совсем я что ли… Дойду я.

У Фарида прорезался резкий голос, бывший до того каким-то бесцветным, тихим, словно у умирающего. И вообще, он был какой-то странный. Лучше с ним не идти. А то мало ли что. Самое безопасное место здесь, пожалуй, пустыня. А в кишлаке всякое может случиться.

-Нет! - твердо сказал Сухов, - Ты уж извини, браток. Я пойду, куда шел.

-Слушай, а ты в Россию возвращаешься?

-Да я оттуда.

-В России хорошо. Там войны нет.

-Там тоже хреново. - вздохнул Федор. - Зарплату задерживают.

-Зарплату? У нас ее вообще не платят. - усмехнулся Фарид. Затем он уставился на воткнутый в песок штык и сказал: - Слушай, Федор, дай мне этот нож. Очень прошу.

Сухов подозрительно поглядел на небритую физиономию Фарида.

-Конечно можно и дать? А вдруг ты меня этим же ножом… - засомневался Федор.

-Обижаешь! - с оскорбленным видом сказал Фарид.

-Ладно, хрен с тобой. - Сухов вынул из песка нож и бросил его к ногам Фарида.

-Спасибо. Да прибудет с тобой Аллах! - обрадовался Фарид.

-Сдался мне ваш Аллах. Я и в своего-то бога не верю! - пробормотал Сухов.

Фарид встал. Стянул с себя рубашку и обвязал ее вокруг талии. Получилось что-то вроде набедренной повязки.

-Ну я пошел. - сказал он.

-Дойдешь? - еще раз засомневался Федор.

-Да. Здесь близко. За часа три дойду.

-Может тебе воды дать?

-Если не жалко? - его лицо стало очень серьезным и каким-то непроницаемым.

-На, - Федор подал ему флягу, из которой тот пил в самом начале.

-Спасибо. Да сохранит и оградит тебя Аллах.

Фарид взял флягу в левую руку, а нож в правую и, повернувшись к Федору спиной, пошел.

-Прощай! - крикнул Федор ему вдогонку.

-Как знать. На все воля Аллаха! - громко сказал Фарид и скрылся за дюной, исчезнув словно призрак.
Сухов отдохнул еще немного. Потом встал и пошел на запад. Пройдя несколько десятков метров, он вдруг резко обернулся, в тайне надеясь, что ничего не увидит позади себя. Он вдруг думал, что встреча с Фаридом привиделась ему. Но по-прежнему все было на своих местах. Та же яма, та же куча песка, куски цемента и следы Фарида.

-Вот дерьмо! - ругнулся он и поплелся дальше.

Он тащился еще около часа. К этому времени солнце уже стало клониться к горизонту. И он понял, что Фарид был прав, на счет того, что он не успеет дойти за один день. За это время он не встретил никаких признаков цивилизации. Разве что нашел запущенную дорогу, которая проходила недалеко от того места, где он нашел Фарида. Однажды ему показалось, что он слышит отдаленную канонаду. Затем он пошел еще дальше, пока совсем не выбился из сил.

Уже темнело, когда Федор нашел подходящее убежище для ночлега. Почва в этом месте была глинистой. Это была небольшая ложбина окруженная сухим кустарником. В ней можно было укрыться от ветра и развести костер. Там он и остановился. Он наломал сухих веток он и развел из них маленький костерок. Ночь уже вступала в свои законные права. Вновь похолодало, как это всегда бывает в пустыне. На небе показались звезды, миллионами светлячков мерцающие на черной крыше мира. Было тихо, лишь слегка завывал ветер. Изредка слышалась отдаленная канонада взрывов, но такая тихая, что ее можно было спутать с ударами собственного сердца. Вскоре Федор забылся неспокойным сном, периодически просыпаясь от страха, что к нему кто-то подбирается.

А к середине ночи к нему явился призрак. Он так и не понял, было ли это во сне или наяву…

Призрак вырисовался на фоне лунного света, когда Федор проснулся от очередного приступа страха(а может быть, ему только снилось, что он проснулся). Он схватился за автомат и направил его на неясную тень.

-Так ты теперь встречаешь друга? - ответила тень Серегиным голосом и хохотнула.

Призрак приблизился к костру.

В свете костра он окончательно приобрел Серегины черты. То есть стал высоким широкоплечим парнем (выше Федора на полголовы), с вытянутым и вечно задумчивым лицом. На нем была одета чистенькая армейская форма, словно он собирался толи на на парад то ли на дембель.

-Но ты же умер? - выдавил из себя Федор, пересилив первобытный ужас.

-А я то думаю, что я такой бестелесный?! А я оказывается умер! Ха-ха!

Его поджилки тряслись. А дуло автомата направленное на призрак ходило ходуном.

-Ну здравствуй друг! – Серега улыбнулся.

-Я пришел сказать тебе то, что не договорил тогда. Я сказал: «Не судьба». Так вот я не закончил фразу. Не судьба - не повезло мне. Мне! Но ты не причем. Поэтому не вини себя, Федор. Ты ничего не мог изменить. Лучше позаботься о себе! Потому что тебе еще многое предстоит пережить! - сказал призрак Сереги, потом повернулся и медленно скрылся в темноте, смешавшись с ней. После этого страх покинул Федора. На душе стало неописуемо легко, и он заснул, теперь уже крепким сном.




следующая страница >>



Добрым словом и револьвером можно добиться большего, чем одним только добрым словом. Джонни Карсон (фраза приписы
ещё >>