Б. Н. Малиновский "Нет ничего дороже…" - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Конкурса сочинений «Нет тебя дороже…» 1 32.77kb.
17. Теоретич принципы барокко и кл-ма в теории иск-ва XVII 3 377.27kb.
Урок мужества 65 лет Победы битвы за Москву Звучит песня «От героев... 1 91.34kb.
«Родину называл второй матерью» (Жизнь и судьба В. М. Шукшина) 1 63.02kb.
Такая злость не охватывала его со времени восстания ублюдков стервы-Геи... 1 67.2kb.
Малиновский Всеволод Константинович 1 21.48kb.
Красимира Стоянова Правда о Ванге 15 2738.45kb.
Ничего дороже улыбки… «Лиза! Лизонька! Лизёнок…» 1 41.23kb.
Техники отказа собеседнику Мини-лекция 1 72.26kb.
Ничего себе местечко для кормления собак 1 405.42kb.
Ничего нет ничтожней 1 166.22kb.
Административных участков, закрепленных за участковыми уполномоченными... 1 81.88kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Б. Н. Малиновский "Нет ничего дороже…" - страница №3/4

http://www.icfcst.kiev.ua/MUSEUM/chBooks_r.html



Впрочем, я отвлекся. Против УМШН тоже шла война, только бескровная. С одной стороны - бюрократическая, с другой - от нежелания понять и поддержать прогрессивную разработку. Да и работать приходилось по-фронтовому, - затянувшуюся комплексную отладку вели круглосуточно.

Я приходил на работу к восьми утра, час-полтора занимался замдиректорскими делами - читал, составлял и подписывал разные "бумаги", остальные дневные часы уходили на организацию дел по УМШН. Возвращался домой не раньше двенадцати ночи. Перед уходом опять просматривал накопившуюся почту. И так каждый день, за исключением командировок, на протяжении всех трех с лишним лет, пока создавалась УМШН.

Очень трудно было работать с заводчанами.

Когда получили с завода первую изготовленную там машину, нас объял ужас. Это было скопище деталей - и только. Все многочисленные паянные соединения - а их было более 100 тысяч, - были выполнены самым отвратительным образом и постоянно отказывали. Контакты в разъемах - а их было тоже немало (около 30 тысяч) - постоянно нарушались. Отладить такую машину было просто невозможно. Что же выяснилось после посещения цеха, где собирали УМШН?

Директор завода, услышав лишь то, что машина в 6 раз больше осциллографа, набрал мальчишек и девчонок, только что окончивших школу, посадил их на рабочие места во вновь оборудованном помещении, вооружил паяльниками, и вот они-то и начали "паять" элементы машины (пайки волной еще не было) и ломать разъемы неосторожным обращением.

Поскольку срок установки первой УМШН в бессемеровском цехе приближался, пришлось перепаять практически всю машину, заменить многие разъемы, и тогда отладка пошла.

Помню, в те тяжелые дни я собрал всех, кто мог помочь, и сказал: - Понимаю, что работа очень нелегкая. Но на фронте было тяжелее. Поверьте мне: вы же не хуже фронтовиков!

Я обращался к молодым - большинству было 23-25 лет; мне исполнилось 35, я был на 10 лет старше - два довоенных года службы в армии, плюс-участие в войне, добавившее ответственности и самостоятельности.

Мои слова возымели действие: сотрудники работали не щадя сил (А.Г. Кухарчук, B.C. Каленчук, Л.А. Корытная, В.Г. Пшеничный, И.Д. Войтович и др.).

Принимать машину приехала Госкомиссия во главе с академиком А.А. Дородницыным. В нее были включены и представители завода.

Начался прогон машины на время, затем испытания на нагрев, на работоспособность при замене элементов, решались задачи, предложенные членами комиссии, постоянно шли тесты на исправность устройств и машины в целом. Испытания велись днем и ночью в течение недели. Заводчане устроили настоящий заговор при приемке документации. Хотя последняя готовилась при участии заводских конструкторов, представитель завода Л.П. Пасеков написал особое мнение о том, что часть документов надо переделать.

9 декабря 1961 года акт о приемке Государственной комиссией УМШН "Днепр" был подписан. Комиссия приняла УМШН с высокой оценкой, отметила, что это первая в Союзе полупроводниковая управляющая машина и что необходимо провести через год ее второе испытание непосредственно на местах применений.

"Колесо" жизни

Глава из книги Б.Н.Малиновского "Нет ничего дороже…", Стр. 94-101


Киев, "ЧП Горобец". 2005, 336 стр., 272 ил., ISBN 966-8508-04-1

http://www.icfcst.kiev.ua/MUSEUM/chBooks_r.html

"Колесо" моей жизни пришло в движение 24 августа 1921 года в поселке Лух Ивановской области. Когда я родился, поселок больше походил на большое красивое село с несколькими зданиями городского типа. Лух был известен с XIII века, тогда он пострадал от татарского нашествия. Оставшись вдалеке от появившихся железных дорог, он остался селом, хотя какое-то время (до 1925 г.) назывался городом. В первом полученном мной паспорте место рождения так и называлось - город Лух. Сейчас Лух именуется поселком. Отец работал в Лухе учителем, но жил в селе Вознесение в доме своих родителей, километрах в 10 от Луха. Года через три семья отца переехала в небольшой город Родники той же Ивановской области. Кстати, в этом городе отец Сергея Алексеевича Лебедева еще до революции несколько лет работал учителем.

Первый раз я увидел Лух, когда мне было лет десять. Отцу хотелось побывать в родных местах, и он взял меня и моего старшего брата. Запомнилась речка, протекающая по окраине Луха и названная также, и... овсяные блины, которыми угостили нас знакомые отца. Смутно помню высокий вал, когда-то защищавший Лух от поляков.

Из Родников, где я впервые в жизни увидел единственный в городе автомобиль и случайно залетевший самолет типа У-2, наша семья переехала в город Иваново, где я окончил среднюю школу и был в 1939 году призван в армию.

Военная часть моей жизни составила шесть лет. Участие в Великой Отечественной войне заняло четыре года, но казались они нескончаемо долгими. Нашу часть - артиллерийский полк, вооруженный мощными гаубицами, вначале направили на границу с Финляндией. Вслед за Германией она объявила войну Советскому Союзу. Там я принял боевое крещение - первый минометный обстрел, который мог быть и последним. Затем перебросили в Прибалтику - в район Нарвы. Наши войска отступали. Боясь окружения, в августе 1941 года полк сняли с фронта и отправили в военные лагеря под городом Горьким. Мощные гаубицы сменили на дальнобойные пушки. В октябре часть оказалась под Калинином (теперь Тверь), где меня, тогда сержанта, командира отделения артиллерийской разведки, ранило осколком снаряда, когда находился на наблюдательном пункте. Зиму пролежал в госпитале в Тюмени. Потом были запасные полки (в Камышлове и Кирове). В мае оказался в артиллерийском полку 55-й стрелковой дивизии на запомнившемся на всю жизнь жуткими артиллерийскими обстрелами, проливными дождями и 30-ти градусными морозами Северо-западном фронте (Демянск, Старая Русса). За триста дней постоянных неудачных наступлений дивизия понесла огромные потери. Часть погибших до сих пор еще лежат не в братских могилах, а в болотах северозапада. Среди них мог оказаться и я. Обо всем не расскажешь. Но сколько раз смотрел, как говорят, прямо в глаза смерти! В один из январских дней 1943 года меня спасло... чудо. Случайно поднял голову вверх и... увидел высоко над собой две черные точки. Мины неслись прямо на меня. Уникальный случай - вряд ли кто-либо видел стремительно подлетающую к жертве мину. Успел упасть. Выручил глубокий снег. Потом - Курская дуга, жестокие бои под Понырями (не легче!). Успешное форсирование Десны, Днепра, наше молниеносное наступление в Белоруссии, второе ранение, госпиталь в Мозыре. Возвращение в часть (уже старшим лейтенантом, командиром 76 мм батареи), быстротечные бои под Ригой, переброска на баржах в капитулированную Финляндию - через Хельсинки на военно-морскую базу Поккала Удд. Там для меня закончилась война. "Колесо" жизни, попав в начале войны на границу с Финляндией, накрутив несколько тысяч километров, вернулось на финскую землю.

* * *


Научная часть моей жизни - если так можно сказать - оказалась удачной на знакомство с учеными с мировым именем - С.А. Лебедевым, В.М. Глушковым, Н.М. Амосовым, Б.Е. Патоном. Судьба связала меня и со многими замечательными учеными Института кибернетики имени В.М. Глушкова НАН Украины в первую очередь с теми, кто работал и работает в отделении кибернетической техники. Им посвящена книга. О жизни и деятельности некоторых из ученых рассказано в тридцати пяти очерках. Среди них - два академика, два члена корреспондента, 21 доктор и 10 кандидатов наук. В 1999 году, как уже писал, я имел честь вручить в Кембридже диплом Почетного доктора НАН Украины создателю первой в мире ЭВМ с хранимой в памяти программой Морису Уилксу.

Первым на моем пути оказался С.А. Лебедев. Он предложил мне тему кандидатской диссертации и выступил оппонентом по ней. Он же предложил участвовать в исследовании возможности применения импульсных диодно-магнитных элементов в первом в континентальной Европе компьютере МЭСМ. Повторяюсь потому, что мне очень хочется сохранить память об этом замечательном ученом и человеке - основоположнике отечественного компьютеростроения. На его счету пятнадцать супер-ЭВМ созданные за двадцать лет, от ламповых до самых мощных в Европе ЭВМ на интегральных схемах. Кроме книги, написанной мной к 90-летию со дня его рождения, мной был подготовлен первый телефильм о его деятельности, первый СД-диск и первый Интернет сайт (на английском языке) о роли С.А. Лебедева в развитии компьютерной науки и техники. Я очень рад, что книга и сайт принесли С.А. Лебедеву широкую известность за рубежом.

После С.А. Лебедева в 1956 году судьба меня свела с В.М. Глушковым. Как говорилось выше, он оказал большое влияние на следующий этап моей научной деятельности, связанный с разработкой и применением первой в Советском Союзе управляющей машины широкого назначения "Днепр". Именно он выдвинул идею создания универсальной управляющей машины и предложил мне осуществить ее. Виктор Михайлович поддержал меня при защите докторской диссертации. В 1993 г. я написал книгу "Академик В. Глушков. Страницы жизни и творчества". Там многое сказано о нем. Книги были подарены всем участникам юбилейного торжественного заседания АН УССР, посвященного 70-летию В.М. Глушкова. По книге был написан сценарий телефильма "Кибернетик Виктор Глушков. Взгляд из будущего". Телефильм демонстрировался на торжественном заседании, был показан по телевидению и многократно в нашем институте в дни рождения Виктора Михайловича. Телефильм и книга были подарены мной семье Виктора Михайловича. Как всякий человек, он имел свои человеческие слабости. Добавлю, что в каком-то интервью он сам отметил свои недостатки: не всегда справедливо относился к сотрудникам, горячился. Но причиной этого, по его словам, было только желание помочь делу.

Запомнилась встреча с Виктором Михайловичем осенью 1981 года в вагоне поезда, везущего его из Киева в Кремлевскую больницу. В этот день я уезжал в Москву на встречу с однополчанами. Когда подходил к вагону, увидел машину скорой помощи и выходящих из вагона А.А. Стогния, В.И. Скурихина, В.И. Гриценко, В.А. Тарасова и других сотрудников института. Я догадался, что они провожали Виктора Михайловича. Когда поезд тронулся и прошло минут десять, я решил зайти в купе, где были Виктор Михайлович и Валентина Михайловна. Они пили чай, предложили мне домашних пирожков. Виктор Михайлович спросил о каких-то моих делах. Выглядел он почти как обычно. Завершая не очень веселый визит, я вспомнил курьезный случай двадцатилетней давности.

- Помните, Виктор Михайлович, - сказал я, - через год после Вашего появления в Киеве мы с Вами ехали в Москву, и ночью, спросонья, я схватил уходящего из купе человека и силой втащил внутрь, посчитав, что это вор. А это были Вы! Теперь для Вас Валентина Михайловна будет более надежным спутником!

Когда, пожелав спокойной ночи, я выходил из купе, Виктор Михайлович попросил Валентину Михайловну поднять ему ноги. - Как больно ты мне сделала! - услышал я наполненный страданием голос Виктора Михайловича.

Эта встреча с Виктором Михайловичем была последней. Тогда не думал, что увижу его через три месяца в Киеве, в конференц-зале Академии, куда проститься с ним устремились, казалось, сотрудники всей Академии наук.

* * *


Я не буду повторять результаты своих научных исследований, о них сказано ранее. Ни в коем случае не хочу сравнивать себя с истинно талантливым человеком - Виктором Михайловичем Глушковым - основателем Института кибернетики НАН Украины и основоположником информационных технологий в Украине. Вместо этого хотел бы привести собственную оценку моей деятельности, записанную в тетради для заметок на память еще почти 15 лет назад, когда после инфаркта я сумел снова заняться работой.

"1 июля 1990 г. Подумалось: хорошо, когда у человека есть талант. Если он не погублен самим или чужими людьми - завистников и дураков у нас хватает - то жизнь, вероятно, интереснее. Точнее - думаю, что у такого человека больше шансов прожить дольше, а то и вечно. Вечно в смысле духовного следа на Земле, запечатленного в уникальных художественных картинах, великих музыкальных и литературных произведениях, выдающихся изобретениях и открытиях и др.

Есть ли во мне истинный талант? Уверен абсолютно - нет! Мои какие-то успехи в жизни связаны с тем, что я всю, если можно так сказать, творческую часть жизни пытался делать то, что казалось мне полезным, без устали, без учета состояния здоровья, без особой системы, но достаточно целеустремленно. Такая способность человека не терять времени впустую тоже дает неплохие результаты."

Думаю, что "неплохие результаты" - эта УМШН "Днепр", экспонируемая в Государственном политехническом музее в Москве и на моей родине - в поселке Лух Ивановской области в музее им. Н.Н. Бенардоса, слаженная и результативная в течение тридцати лет работа руководимого мной отделения кибернетической техники, книги по истории отечественной компьютерной науки и техники, получившие признание и у нас и за рубежом. Последнее следует из появившихся в Германии, Англии, Италии, Австрии, США ряда книг по истории создания первых компьютеров в мире. В них достойное место заняли материалы из моих монографий. Вот-вот появится в США в переводе на английский язык моя любимая книга "История вычислительной техники в лицах" - о компьютерных пионерах Советского Союза. Получила признание украинской научной общественности книга о президенте Национальной академии наук "Академик Борис Патон. Труд на всю жизнь". Надеюсь, что к этим книгам добавится и эта, которую я заканчиваю. Так что "след на Земле" все же останется.

* * *

Не могу не сказать несколько слов о Николае Михайловиче Амосове, тоже встретившемся на моем пути.



Николай Михайлович был душой и сердцем созданного мной неофициального Клуба ученых (Клуба Амосова), который на протяжении последних 10 лет его жизни регулярно два раза в месяц собирался в Доме ученых НАН Украины. В него входили двенадцать академиков, шесть членов-корреспондентов, десять докторов наук. Целью Клуба были встречи с наиболее компетентными людьми, чтобы из первых рук получить и обсудить информацию о том, что происходит в Украине. Встречи начались в 1994 году. Имя Амосова привлекало очень интересных гостей, поэтому каждая встреча была определенным событием и заканчивалась жаркой откровенной дискуссией, тон которой задавал Н.М. Амосов. Не случайно один из гостей (английский посол) сказал в конце встречи:

- Не думал, что мне придется сидеть на таком "горячем" стуле.

Члены Клуба активно участвовали в обсуждении тем и проблем, которые поднимали гости, и все-таки самым активным участником встреч был Николай Михайлович.

К 85 летию Николая Михайловича ему подарили компьютер. Он очень быстро освоил работу с ним, через Интернет стал общаться со своими единомышленниками за рубежом. Был подготовлен Интернет-сайт Амосова, получивший большую известность (тысячи посещений в день).

Небезынтересно, что он категорически отказывался взять компьютер, как слишком дорогой подарок, и лишь после долгих уговоров согласился. Зато потом активно использовал его при подготовке своих книг. Во всем этом ему активно помогала Вера Борисовна Бигдан, моя дочь.

Члены Клуба стали свидетелями творческого и физического взлета Н.М. Амосова. В эти годы появились его книги: "Преодоление старости", "Голоса времен", "Энциклопедия Амосова", "Размышления об обществе, будущем и об Украине", "Здоров'я" (на украинском языке), "Эксперимент (омоложение через большие физические нагрузки)", "Родителям о детях", "Мысли и сердце" (переиздание), "Мировоззрение", "Идеология для Украины".

Невероятным напряжением физических и духовных сил он буквально вырвал у природы еще десять лет активной творческой жизни.

Под его руководством были выполнены исследования по искусственному интеллекту, роботам, нейронной ЭВМ. Его книги, и не только книги, а и статьи в ведущих периодических изданиях, его выступления перед обширными аудиториями вызывали громадный интерес своей откровенностью - о чем бы он ни писал или говорил - о себе, о работе хирурга, о недостатках нашего общества - все становилось заметным событием, влияющим на нашу жизнь, вдохновляющим своей правотой, искренностью, убежденностью.

И так он трудился до последнего дня своей жизни.

По Интернету он связывался со всем миром, и мир отвечал ему многочисленными письмами, отзывами о его книгах, теплыми словами благодарности за все свершенное им для людей.

12 декабря 2002 года Николая Михайловича не стало... Трудно в это поверить... Всего шесть дней назад я был у него дома и передал кассету с поздравлениями с днем рождения от членов Клуба. Казалось, он не меняется со временем, будет жить и жить, даря людям умные книги, интервью по животрепещущим вопросам, помогая своим оптимизмом, добрыми советами, прямотой и открытостью своих неординарных взглядов на жизнь, общество, наше будущее.

* * *


Еще несколько слов хотелось бы сказать о Борисе Евгеньевиче Патоне. В моей книге "Академик Борис Патон. Труд на всю жизнь" (М.: ПЕР СЭ. 2002. 271 с. ил.) подробно описаны его жизнь и творчество. Я имел счастье не раз беседовать с ним, когда готовил книгу. Это воистину уникальный человек и, чтобы хорошо узнать его, надо хотя бы прочитать мою книгу. Еще лучше - встретиться с ним, если повезет. Слава богу, он живет и здравствует. Его кредо, переданное по наследству - "труд на всю жизнь". Прошедшее полстолетия - свидетель этому. В третьей части книги "Глазами очевидца" показана его определяющая роль в сохранении Академии.

О таких людях как Б.Е. Патон, С.А. Лебедев, В.М. Глушков, Н.М. Амосов замечательно сказано в книге Н.В. Гончаренко "Гении в искусстве и науке" (М., 1991 г. - С. 379): "Можно до предела интенсифицировать свою жизнь, объехать несколько раз вокруг света, посетить крупнейшие города мира, перечитать максимальное количество литературных и научных шедевров, общаться с интереснейшими современниками, принять активное участие в самых выдающихся событиях века, то есть продлить свою жизнь как бы внутрь, вглубь, вширь, но она все же остается только одной, время для которой природа отпустила не очень щедро. Так, во всяком случае, кажется людям. И создал ли ты что-то великое и долговечное или тянул унылую рутину конторского служащего, ты мог обогатить или обесцветить лишь одну свою жизнь, за пределами которой - абсолютное равенство одинакового небытия для всех. Гений глубже других осознает это и, не поддаваясь искусу скептического - "какой смысл надрывать свои силы", - пытается путем невероятного творческого труда вложить в одну жизнь многие, обогатив ее содержательность."

* * *

Где-то в 1970 году меня потянуло в родные места, и я с семьей, на появившейся у меня "Волге" проехал по городам "Золотого кольца", а потом решил навестить Лух, Вознесение и Родники. За прошедшие три десятка лет все, конечно, изменилось. Лух запомнился толстым слоем пыли, лежавшем на дороге, проходящей через центр местечка. Никаких эмоций от посещения города, где родился, я не испытал, хотелось побыстрее уехать и избавиться от всепроникающей пыли. Село Вознесение и обрадовало и огорчило - многое из первозданной природы, окружавшей его, сохранилось, но красивая церковь была в годы войны разобрана по кирпичику на фундаменты домов, печки и другое. Город Родники запомнился улицами, на которых для дорожных покрытий вместо асфальта использовали шлак, что было очень неудобно для машин и пешеходов.



Наверное, этими впечатлениями от родных мест я бы и ограничился. И все же не зря говорят: "Случай маловероятен, но щедр". И он произошел. В 1999 году, когда я стал готовить книгу о Борисе Евгеньевиче Патоне, в Президиуме Академии мне показали собранные за многие годы фотографии, снятые во время многочисленных поездок президента по Украине и за рубежом и присланные ему по возвращении. Взяв первый конверт, я увидел на нем обратный адрес, где был указан... Лух! В письме, адресованном Б.Е. Патону, говорилось, что посылаются снимки, которые были сделаны во время посещения Луха делегацией ученых, приехавшей из Иванова, где проходило юбилейное собрание Российской академии наук, посвященное 100-летию со дня рождения изобретателя дуговой сварки Николая Николаевича Бенардоса, долгое время жившего в родовом поместье его матери вблизи Луха. Делегация участников юбилейного собрания, в которую входили президенты АН СССР А.П. Александров и АН УССР Б.Е. Патон и ряд других известных ученых приехали в Лух на открытие музея имени Н.Н. Бенардоса и установленного в Лухе памятника основоположнику дуговой сварки. Там и были сделаны эти фотографии. К сожалению, в конверте никаких снимков не оказалось. Я послал письмо в Лух с просьбой прислать фотографии и с нетерпением ждал ответа. Автором снимков оказался учитель информатики одной из лухских школ Юрий Михайлович Фокин. Он прислал фотографии, рассказал о созданном в Лухе музее имени Н.Н. Бенардоса и о том, как преобразился Лух при подготовке к 100 летию Н.Н. Бенардоса: дороги в местечке были заасфальтированы, построено прекрасное шоссе, соединившее Лух с Ивановом, многие дома отремонтированы. В свою очередь, я прислал ему (и для школьной библиотеки) несколько книг "История вычислительной техники в лицах". Большую лепту в благоустройство Луха внес сотрудник Института электросварки им. Е.О. Патона Александр Николаевич Корниенко. Благодарные луховчане присвоили ему звание почетного гражданина города Луха.

Наверное, на этом все бы и закончилось, если бы стараниями А.Н. Корниенко в Лухе, а точнее в музее им. Н.Н. Бенардоса не узнали бы о своем земляке.

Руководство музея Н.Н. Бенардоса обратилось в Московский политехнический музей с просьбой передать имеющийся у них второй экземпляр УМШН "Днепр" этому музею. Для маленького местечка показалось престижным сохранить память об уроженце Луха, единственном на местечко члене-корреспонденте, создавшем, к тому же первую в СССР полупроводниковую управляющую машину широкого назначения УМШН "Днепр".

Вот и получилось, что начав много лет назад движение в Лухе, "колесо" моей жизни, пройдя малозаметными дорогами детства и юности, прокатилось по заполненными смертями дорогам войны, полвека катилось все дальше и дальше по каменистым тропам науки, имея уже серьезные поломки, не зная чем все это закончится. Наконец судьба сделала выбор, остановившись на краеведческом музее имени Н.Н. Бенардоса в Лухе, решившего сохранить память о своем земляке. А чтобы закрепить этот выбор окончательно, музей привез в Лух мои книги и установил в музее УМШН "Днепр". Я сердечно благодарю директора музея Галину Ивановну Ширшову за внимание, проявленное к своему земляку.

Почему же УМШН "Днепр" появилась в Лухе, а не в Киеве на своей исторической родине? Еще за три года до передачи УМШН "Днепр" в Лух, я рекомендовал Государственному политехническому музею в Киеве установить в нем УМШН "Днепр". Московский политехнический музей, имея два экземпляра этой машины и учитывая мою большую помощь в работе музея, согласился передать в Киев один экземпляр УМШН "Днепр", о чем я сразу же известил киевский музей. Мое предложение было принято с энтузиазмом, но на этом все закончилось, а, точнее, уже три года делаются слабые попытки переправить машину в Киев. Оказалось, что на это нет средств, и много других причин.

Когда музей имени Н.Н. Бенардоса захотел привезти УМШН "Днепр" в Лух, я позвонил об этом директору киевского музея Леониду Александровичу Гриффину и спросил, как мне поступить.

- Пусть они берут машину, мы не сумели это сделать раньше, не сумеем и сейчас. - Таким был ответ.

Конечно, жаль ! Не сумели сохранить МЭСМ, не позаботились о первой в СССР полупроводниковой управляющей машине широкого назначения.

Но, как говорят - нет худа без добра - второй экземпляр УМШН "Днепр" уже не хранится в запаснике Государственного политехнического музея в Москве, а стал экспонатом в Краеведческом музее имени Н.Н. Бенардоса в Лухе. По просьбе музея к ней добавились мои книги по истории развития компьютерной науки и техники, книги о моем участии в Великой Отечественной войне, копия моего письма канцлеру Германии Колю в связи с 50 летием нападения гитлеровцев на Советский Союз (я послал ему свою книгу "Участь свою не выбирали", изданную к этой дате) и копия его ответного письма ко мне. Надеюсь, что в музее появится и эта книга, которую я все же успел закончить. Для меня такой поворот событий стал буквально символическим — "колесо" моей жизни докатилось до места, где когда-то отец огорченно сказал моей маме: "Ну, вот, родился еще один мальчишка". Отец имел основание сказать эти слова — я был третьим сыном. Но получилось так, что старший сын не дожил до двух лет, следующий был убит на войне, а родившаяся после меня сестра погибла в 32 года из за ошибочного диагноза лечившего ее врача.

Выпавшие на долю отца и матери тяжелые удары судьбы не были исключением. Почти каждая семья того времени понесла подобные потери.

У меня, кроме трех уже взрослых детей, растут пять славных внуков и есть даже правнук. Родовое дерево, на котором безжалостно были обрублены основные ветви, все же зазеленело.

Оглядываясь на прошлое

Глава из книги Б.Н.Малиновского "Нет ничего дороже…", 101-103


Киев, "ЧП Горобец". 2005, 336 стр., 272 ил., ISBN 966-8508-04-1

<< предыдущая страница   следующая страница >>



Живем только раз, зато до конца! Геннадий Малкин
ещё >>