18 ноября (2008 года) Пред-дверие - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Закон о внесении изменения в статью 11 закона новосибирской области... 1 14.51kb.
Закон республики беларусь 10 ноября 2008 г. N 455-з об информации... 1 380.35kb.
Закон Республики Казахстан от 20 октября 2008 года n 70-iv "Казахстанская... 1 134.82kb.
Агентство Mouse Internet Media создало для Stella Artois тизерные... 1 10.96kb.
Закон республики абхазия о государственных наградах и почётных званиях... 1 219.23kb.
Закон г. Москвы от 23 ноября 2005 г. N 60 "О социальной поддержке... 1 363.09kb.
Международная научно-техническая конференция "Микроэлектроника и... 1 60.95kb.
Международная научно-техническая конференция "Микроэлектроника и... 1 54.63kb.
Межрегиональная Правозащитная Группа свобода собраний в период избирательной... 10 1116.28kb.
Сборник статей по материалам Всероссийской научной конференции. 10 2060.14kb.
Закон о физической культуре и спорте в республике башкортостан 1 341.5kb.
Агни Йога о психической энергии Община 5 1495.62kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

18 ноября (2008 года) Пред-дверие - страница №1/1

18 ноября (2008 года)

Пред-дверие

День выдался образцово промозглым (к слову о мозге). Погода перестраивалась по ходу недели, демонстрируя откровенно зимний тренд. При этом остатки осени явно мыслили контрудар – номинально это ведь их территория: ноябрь. Солнце болело за зиму, Луна – за осень. По всей линии фронта отборные магнитные бури схлестнулись с мощными гиперактивными приливами...

Ненастье никогда не приходит одно. Правительство из лучших побуждений раздало банкам предпоследние народно-нефтяные деньги для обильного и низкопроцентного кредитования электората, а банки – надо ж беде случиться, неожиданно (кто бы мог подумать! Правительство с Центробанком точно не могли…) и оперативно (работали профессионалы) вывели полученные средства за пределы нестабильной Родины – понятно, с целью будущего роста основных показателей национальной экономики, – но вот только как теперь электорату кредитоваться? Неудобно как-то перед народом вышло. Милосердие в который уже раз не дошло с верхних эшелонов к низшим, застряв в промежуточной среде, на этот раз - банкиров. Впрочем, народ, выживший в ленинградскую блокаду и выдавивший французов, немцев и разных прочих шведов, стерпит и вынесет, как известно, всё…

Таким образом, кроме низкого атмосферного давления, в этот вечер приходилось нести на себе еще и груз последних негативных известий.

По словам профессора когнитивистики Татьяны Черниговской, укатившей от низкого петербургского неба в золотую всеядную столицу, человек – это существо, которое наряду с петухами, страусами и кенгуру, ходит (бытует) прямо.

Но кто же тогда приходил в клуб «Ахтунг бэйби»? – существа входили сгорбленные, согнувшиеся, с откровенно искривленными позвоночниками…

Людям бы в такой день побыстрее до дому ноги доволочить, да, выпив горячего чаю, в мягкий плед завернуться, а тут – на тебе, вечер встречи с авторами «Литературных кубиков»…

Уставшие, мутные, подавленные, растерянные - приходили самые мужественные на встречу в «Ахтунг бэйби». Гвозди бы делать из этих читателей…

Вот они расселись по местам и начали прояснять реальность. Реальность прояснялась неторопливо – пробиваясь сквозь густой туман табачного дыма. Писатели, читатели, критики, литературоведы, журналисты, биофилологи, биофилы, зоолингвисты - курили сосредотачиваясь, расслабляясь, улыбаясь, раздражаясь, сидя, полулежа, приветствуя, беседуя, молча, полусонно. «Туман, туман, слепая пелена, и всего в двух шагах за туманами война…». Предвоенные ощущения передал, повинуясь нахлынувшему бессознательному, Владимир Рекшан (или присланный им свежевыделанный клон). Выступая несколько сбивчиво (то прилив, то магнитная буря – поди тут, упомни - что только что говорил…), Владимир (или клон Владимира) настойчиво добивался от аудитории ответа – кто конкретно готов прямо сейчас идти на войну. Желающие нашлись. Война явно подразумевалась.

А среди тех, кто подразумевался, но не дошел до нездешнего петербургского вечера, среди отсутствующих, приз за самую отвратительную уважительную причину выиграла Татьяна Черниговская.

А отсутствовали:

- Юрий Бригадир по причине четырех тысяч километров, отделяющих Новосибирскую область от Конюшенной площади, а также по причине плотного изучения китайского языка (в шестом номере новый текст Юрия Бригадира, возможно, выйдет именно на этом языке – просьба поклонникам его таланта заниматься китайским параллельно с автором);

- Сергей Носов по причине острого приступа шейного остеохондроза – в такие дни ему не стать героем песни «я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она…»: как оглянешься резко (чтоб не прозевать), так и окачуришься, - конечно же надо сидеть дома;

- Александр Секацкий, который в ходе реализации своей уникальной программы трансцендентной беспечности уверенно перепутал даты и оказался во вторник вечером в городе Петергофе, что конечно ближе к Конюшенной площади, чем Новосибирская область, но не настолько, чтобы практиковать фигарообразную вездесущность…

- Татьяна Черниговская, вероломно променявшая наш самоотверженный магнитно-приливный вечер на благостное столичное заседание академиков, преуспевающих то в теоретизированном унынии, то в практическом чревоугодии.



Сергей Сурин

Весь вечер на манеже главный редактор альманаха жонглировал словами. В качестве пролога – видимо, чтобы согреть гостей – говорил о том, что герои на страницах альманаха весьма активно употребляют спиртное. Есть ли статистика – сколько декалитров алкоголя употребляют литературные герои разных стран за год издания художественных произведений? «Литературные кубики» могли бы здесь внести реальную лепту в подъеме национального рейтинга. В третьем номере в безусловных лидерах был Юрий Бригадир. Все литературные герои в книгах, вышедших в странах ЕС в 2007 году – не выпили столько, сколько несколько крепких парней из повести «Мезенцефалон», хотя это упоительное произведение совсем не о том - кто, что и с кем выпил. В четвертом номере зеленая пальма первенства перешла к Владимиру Рекшану. В повести «Слово» герои пили обильно, старательно, в общем – героически, - выбирая для этого сакрального процесса самые неожиданные места – для остроты ощущений, разумеется. В пятом номере переходящее зеленое знамя захватил Анатолий Бузулукский (повесть «Местопребывание»). Самое удивительное – то, что ни один из этих авторов (Юрий Бригадир, Владимир Рекшан, Анатолий Бузулукский) в последние годы не употребляют спиртное. То есть, как писал Венедикт Ерофеев, авторы пьют своими героями. Бессознательное требует…



Виктор Топоров

Как говорила про своего мужа, Джона Маккейна, героиня фильма «Крепкий орешек»: «Только один человек в Америке может довести собеседника до такой стадии бешенства».

В наших северных литературных лесах таким Маккейном (Крепким Орешком), пытающимся освободить читателя от авторского терроризма, является Виктор Топоров. Поддается ли счету количество выведенных им из равновесия авторов? Летчики во время войны рисовали звездочки на корпусе своей летающей машины за каждый сбитый самолет врага. Снайперы делали засечки – за каждого убитого - на прикладах. Робинзон Крузо помечал ушедший день отметиной на специальной календарной трости. Где ведут учет поверженных авторов независимые радикальные критики? На обоях? На книжных полках? Плевком, окурком, ногтем, вилкой? Вряд ли скажут: профессиональный секрет…

Впрочем, Виктор Топоров (ведущий в альманахе «Литературные кубики» постоянную рубрику «Страшный суд») – не только заслуженный санитар наших литературных джунглей. Тексты его часто напоминают шахматные комбинации. Конечно, не какие-нибудь двухходовки с тривиальным матом для юноши, обдумывающего житье, а витиеватые многоходовые наступления, в ходе которых атакующий жертвует всеми своими фигурами (королевой – чтоб не зундела под носом, ладьями, чтоб не отягощали комбинацию, живностью – конями да слонами – чтобы не отвлекали от главного, им ведь присмотр подавай, ну и пешками, которыми только и жертвовать, чтоб не мельтешили) и голым одиноким королем вопреки всяким нормам ставит эффектный мат.

Виктор Топоров говорил

- о русских литературных журналах парижской эмиграции,

- о тупике отечественных «толстых» журналов,

- о том, что не на критика надо бросаться с вилкой, а на автора,

- о дороге, которой идут товарищи из альманаха «Литературные кубики».

Следовали аплодисменты.

Не так страшен Топоров, как его малюют.

Валерий Роньшин

Экспансия данного автора в пространство альманаха очевидна. Три последних номера начинаются с произведений Роньшина. Как это он забил себе такое теплое выгодное местечко? А в последний номер, кроме прозы, проникли еще и его стихи...

Доколе? Может ли и дальше так продолжаться? Нет ли здесь факта коррупции, с которой мы должны бороться на основании соответствующего предложения нового президента?

Валерий уклонился от прямого ответа. Вообще – от всего прямого. Говорил же, уклоняясь, красиво, сладко, нараспев. Считай – сказку рассказывал. Сразу видно – человек привык работать в детской аудитории. Как говорится – «и много, много радостей детишкам принесла…»

В последние годы Валерий, разъезжая по стране, научился приносить много радостей, выступая перед старшими и младшими школьниками. Не успокаиваясь на достигнутом, писатель стал наведываться с многими радостями в детские сады. И не зря: везде его ожидал радушный прием – с чаем и конфетами, с затаенным дыханием и шумными аплодисментами благодарной аудитории. Другой бы стал почивать на лаврах, но Валерий не из их числа. Стремясь расширить аудиторию, Валерий Роньшин первым среди профессиональных писателей Северо-Западного региона Российской Федерации выступил с высокохудожественным словом перед посетителями яслей. Малыши на глазах у удивленных нянечек моментально засыпали. Вот она, волшебная сила искусства! В этом году по непроверенным данным Валерий Роньшин впервые в мире зачитал свои тексты в родильном доме перед новорожденными. Плачущих детей, едва появившихся на свет, несли не к ошалевшей матери, а к талантливому петербургскому писателю, который щедро кормил их настоящей литературой…

Эх, эту бы идею – да на уровень национального проекта! Ведь готовить читателя (как и электорат) мы должны, начиная на максимально ранней стадии его развития…

По совместительству с писательской деятельностью Валерий Роньшин является еще и профессиональным читателем (то есть, настоящий литератор либо пишет, либо читает, по-другому не может).

Повесть Юрия Бригадира «Аборт» (из пятого номера альманаха «Литературные кубики») Валерий читал, стоя на эскалаторе в метро. Позитивная энергия текста приподнимала Валерия над ступенями эскалатора. Стоящие рядом отшатывались, не выдерживая чуда. Всё бы хорошо, да образовалась давка, затянувшая в свою воронку и чуть не угробившая самого писателя.

/Читатель! Читай повесть Юрия Бригадира в немноголюдном одноуровневом пожаробезопасном помещении! Пристегни себя ремнями к креслу или батарее – это не будет лишним./

Повесть Анатолия Бузулукского «Местопребывание» Валерий Роньшин читал в ванне. Негативно-депрессивная энергия произведения медленно, но верно, уводила читающего под воду, а оторваться от чтения было невозможно, ибо затягивало. Теперь Роньшин попал в воронку Бузулукского. За пять страниц до финала повести Валерий уже лежал на дне с вытянутыми вверх руками, держащими над водой пятый выпуск альманаха «Литературные кубики». Утопленный, но не прекративший чтения широко открытыми глазами. Кислород заканчивался. Но заканчивалась и книга…

/Писатель! Пиши короче! Лишняя страница может стоить читателю жизни./

Жаль, по отвратительно уважительной причине отсутствовала доктор био-филологических, генно-инженерных и зоо-лингвистических наук Татьяна Черниговская – она бы точно сказала - есть ли у всех писателей жабры, или только у талантливых.



Алексей Смирнов

… на редкость неплохо выглядел. Свежо, подтянуто. И это несмотря на мировой финансовый кризис и магнитно-приливный резонанс! Алексей говорил напряженно - ну да это и понятно. Нельзя петербургскому писателю хорошо выглядеть, талантливо сочинять, да еще и красиво говорить. Нет, это не для нас: климат здесь не тот. По крайней мере, одно из трех – лишнее. Третьим лишним на сегодняшний вечер Алексей выбрал ораторскую безукоризненность. Говорил не так красиво и распевно, как Роньшин, но вполне по делу – о совпадении и притягивании. Как и Платон в свое время - о половинках яблока, ищущих воссоединения. В нашем случае в качестве участников духовного соития выступали писатель и читатель, подбирающих друг друга (как ключ подбирается к скважине, и наоборот). Таким образом, оказалась затронутой эротическая сторона литературного процесса. Писатель пытается овладеть читательским вниманием. Читатель позволяет писателю овладеть собой, либо отбрасывает насильника. В отбрасывании насильника читателю помогает критик-милиционер, включающий сирену: «С кем вы связались! Кому отдались!..».



Валентин Бобрецов

… отвечал на вопрос – почему плохо читают – жестко: как пишут, так и читают. Едет Валентин в метро, редактирует выданный издательством очередной высокоприбыльный роман, а женщина рядом – видать, учительница – спрашивает: «Это ж в каком классе так пишут?»

В общем, правописание у пишущих, конечно же есть, но хромает… И читатель хромает, читая… Эдакий получается марш хромых – при взгляде на литературный процесс откуда-нибудь сверху…

Неожиданно запросил слова Виктор Топоров. Оказывается, у маститого радикального критика есть своя двадцатка. Не путайте с шестью сотками: у Топорова есть (предположительно в районе персонального левого полушария) двадцатка поэтов Петербурга – тех, кого действительно можно и нужно называть поэтами. Так вот, Валентин Бобрецов - в этой самой Заветной Двадцатке!

Кстати, как известно, есть расценки для прохода в Госдуму, в генералы МВД. А что надо сделать, чтобы попасть в Двадцатку Топорова? Неужто просто - написать хорошее стихотворение? И никакой коррупции, с которой надо бороться? И сразу там – среди бессмертных?..

Не зря Валентин пришел в «Ахтунг бэйби». Такое услышать – как миллион долларов в лотерею выиграть. Жизнь прожита не напрасно – стоило жить и работать стоило…



Ирина Головачева

Этот петербургский биофилолог (человек, прилюдно изменяющий филологии в пользу биологии) и хакслиед приполз на сходку с помощью близких с магнитно-приливным давлением двести тридцать два на девятнадцать. Шатало. Но положение автора пятого номера альманаха обязывало. Не всем же в столице про осанистых страусов поведывать, кому-то надо и на периферии батрачить, лямку баржи «Литературных кубиков» тянуть, сквозь туман табачного дыма словом пробираться.

А было слово о том, что студент филологический пошел нынче тяжелый, плохо обучаемый либо вообще не обучаемый чтению. Лучше бы попробовать – в качестве национального проекта - обучать чтению обезьяну. Перспективнее будет. У нее и мотивация есть очевидная - стать человечнее, а в идеале – вообще сделаться по прочтению пары сотен книг человеком (хотя, стоит хорошенько подумать, прежде чем нацеливаться).

Но наиболее адекватным читателем «Кубиков» из среды животных был бы ленивец. Только надо придумать ему какое-то специальное приспособление для чтения альманаха – как известно, ленивец любит висеть вниз головой (на дереве). Для мозга это положение очень полезно – заметно улучшается кровообращение, недаром стойка на голове – изюминка хатха-йоги. Но учитывая, что ленивцу придется держать альманах весом шестьсот грамм, могут возникнуть непредвиденные трудности. Например, ленивец может слишком часто падать с дерева при чтении.

Есть все основания делать альманах легче. В конце концов, Валерия Роньшина, читающего в ванне, уводила на дно не только депрессивно-завлекательная энергия Бузулукского, но и конкретная тяжесть самого издания…

Владимир Рекшан

Как уже было сказано выше, был ли это сам Владимир, или его клон, осталось неясным. Говорил замечательный писатель, журналист, музыкант и спортсмен о том, как сложно писателю. С другой стороны, когда писателю легко – это тоже плохо. Речь оратора текла независимо от его сознания, когда же она заходила слишком далеко, и сознание теряло ее из виду, Владимир обращался за помощью к сидящему без дела главному редактору, вместе они ловили речь и возвращали обратно в сознание.

В этом было что-то морское. Своеобразный ораторский виндсерфинг: еще мгновенье назад мы видели спортсмена, теперь его уже накрыло темной волной, но вскоре он вновь появится из пены морской и будет виден и понятен.

Опросив удивленную аудиторию – готов ли кто-нибудь завтра идти на войну, Владимир (или его клон) сошел со сцены, заставив нас гадать – что же это за война, и куда прибывать завтра желающим отправлять свою естественную военную надобность.



Театр

Еще на сцене был театр (театр «Синтез», режиссер Андрей Лунин). Четверо актеров то играли в домино и карты, то вдруг перебивали выступающих, разыгрывая миниатюры на базе текстов пятого номера альманаха.



Вадим Левенталь

Красиво молчал.



Павел Крусанов

Быстро ушел, что вполне объяснимо: Павел в положении. На литературных сносях. Скоро, совсем скоро, выйдет его новый роман. Понятно, что в накуренном помещении человеку в таком положении долго находиться невозможно…



В конце концов

Мы договорились выжить в условиях глобального ментально-финансового кризиса. Выживать будем с песней и улыбкой, иначе не интересно.

Надо учиться быть стойкими.

Читатель должен сносить удар автора. Автор должен сносить удар критика. Критик должен сносить ненависть.

Ибо человек – это существо, которое ходит прямо. Как петухи, кенгуру, страусы и разные прочие цапли. Сгибаясь, мы выпадаем из вида.

Спасибо клубу «Ахтунг бэйби».



Возможно, встретимся еще.




Женщина никогда не считает очень умным мужчину, который в нее влюблен. Поль Леотод
ещё >>