Закон «О противодействии коррупции» - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Национальный план 1 165.28kb.
Закон о противодействии коррупции принят 1 218.39kb.
Закон о противодействии коррупции в республике бурятия 1 160.15kb.
Закон о противодействии коррупции в республике бурятия принят Народным... 1 209.46kb.
План мероприятий по противодействию «бытовой» коррупции в Речицком... 1 83.78kb.
Закон от 25. 12. 2008 №273-фз «О противодействии коррупции» 1 104.44kb.
Отчет по результатам проведения опроса общественного мнения в рамках... 1 358.62kb.
Закон о противодействии коррупции 1 219.8kb.
Программа n 6 "о противодействии коррупции в органах исполнительной... 1 141.52kb.
В соответствии с Федеральным законом от 25 декабря 2008 г. №273-фз... 1 76.19kb.
Закон костромской области о противодействии коррупции в костромской... 1 182.15kb.
Бытовая коррупция порождается взаимодействием рядовых граждан и чиновников. 1 150.78kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Закон «О противодействии коррупции» - страница №1/1




Щедрин Н.В. О совершенствовании законодательного определения коррупции // Право и политика. 2009. № 7. С. 1448-1452

Щедрин Николай Васильевич

доктор юридических наук, профессор,

заведующий кафедрой деликтологиии и криминологии

Юридического института СФУ
О СОВЕРШЕНСТВОВАНИИ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОГО ОПРЕДЕЛЕНИЯ КОРРУПЦИИ

Принятый в конце прошлого года Федеральный закон «О противодействии коррупции» при всех недостатках, присущих комплексным рамочным законам и конкретно этому закону, все-таки следует признать шагом вперед. Процесс его подготовки и принятия усилил антикоррупционный вектор развития российского законодательства. А недостатки и противоречия можно исправлять и по истечении года со дня принятия, после «испытания практикой» и систематизации всех конструктивных предложений.

В настоящей статье мы хотели обратить внимание на несовершенство законодательного описания коррупции1. Предполагалось, что наконец-то будет сформулированы признаки коррупции, которые станут базовыми для всех отраслей законодательства, послужат ориентирами в обозначении границ этого социального зла не только для специалистов, но и для населения. Однако предложенное в п. 1 ст. 1 Федерального закона определение не вполне оправдало ожидания. Даже попытка сделать это через перечисление конкретных способов извлечения выгоды («злоупотребление служебным положением, получение взятки…»), не сделало определение коррупции понятным и удобным для практического применения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1 Закона, коррупционными следует признавать только незаконное использование служебного положения. Отсюда следует, что извлечение выгод из своего должностного статуса в рамках закона, но в нарушение этических и корпоративных норм, не будет являться проявлением коррупции.

Проиллюстрируем сказанное на примере. Пункт 11 статьи 41 Закона «Об образовании» предусматривает возможность целевого приема в государственные и муниципальные образовательные учреждения. Применительно к таким престижным специальностям как юриспруденция этот канал используется для облегченного доступа к образовательным услугам, финансируемым из государственной или муниципальной казны. В условиях ежегодного перепроизводства выпускников юридических вузов, нет необходимости ожидать специалиста пять лет. Можно отобрать лучших из числа выпускников. Должностные лица, в том числе правоохранительных органов, на целевые бюджетные места направляют преимущественно своих детей или детей «своих» людей. Ситуация воспроизводится из года в год и выгодна как заказчику, так и руководству учебных заведений, которые в обмен получают поддержку региональных руководителей и снисходительное отношение со стороны правоохранительных и контролирующих органов. Формально такой «бартер» выглядит законно.

Однако целевой прием в нынешнем исполнении – это разновидность коррупционного протекционизма. «Заказчики» и «подрядчики» действуют вопреки коренным интересам общества и государства. Вместо честного конкурсного отбора наиболее талантливых представителей молодого поколения – будущей элиты, осуществляется «селекция» по принципу богатства, знакомства и родства. В результате общество получает посредственных и «управляемых" следователей, адвокатов, прокуроров, судей. Именно здесь закладываются основы последующих коррупционных схем, ибо у выпускников, использовавших связи при поступлении, возникают обязательства оказывать соответствующие услуги своим покровителям. Нет сомнения, что после надлежащей экспертизы, эта «коррупционная лазейка» будет прикрыта. Тем более что для такого шага есть все конституционные и международно-правовые основания1. Но даже если признать, что злоупотребление служебным положением для извлечения «неимущественной» выгоды формально не выходит за рамки закона, оно явно противоречит нормам профессиональной этики.

Во избежание подобных коллизий из законодательного определения коррупции, на наш взгляд, следует убрать термин «незаконное» и дополнить статью 1 Федерального закона определениями «коррупционное правонарушение» и «коррупционное преступление». Такое изменение, подчеркнет, что коррупция не исчерпывается противозаконными деяниями. Как сказал Президент России Д.А. Медведев, «коррупция должна быть не просто незаконной. Она должна стать неприличной»2.

Естественно, что меры юридической ответственности должны применяться только при наличии признаков состава правонарушения. Но иные, формы злоупотребления служебным положением для извлечения выгод и преимуществ (протекционизм, непотизм, «кумовство», «блат») – это также отклонения коррупционного характера, но не от норм закона, а от этических норм. Такие проступки нарушают этические правила проведения и соответственно должны вызывать негативную реакцию общественности и профессионального сообщества. Более того, в некоторых случаях, нарушение антикоррупционных этических норм, может влечь за собой негативные правовые последствия. Например, в соответствии со ст. 12.1 Закона «О статусе судей в Российской Федерации» за нарушение кодекса судейской этики может быть наложено дисциплинарное взыскание в виде предупреждения или досрочного прекращения полномочий.

Другой недостаток определения коррупции, предложенного в Федеральном законе, – отсутствие перечня лиц, которые могут быть субъектами коррупции. Закон не дает однозначной трактовки по поводу того могут ли быть субъектами коррупции преподаватели, врачи, кандидаты на избираемые должности, избиратели, лица, осуществляющие управленческие функции в негосударственных структурах.

В статье 1 речь идет только о физических лицах, даже если они совершают коррупционные деяния «от имени или в интересах юридических лиц» (п. «б» статьи 1 Федерального закона). Сами юридические лица согласно определению, данному в первой статье, не являются субъектами коррупции, что противоречит последней статье (ст. 14) этого же закона, которая так и называется «Ответственность юридических лиц за коррупционные правонарушения».

Нам представляется, что при решении этой проблемы следует опираться на положения Конвенции ООН против коррупции от 31 октября 2003 года, которое использует для обозначения субъекта коррупции такое понятие как «публичное должностное лицо», то есть любое лицо, выполняющее какую-либо публичную функцию или представляющее какую-либо публичную услугу1.

Как видим, в качестве основных признаков для определения круга субъектов коррупции используются понятия «публичность», «публичная функция» и «публичная услуга». Применительно к исследуемой проблеме в российском правоведении термин «публичность» употребляется для выделения субъектов, осуществляющих деятельность для неопределенного круга лиц, в целях удовлетворения жизненно важных потребностей и интересов общества, во имя «общего блага».

Публичный (общий) интерес определяется как «жизненно необходимое состояние больших социальных групп (включая общество в целом), обязанность по реализации (достижению, сохранению и развитию) которого лежит на государстве»1. «Для государства публичный интерес и публичная функция – пишут Э. Талапина и Ю. Тихомиров, – это две стороны одной медали, право и обязанность, желаемое и действительное»2. Государство осуществляет свои публичные функции: 1) в «чисто государственной» сфере – нормотворчество, правосудие, оборона, международные связи; 2) в деятельности в качестве управляющего и предпринимателя через государственные унитарные предприятия, а также хозяйствующих субъектов с частичным участием государства; 3) в некоммерческом публичном секторе – образование, наука, здравоохранение, культура, социальная сфера3.

В связи с изменением роли и задач государства в обществе, с утверждением новых ценностей и приоритетов «государствоведы» отмечают тенденцию преобразования патерналистского государства, которое «опекает» все сферы жизни, в «слугу», выполняющего только необходимые и полезные для общества функции1. В русле такого понимания значительную часть публичных функций именуют «публичными услугами». Оказание публичных услуг не является исключительной прерогативой государства. В современном обществе имеет место тенденция делегирования государством своих публичных функций (услуг) негосударственным коммерческим и некоммерческих структурам.

Это означает, что круг лиц, обладающих публичным статусом, не ограничивается лицами, занимающими государственные должности, государственными и муниципальными служащими. В него следует включать сотрудников государственных и муниципальных предприятий и предприятий, в которых есть доля государственной и муниципальной собственности, сотрудников негосударственных коммерческих и некоммерческих организаций, которые выполняют публичные функции и оказывают публичные услуги.

В современной трактовке государство вовсе не является монопольным «исполнителем» и «распределителем» публичных услуг. Государство – скорее главный «подрядчик», а «заказчиком» выступает народ, гражданское общество. Как правильно пишет Л.К. Терещенко, «именно гражданское общество должно определять, что является для него социально значимым, что оно поручает государству, какие функции на него возлагает»2. Естественно, государственный аппарат не желает расставаться с ролью полновластного хозяина, и по-прежнему пытается удержать в услужении российский народ. А потому законодатель всеми имеющимися у него средствами должен стремиться привести ситуацию в соответствие с одним из главных положений Конституции – власть принадлежит народу. оссийской

Исходя из указанного толкования, в Федеральный закон «О противодействии коррупции» целесообразно ввести понятие «лица, имеющее публичный статус»3, и непосредственно в статье 1 дать перечень таковых. В него помимо физических следует включить юридических лиц (организации). Такой подход вполне соответствует рекомендациям международных документов против коррупции и устранит отмеченное выше противоречие между ст. 1 и ст. 14 Федерального закона.

Как отмечено выше, в этот перечень должны быть включены должностные лица негосударственных организаций, выполняющих публичные функции или оказывающие публичные услуги. Это связано еще и с тем, что в современном мире негосударственные структуры иногда в большей степени определяют политический и экономический «климат» в государстве или в регионе, чем органы государственной власти и местного самоуправления. Органы управления транснациональных корпораций часто более влиятельны, чем правительства стран, а потому коррупция среди должностных лиц корпораций не менее опасна, чем среди государственных и тем более среди муниципальных чиновников. На борьбу с коррупцией в частной сфере нас ориентируют международно-правовые документы (см., например, ст. 12 Конвенции ООН против коррупции). В нашем внутреннем отраслевом законодательстве также имеются нормы, предусматривающие ответственность за коррупцию в частной сфере (ст. 204 УК РФ – коммерческий подкуп, ст. 19.28 КоАП – незаконное вознаграждение от имени юридического лица).

Практика показывает, что коррупционные методы начинают интенсивно использоваться уже в период прихода к власти и управлению. На наш взгляд, будет правильным, если в перечень лиц, имеющих публичный статус, будут включены кандидаты для избрания в органы государственной власти и органы местного самоуправления, в органы управления публичными коммерческими и некоммерческими организациями.

К лицам, имеющим публичный статус, на наш взгляд, следует отнести избирателей. Такой подход вытекает из толкования ст. 3 Конституции Российской Федерации, в соответствии с которой единственным источником власти в России является народ, осуществляющий свою власть через свободные выборы и референдум. Признание субъектом коррупции избирателей в последующем должно привести к установлению административной ответственности за «продажу» голосов1, а, возможно, и к криминализации «продажи» голосов, как это сделано в ряде демократических государств, например, в Великобритании, Дании, Канаде, ФРГ.

В этот ряд логично включить и другую группу избирателей –выборщиков, которые формируют органы управления государственными и другими публичными коммерческими и некоммерческими структурами.

Мы неоднократно обращали внимание на то, что при внедрении в российскую правовую систему института уголовной ответственности юридических лиц следует использовать как термин «юридическое лицо» (для определения коллективных субъектов, зарегистрированных в качестве юридических лиц в установленном законом порядке), так и термин «организация» (для определения коллективных субъектов, незарегистрированных в качестве юридических лиц в установленном законом порядке, а также субъектов, зарегистрированных в качестве юридических лиц)2. Поскольку в правовом поле действует ряд коллективных субъектов, которые не имеют статуса юридических лиц в гражданско-правовом значении, мы предлагаем субъектами коррупции считать юридические лица и другие организации.

Представляется правильным и все другие ключевые термины определения коррупции раскрыть непосредственно в самом законе. В соответствии со ст. 2 Конституции Российской Федерации главные интересы государства состоят в признании, соблюдении и защите прав человека и гражданина. Такое толкование и должно быть закреплено в ст. 1 Закона «О противодействии коррупции».

И наконец, согласно действующему закону под коррупцией понимается только использование должностного статуса для извлечения имущественной выгоды. Таким образом, существенный пласт служебных злоупотреблений для извлечения неимущественных выгод выводится за пределы коррупции. Это выглядит более чем странным, так как по смыслу ст. 201 УК – «Злоупотребление полномочиями» под выгодой традиционно понимаются выгоды неимущественного характера, к которым может относиться, например, повышение уровня деловой репутации. Статья 285 УК – «Злоупотребление должностными полномочиями» предусматривает ответственность за злоупотребления не только из корыстной, но и иной личной заинтересованности, которая может быть обусловлена такими побуждениями как карьеризм, протекционизм, семейственность, желание приукрасить действительное положение, получить взаимную услугу, заручиться поддержкой в решении какого-либо вопроса, скрыть свою некомпетентность и т.п.

Служебное влияние часто неправомерно используется для получения незаслуженных наград, ученых степеней, ученых и почетных званий; трудоустройства и продвижения по службе родственников, приятелей и других «нужных» людей; собственного уклонения и увода других от юридической ответственности; самочинное присвоение привилегий на использование спецтранспорта, «мигалок», кортежей, спецномеров и телохранителей; получения сексуальных услуг. Чтобы поставить заслон подобным коррупционным проявлениям, в понятие коррупционной выгоды следует включить и неимущественную выгоду. Такая редакция соответствует смыслу ст. 2-11 Конвенции Совета Европы «Об уголовной ответственности за коррупцию» и ст.ст. 15. 16 и 21 Конвенции ООН против коррупции.

Обобщая изложенное, предлагаем внести следующие изменения и дополнения (выделено курсивом) в ст. 1 Федерального закона «О противодействии коррупции»:



Статья 1. Основные понятия, используемые в настоящем Федеральном законе

1) коррупция использование лицом своего публичного статуса вопреки интересам общества и государства для извлечения выгоды, как для себя, так и для других лиц, а также предоставление такой выгоды лицу, имеющему публичный статус, лично или через посредников, а также посредничество в предоставлении такой выгоды лицу, имеющему публичный статус;

2) коррупционное правонарушение содержащее признаки коррупции виновное деяние, ответственность за которое предусмотрена законодательством;

3) коррупционное преступление содержащее признаки коррупции виновное деяние, ответственность за которое предусмотрена уголовным законодательством;

4) лица, имеющие публичный статус:

а) физические лица, постоянно, временно или по специальному полномочию выполняющие должностные или служебные обязанности в органах государственной власти и местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях;

б) физические лица, выполняющие публичные функции в государственных или муниципальных предприятиях, иных коммерческих или некоммерческих (в том числе, в иностранных и международных) организациях;

в) физические лица, имеющие статус кандидатов для избрания в органы государственной власти, органы местного самоуправления, публичные коммерческие и некоммерческие организации;

г) физические лица, имеющие право участвовать в референдуме, избирать в органы государственной власти, органы местного самоуправления, органы управления публичными коммерческими и некоммерческими организациями;

д) юридические лица и другие публичные организации;

5) интересы общества и государства признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина;

6) выгода получение денег, имущества, права на имущество, услуг, льгот и (или) привилегий имущественного и неимущественного характера;

7) противодействие коррупции… (и далее по тексту).


СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ


  1. Дамм И.А. Коррупция в российском избирательном процессе: понятие, противодействие. Автореф. дисс. …канд. юрид. наук. – Красноярск. 2006. – 26 с.

  2. Максимов С.В. Коррупция. Закон. Ответственность. 2-е изд., перераб. и дополн. – М.: ЗАО «ЮринфоР®», 2008. – 255 с.

  3. Талапина Э, Тихомиров Ю. Публичные функции в экономике // Право и экономика. 2002. № 6. – С. 3-9.

  4. Терещенко Л.К. Услуги: государственные, публичные, социальные // Журнал российского права. – 2004. – № 10. – С. 15-23.

  5. Тотьев К.Ю. Публичный интерес в правовой доктрине и законодательстве // Государство и право. – 2002. – № 9. – С. 19-25.

  6. Щедрин Н., Востоков А. Уголовная ответственность юридических лиц или иные меры уголовно-правового характера в отношении организаций? // Уголовное право. – 2009. – № 1. – С. 58-61.

В статье критическому анализу подвергнуто определение коррупции, которое дается в ст. 1 Федерального закона «О противодействии коррупции». Автор на основе международных документов и современных трактовок признака «публичность» обосновывает и предлагает “de lege ferenda” иное определение коррупции, а также предлагает непосредственно в законе раскрыть его основные понятия: «лица, имеющие публичный статус», «выгода», «интересы общества и государства», «коррупционное правонарушение» и «коррупционное преступление».

Ключевые слова: коррупция, публичный статус, публичные функции, публичные услуги, выгода, определение коррупции

N. V. Schedrin

Doctor of Law, Professor

CORRUPTION DEFINITION IN THE FEDERAL LAW

In the essay the definition of the corruption given in the article 1 of the Federal law on corruption prevention is a subject of critical analysis. On the grounds of international documents and interpretation of a “publicity” definition the author supports and proposes “de lege ferenda” the other definition of corruption and suggests determining the key definitions, such as “public persons”, “benefit”, “governmental and society interests”, “corruption offence”, “corruption crime”.

The key words: corruption, public capacity, public functions, public services, benefit.

СПРАВКА ОБ АВТОРЕ
Щедрин Николай Васильевич (Красноярск) – заведующий кафедрой деликтологии и криминологии Юридического института Сибирского федерального университета, доктор юридических наук, профессор (660075, Красноярск, ул. Маерчака 6, e-mail: sveroboy@mail.ru)

Schedrin Nikolay Vasilievich (Krasnoyarsk) – head of the delictology and criminology department of the Siberian Federal University, the Law Institute, doctor of law, professor (660075, Krasnoyarsk, ul. Maerchaka 6, e-mail: sveroboy@mail.ru).




1Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках научно-исследовательского проекта РГНФ «Теория правового регулирования и применения мер безопасности: фундаментальные и прикладные аспекты», проект 09-03-00273а.

1 Целевой набор в таком виде нарушает «право каждого на конкурсной основе получать высшее образование в государственном или муниципальном образовательном учреждении» (ст. 43 Конституции Российской Федерации) и противоречит п. а ст. 4 Конвенции ООН «О борьбе с дискриминацией в области образования» от 14 декабря 1960 года.

2См.: blog. www.kremlin.ru, 20 мая 2009 г.

1 В соответствии со ст. 2 Конвенции ООН против коррупции: а) «публичное должностное лицо» означает: i) любое назначаемое или избираемое лицо, занимающее какую-либо должность в законодательном, исполнительном, административном или судебном органе государства-участника на постоянной или временной основе, за плату или без оплаты труда, независимо от уровня должности этого лица; ii) любое другое лицо, выполняющее публичную функцию, в том числе для публичного ведомства или публичного предприятия, или предоставляющее какую-либо публичную услугу, как это определяется во внутреннем законодательстве государства-участника и как это применяется в соответствующей области правового регулирования этого государства-участника; iii) любое другое лицо, определяемое в качестве «публичного должностного лица» во внутреннем законодательстве государства-участника. … «Публичное должностное лицо» может означать любое лицо, выполняющее какую-либо публичную функцию или представляющее какую-либо публичную услугу, как это определяется во внутреннем законодательстве государства-участника и как это применяется в соответствующей области правового регулирования этого государства-участника;

b) «иностранное публичное должностное лицо» означает любое назначаемое или избираемое лицо, занимающее какую-либо должность в законодательном, исполнительном, административном или судебном органе иностранного государства, и любое лицо, выполняющее какую-либо публичную функцию для иностранного государства, в том числе для публичного ведомства или публичного предприятия;



c) «должностное лицо публичной международной организации» означает международного гражданского служащего или любое лицо, которое уполномочено такой организацией действовать от ее имени (См.: Справочно-правовая система КонсультантПлюс по состоянию на 17.05.2009 г.).

1Тотьев К.Ю. Публичный интерес в правовой доктрине и законодательстве // Государство и право. – 2002. – № 9. – С. 25.

2 Талапина Э, Тихомиров Ю. Публичные функции в экономике // Право и экономика. 2002. № 6. – С. 4.

3 Там же. – С. 4.

1 Терещенко Л.К. Услуги: государственные, публичные, социальные // Журнал российского права. – 2004. – № 10. – С. 15.

2 Там же. – С. 15.

3 Указанный термин предложен в проекте Федерального закона «Основы законодательства об антикоррупционнной политике», подготовленном инициативной группой ученых в составе: В.Н Лопатин, С.А. Карапетян, В.В. Лазарев, С.В.Максимов. Согласно ст. 2 проекта, «лица, имеющие публичный статус – лица, постоянно, временно или по специальному полномочию выполняющие должностные или служебные обязанности в органах государственной власти и местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях (в т.ч. иностранных и международных), а также лица, выполняющие управленческие функции в государственных и муниципальных предприятиях, иных коммерческих и некоммерческих (в том числе, в иностранных и международных) организациях» (Максимов С.В. Коррупция. Закон. Ответственность. 2-е изд., перераб. и дополн. – М.: ЗАО «ЮринфоР®», 2008. – С. 187).

1 Дамм И.А. Коррупция в российском избирательном процессе: понятие, противодействие. Автореф. дисс. …канд. юрид. наук. – Красноярск. 2006. – С. 24.

2 Щедрин Н., Востоков А. Уголовная ответственность юридических лиц или иные меры уголовно-правового характера в отношении организаций? // Уголовное право. – 2009. – № 1. – С. 58-61.






Ничто так благотворно не влияет на вашу внешность, как фото в газете над вашим некрологом.
ещё >>