3 Общая характеристика влияния гэс на социально-экономическую сферу Поволжья - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Рекомендации по организационному обеспечению внедрения информационно-коммуникационных... 1 26.65kb.
«Мои исследования в области естествознания» Авария на Саяно-Шушенской... 1 124.5kb.
К прогнозной оценке влияния алтайской гэс на рыб катуни 1 82.97kb.
Общая характеристика тамбовских говоров 1 162.77kb.
Современный статус 1 19.53kb.
Лекция №9 Промышленная пыль Вопросы Общая характеристика и классификация... 1 264.67kb.
Анализ основных показателей социально-экономического развития городов-членов... 1 84.4kb.
Проблемы секуляризации и воцерковления, как активных форм осмысления... 1 127.38kb.
1. общая характеристика направления 540400 социально-экономическое... 9 1213.5kb.
Общая характеристика работы актуальность темы исследования 3 655.08kb.
Билет №1 1История развития зоологии. Тип Хордовые Общая характеристика... 1 35.51kb.
Viii межрегиональная научно-практическая конференция «взаимодействие... 1 75.22kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

3 Общая характеристика влияния гэс на социально-экономическую сферу Поволжья - страница №1/3

3.1. Общая характеристика влияния ГЭС на социально-экономическую сферу Поволжья
Сооружение Волжского каскада в составе 8 гидроузлов началось в 1930-е гг. и завершилось в конце 1980-х гг. В связи с тотальным характером реконструкции Волги гидростроительство оказало серьёзное воздействие на все сферы жизни регионов Волжского бассейна, в том числе на социально-экономическое развитие. Поскольку в его основу был положена комплексная концепция, необходимо рассмотреть последствия функционирования каскада для Поволжья и страны с позиции выполнения задач, которые перед ним были поставлены. Показательно, что до сих пор изучение влияния волжских гидроузлов проводилось преимущественно техническими специалистами, которые не учитывали всё многообразие последствий хозяйственного освоения ресурсов Волги и акцентировали внимание на положительных аспектах этого процесса. Исследование поставленной проблемы с точки зрения исторического анализа с привлечением экономических и других показателей не проводилось. Между тем исторический опыт создания материально-технической, в том числе энергетической, базы народного хозяйства имеет сейчас большую значимость в связи с выдвинутой задачей модернизации современной социально-экономической сферы. Итак, гидроузлы Волжского каскада как комплексные объекты должны были решать следующие задачи.

Во-первых, компенсировать дефицит электроэнергии в районах Центра, Поволжья и Урала, причём в качестве основных энергопотребителей выступали промышленные предприятия.

Анализ среднегодового производства электроэнергии волжскими ГЭС показал, что наибольший вклад в её выработку вносят Волжская (10,9 млрд. кВт/ч), Жигулёвская (10,1 млрд. кВт/ч) и Саратовская (5,2 млрд. кВт/ч) гидроэлектростанции – 26,2 млрд. кВт/ч, или 84,2 % от общего количества электроэнергии каскада (см. таблицу 8). Наименьшее значение в этом плане имеют Иваньковская (0,1 млрд. кВт/ч), Угличская (0,2 млрд. кВт/ч) и Рыбинская (0,9 млрд. кВт/ч) станции. Однако Верхневолжские ГЭС внесли значительный вклад в электроснабжение Московской области в 1941 – 1945 гг.

О важном энергетическом значении гидроузлов Волжского каскада свидетельствуют показатели Саратовской и Чебоксарской ГЭС. Так, по данным ОАО «РусГидро», в 2008 г. на территории Саратовской области было выработано 42,6 млрд. кВт/ч электроэнергии, в том числе Саратовской ГЭС – 5,7 млрд. кВт/ч (13,4 %,), или 57,2 % от потребляемой областью энергии, Балаковской АЭС – 31,4 млрд. кВт/ч (73,7 %) и тепловыми электростанциями (ТЭС) – 5 млрд. кВт/ч (12,9 %)1. Чебоксарская ГЭС в среднем вырабатывает 2,1 млрд. кВт/ч в год, то есть 1/3 от всей электроэнергии, ежегодно расходуемой Чувашской Республикой в 2000-е гг. (см. таблицу 8)2.

Для выявления тенденций и динамики производства и удельного веса электроэнергии Волжского каскада ГЭС на протяжении 1937 – 2007 гг. обратимся к количественным показателям в таблице 15. В течение 1937 – 1986 гг. среднегодовая выработка энергии постоянно увеличивалась, особенно в 1958 – 1962 гг., когда на полную мощность заработали Куйбышевский (Жигулёвский) и Сталинградский (Волжский) гидроузлы. С 1937 г. до 1958 г. её прирост составил 1,1 млрд. кВт/ч (в 12 раз), с 1958 г. по 1962 г. – 22,6 млрд. кВт/ч (в 18,8 раза по сравнению с 1950 г.), в 1962 г. по 1971 г. – 5,2 млрд. кВт/ч (в 1,2 раза по сравнению с 1962 г.), с 1971 г. по 1986 г. – 2,1 млрд. кВт/ч (в 1,1 раза по сравнению с 1971 г.). Производство электроэнергии на ГЭС интенсивно увеличивалось в 1937 – 1950 гг., достигнув пика в 1958 – 1962 гг. Затем прирост резко снизился и в 1986 г. остановился. С этого времени все волжские ГЭС генерируют в среднем 31,1 млрд. кВт/ч в год.

Удельный вес электроэнергии Волжского каскада в общем количестве произведённой в стране гидроэлектроэнергии с 1937 г. по 1962 г. постоянно повышался. В 1942 г. он увеличился до 6,2 % (в 3,1 раза), в 1950 – до 9,5 % (в 1,5 раза), в 1958 г. – до 27,8 % (в 2,9 раза), в 1962 г. – до 33,1 % (в 1,2 раза). Однако в 1971 г. этот показатель снизился до 23 % (в 1,4 раза), а в 1986 г. – до 11,7 % (в 2 раза). После распада СССР суммарное производство электроэнергии, в том числе и на ГЭС, существенно уменьшилось, поэтому доля волжских ГЭС в выработке электроэнергии выросла и в 2007 г. равнялась 17,4 %.

В общей генерации электроэнергии в стране удельный вес Волжского каскада до 1962 гг. постоянно повышался, составив в итоге 6,4 %. С 1971 г. он упал до 2,8 % (в 2,3 раза), а в 1986 г. – до 1,9 % (в 1,5 раза). Затем удельный вес увеличился до 3,5 % в 2000 г. (в 1,8 раза), к 2007 г. снизившись до 3,1 %. Здесь отмечаются почти те же тенденции, что и при сравнении аналогичного показателя с суммарной выработкой электроэнергии на ГЭС. Если взять Волжский бассейн, то в начале 2000-х гг. удельный вес электроэнергии каскада составлял 6,2 % от общего количества производимой на этой территории3.

Данный показатель был гораздо выше в первые годы после ввода в эксплуатацию гидроузлов. Затем удельный вес неуклонно снижался. Например, Жигулёвская ГЭС начиная с 1958 г. вырабатывала в среднем 10,1 млрд. кВт/ч в год, то есть 206,1 % от общего производства электроэнергии в Поволжье в 1950 г. (6,3 % от такового в РСФСР), 42,8 % от аналогичного показателя в 1958 г. (6,4 % от РСФСР), 21,1 % от выработки энергии в 1963 г. (4,1 % от РСФСР) и 12,5 % – в 1970 г. (2,2 % от РСФСР) (см. таблицы 8 и 16). Такая же ситуация наблюдалась и по отношению к Волжской ГЭС, с 1962 г. производившей в среднем 10,9 млрд. кВт/ч в год.

После создания наиболее мощных в каскаде Жигулёвской и Волжской ГЭС в начале 1960-х гг. в Поволжье сосредоточилось 52,5 % установленной мощности гидроэлектростанций РСФСР (34,4 % СССР) и 48,6 % произведённой на ГЭС электроэнергии в республике (31,2 % СССР)4. Однако в связи с вводом в строй новых ГЭС в Поволжье и Сибири к 1970 г. и особенно к 1980 г. приведённые выше цифры резко уменьшились. Удельный вес Жигулёвской ГЭС в суммарной выработке гидроэлектроэнергии в стране снизился с 19,8 % в 1960 г. до 5,6 % в 2007 г., а Волжской ГЭС – от 21,4 % до 6,1 %. Поволжские ТЭС в начале 1960-х гг. производили около 25 % электроэнергии от среднереспубликанских показателей5. В дальнейшем наблюдалась тенденция увеличения доли выработки электроэнергии на ТЭС. В 2007 г. она составляла 66,6 % от общего количества выработанной в России электроэнергии6.

Основная часть электроэнергии каскада производится Волжским, Жигулёвским и Саратовским гидроузлами и относится к Поволжскому экономическому району. Поэтому мы рассматривали преимущественно этот регион. Кроме того, 11,9 % электроэнергии вырабатывается Нижегородской и Чебоксарской ГЭС в Волго-Вятском экономическом районе, а 3,9 % – Иваньковской, Рыбинской и Угличской ГЭС в Центральном экономическом районе.

Показательно распределение производимой на ГЭС электроэнергии в условиях централизованной административно-командной системы. В Центральном экономическом районе Иваньковская ГЭС снабжала энергией Московскую энергосистему, а Рыбинская и Угличская – Московскую и Ярославскую энергосистемы и г. Череповец Вологодской области7.

Находящиеся в Поволжском экономическом районе Жигулёвская и Волжская ГЭС значительную часть электроэнергии передавали в Московскую область, а также Поволжье, Урал и Донбасс. Согласно постановлению правительства от 21 августа 1950 г., основная часть энергии Жигулёвской ГЭС – 6,1 млрд. кВт/ч, или 61 %, должна была поступать в г. Москву для обеспечения машиностроительной, химической, лёгкой промышленности и электрификации железных дорог, и только 39 % – в Поволжье и Урал, преимущественно в гг. Саратов и Куйбышев – 2,4 млрд. кВт/ч, или 24 %, для нужд орошения и нефтяной, машиностроительной, химической, лёгкой промышленности и электрификации железных дорог8. В зону её влияния попали не только Московская область и Поволжье в составе Куйбышевской, Саратовской и Ульяновской энергосистем с частью смежных районов, но и Верхневолжье, связанное с Москвой. Получаемая от Жигулёвской ГЭС электроэнергия для Мосэнерго в 1960 г. должна была составить около 2/3 электропотребления системы в 1954 г., а для Поволжья равна энергопотреблению 1948 г.9 Как показано в таблице 17, к 1960 г. электропотребление в Поволжье по сравнению с 1948 г. должно было вырасти в промышленности в 5,5 раза, в сельском хозяйстве с учётом орошения в 123,3 раза, на транспорте – в 7,5 раза, а всего – в 8,2 раза. Эти прогнозы не оправдались только в отношении ирригации. Аналогичные тенденции прослеживались и в Московской и Верхневолжской энергосистемах, где общие расходы электроэнергии увеличивались соответственно в 2,8 и 2,7 раза.

В настоящее время электроэнергия Жигулёвской ГЭС передается по двум высоковольтным линиям (ВЛ) 500 кВ в объединённую энергосистему (ОЭС) Центра и по двум ВЛ 500 кВ в ОЭС Урала и Средней Волги, с напряжением 220 и 110 кВ энергия выдаётся в Самараэнерго, Пензаэнерго, Ульяновскэнерго и Оренбургэнерго10.

Волжская ГЭС в соответствии с постановлением Совета Министров СССР от 16 августа 1950 г. при условии производства в среднем 10 млрд. кВт/ч в год должна была передавать 2 млрд. кВт/ч, или 20 %, в г. Москву, 1,2 млрд. кВт/ч, или 12 %, в Центрально-Чернозёмный район, 4,8 млрд. кВт/ч, или 48 %, в районы Сталинградской (ныне – Волгоградской – Е. А. Б.), Саратовской и Астраханской областей, 2 млрд. кВт/ч, или 20 %, на орошение и обводнение земель северной и восточной части Прикаспийской низменности и Заволжья11. В таблице 18 представлены запланированные к 1965 г. площади орошения и потребность в электроэнергии – всего соответственно 1,68 млн. га и 2,04 млрд. кВт/ч.

Ввод в эксплуатацию Волжской ГЭС на полную мощность в 1962 г. способствовал ликвидации дефицита электроэнергии, причём она приобрела большое значение в энергоснабжении Нижнего Поволжья и Донбасса. Именно здесь впервые в мировой практике была осуществлена передача электроэнергии на напряжении 500 кВ и её передача постоянным током на линии Волгоград – Донбасс12. В первую очередь Волжская ГЭС покрывала энергопотребности промышленности и орошения Нижнего Поволжья, при этом вытесняя рабочую и резервную мощность ТЭС. Например, в Волгоградской области намечался значительный рост машиностроительных, металлургических и химических предприятий, а в Саратовской – нефтяных, сланцевых, газоперерабатывающих, машиностроительных и химических13. По данным Госплана и министерств планировалось, что энергопотребление в 1951 – 1960 гг. во всех отраслях народного хозяйства Нижнего Поволжья, Центрально-Чернозёмного и Московского районов, а также Верхнего Поволжья, Донбасса и Приднепровья – зонах влияния Волжской ГЭС, будет сильно увеличиваться, составив в 1965 г. в сумме 86,8 млрд. кВт/ч (см. таблицу 12). Так, в промышленности центрального района оно возрастало более чем в 2 раза, в Донбассе – более чем в 3 раза14. Значительно уступала Жигулёвской и Волжской ГЭС по количеству вырабатываемой электроэнергии Саратовская ГЭС, начавшая работать на полную мощность в 1971 г. – в среднем 5,2 млрд. кВт/ч в год. По расчётам 1958 г., примерно 80 % её электроэнергии должно было передаваться по высоковольтным линиям передачи в г. Москву и около 20 % – покрывать потребности Поволжья15.

Расположенный на территории Волго-Вятского экономического района Горьковский (ныне Нижегородский – Е. А. Б.) гидроузел поставлял электроэнергию в две крупные объединённые энергосистемы – Верхневолжскую, в том числе в Горьковскую, Ивановскую, Владимирскую, Костромскую и Ярославскую области, и Московскую, что давало возможность не только повысить их электроснабжение в среднем на 1,6 млрд. кВт/ч в год, но и улучшить режим работы Рыбинской ГЭС в навигационный период16. Связь ГЭС с единой энергосистемой осуществляется линиями электропередачи 220 и 110 кВ17. Последний из гидроузлов Волжского каскада по времени строительства, Чебоксарский, был введён в строй при непроектных параметрах в 1989 г. Он снабжает электроэнергией дефицитные по топливу районы Центра и Поволжья18. Основная часть генерируемой ГЭС электроэнергии расходовалась в промышленной сфере вышеперечисленных регионов. В 1960-е гг. данный показатель составлял в среднем около 61 %.

Создание на Волге гидроэлектростанций большой мощности в первое время их функционирования существенно превышало возможности энергопотребления местной экономики, поэтому для передачи электроэнергии на дальние расстояния строились высоковольтные линии электропередачи. Эта тенденция проявилась ещё в 1940 г., когда был введён в строй первый агрегат Угличской ГЭС и энергия начала подаваться в г. Москву19.

Значительные изменения в этом процессе произошли только в конце 1950 – начале 1960-х гг., после завершения сооружения Куйбышевской, Горьковской и Сталинградской ГЭС. В 1956 г. была введена в эксплуатацию линия электропередачи напряжением 400 кВ «Куйбышевская ГЭС – Москва», а в 1958 г. – ЛЭП «Куйбышевская ГЭС – Бугульма» 400 кВ (в марте 1964 г. переведена на 500 кВ)20. Последняя позволила включить Уруссинскую ГРЭС (ТАССР) в параллельную работу с Куйбышевской гидроэлектростанцией. В нефтяные районы Татарстана стала поступать дополнительная энергия, а также повысилась надёжность энергоснабжения республики. В 1959 г. ЛЭП напряжением 400 кВ «Куйбышевская ГЭС – Бугульма» была продолжена до гг. Челябинска и Свердловска (ныне г. Екатеринбург – Е. А. Б.), соединив энергосистемы ТАССР и Урала21. Тем не менее, потребность ТАССР в электроэнергии удалось удовлетворить только с пуском в 1963 г. Заинской ГРЭС. В начале 1960-х гг. напряжение ЛЭП «Куйбышевская ГЭС – Москва» было поднято до 500 кВ, что позволило увеличить мощность электропередачи на Москву на 40 % и завершить объединение энергосистем Центра и Урала, причём общая длина сети, не имевшей аналогов в мире, достигла 4400 км22.

В результате сооружения линий высоковольтных передач произошло объединение главных энергосистем Европейской части СССР в Единую энергетическую систему (ЕЭС), основными связующими звеньями которых стали ГЭС, ГРЭС и ТЭС Поволжья. Гидроэлектростанции Волжского каскада играют большую роль в покрытии пиковых нагрузок в энергоснабжаемых районах страны. Одними из наиболее крупных в настоящее время являются ЛЭП – 500 переменного тока Тольятти – Москва и Волгоград – Москва. Электроэнергетика стала отраслью рыночной специализации Поволжья. Так, уже в 1960 г. за его пределы было передано 8,1 млрд. кВт/ч электроэнергии (25 % от её производства в регионе), в том числе более половины в Центральный экономический район и около 1/3 на Урал23. Основная часть электроэнергии поступала из Куйбышевской области, где работали крупнейшие ГЭС и ТЭС – Куйбышевская, Безымянская и Новокуйбышевская.

Показательно, что если до 1990-х гг. в литературе говорилось только о положительном значении создания ЕЭС и ЛЭП, то потом началась их критика. С. Т. Будьков указывал, что главной причиной увеличивающегося отставания России от США в производстве электроэнергии являются её огромные потери, вызванные несовершенством технологии и техники передачи на дальние расстояния, из-за чего потери электроэнергии доходили до 18 % (в развитых странах – 5 – 6 %)24. По его данным, общая протяжённость ЛЭП в СССР составляла около 5 млн. км (включая распределительные сети), а площадь отчуждённых для них земель равнялась 710 млн. га. Однако сейчас известно, что под высоковольтные линии длиной около 2 млн. км было отчуждено не более 2 млн. га земельных угодий, а отчуждения земель под распределительные сети длиной 3 млн. км являлись минимальными.

И. А. Никулин, в 1952 – 1957 гг. главный энергетик Куйбышевской ГЭС, вспоминал, что ещё в конце 1950 – начале 1960-х гг. главный электрик Министерства электростанций И. А. Сыромятников выступал против строительства сверхмощных ГЭС и сверхдальних электропередач, по его мнению, убыточных для государства25. И. А. Никулин отмечал: «Необходимо вернуться к практике формирования региональных энергосистем, устранив таким образом существующие в ЕЭС диспропорции, экономически неоправданные перетоки энергии по дальним электропередачам, сократив огромные потери в электрических сетях, которые сегодня в 3 раза выше, чем в сетях высокоразвитых стран Европы и Азии, и в 2 раза выше, чем в США. Ведь на покрытие потерь без всякой пользы работаю многомиллионные мощности электростанций, в частности, знаменитых гигантских ГЭС. Необходимо восстановить административно-хозяйственную и финансово-экономическую самостоятельность региональных энергосистем»26. Он считал, что объединение энергосистем в развитых странах произошло на соответствующем уровне развития, когда это стало экономически выгодным, в отличие от СССР, где оно стало предпосылкой и самоцелью.

В целом динамика развития энергетики в исследуемый период является противоречивой. Если по валовому производству электроэнергии Россия с 1913 по 1980 г. выдвинулась с 8 на 2 место в мире, то по производству на душу населения она переместилась с 15 на 16 место27.

Во-вторых, улучшить условия судоходства на Волге, создать непрерывный водный путь с гарантированными глубинами 3,6 – 4 м в пределах фарватера.

Кроме энергетического все гидроузлы Волжского каскада в большей или меньшей степени имеют воднотранспортное значение. Введённый в эксплуатацию в 1937 г. Иваньковский гидроузел поддерживает судоходные глубины в верхнем бьефе водохранилища, Угличский – на участке Углич – Иваньково и пропускает корабли через шлюз из Рыбинского водохранилища в Угличское и обратно28. Транспортный эффект волжской реконструкции нарастал постепенно, по мере строительства новых ГЭС. Например, после возведения Верхневолжских гидроузлов гарантированные глубины на участке Иваньковское водохранилище – Камское Устье увеличились с 1,6 до 2,6 м29. Огромная ёмкость Рыбинского водохранилища позволяет осуществлять полное внутригодичное регулирование волжского стока, что даёт возможность эффективно удовлетворять нужды водного транспорта и энергетики. В результате эти гидроузлы обеспечили выход современного глубоководного пути от Москвы на Волгу и Волго-Балтийский водный путь.

Жигулёвский и Волжский гидроузлы являются наиболее крупными в каскаде, поэтому транспортное освоение волжской магистрали в районе созданных ими водохранилищ необходимо проанализировать подробнее. Как видно из таблицы 20, общий грузооборот на участке будущего Куйбышевского водохранилища вырос с 3 млн. т в 1940 г. до 5,7 млн. т в 1950 г., то есть в 1,9 раза. В перспективе он должен был увеличиться до 10,1 млн. т, или в 1,8 раза (по сравнению с 1950 г.) в 1956 г. и 13 млн. т, или в 1,3 раза (по сравнению с 1956 г.) в 1960 г. Если в 1940 г. и 1950 г. грузооборот важнейших портов и пристаней составлял 46 % всего грузооборота данного участка, то в 1960 г. он должен был достичь 65,2 % от общего. Главным фактором его роста стало значительное развитие промышленности в таких крупных портовых городах, как Казань, Ульяновск и особенно Ставрополь (ныне Тольятти – Е. А. Б.).

В связи с образованием Куйбышевского водохранилища с глубинами до 40 м и высотой волн до 3,5 м коренным образом изменились условия судоходства и береговое хозяйство Министерства речного флота30. Были проложены новые судоходные трассы для большегрузных судов в условиях тяжёлого волнового режима – 689 км основных (на 50 км меньше, чем ранее) и 230 км дополнительных, организовано 15 портов – убежищ для укрытия судов во время шторма, возведены порты в гг. Казани, Ульяновске, Ставрополе и пристани для обеспечения грузовых и пассажирских перевозок, реконструированы судоремонтные заводы и т.д.31 Затраты на все мероприятия по водному транспорту в проектном задании определялись в 295,8 млн. рублей (в ценах 1950 г.), или 3,7 % от общей стоимости Куйбышевского гидроузла32.

О большом значении участка водного пути Сталинград – Куйбышев свидетельствовал тот факт, что уже в 1949 г. грузооборот его портов превысил 10 млн. т, или 35 % от общего грузооборота по Волге33. К 1960 г. планировалось увеличение оборота грузов в них до 18 млн. т, или в 1,8 раза34. Общий объём перевозок должен был вырасти до 38,5 млн. т, из которых транзит составлял 57,1 % (см. таблицу 21). В качестве основных факторов, определявших увеличение грузоперевозок, указывались: 1) значительный рост промышленности и товарности сельского хозяйства на базе гидроэлектроэнергии; 2) высокая экономичность транзитных транспортировок через водохранилища; 3) введение в эксплуатацию Волго-Донского канала (доставка донецкого угля); 4) реконструкция Мариинской водной системы (прямая связь северо-запада с Волгой); 5) дальнейшее развитие перевозок, особенно хлеба, соли, хлопка, нефти и других товаров35.

В процессе транспортного освоения Сталинградского водохранилища были осуществлены большие объёмы работ. Всего проложили 627 км основных и 60 км дополнительных судоходных трасс, создали 16 портов – убежищ, построили порты в гг. Волжском, Камышине, Саратове и 35 пристаней и т.д.36 Фактически на 1 января 1961 г. на транспортное освоение водохранилища было израсходовано 13,7 млн. рублей, или 1,6 % от сметной стоимости гидроузла, хотя по проекту намечалось 22,3 млн. рублей, или 2,5 %37.

Куйбышевское и Волгоградское водохранилища являются частью магистрального водного пути, по которому проходит мощный транзитный поток верхневолжского, северного и уральского леса в южные районы и значительный обратный поток нефти, угля, хлопка, хлеба, соли и других грузов38. Кроме того, в прямом и смешанном водно-железнодорожном сообщении они имеют большое значение для транспортировки грузов из районов, тяготеющих к Волге.

Сооружение в 1930 – 1980-е гг. гидроузлов Волжского каскада привело к образованию в Европейской части СССР единой водной системы речных путей с гарантированной глубиной 3,65 м почти на всём протяжении водохранилищ общей длиной около 4000 км39. Между тем до этого участок от г. Твери до г. Рыбинска был судоходным только в короткие промежутки времени, а выше Рыбинска транспортное сообщение отсутствовало. Ступенчатые глубины на Волге до зарегулирования составляли в среднем от 1,6 м на участке Иваньково – Горький до 2,5 м на участке Камское Устье – Астрахань40. Увеличение судоходного фарватера и его ширины в результате гидростроительства позволило значительно повысить размеры и тоннаж торгового флота. Так, стали эксплуатироваться суда грузоподъёмностью до 5 тыс. т и секционные теплоходы грузоподъёмностью 15 – 18 тыс. т (ранее тоннаж составлял не более 1 тыс. т), причём отпала необходимость в перевалочных базах41. До 1990-х гг. речной флот пополнялся специальными теплоходами грузоподъемностью до 20 тыс. т42.

Канал Москва – Волга, Волго-Балтийский водный путь, Беломорско-Балтийский и Волго-Донской каналы, а также Северо-Двинская система соединили Волгу с Балтийским, Белым, Азовским и Чёрным морями. Суда класса река – море получили возможность выхода в иностранные порты Балтийского, Северного, Средиземного, Чёрного и Каспийского морей. Московский транспортный узел вошёл в единую сеть внутренних речных путей.

Планировалось, что суммарный грузооборот по Волге увеличится с 26,2 млн. т в 1940 г. и 21,7 млн. т в 1948 г. до 47,7 млн. т в 1955 г. и 62,2 млн. т в 1960 г., то есть всего в 2,4 раза43. Из представленных в таблице 22 данных следует, что грузопотоки в створах расположенных в Поволжском экономическом районе Куйбышевского, Сталинградского и Саратовского гидроузлов за период с 1962 г. по 1980 г. должны были вырасти соответственно с 23 до 60,9 млн. т (в 2,7 раза), с 23,1 до 49,7 млн. т (в 2,2 раза) и с 25,6 до 66,2 млн. т (в 2,6 раза). Но проектные прогнозы подтверждались далеко не всегда. Например, вместо намеченного грузооборота 13 млн. т в 1960 г. по Куйбышевскому водохранилищу в 1962 г. реально было зафиксировано 23 млн. т, то есть в 1,8 раза больше (см. таблицы 20 и 22). И наоборот, по Сталинградскому водохранилищу аналогичные показатели по тем же годам равнялись соответственно 38,5 млн. т и 23,1 млн. т, или в 1,7 раза меньше запланированного (см. таблицы 21 и 22).

В целом в 1950 – 1980-е гг. наблюдалась устойчивая тенденция значительного роста перевозок грузов по волжскому пути. Общий грузооборот увеличился с 21,7 млн. т в 1948 г. до 300 млн. т в 1990 г., то есть в 13,8 раза, а перевозки пассажиров с 1930 г. по 1990 г. – с 19 млн. до 120 млн. человек, или в 6,6 раза44. С начала 1990-х гг. в результате спада производства в стране эти показатели резко сократились. Например, в створе Горьковского гидроузла объём оборота грузов с 1990 г. снизился более чем в 8 раз, а объём перевозок пассажиров сократился с 89,8 млн. человек в 1990 г. до 18,9 млн. человек в 1999 г., или в 4,8 раза, к 2002 г. увеличившись до 30 млн. человек45.

Пока волжское судоходство не может успешно конкурировать с автомобильным и железнодорожным транспортом. И всё-таки на Волгу и её притоки по сведениям 1997 г. в среднем приходится около 70 % грузооборота речного транспорта России46. По оценкам энергетиков, удельный вес грузоперевозок по единой глубоководной системе России, в которую входят водохранилища каскада, в общем объёме всех грузов, перевозимых по внутренним водным путям, вырос с 60,1 % в 1988 г. до 65,6 % в 2005 г.47

Вместе с положительными факторами в практике волжского судоходства после образования крупных водохранилищ проявились и отрицательные. Например, П. Д. Буторов, А. М. Баранов, А. А. Лебедев и другие, анализируя опыт 10-летней транспортной эксплуатации Рыбинского моря, наряду с вышеперечисленными достижениями отмечали серьёзные трудности, препятствовавшие плаванию судов старого и нового типов: всплытие со дна порубочных остатков леса, неподготовленность к освоению малых рек, так как не были углублены подходы к их устьям, неизученность экономики района, новых грузопотоков, подъездных путей, отсутствие причальных устройств и т.д.48 Кроме того, озёрный характер новых судоходных условий и увеличившиеся скорость ветра и высота волн потребовали применения кораблей нового типа, а также сооружения портов – убежищ, которых в первое время не было.

Аналогичные проблемы возникали и в процессе организации и эксплуатации и других волжских водохранилищ. Например, образование Волгоградского моря вызвало увеличение с 3,2 м до 3,65 м транзитной глубины судового хода, уменьшение скоростей течения с 75 км до 17 км в сутки (в 4,4 раза), появление озёрного характера плавания и волн высотой до 2,5 м и другие последствия, что потребовало коренную перестройку речного хозяйства, в том числе замену прежнего флота на суда большей грузоподъёмности и прочности, организацию портов – убежищ и многие другие мероприятия, повлёкшие большие финансовые расходы.

Проектировщики не учли такой серьёзный фактор, как заиление дна водохранилищ, которое приводит к уменьшению гарантированных судоходных глубин и, возможно, в будущем сведёт к минимуму транспортное значение Волжского каскада. По оценке И. П. Мирошникова, толща отложений ила на глубоких участках Куйбышевского водохранилища около г. Ульяновска к 1997 г. достигла 7 – 8 м, и в перспективе глубина фарватера будет продолжать уменьшаться49.

В-третьих, на основе электроэнергии ГЭС и больших запасов воды в водохранилищах обеспечить орошение и обводнение значительных площадей засушливых земельных угодий Поволжья.

В проектной документации предусматривалось, что Куйбышевское, Сталинградское и Саратовское водохранилища будут являться источниками для крупных оросительно-обводнительных работ в Заволжье, Нижнем Поволжье и Прикаспии, включая районы Западного Казахстана. Куйбышевский гидроузел, полностью завершённый в 1958 г., создал предпосылки ирригации обширных районов Заволжья путём зарегулирования стока для Сталинградского гидроузла, повышения уровня воды и выработки электроэнергии, передаваемой по широкой сети ЛЭП в сельские районы. По оценке проектировщиков, 1,5 млрд. кВт/ч электроэнергии в год позволяли в будущем произвести орошение свыше 1 млн. га сельскохозяйственных земельных угодий, преимущественно в левобережных районах Куйбышевской и Саратовской областей50. Главными задачами этого мероприятия были придание сельскому хозяйству устойчивости против негативных явлений климата, резкое увеличение валовых сборов зерновых и кормовых культур и создание прочной кормовой базы для животноводства и повышение его продуктивности.

Наибольшее ирригационное значение придавалось Сталинградскому гидроузлу, вступившему в строй в 1962 г. Дело в том, что Среднее и Нижнее Поволжье являлись крупнейшими зерновыми и животноводческими районами СССР, причём площадь сельскохозяйственных угодий, тяготевших к Сталинградскому водохранилищу, равнялась более 15 млн. га51. В 1950 г. планировалось, что после его образования в начале 1960-х гг. будет орошаться 1,2 млн. га и обводняться 11 млн. га засушливых земель в Поволжье и Прикаспии, причём большая часть приходилась бы на Саратовскую область и правобережную степь на Нижней Волге – соответственно 49,6 % и 54,6 % (см. таблицу 23). Между тем в 1949 г. в Нижнем Поволжье поливалось всего лишь 45 тыс. га52. В начале 1960-х гг. в долгосрочной перспективе предполагалось подвергнуть ирригации 2 млн. га земель в Заволжье, 600 тыс. га в Нижнем Поволжье и обводнить 6 – 7 млн. га в Прикаспии53. Кроме того, создаваемый плотинами ГЭС подпор позволял снизить высоту подкачки воды на орошаемые площади на 18 – 20 м.

Гораздо меньшее значение в рассматриваемом аспекте придавалось Саратовскому водохранилищу, образованному в 1967 г. Оно должно было орошать 6,7 тыс. га сельскохозяйственных угодий, в том числе 3,7 тыс. га пахотных и 3 тыс. га кормовых54. Но даже в 1971 г. строительство сравнительно небольшого количества запланированных оросительных систем не было закончено, что отрицательно сказывалось на восстановлении производства продукции сельского хозяйства, потерянной в результате затопления пойменных земельных угодий. В 1988 г. мощность электродвигателей на стационарных насосных станциях области составляла 700 тыс. кВт, или 51,5 % от средней установленной мощности Саратовской ГЭС55.

По оценкам 1960-х гг., Поволжье располагало самым большим в стране фондом потенциальной ирригации – 8,2 млн. га56. Однако его освоение существенно отставало от намеченных планов. Так, в 1961 – 1970 гг. орошаемые площади выросли всего на 96 тыс. га и в итоге составили к 1 января 1971 г. 300 тыс. га, увеличившись по сравнению с 1965 г. на 72 %57. По другим сведениям, в 1968 г. в Поволжье орошалось около 170 тыс. га58. Очевидно, что медленное введение в строй ирригационных систем было обусловлено остаточным принципом финансирования сельского хозяйства в целом.

В начале 1990-х гг. общая площадь орошаемых волжской водой земель в Поволжье составляла 2,1 млн. га59. Вместе с тем планы по обводнению так и не были осуществлены. В 2000 г. аналогичный показатель в Волжском бассейне равнялся 1,7 млн. га, в том числе 55,1 % в Среднем Поволжье и 43,4 % – в Нижнем60. В связи с общим экономическим спадом и выходом из строя ирригационных систем в течение 1995 – 2000 гг. площади орошения сельскохозяйственных угодий на этой территории сократились на 15 %, а забор воды в 1,7 раза61. Существенно отличаются от приведённых сведения В. В. Найденко. По его данным, в 2000 г. в республиках Марий Эл, Татарстан и Чувашия, а также Волгоградской, Самарской, Саратовской и Ульяновской областях орошалось около 1,3 млн. га, или 4,4 % от общей площади сельскохозяйственных угодий, причём 10,2 % из них находилось в неудовлетворительном состоянии62.

В конце концов намеченные проектные показатели ирригации, главной целью которой была компенсация продуктивности затопленных земель, не были достигнуты. Более того, выявились масштабные негативные последствия этого процесса. В 1977 г. главный инженер проекта Куйбышевской ГЭС Н. А. Малышев указывал: «При намеченном орошении земель в южных районах Европейской части СССР резко возрастёт отбор воды из водохранилищ каскада в летний период. По расчётам для нужд ирригации потребуется ёмкость большая, чем существует в созданных водохранилищах. Сработку значительного количества воды… в летний период допустить нельзя, так как это резко снизит эффективность гидроэлектростанций каскада»63. В связи с нехваткой водных ресурсов Волги для крупномасштабного орошения, а также целесообразностью стабилизации уровня Каспийского моря в 1950 – 1980-е гг. некоторые проектные организации разрабатывали грандиозный план переброски части стока северных рек в Волгу. Его первая очередь предусматривала перемещение воды рек Вычегды и Печоры в объёме 13 куб. км, а вторая – в размере 32 куб. км64. Однако в конце 1980-х гг. этот проект из-за больших издержек, главными из которых являлись серьёзные экологические проблемы, был заморожен.

Из-за некачественного проведения мелиоративных работ и несоблюдения технологии полива значительная часть земельных угодий выведена из сельскохозяйственного оборота. Так, по данным Ф. Я. Шипунова, до 500 – 600 тыс. га орошаемых земель Волжского бассейна в 1988 г. были заболочены и засолены, а остальные потеряли прежнюю плодородность65. В качестве основных причин подобного положения дел учёный называл высокий базисный уровень грунтовых вод, вызванный гидростроительством, а также большой объём подачи воды для ирригации и отсутствие дренажа. Позже появилась другая точка зрения, в соответствии с которой засоление поливных земель не было непосредственно связано с образованием Волжского каскада66. По нашему мнению, одной из главных причин выхода из строя орошаемых сельскохозяйственных угодий, особенно в прибрежных районах, всё-таки являются водохранилища, обусловившие значительное повышение грунтовых вод и в результате подтопление и ухудшение плодородных свойств земель. Например, уже в 1971 г. в результате создания Саратовского водохранилища в гг. Сызрани и Хвалынске в районах подтопления погибли садовые насаждения, а эксплуатация защищённых от затопления дамбами Николаевского и Теликовского сельскохозяйственных массивов без работы дренажа и отвода поверхностного стока привела к подъёму уровня грунтовых вод, что повлекло за собой начало процесса засоления почв и в перспективе их выбывания из хозяйственного оборота67.



В-четвёртых, снабжать необходимым количеством воды индустриальные объекты и населённые пункты. Огромные волжские водохранилища с большими запасами пресной воды стали важнейшими источниками водоснабжения как промышленных предприятий, особенно химических, так и населения, в основном быстро растущих городов. Проектировщики отмечали: «О том, что местные источники водоснабжения рано или поздно становятся недостаточными для развивающегося народного хозяйства, свидетельствует история водоснабжения города Москвы… и ряда других районов и объектов. волжские и камские гидроузлы будут мощным государственным резервом для водоснабжения крупных городов и промышленных районов большой территории Европейской части СССР на длительную перспективу. Наличие водохранилищ позволит затем экономить средства, вкладываемые в гидротехнические водоснабжающие сооружения»68. Кроме того, создание волжских гидроузлов, имеющих регулирующих эффект, снижает затраты на борьбу с паводками, а также ущерб от них. Например, максимальный уровень Волги в половодье 1979 г. в створе Куйбышевского гидроузла был снижен на 1,9 м, а в створе Сталинградского – на 1,3 м69.

Общий полезный объём 8 волжских водохранилищ равняется 68 км3, что позволяет им обеспечивать питьевой и технической водой население прилегающих территорий, промышленные и сельскохозяйственные предприятия. Общий ежегодный забор воды из Волги и Камы составляет в среднем 25 км3, из которых 3 – 4 км3 расходуется безвозвратно70. Также они служат бассейнами – охладителями для атомных и тепловых электростанций.

Основным источником водоснабжения г. Москвы является Иваньковское водохранилище. По прогнозам учёных, в дальнейшем оно будет удовлетворять более 60 % потребности города в воде71. Из Горьковского водохранилища с целью снабжения водой г. Иваново проведён канал. По мнению А. Б. Авакяна, роль Волжского каскада в водообеспечении населённых пунктов, промышленных центров и тепловых электростанций, например, Конаковской и Костромской ГРЭС, постоянно повышается72.

Несмотря на масштабное гидростроительство, уже в 1961 – 1970 гг. в Поволжском экономическом районе увеличился дефицит водных ресурсов. Его главными причинами были существенный рост водопотребления, огромные расходы воды на испарение с поверхности волжских водохранилищ и отставание строительства очистных сооружений73.

Рассмотрев проектный и практический аспекты четырёх основных задач, поставленных перед гидроузлами Волжского каскада, заметим, что его влияние на народное хозяйство не сводилось только к выработке электроэнергии, улучшению условий судоходства и созданию единого глубоководного пути, ирригации засушливых земель и водоснабжению населения и предприятий. Выявление и глубокий анализ воздействия волжских гидроузлов на социальную и экономическую сферы жизни Поволжья и страны в целом показали, что оно было многогранным, сложным и противоречивым.

В результате их строительства в регионах появлялись новые центры народнохозяйственного развития за счёт возведения новых жилых городов и посёлков с объектами коммунально-бытового обслуживания, подъездных железных и шоссейных дорог, линий связи, объектов индустрии, а также организации больших коллективов гидростроителей, которые вели сооружение различных предприятий для других отраслей экономики. Очевидна важная роль волжских гидроузлов в создании крупных баз строительной и промышленной индустрии и значительного жилого фонда.

Подобная практика начала складываться уже в процессе сооружения Верхневолжских гидроузлов в 1930-е гг. Например, управление Волгостроя разместилось в п. Переборы, в котором началось интенсивное жилищное строительство. Также в 1937 – 1950 гг. преимущественно силами заключённых Волжского ИТЛ производилось обслуживание механического завода № 1 Главпромстроя, деревообрабатывающего, металлообрабатывающего и швейного производства, возводились подъездные железнодорожные и шоссейные дороги и т.д.74

После ввода в эксплуатацию в 1950 г. Рыбинского гидроузла высвободился большой коллектив рабочих. Поэтому в Переборах был создан филиал одного из цехов Москабеля, на базе которого к концу 1950 г. построили кабельный завод75. В этом же году вступил в строй расположенный рядом с плотиной Рыбинской ГЭС завод гидромеханизации, основной продукцией которого стали земснаряды и гидротехническое оборудование для электростанций, а также электротехнический завод76. В этот период в Ярославской области интенсивно развивались машиностроение, энергетика и резинохимическое производство.

Не вызывает сомнения тот факт, что возведённые на территории Поволжья в 1950 – 1960-е гг. крупнейшие гидроузлы каскада – Куйбышевский, Сталинградский, а также Саратовский, оказали существенное воздействие на хозяйственное развитие региона. Однако объективная оценка места и роли указанных гидроузлов требует анализа общего состояния экономики района в этот период.

К концу 1950 – началу 1960-х гг. Поволжский экономический район был одним из наиболее освоенных и экономически развитых районов СССР. По совокупному объему валовой продукции промышленности и сельского хозяйства он занимал 3-е место77. В межрайонном разделении труда Поволжье выступало как главная нефтяная база страны, а также как важный район газовой промышленности, машиностроения и металлообработки. Сравнительно новой стимулирующей отраслью в 1960 – 1970-е гг. стала энергетика, которая в результате строительства волжских ГЭС и крупных тепловых электростанций (ТЭС) превратила Поволжье из дефицитного в этом отношении района в избыточный78. С другой стороны, сложилась парадоксальная ситуация, когда из энергоотдающего он превратился в энергополучающий. Уже в 1965 г. регион передал соседним экономическим районам, в основном Центру и Уралу, 8,5 млрд. кВт/ч электроэнергии, а получил от них 10,7 млрд. кВт/ч79.

Быстрое хозяйственное развитие Поволжья в конце 1950 – 1960-х гг. и далее объяснялось сочетанием следующих факторов: 1) большие запасы нефти и газа; 2) сложившийся во время Великой Отечественной войны и в послевоенные годы мощный многоотраслевой военно-промышленный комплекс; 3) наличие резервов квалифицированной рабочей силы; 4) хорошая освоенность территории, обеспеченной водными ресурсами; 5) выгодное географическое и транспортное положение; 6) созданная энергетическая база80.

Таким образом, появившаяся в этот период в Поволжье избыточная гидроэнергетическая база – только один из факторов быстрого экономического развития, и без других его роль была бы не столь значительной.

Быстро развивающийся многоотраслевой промышленный комплекс в регионе создали до Великой Отечественной войны, когда здесь построили 143 крупных промышленных предприятия (из них 50 – в Горьковской области), а в военное время эвакуировали ещё более 20081. Но экономическое развитие республик и областей являлось неравномерным. Так, в Ульяновской области интенсивное промышленное развитие началось только во время Великой Отечественной войны после эвакуации заводского оборудования из западных и центральных районов СССР.

До 1958 г. все заводы и фабрики Поволжья имели собственные источники энергии –ТЭС82. Например, в Куйбышевской области энергетическая мощность увеличивалась с помощью строительства небольших электростанций, в том числе Кузнецкой и Сызранской, реконструкции Куйбышевского энергокомбината83. Поэтому рывок в экономическом развитии региона в 1950 – 1960-е гг. базировался на сложившемся фундаменте местной промышленности и энергетики.

Куйбышевская область была одной из наиболее развитых в хозяйственном отношении территорий Поволжья. В соответствии с директивами 5-го пятилетнего плана развития народного хозяйства СССР на 1951 – 1955 гг. в области планировалось выполнить большой объём работы: «…развернуть сооружение основных объектов гидростанции на Волге, ввести первую очередь металлургического завода, освоить производство гидротурбин, расширить действовавшие предприятия, резко увеличить добычу и переработку нефти, развивать промышленность…»84. В 1951 – 1955 гг. в Куйбышевской области производство продукции тяжелой индустрии увеличилось на 80 %, выработка электроэнергии увеличилась более чем в 2 раза85. Ввод в действие Куйбышевского гидроузла и Новокуйбышевской ТЭС № 2 позволил увеличить производство электроэнергии в 1958 г. (по сравнению с 1950 г.) с 1,3 млрд. кВт/ч до 12,2 млрд. кВт/ч, то есть в 9,4 раза86.

В 1945 – 1960 гг. в Куйбышевской области объём продукции нефтегазодобывающей отрасли вырос в 19,4 раза, машиностроения и металлообработки – более чем в 4 раза, производство электроэнергии – в 15 раз, стройматериалов – в 30 раз87. Несколько ниже аналогичные показатели были в Татарской АССР. В Ульяновской области достижения в развитии экономики были более скромными. Так, генерация электроэнергии выросла с 60,5 млн. кВт/ч в 1940 г. до 556,1 млн. кВт/ч в 1960 г., то есть в 9,2 раза, причем в 1960 г. было получено из-за пределов области всего 41,9 млн. кВт/ч (7,5 % от выработанной внутри области)88.

Исторический опыт гидростроительства на Волге показал, что гидроэнергетика ускоряла индустриальное развитие региона, так как вокруг введённых в эксплуатацию крупных ГЭС на базе значительного количества электроэнергии возникали и развивались производства, создавались новые рабочие места. Наиболее ярким примером масштабного влияния на социально-экономическую сферу Поволжского экономического района является строительство Куйбышевского гидроузла в 1950 – 1958 гг.

Для его сооружения были созданы высокомеханизированные карьеры с камнедробильными заводами стоимостью 137 млн. рублей, производительностью до 5 млн. м3 камня и щебня в год89. Их функционирование позволило полностью обеспечивать не только строительные площадки гидроузла, но и другие объекты области, причём уже в 1957 г. 70 % камня и щебня транспортировалось другим потребителям. Кроме того, были введены в эксплуатацию 4 ремонтно-механических завода стоимостью 105 млн. рублей, один из которых после использования для нужд Куйбышевского гидроузла передали Министерству речного флота для ремонта судов, второй стал производить починку строительных машин и делать металлоконструкции для других строек, а остальные занимались капитальным ремонтом автомобилей и тракторных двигателей90.

Также были построены 3 деревообделочных комбината, 2 завода сборного железобетона и 1 завод товарного бетона и другие. Всего в процессе возведения гидроузла создали не менее 15 предприятий строительной индустрии общей стоимостью около 750 млн. рублей91. Аналогичные примеры можно привести и по другим волжским гидроузлам. Освобождавшиеся после завершения сооружения ГЭС в Поволжье мощные строительные базы часто были решающим фактором в пользу формирования новых промышленных узлов.

Наряду с положительной стороной этой тенденции экономисты отмечали и отрицательную: «…крупная строительная база (которая в процессе дальнейшего строительства продолжала значительно наращивать свои мощности) всё больше становилась консервативным элементом размещения производительных сил, так как способствовала концентрации промышленного производства и людей в масштабах, иногда значительно превышающих оптимальную «ёмкость» данной территории со всеми вытекающими отсюда последствиями внешнего и внутреннего характера…»92. Главными из них являлись увеличение расстояний доставки сырья и вывоза продукции, ухудшение условий эксплуатации предприятий и условий проживания населения.

В 1950 – 1960-е гг. в Куйбышевской области появился Тольяттинско-Жигулёвский промышленный узел. Его первым объединяющим элементом стала гидростроительная производственная база, а затем – электроэнергия ГЭС. Уже в процессе возведения Куйбышевского гидроузла и после его окончания началось сооружение новых заводов, которые значительно расширили и усложнили промышленный комплекс. Например, в 1956 г. в г. Ставрополе (ныне г. Тольятти – Е. А. Б.) началось строительство крупного предприятия по выпуску цементного оборудования «Строммаш» (в дальнейшем – Волжский завод цементного машиностроения – Е. А. Б.), причём в советское время он выпускал до 65 % всего цементного оборудования, производимого в стране93. Также машиностроение было представлено заводом ртутных выпрямителей для линий высоковольтных электропередач и электрифицируемых железных дорог, построенным в 1957 – 1959 гг. (с 1964 г. – электротехнический завод – Е. А. Б.)94.

В мае 1958 г. в СССР была принята программа развития химической промышленности. В её рамках в г. Ставрополе решили разместить три крупных химических предприятия: завод синтетического каучука, химический и азотно-туковый, вступившие в строй соответственно в 1961, 1963 и 1965 гг.95

За период с 1958 по 1965 гг. Куйбышевгидрострой сдал в эксплуатацию 303 промышленных объекта96. Большой опыт работы и мощная материально-техническая и кадровая база определили выбор подрядчика для сооружения Волжского автомобильного завода (ВАЗ) в г. Тольятти – одного из крупнейших промышленных комплексов России, определившего развитие отечественного автомобилестроения в последней трети XX в. Его возведение началось в январе 1967 г., а в апреле 1970 г. были собраны первые автомобили97. В период с 1970 по 2005 гг. всего ВАЗ выпустил 23 млн. 264 тыс. легковых автомашин98.

Помимо Тольяттинско-Жигулёвского промышленного узла, в 1950 – 1980-х гг. на базе Волгоградгидростроя, Горьковгэсстроя, Саратовсгэсстроя и Чебоксаргэсстроя сформировались соответственно Волжский, Заволжский, Балаковский и Новочебоксарский производственно-территориальные комплексы, включавшие в себя предприятия машиностроения, химической и строительной индустрии (см. таблицу 24). Самым крупным из них был Волжский промышленный узел, в который входили алюминиевый завод, химкомбинат, подшипниковый завод, завод абразивного инструмента и предприятия по производству стройматериалов99.

Большие волжские водохранилища в значительной степени затрагивали промышленные предприятия, многие из которых располагались в зонах затоплений или подтоплений. Например, в связи с созданием Горьковского моря большая часть заводов и фабрик в зоне его влияния подлежала восстановлению, а меньшая часть ликвидировалась. Из 30 затопляемых и 10 подтопляемых промышленных предприятий союзного и республиканского подчинения защищались 26, а 14 переносились на новые места или уничтожались100. Их восстановление осуществлялось с учётом полной реконструкции на базе новой техники и более совершенного технологического процесса, а иногда в соответствии с современными требованиями народного хозяйства менялся профиль.

В процессе строительства гидроузлов предусматривалось создание по их подпорным сооружениям железнодорожных, шоссейных и высоковольтных переходов, большинство из которых имело магистральное значение. После завершения Волжского каскада появилось 8 двухпутных железнодорожных и 8 шоссейных переходов. Кроме того, взамен затопляемых участков дорог и линий электропередач возводились новые. Так, при строительстве Куйбышевского гидроузла были сооружены участки железной дороги Сызрань – Смышляевка длиной 200 км и шоссейной дороги Сызрань – Куйбышев протяжённостью около 200 км, а в районе Саратовского гидроузла – железная дорога Пугачёв – Вольск длиной более 100 км, линия электропередачи 220 кВ Сызрань – Саратов протяжённостью около 200 км и другие объекты101.

Несомненно, гидростроительство существенно ускорило процесс урбанизации региона. Удельный вес городского населения Поволжья в период с 1959 по 1970 г. увеличился с 46 до 57 %, причём наиболее высоким он был в индустриально развитых Куйбышевской, Волгоградской и Саратовской областях – соответственно 72 %, 66 % и 65 %102. Уже в ходе подготовки Рыбинского и Угличского водохранилищ в 1936 – 1941 гг. часть сельского населения из зон затоплений переселялась в города для обеспечения рабочей силой промышленных предприятий. Иногда её количество достигало значительных величин. Например, в 1940 г. в гг. Ярославль, Рыбинск и Тутаев переехало около 33 % от общей численности семей переселенцев по Ярославской области, эвакуировавшихся в этом году103. По всем волжским водохранилищам в города планировало переехать в среднем 10 % жителей затопляемых сельских поселений.

Данная тенденция проявилась и при сооружении других крупных гидроузлов Волжского каскада, особенно Куйбышевского и Сталинградского. Так, в районе первого возникли гг. Ставрополь (перенесённый г. Ставрополь – на – Волге, ныне Тольятти – Е. А. Б.), Жигулёвск и посёлок Комсомольск, общее количество населения в которых в начале 1960-х гг. достигло 80 тыс. человек, тогда как в г. Ставрополе – на – Волге в 1946 г. проживало 12 тыс. человек104. Стремительный рост численности городских жителей здесь происходил и в дальнейшем. Если в 1959 г. население только г. Тольятти составляло 72 тыс. человек, то к 1968 г. оно выросло до 167 тыс., а к 2010 г. – до 721,8 тыс. человек, то есть всего увеличилось в 10 раз (см. таблицу 24). В указанных городах проводилось интенсивное строительство. К началу 1960-х гг. в них была создана жилая площадь в 557 тыс. м2, а также построено 18 школ, 4 больницы, 59 магазинов, 36 столовых, 11 клубов и кинотеатров, 20 бань, 21 детское учреждение и т.д., на что израсходовали 614 млн. рублей105. Росту гг. Тольятти и Жигулёвска способствовали наличие электроэнергии, газа, сети железных и шоссейных дорог, водного транспорта, а также благоприятные природные условия.

В 1951 г. рядом со строительными площадками Сталинградского гидроузла началось возведение г. Волжского. В 1959 г. количество его жителей равнялось 67 тыс. человек, в 1968 г. – уже 124 тыс., а в 2010 г. – 304,7 тыс. человек, или в 4,6 раза больше по сравнению с 1959 г. (см. таблицу 24)106. В 1961 г. жилая площадь нового города составляла около 300 тыс. м2, а кубатура общественных строений – 600 тыс. куб. м107. В нём были построены дворец культуры, 3 кинотеатра, 8 школ, 11 детских садов, гидротехнический техникум, больница, 2 поликлиники и другие здания общественного значения108.

Значительно выросли старые города и быстро увеличивались новые и в районах, прилегающих к другим волжским гидроузлам. Так, неподалёку от строившейся Горьковской ГЭС в 1948 г. появились первые сооружения будущего г. Заволжье, а в 1960 г. рядом с Чебоксарской ГЭС – г. Новочебоксарска. Как видно из таблицы 24, население г. Заволжье увеличилось с 20 тыс. человек в 1959 г. до 41,5 тыс. в 2010 г., или в 2,1 раза, а в г. Новочебоксарске – с 33 тыс. человек в 1961 г. до 127,4 тыс. в 2010 г., то есть в 3,9 раза. В последнем в 1971 – 1985 гг. были сооружены школа, 6 детских садов, поликлиника, роддом, 2 магазина и другие объекты общей стоимостью около 6 млн. рублей109. Город Балаково, около которого был построен Саратовский гидроузел, получил городской статус ещё в 1911 г. Однако ускорение его социально-экономического развития следует связывать именно с ГЭС. Население города возросло с 36 тыс. в 1959 г. до 197,3 тыс. в 2010 г., или в 5,5 раза (см. таблицу 24). Показательно, что из 5 вышеперечисленных городов 3, или 60 % возникло в связи с гидростроительством на Волге.

В 2000 г. в Волжском бассейне было сосредоточено 445 городов, или 40 % от всех городов России, причём в них проживало 74 % населения110. За период с 1960 по 2000 гг. численность горожан увеличилась в 2 раза.

Необходимость строительства сопутствующих населённых пунктов и производственной базы приводила к удорожанию общей стоимости гидроузлов и удлинению сроков их сооружения, поскольку этим занимались строительные организации, главной задачей которых было возведение основных объектов гидроузлов.

Крупным негативным следствием возведения волжских гидроузлов для социальной сферы регионов было вынужденное переселение жителей из зон затоплений водохранилищ. Всего в 1930 – 1980-х гг. по этой причине сменили место жительства приблизительно 457,1 тыс. человек (см. таблицу 12). Их наибольшее количество переселилось из зоны затопления Волгостроя (Рыбинское и Угличское водохранилища) и Куйбышевского водохранилища – соответственно около 158,8 тыс. и 134,3 тыс. человек.

Процесс крупномасштабного сооружения гидротехнических объектов ускорил необратимое разрушение традиционного уклада жизни и сложившейся системы пойменного расселения и сельскохозяйственного производства. В проектах совершенно не затрагивались или были слабо проработаны вопросы участия регионов в распределении доходов от работы ГЭС, оценки ущерба от их появления и работы, становления системы рентных и компенсационных отношений.

В результате затопление пойменных земельных угодий в Поволжье принесло не только не поддающийся оценке экономический, социальный и культурный ущерб, но и привело к потере благоприятной в селитебном отношении долины Волги и переселению людей на возвышенные места, зачастую малопригодные для их проживания. Появились серьезные проблемы с водоснабжением населения качественной водой, которые в некоторых населённых пунктах до сих пор решаются с трудом. С другой стороны, во многих новых укрупнённых посёлках, возведённых взамен снесённых небольших селений, повысился уровень благоустройства, постепенно складывался комплекс культурно-бытовых, просветительских и медицинских объектов111. Подобная практика наметилась в 1950-е гг. и в основном сложилась в 1960 – 1970-е гг.

Во многих случаях ухудшались условия жизни переселенцев. В частности, жители, имевшие до затопления каменные дома, не могли их перенести, получив за них денежную компенсацию, явно недостаточную для постройки такого же дома. Некоторые переселенцы, имевшие свою рабочую силу и возможность взять ссуду, строили на новых местах хорошие дома и в ряде случаев улучшали жилищные условия. Тем не менее, судя по архивным источникам и воспоминаниям старожилов, значительная часть переселенцев из-за нехватки денег, рабочей силы и стройматериалов долгое время жили на новом месте в землянках или неблагоустроенных домах112. Многие источники отмечают скученность и нехватку или маленькую площадь земельных участков на новых местах поселений113.

Переселение жителей затопляемых населённых пунктов и серьёзные просчёты и провалы в процессе проведения этого масштабного процесса привели к большой социальной напряжённости, которая существует в некоторых местностях до сих пор. Так, объёкты инженерной защиты в зоне влияния Чебоксарского водохранилища в итоге были выполнены лишь на 50 %, причём их возведение после 1995 г. заморозили114. В настоящее время именно этот факт является основной причиной негативного отношения населения региона к вопросу о повышении уровня водохранилища.

Главным отрицательным следствием гидростроительства на Волге стало затопление большого количества территорий. По подсчётам, представленным в таблице 13, всего в 1930 – 1980-е гг. было затоплено 1696,8 тыс. га земельных угодий, в том числе 747,1 тыс. га сельскохозяйственного значения (44 %). Особенно значительными были потери высокопродуктивных сенокосов и пастбищ – 33,2 % от общего количества изъятых земель, а также лесов и кустарников – 27,4 %. В некоторых регионах Поволжья сельское хозяйство испытывало недостаток в кормах для животноводства и до затопления пойменных угодий. В качестве примера можно привести колхозы, прилегавшие к территории будущего Саратовского водохранилища, значительное количество из которых компенсировало нехватку кормов выпасом скота на заливных сенокосах, в лесах и даже отгоном в степи Казахстана115.

Волжские гидроузлы оказали серьёзное воздействие на сельское хозяйство прилегающих к ним территорий. Совершенно очевидно, что больше всего пострадала кормовая база отечественной аграрной сферы. Биологи обратили внимание на этот факт ещё в 1950-е гг., но старались особо не афишировать его. Так, А. П. Шенников в 1954 г. отмечал: «По плоским, низким берегам новых водоёмов образовалась полоса земель с повышенным уровнем почвенных вод; оказавшиеся в этой полосе луга, пастбища, леса и поля подверглись заболачиванию. Затопление и заболоченность пастбищ повела к более интенсивному, чем раньше, пастбищному использованию суходольных угодий, а пастбищная перегрузка суходольных лугов, лесов и полей ухудшает их почвы и снижает производительность. Водами Куйбышевского водохранилища, например, будут залиты сотни тысяч гектаров пойменных сенокосов и пастбищ по Волге, Каме и в низовьях их притоков. Это означает потерю нескольких миллионов центнеров сена и подножного корма… Их нелегко возместить. Поучителен пример Рыбинского водохранилища. В 1941 г. им затоплено Молого-Шекснинское междуречье… Теперь, через 12 лет, потеря его всё еще не возмещена развитием кормопроизводства и семеноводства на берегах водохранилища, и прибрежные районы испытывают острый недостаток в кормах для животноводства…»116.

Значительное сокращение кормовой базы сельскохозяйственного производства пытались компенсировать введением в оборот новых площадей земельных угодий и трансформацией одного их вида в другой. Если площадь изымаемых из оборота пашенных и сенокосных земельных угодий к началу образования Рыбинского водохранилища была компенсирована всего лишь на 31 %, то ко времени заполнения Чебоксарского – почти на 100 %. Однако даже в последнем случае прежняя урожайность, а следовательно, и конечные объёмы продукции, не достигались. Об этом в конце 1950-х гг. писали учёные, изучавшие опыт создания Горьковского и других водохранилищ: «Особого внимания заслуживает качественная сторона вносимых созданием водохранилища изменений. В первую очередь выбывают… пойменные земли в верхнем и нижнем бьефе, наиболее ценные благодаря многолетнему накоплению илистых наносов, приносимых паводками, по урожайности превосходящие суходольные в 2 – 3 раза, а по запасам потенциального плодородия в 20 – 30 раз. Районы создания водохранилищ почти полностью теряют пойменные земли, т.е. наиболее плодородные участки своих земель, потеря которых не может быть возмещена даже в условиях восстановления той же площади сельскохозяйственных угодий на суходоле»117.

Тем не менее, выводы и прогнозы некоторых исследователей о потере в результате масштабного гидростроительства на Волге наиболее качественных земельных площадей, об ухудшении кормовой базы аграрного сектора и больших трудностях в её восполнении не стали достоянием не только научных кругов, но и широкой общественности. В итоге до сих пор сельское хозяйство многих регионов Волжского бассейна испытывает серьёзные трудности в качественных кормах.

С целью хотя бы частичной компенсации потерянной аграрной продукции, а также нейтрализации малярии в 1950 – 1960-е гг. предлагалось рисосеяние на обширных мелководьях волжских водохранилищ118. Однако эта мера не принесла желаемого эффекта.

Весьма показательным и типичным является воздействие Горьковского водохранилища, образованного в 1955 – 1957 гг., на сельское хозяйство прибрежных районов. Влияние гидростроительства на прилегающие территории было неравномерным. Например, в Костромском районе Костромской области удельный вес затопленных и подтопленных земель составил 20,9 % от общей площади района (174,9 тыс. га) – 36,6 тыс. га, в том числе 77,3 % сенокосов и пастбищ, 17 % лесов и кустарников и 5 % пашни119. Аналогичные показатели в Красносельском районе той же области равнялись соответственно 3,5 %, в том числе 15,8 %, 2,8 % и 0,6 %120.

После заполнения водохранилища в Горьковской области больше всего пострадали Городецкий и Чкаловский районы. Они лишились соответственно 11 % и 10 % земель от их общей площади, в сумме потеряв в среднем 57,3 % сенокосов121. По специализации указанные районы были аграрными с животноводческо-льноводческим направлением, с промышленностью по переработке сельскохозяйственных продуктов, поэтому ликвидация значительной части кормовой базы животноводства поставила обеспечение его развития и роста в трудные условия. К тому же властные структуры стремились направить рабочую силу из сильно затрагиваемых затоплением приречных хозяйств в глубинные многоземельные районы, по большей части не имевшие желаемой экономической устойчивости122. В результате усилился отток сельского населения за пределы родных районов в другие колхозы или в лесную промышленность.

С целью восстановления земельных угодий в зоне влияния Горьковского водохранилища была осуществлена прирезка колхозных земель в размере 13,6 тыс. га, или 16,2 % от их затопляемой площади, причём одна часть не подлежала сельскохозяйственному освоению, а 80 % из оставшихся 3,8 тыс. га нужно было раскорчёвывать123. Однако лесные земли являлись малопродуктивными. Также предусматривалось освоить 17 тыс. га новых земель в границах колхозных землепользований и трансформировать из одного вида угодий в другой около 40 тыс. га124. В итоге к началу заполнения водохранилища в 1955 г. проекты освоения новых земель и мелиорации в прибрежных районах по колхозному сектору были выполнены в среднем лишь на 11,8 % (см. таблицу 10).

Кроме того, выяснилось, что в нижнем бьефе Горьковского гидроузла до 110 тыс. га сельскохозяйственных угодий в районе влияния водохранилища частично потеряют плодородие, так как они перестанут быть пойменными и утратят наносы ила125.

Попытка восполнить недостающие площади путём трансформации одного вида угодий в другой привела к дополнительному уменьшению размеров пашни за счёт её перевода в сенокосы и пастбища. Трансформация и освоение новых территорий не сумели восполнить затопленные и подтопленные земли ни по площади, ни по плодородию126. Следствием этой тенденции стало сокращение объёма продукции аграрного сектора экономики прибрежных районов. Так, по переустраиваемым колхозам Ивановской области предусматривалось уменьшение объёма производства зерна на 20 %, льна на 15 %, картофеля на 8 %, продукции крупного рогатого скота на 20 %, свиноводства на 8 %, овцеводства на 13 % и птицеводства на 18 %127.

Аналогичные тенденции прослеживались и в зонах влияний других волжских водохранилищ. Вместе с тем имелись и особенности. Восстановление продуктивности прибрежных колхозов Саратовского моря планировалось за счёт следующих методов более интенсивного применения земель: орошения, освоения под посевы залежей и паров, увеличения посевов высокоурожайных культур, повышения продуктивности кормовых угодий и закладки садов и ягодников128.

Значительный ущерб аграрному сектору экономики нанёс процесс подтопления прилегающих к берегам водохранилищ земельных угодий. Например, в зоне влияния Саратовского водохранилища из 27,03 тыс. га подтопленных территорий, 61 % которых составляли земли колхозов, до 50 % вследствие поднятия грунтовых вод и берегообрушения больше не могли использоваться в сельском хозяйстве, а остальные трансформировали в менее ценные угодья: пашни – в сенокосы, а сенокосы – в пастбища129.

Между тем возникновение новых и интенсивное расширение старых промышленных узлов и городов в районах гидростроительства привело к значительному увеличению потребности в продуктах питания и промышленном сырье. На основе повышения уровня механизации и электрификации началось форсированное создание хозяйств пригородного типа и развитие производства сельскохозяйственного сырья. Тем не менее, вплоть до распада СССР население регионов испытывало трудности с обеспечением продовольствием.

Образование Горьковского и других водохранилищ Волжского каскада в наиболее плотно заселённой Европейской части СССР привело к затоплению всей поймы и части надпойменных земель бассейна, что было сопряжено с изъятием из хозяйственного оборота заливных лугов и самых ценных приречных участков пашни, заболачиванием прилегающих земель и другими трансформациями угодий. Выявленные тенденции были в значительной степени присущи всем волжским водохранилищам. По примерным подсчётам исследователей, только перенос кормодобывания на новые пашни с затопленных пойменных волжских земель нанёс убытки в размере не менее 10 млрд. рублей в год (в ценах 1988 г.)130. При средней урожайности около 35 ц/га с площади лугов и пастбищ, залитой водохранилищами Волжского каскада, можно было бы получать ежегодно как минимум 2 млн. т ценного сена.

В проектах гидроузлов Волжского каскада с конца 1940-х гг. и в дальнейшем ставилась задача централизованной электрификации сельского хозяйства Поволжского экономического района. Главной трудностью в её осуществлении было строительство разветвлённой сети разводящих высоко- и средневольтных линий электропередач, так как без этого мощные гидроузлы Поволжья не могли обеспечить электроснабжение аграрного сектора региона и добиться его подъёма, а также ирригационного освоения Волго-Ахтубинской поймы131. До конца эта задача не реализована до сих пор. Между тем начиная с 1929 г. в СССР было уничтожено до 1 млн. частных источников электроэнергии суммарной мощностью около 10 млн. кВт132. Затем началось строительство крупных электростанций, образование Единой энергетической системы, подключение колхозов к государственным сетям. В итоге было ликвидировано до 6,6 тыс. электростанций мощностью от 100 до 10 тыс. кВт, а всего по стране до 5 млн. кВт133.

По мнению А. А. Каюмова, «практика развития мировой энергетики показала, что в решении энергетической проблемы важны пять фундаментальных направлений: соблюдение экологической безопасности создания и эксплуатации энергетических установок; максимальное приближение источников энергии к потребителям…; постоянное снижение затрат энергии на единицу вырабатываемой продукции; недопущение разрыва между потенциальными мощностями и используемой их долей и, наконец, максимальный выход технически применимой энергии с квадратного километра»134. Однако в СССР, особенно начиная с 1950-х гг., возобладал принцип строительства электростанций огромной единичной мощности. А ведь экологическое энергетическое хозяйство складывалось в России веками. К началу XX в. в стране насчитывалось 250 тысяч ветряных мельниц мощностью до 1 млн. кВт, в 1930-е гг. действовали сотни тысяч ветряных двигателей и десятки тысяч водяных, а в 1952 г. в СССР существовало 6614 малых ГЭС общей мощностью 332 тыс. кВт (в 1959 г. – 5 тыс. мощностью 481,6 тыс. кВт), причём все эти источники давали около 15 млн. кВт установленной мощности135. Но в дальнейшем малая энергетика была признана бесперспективной. В итоге в 1982 г. в стране работали всего лишь десяток водяных мельниц и около 1 тыс. ветряных двигателей общей мощностью 1 тыс. кВт, а также 180 малых ГЭС мощностью 420 тыс. кВт136.

В отличие от России, в странах Западной Европы и США в полной мере осознали важность развития альтернативной и малой энергетики. Так, в США составлена программа, согласно которой к 2020 г. общую мощность малых ГЭС планируется довести до 50 млн. кВт и вырабатывать на них 200 млрд. кВт/ч электроэнергии в год, а в перспективе их мощность может достигнуть ½ мощности всех ГЭС страны137.

В свете приведённых данных совершенно ясно – говорить о том, что до создания крупных государственных ГЭС и ТЭС сельское хозяйство региона (и население) испытывало острый недостаток электроэнергии, нельзя. Вероятно, многочисленные местные, в том числе частные источники электроэнергии препятствовали планам государства взять под свой контроль все сферы экономики.

Практика создания мощных гидроузлов и ЛЭП в 1950 – 1980-е гг. показала, что они решали вопросы электроснабжения преимущественно крупных промышленных предприятий, а не отдалённых сельских населённых пунктов и хозяйств. Так, в 1989 г. в СССР не были обеспечены электроэнергией свыше 40 тыс. посёлков138. По многочисленным свидетельствам жителей сельских поселений по берегам образованных в 1940 – 1950-е гг. волжских водохранилищ, централизованное электроснабжение в них появилось в основном только к 1970-м гг.139

В контексте изучаемой темы существенной предствляется проблема экономической эффективности функционирования Волжского каскада гидроузлов и стоимости вырабатываемой ими электроэнергии. В силу своей актуальности и сложности она выходит за рамки данной работы и должна являться темой самостоятельного исследования коллектива, состоящего из специалистов различных направлений, в том числе экономистов, финансистов и прочих. Тем не менее, на основании имеющихся источников мы попытаемся высказать свою точку зрения на указанную проблему.

Как показал анализ архивных источников, в стране практически до 1950-х гг. отсутствовала типовая методика определения эффективности гидроузлов. Разработанная впоследствии АН СССР экономическая оценка энергетического эффекта действующих ГЭС производилась путём сравнения затрат по каскаду и на заменяющие ТЭС, которые нужно было бы строить в энергосистемах Центра, Поволжья и Урала в аналогичные сроки. Инженеры в 1950 – 1960-е гг. пришли к выводу: себестоимость электроэнергии ГЭС является ниже – в среднем 0,17 коп/кВт/ч против 0,77 коп/кВт/ч (в ценах 1961 г.) у ТЭС, и доходы от её продажи гораздо выше, то есть ГЭС эффективнее тепловых электростанций140.

Подобная методика являлась некорректной, поскольку при подсчёте эффективности ГЭС и стоимости их электроэнергии явно не учитывались, например, выраженный в денежном эквиваленте экономический ущерб от затопления большого количества сельскохозяйственных и лесных угодий, от ежегодного негативного влияния на экосистему региона, в том числе от уничтожения стада осетровых рыб, а также от разрушения памятников историко-культурного наследия и других многочисленных отрицательных последствий. О нерациональном характере использования изъятых из хозяйственного оборота ценных пойменных территорий свидетельствуют подсчёты, в соответствии с которыми 1 м2 волжских водохранилищ в среднем «вырабатывает» всего лишь 1,43 кВт/ч электроэнергии (см. таблицу 25). Наиболее неэффективными в этом отношении являются Рыбинское и Иваньковское водохранилища, «производящие» 0,2 и 0,31 кВт/ч.

Показательно, что изучавший проблему эффективности ГЭС Г. С. Розенберг отмечал: «Можно с уверенностью предположить, что существующая оценка себестоимости (1,6 коп. в «старых» ценах за 1 кВт/ч) существенно возрастёт при учёте экологических последствий»141. В качестве примера он привёл методику системного обоснования эффективности угольных ТЭС, в соответствии с которой с учётом ущерба от загрязнения атмосферы, от дополнительной смертности людей и удельных затрат на его компенсацию себестоимость 1 кВт/ч энергии увеличивается с 1,6 до 3,35 копеек, а иногда до 3,53 копеек (в ценах до 1985 г.)142. При подсчёте себестоимости электроэнергии гидроузлов должны учитываться не только экологические последствия, поэтому на самом деле она должна быть значительно больше. Но сейчас при её определении берутся в расчёт только затраты на эксплуатацию ГЭС и энергосетей.

«Дешёвая» волжская гидроэлектроэнергия является таковой только для ОАО «РусГидро» – преемника РАО «ЕЭС», и только при условии, что при подсчёте её себестоимости не учитываются расходы на содержание водохранилищ и их инфраструктуры, шлюзов, сооружений инженерной защиты, текущий и капитальный ремонт объектов гидроузлов, а также экономический, экологический и прочие виды ущерба. Так, Жигулёвская ГЭС уплачивает налог за пользование водными объектами по минимальной ставке – 4 рубля за 1000 кВт, или 40,4 млн. рублей в год, тогда как только на обслуживание гидротехнических сооружений дамбы в г. Ульяновске необходимо 40 млн. рублей в год (в ценах 2005 г.)143. В 2003 г. официальная себестоимость электроэнергии Жигулёвской ГЭС, составляла 9,3 копейки за 1 кВт/ч, а реализовалась населению и предприятиям через РАО «ЕЭС» соответственно по 70 и 99 копеек, то есть прибыль равнялась 752 % и 1064 %144. Сложившаяся ситуация осложняется тем, что гидроузлы и водохранилища в настоящее время находятся на балансе и оперативном управлении различных ведомств, и этот факт снижает безопасность и эффективность эксплуатации волжских гидроузлов.

По мнению Г. С. Розенберга, «…необходимо отказаться от приоритета энергетического использования каскада водохранилищ, тем более ценность их в этом отношении невелика... Предпочтение следует отдавать водохранилищам как источникам водоснабжения и их рыбохозяйственному использованию»145. Ещё в 1964 г. исследователи указывали: «Чрезмерное увлечение гигантизмом объектов гидроэнергетического строительства, желание пропустить через сооружение ГЭС максимум стока… не только убыточно для народного хозяйства, но и часто ухудшает остальные технико-экономические показатели ГЭС»146.

В конце 1980 – 2000-х гг., в условиях некоторого ослабления диктата централизованного государственного аппарата и снижения показателей экономического развития, в России различными экспертами, в том числе независимыми, были проведены и опубликованы результаты оценки эффективности отдельных гидроузлов. Предметом многочисленных дискуссий и консультаций стала проблема рентабельности Чебоксарского гидроузла. Заключение Государственной экспертной комиссии № 7/76/79 от 26 апреля 1989 г. рекомендовало приостановить его сооружение в связи с экономической неэффективностью и принять отметку НПУ водохранилища для постоянной работы ГЭС в 63 м147. В 2006 г. сотрудники Сибирского отделения РАН проанализировали проект Алтайского гидроузла и пришли к выводу о его неэффективности как по экономическим критериям, поскольку он увеличит тарифы для потребителей, так и по геологическим: строительство намечалось в зоне сейсмической опасности в 9 баллов148. Примеры можно было бы продолжить.

Крупным негативным фактором для социально-экономического развития Поволжья является увеличение сейсмической активности на территории Волжского бассейна, а также опасности техногенных катастроф. Сотрудники научно-исследовательского института геологии при Саратовском государственном университете выявили зону повышенных амплитуд новейших тектонических движений протяжённостью 800 – 1000 км и шириной 100 – 150 км, которая проходит через всё Поволжье с юго-запада на северо-восток149. По мнению геологов, главными факторами данного процесса являются не только природные, но и антропогенные. Если к первым относятся разломы, например Жигулевский, вызывающие интенсивные выделения газов гелия и радона и повышение подземной температуры, то ко вторым – промышленное производство, добыча полезных ископаемых, в том числе нефти и газа, тяжёлые сооружения, а также образование крупных водохранилищ150. Дело в том, что большой объём воды в искусственных водоёмах значительно увеличивает давление на литосферу, а постоянные изменения уровня приводят к варьированию уровня грунтовых вод и нарушению структуры земных пород.

С. Т. Будьков отмечал, что «анализ размещения крупнейших городов Поволжья с многочисленными предприятиями, атомными электростанциями, каскадом ГЭС с их плотинами и огромной массой воды в водохранилищах показывает совпадение этих сооружений и мест проживания большого количества людей с выявленной зоной новейших тектонических движений»151. По его данным, в 1980-е гг. произошло резкое нарастание природно-техногенных землетрясений силой до 6 баллов в Татарстане, Башкирии, Самарской и Нижегородской областях, а с 1990 г. землетрясения силой до 5 баллов были зарегистрированы в Саратовской и Волгоградской областях152.

Выводы саратовских геологов подтвердили геофизические и геохимические исследования сотрудников Волжского отделения института геологии и разработки горючих ископаемых в г. Самаре. Анализируя итоги проводившихся в 1998 – 2008 гг. работ в Самарской области, учёные сделали следующее заключение: «В настоящее время Жигулёвский массив находится в активной тектонической фазе, выражающейся в сейсмической и геохимической активности, что представляет определённую угрозу проживающему населению и промышленным объектам. …Выявлено наличие большого числа очагов сейсмической активности. Под их действием ослабляется прочность горных пород, происходит их разрушение, образуются напряжённые зоны, приводящие в итоге к землетрясению. Очаги образуют полосу шириной 6 – 8 километров, проходящую по северу Самарской Луки, совпадающую с южным бортом крупного Жигулёвского разлома, и захватывающую… г. Жигулёвск… и примыкающую к машинному залу Жигулёвской ГЭС» (см. источник 5)153.

Таким образом, проблема безопасности гидротехнических сооружений сейчас весьма актуальна. И дело здесь не во внешних источниках угрозы, например, таких, как террористические атаки или атомные бомбардировки, а во внутренних. По мнению Г. С. Розенберга и Г. П. Краснощёкова, «принципиально не исключена угроза прорыва крупных водохранилищ»154. Произведённые в Институте экологии Волжского бассейна РАН расчёты показали, что в случае разрушения плотин Чебоксарского и Нижнекамского гидроузлов нормальный уровень Куйбышевского водохранилища будет превышен на 5 м, а его объём и площадь зеркала вырастут соответственно в 1,8 раза и 40 %155. В итоге большое количество населённых пунктов, предприятий, сельскохозяйственных угодий и других объектов подвергнется затоплению.

Одной из основных причин подобного положения дел является постепенный износ бетонных и железобетонных сооружений волжских гидроузлов. Естественно, в худшей ситуации находятся ГЭС, построенные в 1930 – 1950-е гг. Так, после тщательного обследования Рыбинского гидроузла технические специалисты в 2010 г. пришли к заключению о том, что необходим капитальный ремонт его конструкций156.




следующая страница >>



Есть лишь один способ добиться того, чтобы каждый ученый обладал бо́льшими знаниями и талантом, — уменьшить число ученых. Алексис Каррель
ещё >>