Юрий Никитин Труба Иерихона Русские идут – 04 - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Юрий Никитин На Темной Стороне Русские идут – 03 28 6169.71kb.
Юрий Никитин Мое вечное море Далекий светлый терем – Юрий Никитин 1 232.09kb.
Задание в-12. Вариант 1 1 41.17kb.
Юрий Никитин Чародей звездолета «Агуди» Странные романы 27 7087.92kb.
Движимое имущество ООО «Юго-Камский машиностроительный завод»: Дымовая... 1 46.37kb.
Юрий Никитин Стоунхендж Трое из леса – 12 36 8806.96kb.
Юрий Никитин Баймер Странные романы – 1 27 6719.93kb.
Юрий Никитин Трое и боги (Трое и Дана) Трое из леса – 03 31 7140.02kb.
Русский характер в произведении А. А. Бестужева-Марлинского «Мореход... 1 26.48kb.
План раздела по Норвегии книги «Русские в Скандинавии» 1 15.01kb.
Программа выпуска нестандартного поверочного и контрольно-испытательного... 1 13.5kb.
Самый горячий период лета – это июль. Душный и жаркий офис счастливчики... 1 45.54kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Юрий Никитин Труба Иерихона Русские идут – 04 - страница №27/27


Глава 53
Звёзды высыпали на тёмное, как смола, небо по южному крупные, сверкающие. Если на севере они все как крохотные кристаллики льда, то здесь одни сияют багровым, словно рубины, другие изумрудно зеленым, а виднелись и вовсе немыслимых цветов, от алого до тёмно лилового.

Он сидел опустив голову. В сердце была горечь, в висках стучали молоточки. Виолетта игриво толкнула его в плечо.

Ну, пойдём? спросила она деловито.

Что? вздрогнул он. Куда?

Она расхохоталась, белые ровные зубки красиво блестели в оранжевом пламени костра.

Куда? Да ещё зачем?.. Это я слышу от мужчины?

И она сказала простым и ясным языком, куда, и зачем, и что будут там делать. Дмитрий даже смутился, все не мог привыкнуть, что из такого хорошенького ротика вылетают такие откровенные слова.

Он медленно поднялся. В висках пульсировала боль, сердце стучало часто и сильно.

Да, проговорил он, пойдём.

Она живо вскочила на ноги. Дмитрий взял её за руку. Тонкие теплые пальцы потонули в его широкой ладони. Она шаловливо поскребла ногтем его твёрдую от мозолей поверхность.

Мне нравятся твои копыта, заявила она.

Копыта?

Да. У тебя такие руки... Я всегда таю, когда ты хватаешь меня такими копытами. Мужчина должен быть сильным и грубым. Куда ты меня ведёшь?

Песок скрипел так странно, что Дмитрию на миг почудилось, будто идёт по молодому снежку. Кварцево белый, да еще под темным небом, он и кажется снегом, да и все в этом подлунном мире выглядит странно и нереально.

К завершению, ответил он тихо.

В горле был комок. Тяжёлый пистолет в кобуре сзади за поясом неприятно тянул к земле.

Ого, сказала она с интересом, ты возжелал оргазм под этими звёздами?.. Да ты... этот... как это... забыла это смешное слово...

Кто?

Ну, протянула она с капризным смехом, что то связанное с архитектурой... не то барокко, не то доризм...

Романтизм, подсказал он.

Она обрадовалась:

Вот вот! Ты романтик.

Он остановился. Виолетта тут же осмотрелась, деловито сбросила платье. Её тело заблестело в лунных лучах, уже не мраморное, а словно тоже сотканное из небесного серебра, чистое и прекрасное.

Ну, сказала она с весёлым требованием. Снимай штаны!

Он замедленным движением опустил пальцы на пояс. Глаза Виолетты смеялись. Полные губы раздвинулись, дразнящий язычок мелькнул, как язычок пламени, дразня, провоцируя, призывая, заставляя кровь отхлынуть не только от головы, но и от мозга, направиться туда вниз, где самые мощные радости...

Пальцы Дмитрия наконец доползли по ремню до кобуры. Тяжёлый, как крылатая ракета, пистолет едва не выскользнул из ладони. Виолетта ахнула, хорошенький ротик раскрылся в безмерном удивлении.

Ты что?.. Стал садистом?.. Или это у тебя такая игра?

Дмитрий сцепил челюсти. Мышцы трещали, он всё никак не мог поднять пистолет. Подхватил другой рукой, пистолет начал подниматься с таким усилием, будто отрывал от земли нагруженный грузовик.

Виолетта смотрела расширенными глазами. Дмитрий стиснул челюсти до хруста в висках. Заломило скулы. Пистолет наконец поднялся, черное дуло смотрело на Виолетту. Прямо в левую половину груди.

Дмитрий пытался поднять его выше, но руки не слушались.

Что у тебя за игры? спросила Виолетта недоверчиво. Ты весь побелел...

Он с силой нажал на спусковой крючок. Грянул выстрел, пистолет едва не вырвало из ослабевших ладоней. Виолетта отшатнулась, сделала шажок назад. Глаза её неверяще смотрели в лицо Дмитрия, затем взгляд опустился на свою грудь. Прямо под грудью чернело отверстие, толчками выплёскивалась чёрная, как кипящая смола, кровь.

Прощай, прошептал Дмитрий. Прощай...

Она опустилась на песок медленно, невесомая, как чистый лунный свет. Дмитрий застыл словно каменный столб, между двумя биениями сердца проходила вечность, а Виолетта всё падала, опускалась, наконец легла навзничь. Её нежное зовущее тело распростёрлось в провокационно зовущей позе. Ему даже почудилось, что она по прежнему смотрит на него с двусмысленной улыбкой.

Пальцы разжались, пистолет выпал и уткнулся в песок. Он был похож на крохотного тёмного страуса, что спрятал голову, не желая видеть, что натворил. Дмитрий не отрывал тоскующего взгляда от её прекрасного лица, которое ни один мужчина не посмеет обезобразить контрольным выстрелом.

Когда он с трудом заставил себе повернуться и двинуться назад, пистолет всё глубже зарывался в песок.

Боевики сидели у костра, когда в кругу света показалась сгорбленная фигура. Дмитрий видел, как краска отхлынула у всех от лиц, на него смотрели со страхом. Иван прошептал:

Дима... что случилось? Ты... у тебя голова как в снегу!

Ас Зайдин толкнул, Иван умолк. Всё задвигалось, зашевелилось, и когда Дмитрий тяжело опустился у огня, фигуры бесплотно исчезли, у костра остался только Ал Мас, тоже словно нереальный, с большими тёмными впадинами на месте глаз, худой, со струящимися, как перегретый воздух, чертами лица.

Шайтан искушал пророка Ису, заговорил Ал Мас тихим голосом, Дмитрий не сразу сообразил, что он говорит про Иисуса Христа. Шайтан искушал Мухаммада... Шайтан искушает всех, но мало находится тех, у кого хватает сил дать ему отпор...

К чему ты? спросил Дмитрий тускло.

Он чувствовал, что из него выдрали какие то важные жилы, отныне жизнь навсегда потеряла какие то важные краски.

У тебя хватило сил, проговорил Ал Мас совсем тихо. Голос его прерывался, Дмитрий с удивлением понял, что суровый воин едва не плачет от жалости и сочувствия к нему. Ты сильный... Шайтан тебя не одолел!.. Не одолел, а ведь ему служат уже большие и богатые страны... Даже в моей стране очень многие ему служат, ибо он сумел их победить: кого соблазнив, кого обманув, кого купив...

Какой шайтан, сказал Дмитрий тоскливо. На губах стало солоно, он ощутил, как по щекам катятся, обжигая кожу, крупные жгучие капли. Она ничего не требовала!.. Ни к чему не склоняла... Только отдавала всё, что у неё есть...

Пророку Исе, сказал Ал Мас тихо, в его суровом голосе проступила великая нежность и жалость, тоже... шайтан от него ничего не требовал. Шайтан только предлагал! Самых красивых женщин, богатство, обещал сделать царём всего мира... Но прими пророк, которого мы чтим и который у вас вообще бог... прими дары шайтана... сумел бы стать... свершить то, что свершил?

Дмитрий молчал. На Руси народ никогда не сушил головы над тайнами бытия, мироздания, выбора путей. Всегда хватало забот с огородом, сенокосом, а если оставалось время, то скоморохи, ряженые, цыгане с медведем...

Всех нас Аллах... сказал Ал Мас, тут же поправился торопливо, или Яхве... или просто Всевышний сотворил из глины, которую взял из под ног. То есть сотворил из грязи. Вот мы и живём как эта грязь. Но Всевышний вдохнул в нас и часть себя, бессмертную душу... Всего лишь искорку! Ты просто не давай ей погаснуть.

Дмитрий раскачивался, как от дикой боли. В голове стоял грохот, а сердце разрывалось от боли. Надо бы корвалол или что то от сердца, но здесь никто не знает, что такое сердечное, все здоровые как быки. Рухнет от инфаркта, опять же не поймут, что с ним...

Ал Мас говорит правильно, но что ему от этих правильных слов? Да, в Империи тешат грязь в человеке. Это намного проще и легче. Да, в этой чудесной девушке не было и следа божественной искорки, что обезьяну делает человеком. Но что ему до этой искорки, когда перед глазами стоит её удивленное лицо, расширенные глаза!

И будет стоять до конца его жизни.

Обычно я ползаю по Интернету дома, но сейчас в кабинете Кречета вошёл во всемирную Сеть, торопливо сканировал самые последние новости.

Ага, на всех сайтах, во всех средствах массовой информации ужас перед новой волной терроризма. Взрывы автобусов, паромов, авто, убийства отдельных граждан. Мелкие организации, у которых недоставало сил на более крупные акции, взялись с энтузиазмом уничтожать американцев одиночек.

Меня даже удивила истерическая торопливость всех этих взрывов, убийств, поджогов. Накипело, у многих накипело... Нужен был только толчок, оправдание. Возведение убийства нечистых в акт служения правде, Богу, Истине. Мы дали этот толчок. Обосновали необходимость очищения мира от скверны. И мир начал очищаться!

Да, я помнил, что ещё албанцы, встречая Олбрайт, расписали стены надписями: «Американский президент король всего мира!» Возможно, то была инициатива самих албанцев, хотя подозрительный Сказбуш и здесь видит работу специально засланных агентов... или хотя бы самих албанцев, работающих на ЦРУ. Мне это до лампочки, не люблю увязать в деталях, ибо за рассматриванием листьев перестаёшь замечать контуры леса. Главное, что Империя перешла в наступление по всему фронту.

Но немаловажно и то, что Россия перестала отступать по всем фронтам. А кое где решается на контратаки. Как вот эта новая идея «Встретил юсовца убей!», проповедуемая... правда исподтишка, по всему миру.

Мир вступил в новую фазу конфликта.

Мирошниченко поспешно положил на стол перед Кречетом листок:

Только что получено заявление госдепа Империи. Они полагают, что задача, поставленная перед экспедиционным корпусом, выполнена полностью! Поэтому корпус отзывается на базы постоянной дислокации. Уже готовят торжественную встречу, ордена, награды...

По кабинету прокатился полувздох облегчения, полумат. Металлические шторы, казалось, мгновенно превратились в мягкие, уютные, домашние. Коломиец вздохнул, Коган потёр ладони, а Яузов, напротив, злобно прорычал:

Как эти сволочи умеют любое поражение превратить в победу!

Мастера, согласился Забайкалов с завистью. Это у нас даже победы обязательно обгадят, вываляют в грязи. Я не знаю, куда смотрят Сказбуш и Егоров...

А в чём дело? насторожился Егоров.

Да так... На телеканале, который, кстати о бабочках, принадлежит государству, телеведущий распространялся о том, что Александр Матросов просто поскользнулся на молодом льду и потому лишь брякнулся на амбразуру!.. И что вдрабадан пьяный Гастелло совершенно случайно на колонну немецких бензовозов... И про геройски погибших панфиловцев молол какую то гадость.

Сволочи, прорычал Яузов.

Враги, уточнил Сказбуш и достал блокнот.

Хуже, возразил Кречет. Если бы иностранные шпионы, а то свои же стоеросовые идиоты! Которых хлебом не корми, только дай поразоблачать, обгадить, принизить, втоптать в грязь наше знамя, наши святыни, наше имя...

Дыхание его участилось, кожа на скулах натянулась до скрипа. Сквозь мясистое лицо немолодого человека внезапно выглянул молодой и свирепый боец, который сам на амбразуры и под танки, но, уцелев, не утратил ни ярости, ни жажды отдать себя до последней капли крови своему роду, племени, народу.

Яузов в сомнении покачал головой:

Не знаю, не знаю... Правильно ли, что даже не заявили протеста? Они ж, по сути, совершили вооруженное вторжение!.. А мы смолчали. Эти сволочи целую деревню уничтожили, а мы снова смолчали!

Кречет вздохнул, огромные кулаки сжались до скрипа кожи. Сказбуш обронил:

Молчание выглядит более... зловеще. К протестам они готовы. У них заготовлена целая куча объяснений, оправданий, контробвинений, доказательств ущемления в России прав человека... Позвольте напомнить, когда террористы однажды захватили наших дипломатов в Ливане и что то потребовали, мы захватили их людей и молча начали присылать им отрубленные головы и... Марина Павловна далеко?.. и другие пикантные части тел. Те тут же отпустили наших. И больше никогда не трогали. Виктор Александрович жестоко и очень неинтеллигентно, но... прав: давно пора было повернуться к ним своей азиатской рожей. Вот только сейчас повернулись. И эти с авианосцами тут же отступили. Не только потому, что за уничтоженную дальневосточную деревню придется оправдываться перед мировым сообществом...

Кречет хлопнул ладонью по столу.

Да всё понятно, сказал он резко. Но они зря надеются, что отступили временно... И только здесь. Цивилизация слишком долго отступала перед варварами. Но теперь эти... узнают, что цивилизованные ещё не разучились... убивать!
<< предыдущая страница  



Почему мы запоминаем во всех подробностях то, что с нами случилось, но не способны запомнить, сколько раз мы рассказывали об этом одному и тому же лицу? Франсуа Ларошфуко
ещё >>