Юрий Волошин Казак в океане Казаки-разбойники – 2 - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
«Как уберечь ребенка от нападения. Советы для мам и пап» 1 115.62kb.
Андрей Белянин Казак в Раю 15 2997.13kb.
Владимир Левченко, Константин Кудинов: Казаки – рыцари русского духа В. 1 295.1kb.
Толстой Л. Н. Хаджи- мурат Из 24 главы 5 1252.21kb.
Центр промышленной политики Руководитель Центра – Волошин Владимир... 1 114.07kb.
Название Цели 1 32.37kb.
Название Цели 1 38.24kb.
Евгений Венедиктович Епов (1833 г р. – жив 1876 г.) 1 16.14kb.
Казак и птицы 6 1132.42kb.
А. П. Ярков Казаки в Кыргызстане 10 1224.69kb.
Рост: 183 см Размер одежды: 46-48 1 15.04kb.
Михаил Александрович Шолохов Путь дороженька 4 524.78kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Юрий Волошин Казак в океане Казаки-разбойники – 2 - страница №12/12


Глава 12
Пройдя северную оконечность Консепсьона, Лука направил судно точно на восток. Противные течения и ветры заставляли делать длинные галсы, и продвижение вперед происходило медленно. Лишь почти четыре недели спустя подошли к Азорским островам и, используя благоприятное течение, спустились к югу. Вошли в Гвинейский залив и вдоль берега двинулись дальше, пересекли экватор и на траверзе реки Конго легли в дрейф, затратив на переход больше месяца, а вернее, почти шесть недель.

У капитана встречного судна, набитого неграми, Лука узнал много интересного и полезного для себя.

— Войдем в устье Конго, — сказал он Галуа. — Пройдем миль сто вверх по реке. Там дешевле купим рабов у местных вождей. Они уже набрали много пленных, и можно с выгодой для себя отбирать лучших.



Галуа засел за карты, имеющиеся на борту, и долго изучал их, чертил да высчитывал что то.

Целую неделю судно поднималось вверх по течению. Лука и Галуа часто вступали в переговоры с вождями, но товар предлагали слишком убогий.

В одном селении вождь сильно озлился на них, когда они отказались брать рабов за непомерно высокую цену. Ночью он организовал нападение на корабль. Однако Лука учитывал такую возможность.

Усиленная вахта успела заметить приближающиеся к судну лодки с вооруженными воинами. Подняли тревогу.

— Пали из мушкетов, ребята! — орал Галуа, носясь по палубе с пистолетами в руках. — Пушки наводи! Картечью, огонь!



Борт корабля засверкал выстрелами. Дым почти скрыл реку, но направление матросы знали и продолжали палить, пока одна лодка всё же не ткнулась в борт носом и два десятка черных дьяволов с воплями не полезли на палубу.

В короткой схватке Лука узрел вождя.

— Ребята, бери его живым! Отсекай от борта!



Пистолетная трескотня, частые мушкетные выстрелы эхом прокатывались по ночной реке, запутывались в зарослях джунглей, затухали, а на палубе текла кровь и звучали предсмертные вопли и стоны.

Вождя захватили, хотя он был слегка ранен. Трех негров повязали и запихнули в трюм.

Предприимчивый Галуа тут же сообразил свою выгоду и предложил вождю свободу в обмен на шестьдесят мужчин отменного здоровья. Тот вопил, грозился, но все это лишь для виду. Никакой угрозы теперь он не представлял. К утру он отправил на берег в полузатонувшей лодке гонца с требованием отобрать шестьдесят лучших мужчин из недавно захваченных пленных, так или иначе предназначенных для продажи, и доставить на борт.

Ждали до утра следующего дня.

Галуа уже потирал руки от удовольствия, да и Лука был доволен. Без особых усилий и потерь он добудет отличных рабов. Он надеялся заполучить для их пропитания и продовольствие на пару недель.

— Получив рабов, мы уже сможем считать свою миссию почти законченной, — говорил он Галуа.

— И всё таки не пойму я вас, хозяин. Столько места будет пустовать! Сколько монет потеряем!

— Не канючь, Галуа! Посмотрим, как дело повернется. Что за товар будет.



Негров привезли на четырех пирогах. Их было ровно шестьдесят, и они выглядели вполне сносно.

Галуа внимательно осматривал людей. Четверых он предусмотрительно забраковал, остальных загнали в трюм и заперли.

— Ты, вождь, обманул меня, — приставил к горлу вождя клинок кинжала Галуа. — Придется тебе идти с нами в Америку в качестве раба.



Когда вождь понял смысл этих слов, он завопил, замахал руками. Потом притих, задумался и заявил, что готов оплатить свою свободу еще несколькими рабами и продовольствием.

— Пообещай за себя что нибудь подороже, — предложил Галуа, вспомнив, что некоторые из вождей имеют драгоценные камни, добываемые где то в глубине материка.



Вождь долго раздумывал, пока его не затолкали в трюм в духоту и вонь. Он всё орал, визжал, колотил в люк руками.

Галуа усмехнулся, кивнул матросу, бросив торжествующе:

— Выпусти этого дурака. Послушаем, что он нам предложит.



Вождь тяжело вылез на палубу, бросился к Галуа и тут же долго что то кричал, пока Галуа и Лука через толмача не поняли, что он хотел.

— Он согласен на все ваши условия, — сказал толмач.

— Когда доставит обещанное на борт? — поинтересовался Лука.

— Через три четыре дня.

— Скажи ему, что я долго ждать не могу, пусть поторопится.

Вождь согласно кивал, обещая всё выполнить.

Скоро легкая лодка причалила к борту судна. Вождь долго кричал гребцу, тот икал от страха, кланялся, падал на колени и быстро погреб к берегу вверх по течению, где и скрылся за поворотом.

Четыре дня прошли в тоскливом ожидании не то нападения, не то прибытия выкупа. К вечеру на реке появились три лодки. Они были гружены чем то и медленно сплавлялись к судну. Гребцы неторопливо работали веслами.

Вождь еще издали стал кричать, видимо, спрашивал о результатах исполнения его приказа. Лицо его осветилось довольством.

Лодки причалили. Здоровенные негры подняли на борт большие бивни слонов, шкуры леопардов, жирафов и зебр и небольшой ящичек черного дерева.

Этот ящичек вождь сам преподнес Луке. Он что то говорил, а толмач слушал и говорил коротко:

— Эти драгоценные камушки лично преподносит в дар лично вам.



Лука открыл ящичек. Внутри сверкали округлые камушки величиной с крупный горох и продолговатые, с фасолину. Он вопросительно глянул на вождя. Тот заговорил быстро, указывал на камушки грязным коричневым пальцем, а толмач пояснял:

— Он говорит, что белые люди очень ценят эти камушки. Он просит принять их и побыстрее освободить его.

— Галуа, можешь отпустить его. И пора сниматься с якорей, — заметил Лука. — Галуа, команду на шпиль! Погрузить добро в трюм. Выпустить половину негров на палубу. Пусть погуляют на воздухе. Это их взбодрит.

По виду негров можно было судить, что они обрадованы свежему воздуху, хотя страх, озлобление и ненависть были отчетливо видны на их почти черных лицах. Лука сказал толмачу:

— Скажи им, что они будут регулярно гулять по палубе, и пища будет лучше, чем на других кораблях.



Толмач долго и мучительно объяснял предложение капитана. Негры поняли, вид их не внушал доверия, но многие лица разгладились.
Судно шло вдоль берега на север. Легкий береговой бриз надувал паруса, след за кормой был далеко виден. Дельфины неслись впереди, подныривали под днище у самого носа. Далекая полоса низменного берега темнела почти черной зеленью.

Лука был в приподнятом настроении. Он поглядывал с полуюта, как негры прогуливаются по палубе под охраной матросов с мушкетами и пистолетами наготове. Народ был отменный. Рослые, молодые и сильные, они должны стать хорошими работниками на его усадьбе.

Больше недели судно шло вдоль африканского берега, иногда удаляясь от него и вновь приближаясь. С левого борта вдали проплыли острова Сан Томе. Африканский берег не просматривался уже второй день.

Лука порылся в кармане, достал трубку, набил ее табаком и закурил. В голове копошились разные радужные мысли и планы. Он позвал Галуа.

— Как дела с неграми?

— Нормально. Ежедневно выпускаем на палубу прогуляться на час. И жратва сносная. Трюм моется ими самими каждый день. Никто не заболел.

— Хорошо бы посетить устье какой нибудь реки. Обменять наши побрякушки на ходкий товар. Не везти же его домой.

— Посмотреть по карте, хозяин?

— Только гляди, чтоб подальше от фортов англичан да испанцев. И не снимай с грот марса наблюдателя. Здесь начинается оживленное судоходство.



Прошло два дня. Судно приблизилось к берегу. Галуа верно рассчитал курс, и справа по борту можно было в подзорную трубу разглядеть устье реки среди песчаных наносов.

— Что за река, Галуа? — спросил Лука.

— Если мои карты не врут, хозяин, то это Кампо. Она впадает в глубокий залив, и это, скорее всего, вход в него. Входим?

— Пожалуй. Паруса не видно поблизости?

— Горизонт чист, хозяин. Вчера видели один, помните?

— Да. Команду на брасы! Румпель пять румбов вправо!



Три часа спустя судно медленно вошло в залив, окруженный зеленым буйством лесных зарослей и пятнами коричневого гранита.

— Вон устье реки, — указал Галуа.

— Вижу селение чуть в глубине, — ответил Лука, не отрываясь от подзорной трубы. — Наверное, рыбачье.

Они приблизились на четверть мили, паруса взяли на гитовы и почти остановились, очень медленно продвигаясь вверх к устью за небольшой приливной волной. С берега уже спешили к ним несколько лодок в надежде на выгодный обмен.

Он произошел тут же у борта судна. Негры предлагали рыбу, бананы, пшено и сорго. В одной лодке визжали свиньи, блеяли козы.

— Отличный выбор! — воскликнул Лука



Два дня простояли в устье. Загрузили трюм дополнительным продовольствием. За него пришлось отдать половину того, что осталось для обмена, но теперь с едой не должно быть непредвиденных затруднений.

Рабов два раза купали в реке, кормили почти дармовыми бананами и бульоном из сваренных на берегу туш антилоп и быка, которых приобрели в соседнем селении. Кости негры так обглодали, что и собакам делать было нечего.

Покинули реку с хорошим настроением.

Оставив устье Нигера далеко по правому борту, судно пошло на запад. Миновали испанские форты и вошли в устье реки Бандамы. А пройдя миль десять вверх по течению, бросили якоря у большого селения.

Здесь торговались яростно, с азартом, и все стороны были довольны, когда эти торги увенчались наконец обоюдным согласием. За оставшиеся товары Лука получил кучу слоновьих бивней, малый бочонок полудрагоценных камней, мясо быков, плоды и распрощался с туземцами с чувством выполненного долга.

А к вечеру встретили испанский корабль. Тот дал предупредительный выстрел по курсу судна, требуя лечь в дрейф.

— Ветер нам не благоприятствует, — заметил Лука. — Как бы нам не влипнуть с этим кораблем.

— Он не так грозен, как может показаться, хозяин, — ответил Галуа, продолжая рассматривать судно. — Пушек у нас, слава богу, больше, мушкетов наверняка не меньше. Если успеем, то можно и выйти на более удобную позицию.

Лука думал недолго.

— Команду на реи! Ложимся в дрейф! Приготовиться к бою! Мушкеты на палубу! Пушки заряжать! Не суетиться! Спокойно! Время у нас есть. Они еще должны подойти, спустить призовую команду, а мы тем временем совершим небольшой маневр и постараемся выйти ближе к ветру. Задраить трюмы с рабами!



Полчаса спустя от борта испанца отвалила большая шлюпка. В ней сидело не менее двадцати матросов с мушкетами, на носу был установлен фальконет.

— Когда подойдет саженей на десять, расстрелять мушкетным огнем. Пушки прибережем для корабля. Приготовиться, ребята!



Матросы залегли за фальшбортом. Они незаметно следили за приближением шлюпки. Пушечные порты были закрыты, по палубе шатались несколько матросов без оружия, на полуюте стояли Лука и Галуа. Они посматривали в трубы, тихо переговаривались. Судно медленно дрейфовало на юг. Испанский корабль покачивался в полутора кабельтовых со спущенными парусами, матросы глазели на встреченное судно и свою шлюпку.

Шлюпка подходила с наветренного борта, весла ритмично взмахивали, капли алмазами сверкали в лучах жгучего солнца. Матросы держали мушкеты по походному.

Лука постучал ножнами шпаги по фальшборту, что означало готовность.

— Огонь! — крикнул Лука, и борт тут же запестрел цветными головами матросов, окутался дымками выстрелов.



Шлюпка отвернула в сторону. Половина матросов уже попадала на ее дно, остальные спешили повернуть назад. С борта палили уже и пистолеты. Несколько испанцев свалились в воду, шлюпка так и не смогла выровняться и покачивалась на волнах с перебитыми веслами.

— Паруса ставить! Команду на брасы! Руль шесть румбов влево!



Лука кричал в рупор. Выстрелы продолжали греметь. В шлюпке кто то отвечал, но толку от этого было мало. Лишь одна пуля задела матроса, и он ругался, зажимая рану шейным платком.

Наконец в шлюпке не осталось ни одного испанца, способного стрелять. Раненые и убитые лежали вперемешку, и лишь вопли о пощаде неслись в сторону корабля.

— Хозяин, испанец поднимает паруса! Спускается по ветру!

— Разворачивай бортом к нему! Пушкари, наводи! Жди команду! Мушкеты, заряжай!

Испанцы произвели залп из пушек. Ядра с жутким шипением пронеслись вблизи палубы. Одно из них разрушило часть кормовой надстройки. Рулевой упал с разбитой головой.

— Убрать раненых! — Лука чихал от дыма и пыли. Кафтан его был в дырах.

— Капитан, пробоина у самой ватерлинии!

— Вода проникает?

— Пока нет, хозяин! Что прикажете?

— К бою! Пушки готовы? Пали!



Пять пушек грохнули почти одновременно. Картечь с жутким визгом врезалась в испанца. Палуба тут же затемнела телами упавших.

— Команду на брасы! Руль налево двенадцать румбов! Спускаемся по ветру!



Пальба из мушкетов почти прекратилась. Матросы работали на брасах и шкотах. Судно резко отвернуло в сторону берега, делало большую дугу, выходя из под готовящегося второго залпа испанца.

— Убитые есть? — кричал Лука с полуюта.

— Шесть раненых, хозяин! — прокричал в ответ Галуа. — Пушки левого борта готовы!

Лука внимательно смотрел в подзорную трубу, стараясь не прозевать время залпа. Он отлично видел, как испанские канониры торопливо снуют вокруг пушек, прикинул положение судов. Время настало.

— Право руля! Правые брасы, убрать слабину! Руль, восемь румбов вправо!



Не успел корабль полностью развернуться, как испанец окутался дымом, прогрохотали пушки. Два ядра разворотили часть надстройки, фок стеньга накренилась, упала на штаг, он едва не лопнул.

— Пожарную команду на полуют! Три человека! Бегом, ребята! — Лука продолжал следить за испанцем, не обращая внимания на потери и разрушения. — Пушки, огонь!



Судно вздрогнуло, окуталось дымом. Картечь снова проредила испанцев.

— Право руля! — орал Лука. — Еще право! Заряжай! Мушкеты готовь! Брасы, брасы! Работай! Шевелись, ребята! Убитые есть?

— Двое, хозяин! И пятеро ранены!

— Убрать тяжелых, перевязать остальных — и к фальшборту! Приготовиться!



В грохоте выстрелов, криках и воплях матросов корабль сделал широкую дугу, временно ушел от обстрела и теперь готовился дать залп левым бортом. Испанцы старались побыстрее спуститься к ним по ветру, сцепиться и овладеть судном в абордажном бою. Это было заметно.

— Какие потери у испанцев? — кричал Лука.

— Человек двенадцать убитых, хозяин! — донеслось с грот марса. — И вдвое больше раненых. У них некому обслуживать пушки!

— Еще один залп — и берем их на абордаж! Пробоину не заливает?

— Только при крутом повороте, хозяин! Я послал плотника в трюм! — кричал боцман, носясь по шканцам с пистолетом в руке.

— Подтянуть шкоты левого борта! Канониры, готовься! Целься по палубе! К абордажу приготовиться!



Корабль снова вздрогнул. От борта испанца брызнули щепки, люди в числе не менее пяти упали, некоторые уползали подальше, но им это плохо удавалось.

— Хозяин, их капитан или ранен, или убит! Они в панике! — это кричал матрос с грот марса.

— Отлично! Команду на брасы и шкоты! Сближаемся. На румпеле, следить! Крюки готовь! Как там испанцы, — задрал голову Лука.

— Пытаются ставить паруса, хозяин. Да народу у них мало. Пальнуть бы из мушкетов и фальконетов!

— Фальконеты, готовьсь! Наводи, картечью, пали!

Пушчонки негромко прогрохотали. Два человека, Лука это заметил, поползли по палубе, оставляя кровавые следы.

— Мушкеты, огонь! Целься лучше! Рулевой, ты заснул? Подправь румпель!



Лука видел, что матрос ранен и едва стоит на ногах. Он подскочил, отстранил его и навалился на рычаг. Корабль слушался руля не так охотно, как всегда. Было ясно, что он поврежден. Но пока это могло подождать. Лука всё же вывел корабль на нужный курс, и суда стали сближаться.

Редкий огонь испанцев мало что мог сделать. Противник был почти подавлен и думал лишь о бегстве. С парусами испанцы управлялись медленно, в то время как судно Луки шло довольно быстро, и при этом матросы не переставали палить по палубе испанского корабля.

Испанская пушка произвела одиночный выстрел. Картечь пронеслась по палубе, снесла двух матросов. Но на большее испанцы уже были не способны.

Они так и не успели полностью поставить паруса. Лука сумел вывести корабль из опасной зоны, сблизился с испанцем, миновал его нос и подходил уже с наветренной стороны. Это было уже полпобеды. Испанцы это поняли.

— Капитан, испанцы поднимают белый флаг! Они сдаются! Ура! — закричал Галуа, зажимая ладонью цапнутое картечиной плечо.

— Прекратить огонь! Готовьсь к сцеплению! Абордажная команда, приготовиться к высадке! Подходим!

Не прошло и четверти часа, как суда сошлись бортами. Их скрепили, и абордажная команда тут же заполнила палубу призового судна. Испанцы сгрудились на шканцах с поднятыми руками, побросав оружие.

— Оружие собрать, припасы к нему перегрузить! Осмотреть судно! Пленных в трюм! Раненых к врачу! Но вначале пусть наших посмотрит!



Лука прошел в капитанскую каюту. Капитан лежал на койке с бледным осунувшимся лицом. Он был ранен в голову и в бок, врач, возившийся с ним, посмотрел на вошедшего вопросительным взглядом.

— Вы врач? Идите к нашим раненым. Ваши могут и подождать!



Врач, как показалось Луке, понял, побледнел, поторопился схватить свой ящик и удалился в сопровождении матроса.

— Капитан, я сожалею, но я не виноват в случившемся, — повернулся Лука к испанскому капитану. — Прошу не волноваться и выслушать. Надеюсь, вы меня понимаете?



Испанец прикрыл глаза в знак согласия.

— Очень хорошо, сеньор! Мне ничего от вас не надо, но вы сильно повредили мое судно, капитан. Придется вам оплатить его ремонт и прочие издержки. Где ваши деньги, сеньор?



Капитан смотрел на Луку тоскливыми глазами и молчал, пока юнга не показал пальцем на угол каюты, где стоял объемистый сундук с горбатой крышкой. Он был покрыт красивой резьбой и блестел позолотой. Медные обручи поблескивали в свете солнечных лучей, проникавших через высокое окно в корме.

— Жак, — обратился Лука к матросу, — открой и загляни внутрь.



В сундуке под слоем одежды лежали две шкатулки черного дерева с замками. Юнга уже предусмотрительно протягивал ключи, ожидать приказа он не рискнул.

— Тащи к свету, — бросил Лука. — Посмотрим, что там такое.



В одной шкатулке, что побольше и потяжелей, находилось несколько мешочков с дублонами и песо. Их было несколько тысяч, по прикидке Луки. В другой, поменьше, обнаружились драгоценности, определить стоимость которых Лука не рискнул.

— Сеньор, мы вынуждены забрать всё, что нам необходимо, на свой корабль. Потом вы сможете продолжить свой путь, — Лука слегка поклонился и вышел из каюты.



На палубе его люди уже побросали мертвых за борт, раненых убрали, а у грот мачты росла гора дерева, которое боцман отбирал для перегрузки.

— Боцман, найди их плотника. Если он не убит, пусть перебирается на наш корабль и занимается ремонтом. Узнай, кто еще может этим заниматься. Надо спешить. Скоро солнце сядет.



Боцман кивнул и побежал выполнять приказ. Скоро он направил двух испанцев с инструментами, и те тут же принялись стучать, пилить и тесать.

— Надо пробоину хорошенько заделать, — Лука осматривал судно. — Груз есть?

— Какой груз, хозяин? Это же военное судно. Припасы имеются, вино для офицеров отменное, — доложил Галуа, плечо которого белело свежей перевязкой.

— Распорядись хорошенько накормить негров! Припасов в избытке, и нечего жадничать. Как там доктор работает с нашими ранеными?

— Справляется, хозяин, — усмехнулся Галуа.

— Это хорошо.



К закату все огневые припасы, оружие и одежда были приготовлены для погрузки, но пробоина еще не была заделана. Галуа тщательно осматривал судно, поглядывал на свою палубу, где негры уплетали дармовую еду и скалили большие зубы. Выглядели они достаточно хорошо, и Лука подумал, что этот рейс себя очень даже оправдает. Плохо только одно — не подумали вовремя о том, чтобы привезти в усадьбу не только мужчин, но и женщин. Негры завели бы себе семьи, плодили бы детишек…
— Галуа, какой курс ты избрал для перехода через океан? — спросил Лука за несколько сот миль от островов Зеленого мыса.

— У островов течения будут благоприятствовать нам, и ветры устойчивые до самых берегов Южной Америки, хозяин. Я уверен, что это наилучший курс для нас. Ведь продовольствие на борту не бесконечно.

— За месяц дойдем до места?

— Обязательно, хозяин. Правда, в тех районах могут быть длительные штили. Однако время для них еще не наступило. Будем надеяться, что этого не случится. На островах или материке можно еще пополнить запас продовольствия.

— Что то мы расходуем его в неимоверных количествах!

— Сами приказали кормить негров от пуза, месье Люк, — Галуа улыбнулся, но тут же сморщился от растревоженной раны.

— Беспокоит? — поинтересовался Лука.

— Бывает. Но дело идет на поправку. Испанский доктор дело сделал хорошо.

— У островов простоим не более двух дней. Хоть бы Бог избавил нас от еще одной встречи с испанцами или португальцами.

— Сейчас это один черт, хозяин. Испания до сих пор владеет своей соседкой и выкачивает из ее колоний всё, что только может.



Лука окинул горизонт взглядом. Море было пустынно. Лишь на востоке едва угадывался берег. Альбатрос величаво плыл в вышине, даже не взмахивая крыльями. Было жарко и душно. Ветер дул слабый, судно тащилось не скорее четырех узлов. Пробило три склянки.

— Пора и перекусить, Галуа, — сказал Лука. — Облиться бы пресной водой, да жалко ее. Хоть бы дождь пошел.



На островах с трудом запаслись водой, раздобыли и немного продовольствия. Улизнули из под обстрела с ближайшего испанского форта и взяли курс на запад.

Попутный ветер и течение позволяли делать до десяти узлов. Лука радовался скорому возвращению и отдыху. А главное — ему не терпелось проверить расчеты и проанализировать результаты предприятия. Хотя и сейчас он мог с уверенностью заявить о выгодности этого рейса.

Кончалась третья неделя плавания. Впереди в мыслях уже маячили давно ставшие родными острова. Перед утром пошел ливень. Рабов по партиям выводили на палубу, заставляли мыться. Это им самим нравилось.

— Как кстати этот дождь! — радовался Лука, вышагивая по полуюту. — Хоть немного пополним запасы воды. Старая уже отдает плесенью и затхлостью.

— Скоро и плаванию конец, хозяин, — отозвался Галуа.

Солнце разогнало туман, но сияло в небе как то тускло и горячо.

— Не нравится мне небо, месье Люк, — заметил Галуа. — Всё идет к штилю. Не дай бог застрять у самого дома!



Ближе к полудню ветер стих. Паруса повисли, духота становилась нетерпимой.

— Вот и накаркал беды! — зло бросил Галуа сам себе.

— И сколько времени может это продолжаться? — поинтересовался Лука.

— Сколько угодно Всевышнему. Я читал лоции, там сказано, что и две недели можно проболтаться в этом пекле, хозяин.

— Этак и продовольствия может не хватить! Вот дьявольщина! Зло берет!
Через два дня на горизонте появился парус. Чей то корабль дрейфовал и постепенно приближался.

— Что за судно? — приставив зрительную трубу к глазу, спросил Лука.

— Отсюда этого не разглядеть, господин, — ответил рулевой. Он лениво посматривал на компас, трогал накалившиеся рукоятки румпеля, вытирал потную шею и отдувался.

— Боцман, выпускай негров на палубу! — распорядился Лука. — А то задохнутся в трюме! Партиями, как всегда. Подать забортной воды в трюм. Пусть его освежат!



В три приема негров выпускали на палубу и заставляли ходить вокруг мачт. Тень от парусов немного облегчала им жизнь. Бочка воды быстро иссякала, и казалось, что напиться неграм так и не удастся.

— Выдать каждому по полпинты разбавленного водой белого вина. У нас оно еще осталось.



Негры с жадностью пили эту кисловатую жидкость, блестели довольно глазами.

Перед закатом, когда небо расцветилось феерией красок, а солнце на некоторое время словно повисло над морем, Лука просмотрел горизонт.

— Действительно, мы сближаемся с тем далеким судном. Но определить его флаг пока невозможно. Оно явно побольше нашего, но дрейфует медленнее. Мы к утру подойдем достаточно близко, чтобы на шлюпке посетить его и обменяться новостями.



За два часа до полудня суда оказались в миле друг от друга. Это был английский корабль с невольниками на борту, вернее, в трюме. Суда обменялись приветствиями, пушечными салютами, а потом Лука приказал спустить ялик.

— Галуа, останешься за старшего, — бросил Лука. — Следи за порядком.



Лука с двумя гребцами отправился в гости.

Его приняли довольно любезно. Капитан и его помощник немного говорили на французском, а среди матросов оказался и настоящий француз. Так что поговорить они могли.

В тени паруса поставили столик, кок принес ром и вино, кофе для Луки, который от спиртного сразу же отказался, чем несказанно удивил хозяев, подал закуски, и прием начался.

— Дух у вас на борту уж очень тяжелый, — повел носом Лука.

— Две сотни негров внизу! Думаете, от них благовониями должно нести? — ответил капитан Хендриксон.

— Двести человек! — удивился Лука. — У меня на борту меньше сотни.

— Уже не двести, сударь. Половину уже скормили акулам. А теперь каждый час кого нибудь да швыряем в море. Хоть бы с полсотни довезти до рынка.

И в подтверждение слов капитана двое матросов вытащили из люка труп чернокожего и швырнули его в море.

Лука отметил себе страшную худобу негра. Ребра его выпирали из под кожи, чуть не прорывая ее.

— У вас на борту такая же картина? — осведомился помощник.

— Отчего же, я рассчитываю всех своих доставить живыми, сэр, — отозвался Лука.

— Да, хорошо вам! А мои мрут, гады, как мухи! Одни убытки понесем с этим штилем! — выругался капитан.

— Вы хотите сказать, что прибыли не будет, капитан? — спросил Лука с интересом и пытливо заглянул тому в глаза.

— Прибыль зависит от того, сколько мы тут проторчим. Вот в чем вопрос. Если штиль не окончится хотя бы завтра, то о прибыли можно будет забыть. Воды и жратвы почти не осталось.

— Капитан, несколько дней назад шел хороший дождь.

— Над нами лишь покапал. Вы были намного восточнее. Я это заметил по направлению бега туч. До нас он не дошел.

— Это печально, сэр. Я вам сочувствую.

Англичанин посмотрел на Луку, помолчал, потягивая трубку и запивая табачный дым ромом. Потом спросил без особой надежды:

— Вы не могли бы избавить меня от небольшой партии этих обезьян? Боюсь, что до рынка я их не довезу. А так вода экономится, да и с едой будет получше. Вдруг выживут, и я сумею сплавить этот товар на Барбадосе. Но ведь это три дня при попутном ветре, а штиль продолжается! Будь он проклят. До Дня Всех Святых так и не дойдем до места! Так что вы мне ответите на мое предложение, месье?

— Два три десятка женщин я бы взял. Так ведь вы предложите мне полумертвых баб, толку от которых не будет.

— Сами можете выбрать, месье Люк, —вскочил с табурета капитан. — Хоть сей же миг я вам покажу товар! Соглашайтесь. Задаром отдам, лишь бы сохранить остальных. Договорились?

— Да у меня на борту у самого положение не лучше. Лишь с водой всё в порядке, а еды едва хватает. Но посмотреть можно.

Англичанин с воодушевлением приказал выгнать на палубу всех женщин, которые еще находились в трюме.

Ходячие скелеты без всякой одежды столпились на баке. В их глазах читалось только одно — желание пить!

— Теперь вы можете понять меня, месье Люк, — торопился англичанин сторговаться. — По три соверена за штуку, и мы договорились! Идет?

— Простите, капитан, но за такой товар и соверена жалко. Они не доживут до ближайшего рынка. Одни убытки будут.

— Хорошо, что вы предлагаете? Назовите свою цену!

— Больше соверена дать не могу, если всех скопом. Сколько их тут?

— Двадцать две, сэр! — подбежал боцман с докладом.

— Вон те три бабы уже сегодня умрут, — продолжил гнуть свое Лука.

— Их можно откинуть, — тут же согласился англичанин. — Значит, по полтора соверена, месье?

— Увольте, капитан. Это слишком дорого для меня. Я не хочу терять свои кровные, сэр. У меня нет еды для их восстановления.

— Ваша окончательная цена, Люк? Говорите!

— Двадцать соверенов за всех и ни пенса больше, капитан.

Англичанин поговорил с помощником, повернулся к Луке и произнес со вздохом сожаления:

— Договорились, месье Люк! Ударим по рукам! Гоните деньги!

— С собой таких денег у меня нет. Отвезите женщин на мой корабль, там и получите плату в полном объеме, капитан.

Англичане спустили большую шлюпку, погрузили женщин и неторопливо погребли по застывшему морю.

Негритянки сами не смогли подняться на палубу, и их пришлось втаскивать. Для этого выгнали десяток негров из трюмов, и те с интересом и усердием выполнили это трудное и неприятное дело.

Лука отсчитал монеты, распрощался с капитаном, а тот на прощание заметил:

— Как вы умудрились сохранить негров в таком виде, Люк? Это просто непостижимо! Ну да это ваше дело, старина. Прощайте! Желаю успеха!



Шлюпка отчалила и удалилась. Лука проводил ее глазами, обернулся к негритянкам, произнес решительно:

— Облить их забортной водой. Принести воды и еды. Еды пока дать немного. А то и в самом деле помрут. Поместить всех на палубе в тени паруса!



Ночью одна негритянка всё же умерла. Но остальные жили. Свежий воздух, пища и вода довольно быстро оживили их. А через два дня подул ветерок.

Быстро поправили обвисшие паруса. Судно двинулось на запад

Ветер крепчал с каждым часом. Длинные волны бороздили океан. Скоро гребни их украсились пенными гребешками.

— Не дай бог шторм нас накроет! — Лука постоянно поглядывал на небо.

— Не должно, хозяин, — заметил Галуа. — Это просто свежий ветер, он лишь приблизит нас к острову.

Облака бежали по небу, временами затеняя солнце и бороздя море темными пятнами. Было не очень жарко, негры почти всё время проводили на палубе, помогали матросам в работе со снастями. Женщины уже немного отошли от голода и выглядели чуть получше.

Поглядывая на негров, Галуа заметил с хитрой ухмылкой:

— Рабы всё же не потеряли интереса к женскому обществу, хозяин. Гляди, как подкатывают к ним.

— Природа берет свое, Галуа, бороться с нею трудновато.

— Это точно! Мне тоже невмоготу стало. Видать, пришло время подумать и о семье, как вы думаете, хозяин?

— Согласен, Галуа. Тебе есть на что содержать семью. Да и годы… Тебе ведь лет сорок?

— Уже сорок пять. Да, это возраст солидный.

— Бросишь плавать, Галуа?

— Зачем? Еще поплаваю. Но хотелось бы завести свой дом, семью. Хочу сына.

— За чем же дело стоит? Это можно устроить.

— Придем на остров, обязательно поищу себе подругу. Смотаюсь в Сент Джорджес, пригляжу мещаночку попригляднее и устрою свою жизнь. Будет кому меня поджидать из похода. А Консепсьон мне очень нравится. Тихий, ураганов почти нет, не то что на севере. Хочу купить небольшой участок земли, построить дом и жить себе в свое удовольствие.



За сотню миль до острова ветер изменился и стал противным. Пришлось то и дело гонять матросов на реи, тянуть то шкоты, то брасы, то бегать по пертам и вязать рифы. А перед самой северной оконечностью острова, когда до гавани оставалось не больше пятнадцати миль, он и вовсе стих. Легкие дуновения лишь слегка колыхали полотнища парусов.

Двигаясь со скоростью один узел, судно и за день могло не дойти до бухты. Все с нетерпением ожидали конца плавания, и эта задержка сильно действовала на нервы.

— Всё! — воскликнул Лука. — Обогнуть этот мыс — и мы у входа в бухту! Это не больше двух часов пути. Скорее бы!



Судно бросило якоря вблизи берега, благо глубины здесь были достаточными.

— Спустить все шлюпки на воду! Грузите негров, сами грузитесь! Все на берег! Оставить двух вахтенных! Мы дома!


Вечером Лука и Катрин сидели за столом на веранде. Рядом возились дети, за которыми, как обычно, присматривали кормилица Марта и дед Макей.

— А помнишь ли, милый мой Люк, что ты сказал мне тогда, перед отплытием в Африку?

— И что же, Катрин?

— Ты обещал, что это будет твое последнее плавание, Люк. Так ты сдержишь слово?

— Конечно, милая. Теперь у нас есть всё, что нужно, мы ни в чем не нуждаемся и можем быть спокойны за себя и за будущее детей. Я так давно хотел этого, Катрин, и вот наконец то… Знаешь, я многое повидал в жизни, хотел быть воином и стал им, хотел повидать дальние страны, и вот я здесь, хотел стать богатым… Но я долго не мог понять, Катрин, что богатство что то значит лишь тогда, когда есть с кем его разделить, кому передать. Теперь у меня есть и это, а большего грех и желать. Будем жить Катрин!

— Будем, милый мой Люк. Но вдруг кто то захочет отнять у нас наше счастье?..

— Что же, тогда я снова возьмусь за мушкет. Да и друзья в беде не оставят. Верно я говорю, дядько Макей? — спросил вдруг Лука на давно забытом, казалось бы, украинском.

— Верно, сынку. Не может такого быть, чтобы оплошали казаки!


31 марта 1999 г.
<< предыдущая страница  



Неосознанные ошибки повторяются. Борис Парамонов
ещё >>