Антон Соболев Факторы коллективного действия: случай массовых протестов в России 2011-2012 Ключевые слова - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Антон Луньов Донецький національний університет (науковий напрям... 1 73.2kb.
«Азия и Африка». 2012.№5. С. 26-32. Британский мулыикультурализм... 1 207.58kb.
Владимир Михайлович алпатов (ивя ран) языковая политика в россии... 1 43.62kb.
Логические и содержательные трудности рационального объяснения действия 3 404.93kb.
Реферат ключевые слова 1 278.15kb.
Рейтинг «100 ведущих политиков России»: методическая экспертиза 1 281.99kb.
Аннотация Ключевые слова 1 301.27kb.
Некоторые математические Модели управления финансовым институтом... 1 51.59kb.
Отчет 22 с., 4 ч., 9 рис., 1 табл., 11 источников, 0 прил. Ключевые... 1 36.59kb.
Куєвда Андрій Олегович (Національний гірничий університет) Система... 1 66.68kb.
По военно-патриотическому воспитанию гоу сош №1040 на 2011-2012 учебный... 1 47.62kb.
Руководство Киргизии объявило приоритетом во внешней политике развитие... 1 52.75kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Антон Соболев Факторы коллективного действия: случай массовых протестов в России - страница №1/8

Антон Соболев

Факторы коллективного действия: случай массовых протестов в России 2011-2012

Ключевые слова: коллективные действия, массовые протесты в России, российские регионы

JEL Classification: D72

Соболев Антон Сергеевич – преподаватель кафедры общей политологии НИУ ВШЭ, аспирант факультета прикладной политологии, младший научный сотрудник Научно-учебной лаборатории политических исследований

Annotation

We develop and test a model of impact of geographical, technological and political factors on the potential of collective actions in the Russian regions. We argue that geographical factors (low population concentration across the area, cold climate) increase the costs for participating in collective actions, while the spread of telecomunication technologies partly reduces such effect. To evaluate it correctly, it is necessary to take into account authorites’ readiness to repress mass actions partiticpants. To test the hypothesis, we use data on mass protests that took place in Russia after the State Duma elections in December, 2011. The results show that the factors explain from 50% to 70% of the regional mass protests scale variation



Антон Соболев

Факторы коллективного действия:

случай массовых протестов в России 2011-20121,2
Аннотация

В работе разрабатывается и тестируется модель влияния географических, технологических и политических факторов на потенциал коллективных действий в регионах России. Гипотеза состоит в том, что географические факторы (низкая концентрация населения на территории, холодный климат, низкая плотность дорожного покрытия) создают высокие издержки участия в коллективных действиях, однако распространение телекоммуникационных технологий частично позволяет снизить такое влияние. Чтобы оценить этот эффект, необходимо учитывать, что готовность властей применять репрессии в отношении участников массовых акций так же сдерживает потенциал коллективных действий. Для проверки гипотезы используются данные о массовых митингах протеста в России, проходивших в России с декабря 2011 после проведения выборов в ГД РФ. Результаты анализа показывают, что обозначенные факторы в совокупности объясняют от 50% до 70% вариации доли жителей региона, принявших участие в митингах протеста.



1 Введение

Ситуации, в которых большие группы людей оказываются способны организовать коллективные действия для защиты собственных интересов, остаются одними из наименее исследованных социальными науками. Несмотря на огромное влияние коллективных действий как на политику, так и на экономику, мы все еще мало понимаем, почему индивиды принимают участие в масштабных коллективных акциях.

Написанная в 1965 году работа М. Олсона (Olson, 1965) совершила прорыв в понимании того, почему малочисленные группы агентов зачастую оказываются более эффективными в достижении своих целей, чем большие. Эта работа акцентирует внимание на возникновении «проблемы безбилетника» при создании специфических общественных благ (например, требования снизить уровень преступности, повысить пенсии).

Предложенный Олсоном анализ стратегического взаимодействия хорошо объясняет то, что происходит с конкретными (часто формализованными) группами интересов, но мало применим для предсказания масштабных массовых акций, в которых подход с позиций стратегического взаимодействия всегда констатирует отсутствие у индивидов стимулов для участия. Вопреки здравому смыслу (по крайней мере, в категориях теории рационального выбора), граждане продолжают участвовать в коллективных действиях, например, голосовать на выборах.

Подобное противоречие позволяет предположить, что кроме проблемы стратегического взаимодействия существуют и другие причины, определяющие выбор индивида. Важность вопроса коллективных действий связана и с тем, что потенциал таких действий является одним из ключевых факторов динамики политических и экономических институтов.

Так, один из наиболее популярных и фундаментальных подходов к определению связи между защитой прав собственности и демократическим характером политических институтов, предложенный Д. Асемоглу, Дж. Робинсоном и С. Джонсоном, подчеркивает, что на эту связь влияют два фактора: распределение ресурсов в обществе и потенциал коллективных действий.

При этом Д. Асемоглу, Дж. Робинсон, С. Джонсон признают, что вопрос влияния коллективных действий на политические и экономические институты, являясь значимым, остается «пропущенным звеном» в их концепции:

«Поскольку удовлетворительной теории, объясняющей, в каких случаях группы способны решить проблему организации коллективных действий, до сих пор не разработано, мы будем акцентировать свое внимание на втором источнике политической власти de-facto [то есть распределении ресурсов – А.С.]» (Acemoglu, Robinson, Johnson, 2006)


На теоретическом уровне проблему коллективных действий можно разделить на проблему стратегической кооперации и на вопрос издержек, которые несут индивиды а) при достижении договорённости об участии и б) непосредственно во время участия в коллективном действии.

В данной работе формулируется и эмпирически тестируется гипотеза о том, что географические факторы (такие, как концентрация населения на территории страны, климат, размер государства) влияют на издержки участия индивидов в достижении общих целей, определяя потенциал к коллективным действиям. В плотно заселенных странах (регионах) организовать коллективные действия легче, чем в там, где люди рассеяны на большой территории с слабой коммуникационной инфраструктурой (например, неразвитыми транспортным и информационным сообщением).

На потенциал коллективных действий (и в первую очередь, на возможность покрытия издержек, определяемых географией) влияют и другие факторы. Так, современные телекоммуникационные технологии значительно снижают издержки переговоров, а технологии на рынке транспортных средств – издержки перемещения к месту проведения коллективного действия (например, значительная часть участников митингов протеста против политики правительства в Риме в 2011 и в Париже в 2006 годах, не была жителями столиц этих стран).

Уровень благосостояния также должен оказывать влияние на способность людей справляться с создаваемыми географическими факторами издержками. Чем выше благосостояние индивида, тем легче ему себе позволить потратить время и средства на покупку билета до столицы своего региона.

С другой стороны, само по себе экономическое положение индивидов может являться стимулом для участия в митинге. Так, в странах с высоким уровнем неравенства чаще возникают народные волнения (Sigelman, Simpson, 1977; Cramer, 2003).

Подобная логика справедлива и для политической сферы. Если ожидаемый индивидами результат выборов расходится с официально оглашенным, то чем больше разница между ними, тем больше у сторонников проигравшей партии стимулов «выйти на улицу» (Tucker, 2007).

Второй и, видимо, наиболее важный политический фактор, влияющий на вероятность возникновения коллективных действий, связан с готовностью правительства к репрессиям. Авторитарные правительства достаточно легко идут на насильственное подавление протестной активности, поэтому жители таких стран несут значительные риски, открыто заявляя о своем недовольстве и выходя на улицы (Robertson, 2010; Acemoglu, Robinson, 2006). Однако, постоянные репрессии, как правило, сопровождаются большими издержками, и даже авторитарные правительства могут позволить их себе только в случае наличия источников дохода, несвязанных с готовностью населения инвестировать труд и капитал в экономику страны. Политика склонна оказывать влияние и на техническую возможность людей кооперироваться. Так в новом исследовании Г. Кинга и соавторов, утверждается, что китайская система интернет-цензуры («великий китайский firewall») ориентирована в первую очередь не на удаление содержащих критику правительства сообщений, а на недопуск распространения призывов к коллективным действиям (King, Pan, Roberts, 2012).

Идеальным объектом проверки гипотезы о влиянии факторов физического пространства на издержки коллективных действий являются данные о российских регионах. Во-первых, географическое многообразие обеспечивает необходимую вариацию независимых переменных: размера регионов, концентрации населения, климата, развитости телекоммуникационной инфраструктуры. В России, с одной стороны, есть небольшие регионы с компактно проживающим там населением, и небольшим расстоянием между населенными пунктами, с другой - огромные регионы Сибири и Дальнего Востока с низкой концентраций населения, высокими ценами на топливо и удаленными друг от друга на сотни километров населенными пунктами. Очевидно, организовать общерегиональную массовую акцию в первом случае оказывается проще, чем в последнем (по крайней мере, с точки зрения индивидуальных издержек участия). Во-вторых, принадлежность к одному государству позволяет снизить влияние на изучаемые процессы таких факторов как уровень образования, язык, налоговый режим и др.. Общая «внешняя среда», во многом обусловленная высокой централизацией власти, позволяет легко минимизировать возможное влияние региональной специфики на зависимые переменные.

Для проверки гипотезы в работе используются данные о массовых митингах протеста против фальсификации результатов выборов, которые произошли в России в 2011 и 2012 годах после проведения парламентских и президентских выборов. В период с 5 декабря 2011 года по 12 июня 2012 в 75 российских регионах прошло более 450 массовых акций протеста, примерно 2/3 которых носили антиправительственный характер3. Эти были самыми массовыми из имевших место в России после 1993 года. При этом, самые крупные из них прошли 24 декабря 2011 года и 4 февраля 2012 года и были ответом на одно и тоже событие (оглашение результатов парламентских выборов 4 декабря 2011 года), что позволяет до некоторой степени рассматривать их в качестве экзогенного шока. Даже оппозиционные политики до оглашения результатов считали, что партия власти («Единая Россия») получит больше 50% голосов, и признавались, что не ожидали столь масштабного характера акций протеста (Рогов, 2012).

Результаты анализа показывают, что концентрация населения на территории регионов, климат, развитость телекоммуникационной инфраструктуры (количество пользователей фиксированной электросвязи, мобильной связи и интернета) и демократичность регионального политического режима объясняют от 50% до 70% вариации доли жителей региона, принимающих участие в митингах протеста.

Работа организована следующим образом. В первой части последовательно рассматривается, как география влияет на потенциал коллективных действий, на что воздействуют сами коллективные действия в политике, и что влияет на них. Далее формулируются гипотезы, описываются статистические данные, и проводится анализ влияния каждого из факторов (географии, развитости телекоммуникационной инфраструктуры, социально-экономического положения региона, результатов выборов и репрессивности регионального политического режима) на коллективные действия в российских регионах. Затем оценивается общая модель, и делаются выводы.
2 География, коллективные действия и их последствия

2.1 Как география влияет на коллективные действия

Простым примером того, что география может создавать издержки для кооперации, является локальное общественное благо. Например, школа, которая существует в каком-то городском районе, расположена на разном расстоянии от домов школьников: живущие в разных домах школьники вынуждены тратить разное время на то, чтобы добраться из школы до дома. Используя схожий подход, А. Алесина и Э. Сполаоре в своей классической работе4 (Alesina, Spolaore, 1997) анализируют закономерности в установлении числа и размера государств в идеальном линейном мире. Однако логика авторов так обращена к вопросу коллективно выбора, что при его постановке возникает проблемы коллективного действия: у индивидов такого мира не возникает проблемы «безбилетника».

Удивительно, но анализируя возможные факторы, влияющие на вероятность осуществления коллективного действия, большинство исследователей не склонны включать в их число факторы, связанные с географическим пространством. В последнем и наиболее полном обзоре работ по теории коллективного действия Э. Остром выделяет восемь факторов, способствующих возможности коллективного действия: число участников, тип получаемого блага (common-pool vs publiс), гетерогенность участников, необходимость коммуникации «лицом к лицу», тип (форма) производственной функции, наличие информации о прошлых действиях, способ связи между индивидами и возможность индивидуального выхода. Как видно, ни один из факторов не связан с характеристиками пространства, в котором осуществляется коллективное действие (Ostrom, 2009). Однако сам факт активного развития такого научного направления как «пространственная экономика», формируемого, в частности, работами Алесины и Сполаоре, посвященными теме размеров государств, априорно подразумевает наличие связей между характеристиками пространства и издержками коллективного действия.

Итак, с одной стороны, существуют издержки, обусловленные пространством, c другой - различные факторы, влияющие на издержки коллективного действия. Для того, чтобы продемонстрировать связь между первыми и вторыми, можно обратиться к уровню и структуре концентрации домохозяйств, грубую оценку которых можно получить, используя показатель концентрации населения.

Что означает собой уровень концентрации в контексте географического распределения домохозяйств? Ответ на этот вопрос находится в диапазоне между двумя крайними ситуациями. Во-первых, за концентрацией населения может скрываться расстояние, на которое отдалены друг от друга атомизированные индивиды. Во-вторых, если индивиды живут не автономно, а сообществами, то данный показатель, будет отражать усредненное расстояние между этими сообществами.

Для иллюстрации такого влияния обратимся к простому примеру.

Индивиды, существующие на ограниченной территории, занимаясь одной и той же деятельностью (например, сельским хозяйством), платят налог местному автократу. Чтобы понизить завышенную, по общему мнению, ставку налогообложения, необходимо коллективное действие, например, проведение забастовки. Забастовка, проведенная лишь частью индивидов, бессмысленна: средств, получаемых от остальных, автократу хватит для принуждения бастующих к выплате требуемого налога и наказания сопротивлявшихся. Поэтому индивиды примут участие лишь в том случае, если она будет всеобщей. Для этого они должны встретиться друг с другом и договориться о планируемом коллективном действии. Такая коммуникация и следующее за ней осуществление коллективного действия требует от индивидов преодоления расстояния, сопровождаемого издержками. Очевидно, что чем меньшее число индивидов действует на фиксированной территории, тем большее расстояние им нужно преодолеть, тем выше издержки кооперации и ниже чистая выгода от участия в коллективном действии, а, значит, ниже его вероятность.

В упрощенном виде такое объяснение использует Ч. Тилли, говоря о причинах скоротечности событий французской революции 1789 года. Невероятно высокая концентрация проживающего в окрестностях Парижа населения способствовала быстрой передачи информации о происходящем, выходу людей на улицы и взятию Бастилии. (Tilly, 2003). Через 60 лет, в 1848 году, часто называемом «годом революций», приведшие к смене власти массовые акции произошли в 11 наиболее густонаселенных европейских городах (Dowe, 2001).

Другой теоретический пример связан с вопросом территориальных границ. Совместное существование на определенной территории сопряжено с риском некооперативного поведения со стороны индивидов, проживающих на соседних территориях. Для минимизации потерь, связанных с этим риском, необходимо создать такое общественное благо, как система охраны границ. Чем больше занимаемая территория, тем больших средств требует безопасность. Для фиксированного числа индивидов более высокая стоимость такой системы создает меньшие стимулы участия в коллективном действии.

Оба примера свидетельствуют о связи между концентрацией населения и издержками осуществления коллективного действия.

К. Ду и Ф. Компанте в своей недавней работе строят межстрановой индекс пространственной концентрации населения около столиц государств на основании данных о географическом расселении людей из базы «Gridded Population of the World» (GPW), собранной в Центре социально-экономической информации Колумбийского университета (Compante, Do, 2008).

Результаты их анализа позволяют говорить, что авторитарные страны с более высокой концентрацией населения вокруг региональной столицы характеризуются более высокими показателями качества государственного управления, рассчитанных Всемирным Банком. Вместе с тем, эта зависимость оказывается не значимой для демократий.

Объяснение, которое дают авторы, оказывается близким аргументу моей работы: в авторитарных странах при высокой концентрации населения вокруг столицы проживает большое количество бедных граждан, которые могут быстро мобилизоваться и устроить бунт в случае ухудшения экономической ситуации. Такое положение вещей работает своеобразным аналогом системы «сдержек и противовесов» в демократиях. Высокая концентрация населения в физической близости от правительства делает угрозу революции достоверной и тем самым ограничивает возможности оппортунистического поведения последнего.

Хорошей иллюстрацией такого подхода является случай Саудовской Аравии и Кувейта. Оба эти государства принадлежат к одному и тому же региону, имеют одинаковый (крайне низкий) уровень демократии, ВВП и структуру экономики (богаты природными ресурсами). Однако, Кувейт – страна с высокой концентрацией населения, основная часто которого проживает в столице или рядом с ней. Основная же часть населения Саудовской Аравии живет на периферии страны в провинциях, которые отделены от столицы обширными пустынями. Если посмотреть на показатели качества государственного управления, окажется, что все 6 рассчитываемых Мировым Банком индикаторов («Control for Corruption», «Voice and Accontability», «Rule of Law», «Regulation Quality», «Government Effectiveness», «Political Stability») в Саудовской Аравии ниже (Compante, Do, 2008).

Некоторые правители, пытаясь минимизировать риски революций, совершают необычный стратегический ход, перенося столицу в другой город. Так в 1997 году Нурсултан Назарбаев перенес столицу Казахстана из Алма-Аты в Астану. А за год до этого власти Танзании перенесли столицу из густонаселенной Дар-ес-Саламы в Додому. При этом в следующие десять лет показатели качества госуправления в обеих странах снизились. Возможно, подобной логикой политического выживания руководствовались и большевики, перенося столицу из СПб в Москву в 1918 году.

При этом, в странах с высоким уровнем (институционализированной) политической конкуренции снижение возможности граждан реагировать на политику правительства мгновенной мобилизацией может иметь положительные эффекты для экономического роста (по крайней мере, в долгосрочной перспективе). Так, А. Алесина и Э. Глейзер считают, что в США удаленность Вашингтона, политического центра страны, от Нью-Йорка, места скопления значительной части населения, свело на нет угрозу «левой» революции бедных граждан в США и необходимость проведения политики перераспределения (Alesina, Glaser, 2004).

Насколько проблемы концентрации населения актуальны для России?

В своей статье «Россия: население и пространство» демограф А. Трейвиш (Трейвиш, 2003) приводит данные о широтных профилях динамики концентрации населения Евразии в XX веке (с прогнозом на первые 50 лет XXI века). Согласно им, даже в самых густонаселенных западных российских регионах концентрация населения в среднем была и остается в 2 раза ниже ближайших соседей России по СНГ в этом регионе, и более чем в 4 раза меньше показателей традиционных демократических европейских стран. В книге Экиерта и Хэнсона (Ekiert, Hanson, 2003) говорится о том, что любой набор политических и экономических показателей, по которым можно судить об успешности проведения реформ (в частности, либерализации и демократизации) в границах бывшего «социалистического лагеря» имеет четкое территориальное распределение: чем западней находится страна, тем эти показатели выше. Интересно, что распределение политических и экономических результатов (по данным исследований Г. Экиерта, С. Хэнсона, Т. Ланкиной и Л. Гетачева) почти совпадает с распределением уровня концентрации населения в этом регионе.

Последствия негативного влияния пространственных факторов на социальную жизнь показаны в работе политолога-регионалиста Р. Туровского «Бремя пространства как политическая проблема России» (Туровский, 2005). В ней говорится как о более дорогостоящих (по сравнению с другими странами) системах жизнеобеспечения, так и о том, что расстояния между заселенными территориями делают города «сильно разобщенными, замкнутыми, погруженными в свои проблемы». Здесь же утверждается, что большинство населения проживает в небольших, отдаленных друг от друга населенных пунктах.

Можно выделить и другие обусловленные характеристиками географического пространства показатели, влияющие на коллективные действия.

Например, Ф. Хилл и К. Гэдди (Gaddy, Hill, 1999) вводят такой индикатор как Temperature per capita (TPC), т.е. средний температурный уровень на душу населения. Этот показатель, самое низкое значение которого принадлежит России, согласно их кросс-национальному анализу оказывается ключевым фактором недостаточности производительности труда и оборудования. Это означает, что уровень доходов, влияющий на решение индивида об участии в коллективном действии, на территории с более низким TPС, будет, при прочих равных, ниже.

В развитие исследования Гэдди и Хилл, Т. Михайлова (Mikhailova, 2005) в своей работе с символичным заглавием «The Cost of The Cold» среди прочего говорит о том, что специфическая российская среда с аномально низкими температурами существенно увеличивает бытовые, транспортные и жилищные издержки, снижая общий уровень благосостояния домохозяйств. Те излишки, которые в другом случае могли бы использоваться для участия в коллективных действиях, расходуются на средства первой необходимости.

Если рассматривать работы Гэдди, Хилл и Михайловой одновременно, то картина реальности оказывается еще более суровой: с одной стороны, холодная температура снижает уровень доходов, негативно влияя на вероятность коллективного действия, с другой - эта же температура требует более высоких доходов для существования в принципе.
2.2 На что влияют коллективные действия?

Классические работы политических социологов, изучающих коллективные действия, ориентированы, в первую очередь, на анализ того, как группы объединённых по профессиональному (или более широкому) признаку индивидов достигают конкретных целей, лоббируя свои интересы в политике. (Bentley, 1908; Truman, 1951; Dahl, 1961, Lindblom, 1977).

Однако за последние 30 лет исследования в области институциональной экономики позволяют говорить, что коллективные действия играют во многом решающую роль в динамике политических и экономических институтов, и их долгосрочном влиянии на экономический рост.

В неоклассической теории государства (North, 1986) Д. Норт утверждает, что в средние века короли не облагали налогами представителей дворянства потому, что последние имели низкие издержки организации коллективных действий и могли легко дать отпор своему сеньору. Крестьянам же было гораздо сложнее противиться воле монарха. В результате, бремя содержания королевского двора целиком ложилось на их плечи. При этом монархи, не имея внешних ограничений( в виде коллективных действий) и стремясь к роскошному образу жизни, могли доводить экономику страны до полного упадка.

В статье Норта и Вайнгаста (North, Weingast, 1989) показывается, что объединение политической оппозиции из числа эффективных собственников в Англии времен «Славной» революции привело к наделению парламента правом «вето» на большую часть решений монарха, что позволило решить проблемы связывающих обязательств и полностью изменило вектор институционального и экономического развития страны, сделав ее самой могущественной империей XVIII-XIX веков.

Потенциал коллективных действий может создавать положительные стимулы для поведения как демократических, так и автократических правительств. Согласно работе Гельбаха и Кифера, марионеточные парламенты в некоторых автократиях создают возможность для постоянных контактов крупных экономических агентов, создавая почву для коллективного действия в случае, если автократ начнет принимать законы, которые негативно скажутся на состоянии их экономических активов (Gelbach, Keefer, 2011). Реальная угроза коллективного ответа делает обещания автократа связывающими.

Подход, предлагаемый Д. Асемоглу и Дж. Робинсоном в их книге (Acemoglu, Robinson, 2006), описывает роль коллективных действий со стороны простых граждан следующим образом. Если жители недовольны действующей политикой элиты и, одновременно, могут организовать коллективное действие, то революция будет связана с огромными издержками для элит (лишение имущества или жизни). Однако изменение политики в период t (например, снижение налогов для бедных или увеличение трансфертов в их пользу) не может нивелировать угрозу революции в периоды t+1, t+2 и так далее. Дело в том, что обещания элиты оказываются несвязывающими. В любой момент элита может отказаться от уступок и вернуться к прежней политике. Чтобы не оказаться обманутыми, граждане, организовавшись, должны довести революцию до конца. Стратегическим ответом на неизбежность своего смещения в случае организации коллективных действий для элиты является демократизация, то есть расширение избирательных прав (прав принимать решения о работе экономических институтов) на часть простых граждан.

Таким образом, рост потенциала коллективных действий приводит к институциональными изменениями.


следующая страница >>



Красное вино — напиток для мальчишек, портвейн — для мужчин; но тот, кто стремится быть героем, должен пить бренди. Сэмюэл Джонсон
ещё >>