А. К. Белик Ст н. с. Центр. Военно-Морской музей четверть века надежд россии - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1страница 2
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Музейный век в россии 4 549.48kb.
Литература I четверть XIX века Периодизация:(1801-1825) «Начало века»... 1 212.18kb.
Хабаровск- исторический военно-административный центр Дальнего Востока... 1 58.56kb.
Центральный военно-морской музей Великий князь генерал-адмирал Константин... 1 195.47kb.
24 января 1709 год 3 463.16kb.
24 января 1709 год 3 474.26kb.
В. Костикова. Военно-исторический музей «Тихоокеанского флота и адмирала Н. 1 76.59kb.
Детский экологический центр 1 64.41kb.
Военное искусство в России 2-й половины XVIII века 2 386.82kb.
Основание Венецианской республики 1 270.25kb.
Семинар меняющийся музей в меняющемся мире: Что хотят и что могут... 1 266.78kb.
Остров гогланд – первая практическая радиолиния 1 187.48kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

А. К. Белик Ст н. с. Центр. Военно-Морской музей четверть века надежд россии - страница №1/2

А. К. Белик


Ст. н.с.

Центр. Военно-Морской музей


ЧЕТВЕРТЬ ВЕКА НАДЕЖД РОССИИ

I

Несметное число реформ и реформаторов видела Россия. Резкие толчки вперед в неведомое и откаты назад, калейдоскопическая смена ориентиров и десятилетия убаюкивающего застоя–по этой пестрой канве причудливо выткана политическая история страны последних трех столетий. Между тем, пристальный взгляд на реализованные и несостоявшиеся проекты преобразований способен многое сообщить не только о «делах давно минувших дней», но и о наших сегодняшних проблемах. Особенный интерес в этом отношении представляет эпоха «великих реформ» императора Александра II (60–70-е годы XIX века).



Но сначала необходимо подчеркнуть, что всегда в России реформы проводились в интересах народа, как провозглашали реформаторы, во имя народа, но характерной их особенностью было то, что реформы проводились всегда за счет народа, о чем они не всегда говорили, то есть в результате реформ положение этого народа в общем ухудшалось. Впоследствии нужны были десятилетия, чтобы этот народ постепенно в ходе своей обычной жизни и деятельности самостоятельно ликвидировал пагубные последствия проведенных реформ до тех пор, пока вновь на авансцене не появлялись очередные реформаторы.

Петр I–первый «великий» реформатор России, ценой огромных усилий народа, не щадя сил, средств и жизни русских людей, насилием и жестокостью создал на голом месте, говоря современным языком, колоссальный по тому времени военно-промышленный комплекс. Базируясь на него в течение почти 150 лет, русская военная сила–армия и флот, одержали выдающиеся победы, вывели Россию в число великих держав и вселили в сознание народа чувство национальной гордости и убежденность в своей непобедимости.

4 декабря 1853 г. все жители Севастополя, стар и млад, армия и флот, с ликованием встречали победителей в Синопском бою–корабли и моряков вице-адмирала П. С. Нахимова. А ведь лавры победителя ложились в какой–то степени и на генерал-адмиральские эполеты Константина Николаевича, который уже третий десяток лет пребывал в чине генерал-адмирала, а с мая месяца стоял во главе флота.

И никто не мог предположить, что пройдет немного времени и Великая Россия здесь же на берегах Севастопольской бухты будет свергнута с пьедестала непобедимости, повержена и поставлена на колени, что миф о непобедимости России будет там развеян почти на целое столетие. Правда, бытует точка зрения, что севастопольское поражение можно поставить выше многих побед.

Чтобы понять степень падения великого государства, надо вспомнить о некоторых важных деталях Крымской войны:

–русская военная сила потерпела сокрушительное поражение на своей земле. В оборонительных боях она потеряла в два раза больше солдат, чем наступающий противник, и, уходя на северный берег Севастопольской бухты, оставила на площади у Графской пристани более 500 раненых моряков и солдат с запиской к командующему врага с просьбой о милосердии к ним;

–она оставила врагу огромные трофеи: около 4 тысяч орудий, более 400 тысяч ядер, более 100 тысяч разрывных бомб и гранат, более 24 тысяч картечи и более 260 тонн пороха для орудий, 630 тысяч патронов к ружьям;

–не потеряв в бою ни одного корабля, черноморцы сами затопили весь свой флот;

–уходя на Северную сторону бухты, черноморцы оставили врагу на поругание прах своих славных командиров–адмиралов Лазарева, Нахимова, Корнилова, Истомина, что тот и сделал;

А чтобы понять степень международного унижения, то надо вспомнить, что по условиям Парижского мирного договора Россия лишалась права иметь флот и крепости на Черном море. Великая Императорская Россия лишалась своей самостоятельности и приоритета в международных делах и превращалась в третьестепенную державу.

Вождь российского народа Император Николай I на смертном одре фактически принес извинения, сказав наследнику–цесаревичу Александру Николаевичу: «Мне хотелось, приняв на себя все трудное, все тяжкое, оставить тебе царство мирное, устроенное и счастливое. Провидение судило иначе».

А в Англии летом 1856 г. в Портсмуте на Спитхедском рейде впервые был проведен грандиозный морской парад в ознаменование разгрома России, главную роль в котором сыграл флот владычицы морей. На рейде стояли 250 кораблей английского флота. Парад принимала королева Виктория.

Русский народ настолько был ошеломлен поражением и настолько был готов на любые самопожертвования для восстановления попранного престижа Отечества, что можно было в короткий срок организовать и поднять на небывалую высоту энтузиазм народа, военную мощь и восстановить честь и достоинство государства. Нужен был Вождь–Вождь масштаба Императора Петра Великого.

И здесь на авансцену, как уже выше указывалось, выступили новые реформаторы в лице Императора Александра II и главы флота генерал-адмирала Константина Николаевича. И надо отдать им должное, они сделали для России немало нужного и полезного.

Понимал ли генерал-адмирал состояние флота России, ее экономики и финансов, нелегкую задачу, которая выпала на его долю? Есть все основания полагать, что все это он понимал. В частности, после окончания Крымской войны он указывал: «Черноморский флот погиб, защищая Севастополь, а Балтийский силою вещей обратился в ряд блокшивов, которые оставалось разобрать на дрова», то есть он указывал, что деревянный парусный флот России потерял значение военной силы. То есть, тот парусный флот, боевые действия которого полностью зависели от направления и силы ветра и искусства флагмана и командиров кораблей их использовать в нужное время и в нужном месте, показал всю свою несостоятельность. России был нужен новый флот, примерно такой, какой был у противника.

Прежде чем приступать к строительству флота, генерал-адмирал решил ознакомиться с кораблестроением в Англии, где он уже бывал вместе с отцом в 1844 г. и куда в 1857 году он и совершил поездку. Вскоре он писал о своих впечатлениях князю Барятинскому–наместнику на Кавказе: « Я теперь ничто иное как генерал-адмирал без флота и который только–что видел своими глазами гигантские флоты и морские способы вчерашних врагов наших. Мне предоставлено доверие Государя создать России флот, ибо нет у нас флота».

А вот так после посещения Англии он оценивал состояние российской промышленности: «Совершенная неподготовленность наших казенных адмиралтейств и заводов к столь сложным работам, недостаток механических средств, весьма ограниченное число хороших мастеровых, недостаток опытности инженеров–строителей и механиков в совершенно новом деле, требовавшем иных материалов и иной работы, чем постройка парусных судов, наконец, неимение частных судостроительных и механических заводов, которые могли бы явиться на помощь правительству в этом трудном деле,–все это составляло громадное препятствие к пополнению флота винтовыми судами…».

Что же сделали реформаторы России для исправления положения?

И реформы, и восстановление флота начались, но все это представляло собой вялотекущие процессы. Если рассматривать российские реформы в отрыве от таких же процессов и в то же время в европейских странах, то они по масштабам, объему и глубине производят внушительное впечатление, а если их сравнивать с европейскими странами, то величие российских реформ серьезно меркнет.

Правительство исходило из того, что в результате восстановления своего морского могущества Россия должна быть третьей по силе морской державой после Англии и Франции и сильнее союза второстепенных морских держав на Балтийском море, то есть Пруссии, Швеции и Дании.

В соответствии с этой формулой и исходя из подсчета наличных сил вероятных противников и, к сожалению, вопреки тому, что генерал-адмирал видел в Англии, правительство в 1857 году утвердило программу строительства деревянного парусно-винтового флота, рассчитанную на 20 лет. Морское министерство, хотя и учитывало необходимость радикальной перестройки флота, не могло отрешиться от груза прежних представлений и, вместо того, чтобы сразу перейти к перестройке судостроения и строительству кораблей с использованием металла, разработало программу создания деревянного флота, оснащенного парусами, паровыми машинами и гребными винтами. Для Балтийского флота был определен следующий штат кораблей и судов:

–18 винтовых линейных кораблей,

–12 винтовых фрегатов,

–14 винтовых корветов,

–более сотни винтовых канонерских лодок для обороны побережья, и ряд других судов.

Небольшое количество судов планировалось построить для Сибирской флотилии для охраны дальневосточного побережья, и совсем незначительное количество судов для Черного моря.

Эта программа восстановления российского флота была устарелой до подписания. Годовой бюджет Морского ведомства на ближайший период был определен по государственной росписи всего в 15–17 миллионов рублей, что из–за расходов на содержание существующего флота, его органов управления, тыла, портов и прочего, позволяло выделить на нужды собственно кораблестроения не более трети всех ассигнований, то есть около 5–6 миллионов рублей в год. Все это означало, что в ближайшие 15 лет Россия не будет иметь боеспособного флота.

В то же время на содержание армии и ее перевооружение выделялось во много раз больше. Во времена Императора Николая I на флот выделялось до 30 миллионов рублей, а в некоторые годы морской бюджет достигал даже 37 миллионов рублей, но и тот период у части русских историков и экономистов конца XIX века получил название «период 30-летнего застоя».

Генерал-адмирал сформулировал свою позицию так: «…не в помыслах о морских победах, не в создании вдруг большого числа судов при больших пожертвованиях, а в том, чтобы беспрерывным плаванием небольшого числа судов приготовить целое поколение будущих опытных и страстных моряков». И это, с одной стороны, было совершенно верно. Другую сторону дела составляли корабли, о чем речь дальше.

Морское ведомство считало, что ближайший период существования морской силы является переходным, так как «морское искусство беспрерывно идет вперед, разные изобретения и улучшения следуют одно за другим и с тем вместе меняется боевое значение судов разного ранга и появляются суда, которые были вовсе неизвестны». Однако, готовясь к выполнению намеченной кораблестроительной программы деревянного винтового флота, оно должно было зорко следить за всеми нововведениями, появляющимися за границей, чтобы своевременно вводить их у себя и тем удерживать строящиеся корабли и их оружие на современном уровне.

Мы вправе поставить вопрос: а что же делалось за границей, за чем должны бы следить русские? А ведь было за чем следить!

Англия и Франция, а за ними и остальные морские державы, используя опыт Крымской войны, приступили к решительной реконструкции материальной части своих флотов. Чисто деревянная конструкция боевого корабля была заменена смешанной системой корабельного набора из дерева и железа. Введение железных креплений значительно усилило продольную и поперечную прочность корпуса, что позволило обшить борта деревянного линейного корабля сплошным поясом железной брони. Однако, как только первый корабль этого типа «Глория» был заложен во Франции, так сразу же конструкторы Англии, опираясь на высокоразвитую металлургическую промышленность своей страны, приступили к постройке первого опытного броненосца «Уорриор» из железа полностью, без применения в корабельных конструкциях дерева вообще. Он был спущен на воду в декабре 1860 года и имел следующие характеристики: водоизмещение 9200 тонн, длину 116 метров, ширину 18 метров, осадку 8 метров. Корабль был оснащен паровой машиной мощностью 5440 лошадиных сил, гребным винтом и мог развивать ход до 14,4 узла. Вслед за ним были построены и другие броненосцы, скорость которых даже несколько превышала 15 узлов. Параллельно развивалось и торговое судостроение. В 1854 г. в Англии заложили, а в январе 1858 года спустили на воду гигантский пароход «Грейт Истерн», который имел водоизмещение 33 тысячи тонн, длину 210 метров, паровую машину мощностью 6100 лошадиных сил, гребной винт и гребные колеса, скорость 14 узлов. Ввод в состав флота этого парохода был ярким свидетельством мощи английской экономики и судостроения. Он был громким сигналом России: «Осмотритесь»!

Англия и Франция не останавливались перед затратой значительных средств на создание броненосных флотов, постройку кораблей для проведения опытов, усовершенствование артиллерии и минного оружия, разработку и испытания новых технических конструкций и видов оружия. И все это генерал-адмирал увидел и узнал.

Таким образом, к 1860 году, то есть всего через пять лет после Крымской войны, в Европе уже были решены вопросы полной замены в кораблестроении дерева железом, причем в самом непродолжительном времени кораблестроительная практика освоила постройку железных обшитых броней кораблей водоизмещением десять и более тысяч тонн. Наступил новый период–период парового броненосного флота.

А что же в это время делалось в России?

С 1858 г. по 1861 г. часть судостроительной программы была выполнена. В состав Балтийского флота вступили:

–три огромных деревянных линейных корабля («Синоп», «Цесаревич», «Император Николай I»),

–семь фрегатов («Светлана», «Генерал–Адмирал», «Ослябя», «Пересвет», «Олег», «Дмитрий Донской», «Александр Невский»),

–шесть корветов («Калевала», «Витязь», «Варяг», «Богатырь», «Рында», «Новик»),

–семь клиперов («Всадник», «Абрек», «Гайдамак», «Алмаз», «Жемчуг», «Изумруд», «Яхонт»),

–три мореходные канонерские лодки.

Имена этих кораблей навсегда остались в русской морской истории, в памяти народа. Два десятка лет они несли нелегкую службу на просторах океанов и морей, демонстрируя присутствие российского военного флага. В составе эскадр, отрядов кораблей и в одиночных плаваниях, они посещали порты государств Европы, Америки, далекий австралийский континент, страны Дальнего Востока.

Эта программа выполнялась под непосредственным руководством Управляющего Морским министерством адмирала Н. Ф. Метлина и личным контролем генерал-адмирала. Она была ярким свидетельством могущества русского судостроения, но деревянного и парусного, высокого профессионализма русских моряков.

В 1860 году на должность Управляющего Морским министерством был назначен адмирал Н. К. Краббе, который на удивление всем заявил, что появление броненосцев в Англии и Франции свело к нулю боевую ценность построенного деревянного винтового флота и Россия вновь стоит перед грозной опасностью нападения на ее жизненные центры с моря. Кронштадт при нападении на него с моря не может быть спасен. И Морское ведомство быстро переориентировалось и потребовало средства на сооружение оборонительного броненосного флота, способного защитить Кронштадт и Петербург.

Предварительно Морским ведомством был сделан опыт постройки в 1861 г. в Петербурге своими силами небольшой броненосной канонерской лодки «Опыт» из английского и русского железа. Ее бронирование состояло из носового бруствера в 11,5 см толщиной, который должен был прикрывать единственное орудие. Однако эта попытка по оценке самого министерства показала, что даже лучшие железоделательные заводы России не в состоянии дать необходимые образцы фасонного железа и литья, удовлетворяющего поставленным требованиям, вследствие «младенческого состояния технической выделки и производства железа». Поэтому в 1862 г. заказали в Англии, куда для получения опыта были отправлены русские инженеры и мастера, броненосную плавучую батарею «Первенец», которая вступила в строй в 1864 г. Одновременно в Петербурге была построена однотипная с «Первенцем» броненосная батарея «Не тронь меня», а в 1864–1867 гг. третья батарея «Кремль». Они имели водоизмещение по 3500 тонн, бронирование борта 112 мм, вооружение: двенадцать 203–мм орудий и два 152–мм нарезных орудия, скорость 8 узлов.

В 1863 г. в связи с обострением отношений России с Англией и Францией по польскому вопросу была срочно принята судостроительная программа, по которой для обороны Финского залива и Кронштадта срочно построили десять винтовых однобашенных броненосных лодок–мониторов по американскому проекту («Броненосец», «Вещун», «Единорог», «Колдун», «Лава», «Латник», «Перун», «Стрелец», «Тифон», «Ураган») и одна двухбашенная («Смерч»). Каждая из них имела водоизмещение около 1500 тонн, на вооружении по два 229–мм нарезных орудия, бронирование борта 127 мм, скорость до 7 узлов. В 1864–1865 гг. эти корабли вступили в строй. На их строительство было израсходовано 5,5 млн. руб., но они тотчас устарели вследствие быстрого развития техники.

В конце 1864 г. была принята новая кораблестроительная программа, отличавшаяся, как и предыдущая, разнотипностью строившихся кораблей и предусматривавшая постройку восьми броненосных кораблей. В соответствии с ней были построены:

–две двухбашенные броненосные лодки: «Русалка» и «Чародейка»,

–два двухбашенных броненосных фрегата: «Адмирал Спиридов» и «Адмирал Чичагов»,

–два трехбашенных броненосных фрегата: «Адмирал Грейг» и «Адмирал Лазарев»,

–два железных рангоутных фрегата: «Князь Пожарский» и «Минин».

В 1868 г. эта программа была выполнена, кроме постройки фрегата «Князь Пожарский», который был закончен в 1873 г. и фрегата «Минин» в 1878 г.

Эти корабли имели водоизмещение от 1800 до 3800 тонн, на вооружении 2–3 орудия калибром до 280–мм, скорость до11 узлов.

Таким образом, Балтийский флот к 1870 г. имел в своем составе 21 броненосный корабль. Это была внушительная сила для обороны Финского залива, Кронштадта и Петербурга, но эта сила могла действовать только у своих берегов под прикрытием береговых батарей.

После создания флота береговой обороны Морское министерство робко приступило к созданию мореходного броненосного флота и в 1869 г. заложило в Петербурге один мореходный башенно–брустверный броненосец «Петр Великий» (сначала числился монитором и назывался «Крейсер»). Он вступит в состав флота в 1877 г., но вскоре будет отправлен в Англию для замены паровых котлов и паровых машин, так как на отечественных механизмах он не развивал проектной скорости.

Создавался и крейсерский мореходный флот.

В 1870 г. в дополнение к фрегатам «Князь Пожарский» и «Минин» были заложены два броненосных фрегата: «Генерал–адмирал» и «Герцог Эдинбургский», которые вступили в строй соответственно в 1875 и 1877 г.

В 1872 г. была принята программа постройки восьми винтовых железных небронированных клиперов с парусным вооружением, предназначавшихся для океанского крейсерства, и до 1881г. были построены клипера: «Крейсер», «Джигит», «Разбойник», «Наездник», «Стрелок», «Пластун», «Вестник», «Опричник». Они имели водоизмещение до 1600 тонн, по 2–3 152–мм орудия, скорость до 13,5 узлов.

Предполагалось разделить крейсерские силы на четыре, отряда по три корабля в каждом. Один отряд должен был находиться на Дальнем Востоке, один в Кронштадте на ремонте и два в пути–на Дальний Восток и обратно. Так обеспечивалась охрана дальневосточных рубежей России.

Ввиду недостатка крейсерских сил в 1878 г. в САСШ были закуплены три парохода, которые после переоборудования в крейсера получили названия «Европа», «Азия», «Африка». Там же в САСШ построили крейсер «Забияка», вступивший в состав флота в 1879 г. Кроме того, в 1878 г. в Германии были закуплены три парохода, которые после переоборудования в крейсера получили названия «Россия», «Москва», «Петербург».

Все эти крейсерские силы не представляли собой боеспособного флота, но для подготовки кадров моряков, как и предполагал генерал-адмирал, использовались очень напряженно.

В 1867 г. на Балтийском море была сформирована первая эскадра броненосных кораблей, которой командовал вице-адмирал Г. И. Бутаков, а по мере вступления в состав флота других новых кораблей была сформирована и вторая эскадра броненосных кораблей.

Хуже было дело на Черном море. Незначительное количество небольших военных судов, оставшихся после Крымской войны и нескольких судов, переведенных из Балтийского моря, не могли обеспечить охрану побережья. На Черном море хозяйничали Австрия и Турция. Их суда грубо нарушали положения международных договоров по Черному морю. Возникла угроза для черноморских портов России, Керченскому проливу и Днепровскому лиману. Вопрос о защите интересов России на Черном море в 1870 г. обсуждался в Петербурге на заседаниях специального комитета. По предложению вице-адмирала А. А. Попова было принято решение построить для Черного моря два круглых броненосца береговой обороны с башней посредине (так называемые «поповки») «Новгород» и «Вице-адмирал Попов», вступившие в строй в 1874 г. и в 1876 г. соответственно.

Таким образом, русский оборонительный броненосный флот занял третье место среди флотов европейских стран, однако он был весьма слаб. Дело было не столько в том, что он уступал английскому и французскому флотам в количественном отношении, сколько в том, что Англия и Франция создали мореходные броненосные корабли, способные совершать дальние плавания, обладавшие мощным артиллерийским вооружением и способные вести боевые действия в составе эскадр в отрыве от своих берегов. Кроме того, флоты Англии и Франции имели на морях и океанах разветвленную и развитую сеть базирования и материального обеспечения, чего русский флот не имел. Русский броненосный оборонительный флот не мог соревноваться с флотами вероятного противника в открытом море. В случае боевого столкновения он был бы вынужден уходить под защиту береговой артиллерии. Этим самым он был обречен только на пассивную оборону у своих берегов.

Строительство нового флота на первое место ставило вопрос формирования и подготовки кадров личного состава. Флоту нужна была большая практическая школа, которая могла быть создана лишь постоянным пребыванием в море, дальними и продолжительными плаваниями. Как указывал генерал-адмирал «…сделаться истинным моряком и полюбить море, плавая только в тесных пределах Балтийского моря, совершенно невозможно. Только постоянное пребывание офицеров в течение двух–трех лет в дальнем плавании…придает им неоценимые для морской службы свойства…». И было решено возобновить давно прекращенные кругосветные и дальние плавания в Тихий и Атлантический океаны с целью пропустить через них возможно большее количество личного состава. Начатые в 1857 г. эти дальние «вояжи» систематически продолжались до 1880 г., причем число находившихся в плавании судов только в одном Тихом океане доходило до десяти, а иногда и больше. Военный флаг российского флота развевался практически во всех морях и океанах. Россия везде демонстрировала свое военно–морское присутствие. За двадцатилетний период общее число личного состава, получившего практику в дальних заграничных плаваниях, достигло около четырех тысяч офицеров и 80 тысяч нижних чинов, из которых значительная часть в таких плаваниях бывала по два–три раза. Плавания эти обычно продолжались по два-три года и являлись прекрасной школой для подготовки опытных командирских и матросских кадров. Многие из этих плаваний послужили темой для замечательных морских рассказов писателя–мариниста К. М. Станюковича, что было очень важно для пропаганды флота, повышения его авторитета, воспитания личного состава и привлечения на морскую службу новых людей.

Так как удобных портов на своей территории на Дальнем Востоке не было, то местом базирования русских кораблей стали порты Японии: Нагасаки, Йокогама, Кагосима, Кобе, Хакодате, Симода и другие. За прошедший период русские корабли заходили в японские порты около 300 раз, многие проходили там ремонт, докование, длительное время отстаивались после продолжительных переходов, пополняли запасы продовольствия и т. д. Трудно подсчитать, какие финансовые средства внес русский флот в развивающуюся экономику Японии, но несомненно то, что эти средства несколько позже сыграли свою роль.

Преобразования на флоте коснулись буквально всех сторон службы и жизни моряков. В частности можно отметить следующие:

–срок службы нижних чинов был сокращен с 25 лет до 7 лет;

–установлены пенсии нижним чинам, получившим на службе увечья, а также пенсии семьям погибших;

–при увольнении в запас нижние чины могли получить в девятнадцати губерниях участки земли для поселения и деньги для обзаведения хозяйством;

–повышено денежное довольствие нижних чинов, улучшено продовольственное обеспечение, обмундирование и обувь, медицинское обслуживание и бытовое обустройство;


следующая страница >>



В Библии многое звучит вполне современно — взять хотя бы историю о Ное, который сорок дней искал место для парковки. Роберт Орбен
ещё >>