Юрий Никитин Трое и боги (Трое и Дана) Трое из леса – 03 - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Юрий Никитин Стоунхендж Трое из леса – 12 36 8806.96kb.
Повести Д. К. Джерома «Трое в лодке, не считая собаки» и«Трое на... 1 273.3kb.
Бхагаван Шри Раджниш Трое друзей Ошо. Трое друзей 1 317.46kb.
Занятие по подготовке к гиа по математике по решению задач с помощью... 1 92.92kb.
Аллея мига или Трое против нато 1 70.6kb.
Траснсвааль-парк 1 10.68kb.
Город. Квартира в двенадцати этажном доме. Музыка: Masta Killa Old... 1 183.81kb.
Память народа вечна 1 42.25kb.
Дети и телевизор 1 179.07kb.
Рассказу Александра Костюнина 1 77.42kb.
Джером К. Джером. Трое в лодке (не считая собаки) 20 2851.62kb.
Йоханнес Вильгельм Йенсен Во мраке 1 123.97kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Юрий Никитин Трое и боги (Трое и Дана) Трое из леса – 03 - страница №30/31


Глава 7
Зал был роскошен и почти пуст. Под высокой стеной, увешанной сверху донизу оружием, стоял трон из черного как ночь дерева. Прямо на полу перед троном лежало — у невров перехватило дыхание — сверкающее Яйцо. Человек на троне при виде гостей медленно поднялся, отстегнул золотую пряжку на плече, небрежно отшвырнул пурпурный плащ.

Он был ростом с Мрака, широк в плечах, мужественно красив. Золотые волосы, прихваченные обручем на лбу, небрежно ниспадали на плечи. Синие глаза смеялись, а белые как кипень ровные зубы блестели весело, задорно.

— Странник! — ахнул Мрак.



Глаза его полезли из орбит. Олег отшатнулся, словно получил удар копытом в переносицу. Таргитай смотрел хмуро невесело.

В руке Странника легко покачивался длинный Меч блистающий и в искрах — родня мечу Таргитая. Только у Странника на ладонь длиннее и пошире. Богатырскую грудь Странника укрывали искусно выкованные латы. Глаза блестели, как два солнца. Когда заговорил, мужественный голос потряс невров:

— Вы?.. Уже пообижали моего любимца?



Мрак молчал, губы дрожали. Олег уцепился за Жезл, в землю вогнал на четверть. Таргитай ответил задушенным голосом:

— Ящера?

— Славная зверюка, не правда ли?

— Так значит не Ящер шел разбивать Яйцо?



Странник звонко рассмеялся. Лицо было красивое, мужественное, ровные как жемчуг зубы блеснули, как молния. Он кивнул на Яйцо.

— Ящер? Ха ха! Мир могут разрушить только люди!

— А ты...

— Еще не понял? Самые могучие боги — это люди, что обрели мощь. Сами обрели! Не милостью Рода, а сами взяли. Своим умом ли, как Числобог, умением любить, как Лада, или страстью к охоте, подобно Велесу. Миром правят идеи! Что перед нами древние боги, сотворенные Родом? Тупой скот, бессмертная дичь для наших стрел и мясо для героев. Разве не ты запряг не самого слабого из них, признаюсь, как глупую корову?

— А ты, — сказал Таргитай, он смотрел исподлобья, стал богом. Воспевая войну?

— Воспевая отвагу, храбрость, мужество. Воинские подвиги, доблесть в бою. Это моя жизнь, я только об этом могу петь и говорить... и говорить хорошо, иначе не обрел бы мощь сильнейшего бога! Ибо мощь мы, младшие боги, получаем от внемлющих нам. Чем их больше, тем мы сильнее. Миром правят идеи!



Таргитай сказал невесело:

— Но землю заливают реки крови.

— Потому нет на земле мне равных по мощи. И в вирии нет. Как нет и в подземном мире.

Таргитай не сводил с него взгляда.

— Даже род не сильнее?

— Рода больше нет. Последний свершил... очень давно...

— Рода нет?



Кто бездействует — того нет.

Таргитай внезапно вскрикнул:

— Теперь я знаю твое имя!



Зубы Странника сверкали, как молния, в глазах сверкало грозное веселье.

— В одном племени я — Войдан, в другом — Тор, в третьем — Арей, где то Маржель... Ты можешь называть меня Перуном.



Олег прошептал раздавлено:

— Бог войны...

— И воинской доблести, — поправил Странник строго. — Воинской чести, бранных подвигов! Славы, геройства!

Таргитай начал медленно поднимать Меч.

— Кровавая слава. И доблесть — в крови.



Странник насмешливо измерил взглядом оружие в руках Таргитая.

— Думаешь, один из моих старых мечей тебе поможет? Он жадно пьет людскую кровь, но против меня не защитит... Я много таких оставил в племенах, где мой культ выше других. Это самые доблестные народы!



Таргитай шагнул навстречу.

— Нет доблестных народов. Есть люди, а они разные. И есть я, чтобы остановить тебя.



Странник поднял свой страшный блистающий Меч. В широко расставленных глазах блеснуло сожаление.

— Мне жаль, что такие герои падут. Но все равно о вас будут слагать песни. И вы войдете в мою дружину после гибели!



Он обрушил страшный удар.

Мрака и Олега отшвырнуло в угол. Огненные мечи распарывали воздух со страшным треском. Воздух разогрелся, дворец трясся. Грохот разламывал головы. Оранжевые сполохи выжигали глаза.

Таргитай отступал, шатался под страшными ударами бога войны. Странник был само воплощение войны, воинских приемов, умения драться, а Меч в руках Таргитая был простой полосой закаленного булата. Он даже не пытался защитить от ударов противника. Более того, Таргитаю показалось, что Меч выворачивается из ладони, пытается пропустить удар своего настоящего хозяина.

Какой же я дурак, пронеслось в голове отчаянное. Лучше бы взял секиру Мрака. Или боевую дубину, бывший Жезл Мощи, волхва...

Он был прижат к стене, когда сквозь рев водопада крови в ушах услышал крик Мрака:

— Тарх! Земледельцам отступать некуда!



Шатаясь, Таргитай увидел горящие в ночи веси, бегущих и падающих под ударами кривых сабель людей. Кочевники осыпали стрелами с горящей паклей соломенные крыши, хватали выбегающих детей, молодых девок и парней, а старых и немощных убивали, как и всех, кто сопротивлялся. Он ощутил жар, пахнуло гарью, услышал отчаянные крики.

Земледельцам отступать некуда Должны сражаться отчаянно. Звериный натиск должен разбиться о стойкое мужество человека земли...

Он лишь горбился под страшными ударами. От грохота ломило уши, друзей разметало по углам зала. Странник улыбался победно, он наслаждался боем. Меч в его могучих руках вертелся, как крылья мельницы. Он дрался красиво, улыбка не покидала загорелое мужественное лицо. Синие глаза сияли, золотые волосы красиво ниспадали на плечи, их разметывало при каждом резком движении.

— Неплохо для новичка, — крикнул он, — жаль, умения нет!



Таргитай молча отражал удары, сам уже не пытался нанести ответный. Перун развел руками, показывая мощные пластины груди, красивые мускулы могучих рук.

— Подумай! Ты еще можешь...

— Скорее... ледяной мир... растает!

Мечи встречались со звоном, от которого ломило зубы. Мрак пытался встать, но ударные волны швыряли наземь. Олег хрипел, смотрел остановившимися глазами. Его поддержали с двух сторон тонкие руки, подняли. Обе женщины все таки догнали, а увидев его распростертым, на миг забыли острую неприязнь друг к другу. Он застонал сквозь зубы, закрыл глаза. Стоит ему только показать, что он жив...

Перун двигался красиво и легко. Блистающий меч в его руке, длиннее на ладонь Меча Таргитая, порхал с легкостью. Бог войны, скаля зубы, перебрасывал из руки в руку, играл мускулами. Пот заливал глаза Таргитая, капал с бровей. Он чувствовал, как Меч становится все тяжелее. Ноги стали чугунными, а усталые руки вскидывали его все замедленнее.

Улыбка на красивом лице бога воинской доблести стала шире. Он двигался с той же легкостью, но глаза чуть сузились, взгляд стал прицельным. Готовит завершающий удар, понял Таргитай в отчаянии. Что он может сделать?

Он бросился вперед, пренебрегая неумелой защитой, услышал предостерегающий крик Мрака. Острие меча Перуна мгновенно и умело метнулось к его груди. Боль была такой острой, что закричал, но руки сделали то, к чему был готов, что хотел сделать. Его Меч на треть длины вошел в бок могучего бога.

Страшный крик потряс дворец. Перун отшатнулся с окровавленным мечом в руке. Глаза смотрели неверяще, в них было больше ярости и изумления, чем боли.

— Ты... ты ранил меня! Меня, бога битв и воинских побед?!



Таргитай потянул на себя Меч. Из широкой раны в боку Перуна хлынула кровь. Красные струи побежали но ноге, на полу расплылась дымящаяся лужа. Перун пошатнулся, мужественное лицо побелело. Глаза не отпускали Таргитая. Тот оперся на Меч, удерживаясь на ногах. Из рассеченной груди бежала широкая красная струя.

— Безумец, — процедил Перун, лицо дергалось от боли. —



Прямо на меч!.. А с виду совсем не берсерк...

Таргитай слышал его сквозь нарастающий звон в ушах. С потерей крови звон усиливался, в глазах замелькали черные мухи. Он заставил губы шевельнуться:

— Грудью остановить... сердцем...



Колени Перуна подломились. Он хотел опереться на меч, рука соскользнула. В дальнем углу поднялся Мрак. Олег уже стоял, поддерживаемый с двух сторон Корой и Лиской, неверяще смотрел, как огромный бог войны, непобедимый, медленно как гора валится на мраморный пол. Таргитай услышал свой с хрипами и бульканьем в рассеченной груди, но облегченный вздох. Перед глазами замелькали черные бабочки, закрыли все. Когда прояснилось, он лежал на полу, а над ним склонились встревоженные лица друзей. В глазах Мрака стояла влага.

— Тарх!.. Ты победил!



В ушах звенело, как комар. Он вымученно улыбнулся.

— Разве это победа?



А Олег вскрикнул в панике:

— Не умирай!.. Скорлупа истрачена, Жезл сломан... У меня нет мощи!



Олег оборвал себя на полуслове. Дворец озарился лиловым трепещущим светом. Пахнуло грозой, издали донесся треск. Дальняя стена осветилась красным. Камни накалились, вспыхнули. Кора вскрикнула и отшатнулась, а Лиска судорожно ухватилась за свой узкий меч.

Вся огромная стена из зеленого мрамора, от пола и до высокого свода, рухнула. Массивные глыбы падали на пол, но на лету дробились, рассыпались в желтый горячий песок!

В гигантском проеме на блистающем виднокрае вздымалась черная стена. Двигалась к дворцу она пугающе быстро, подминая мир, поглощая, стирая в ничто. На невров пахнуло холодом. Только что ее там не было. Полное Небытие? Выходит, бой не завершен? А последний лучик солнца ползет уже по своду дворца! Вот вот и он исчезнет...

В зал через проем ворвался огненный шар. Когда пламя погасло, с пола поднялся... Фагим. Он был в черном халате, с жезлом, лицо было перекошено. Испустив вздох облегчения, огляделся, ахнул, увидев в лужах крови Перуна и Таргитая, руки судорожно ухватились за посох.

Таргитай вскрикнул из лужи крови:

— Олег!.. Это он пришел разбить Яйцо!



Олег дрожал, глаза дико смотрели из под сгоревших бровей.

— Он сильнее... За ним — весь мир мертвых!

— Убей! — велел Таргитай страшным голосом. — Убей!

Кора подтолкнула Олега, а Лиска, глядя на нее с ненавистью, услужливо подала волхву обломок Жезла. Фагим со злобной усмешкой вытянул вперед руки. Ногти засветились красным, будто накалились в огне. Багровые искорки заплясали вокруг пальцев, собрались в рой и метнулись к волхву.

Олег вскрикнул по заячьи. Его вырвало из рук женщин, отшвырнуло к стене. Он ударился о стену, сполз на пол, оттуда с усилием воздвиг слабенький занавес. Искры заплясали по магической ткани, с треском возникали дыры.

Кора подбежала, упала рядом на колени.

— Ну еще!.. Ты же можешь!.. У варваров сила не в Жезле, а в сердце!



Лиска метнула яростный взгляд.

— Олег, ты же настоящий мужчина! Держись!



Перун тяжело ворочался, пытаясь подняться, хрипел. Обеими ладонями зажимал рваную рану в боку, толчками выплескивалась густая красная струйка.

— Все равно... Он здесь. И я здесь...

— Кто третий? — спросил Таргитай, Он пытался встать на колени, но завалился на бок. — Кто еще?

Золотые волосы Перуна слиплись от крови, глаза горели неистовством и удалью. Голос прерывался от боли, но улыбка осталась широкой:

— Не догадываешься?



В исполинский проем в стене дворца все пятеро увидели, как небо озарилось кроваво красным. Черная грохочущая туча исчезла под натиском багровой, клокочущей, роняющей клочья огня. Дикие воронки скручивали тучу в жгут, стоял треск раздираемой ткани, настолько ужасный, что молнии и гром казались детскими забавами. Такой же кроваво красный свет падал и вниз, стремительно поглощая землю.

К дворцу бешено мчался на огненном коне грозный пылающий всадник. За ним простиралась полоса огня и разрушения. Горела сама земля, горел воздух, горел белый свет — до конца разрушения оставались считанные минуты.

В руке всадник вздымал огненное копье. Был всадник лют и страшен, обезображенное лицо было впервые открыто. Невры в ужасе смотрели на летящего на них Агимаса.

Конь в длинном прыжке одолел пролом, копыта грозно ударили по мраморным плитам. Агимас властно натянул удила. Конь дико заржал, поднялся на дыбы.

— Успел!



Перун тяжело поднялся на колени, затем воздел себя на ноги. Кровь из разрубленного бока перестала сочиться. Раны на голове и груди затягивались на глазах. Он отнял ладони от кровоточащего бока, и невры потрясенно увидели розовый шрам.

— Что задержало тебя?.. Вон Яйцо!



Агимас резко повернулся к троим неврам. Таргитай нашел в себе силы подняться на колени.

Перун, ковыляя, добрел до Яйца. Невры смотрели отчаянными глазами. Перун, снова мужественно красивый и полный сил, вскинул меч. Синие глаза, насмешливые и холодные, остановились на неврах. Он на миг задержал руку, наслаждаясь, а когда метнул вниз воздух вскрикнул от боли.

Раздался чистый звон. По белой скорлупе разбежалась паутина мелких трещин.

Фагим приближался опасливо, распластываясь по стене. Перун зыркнул люто, прорычал, щеря белые зубы. Маг вздрогнул, торопливо ударил жезлом. Хрустальный звон сменился сухим треском, будто ломались камни. Скорлупа начала подрагивать, изнутри рвалось нечто. Из трещин пошел ядовито лиловый свет.

— Безумные... — прохрипел Таргитай. — Сами же исчезните...



Кора вздрогнула, обхватила Олега за шею, прижалась. Если уж исчезать, то в объятиях сильного мужчины. Лиска зашипела зло, оторвала одну руку от волхва, прильнула сама.

— К чему и стремлюсь! — гаркнул Перун окрепшим голосом. — Назад в Небытие!.. Возврат в блаженный Хаос! Слава... И пусть скорее наступит Священное Ничто!



Агимас тяжело сполз с коня. Правая рука не гнулась, как и нога. Шлем сбросил, на обезображенное лицо было страшно смотреть даже сейчас. Единственный глаз блестел, как звезда. В руке подрагивало копье, булатный наконечник горел темно вишневым цветом.

Сзади раздался раздраженный голос Перуна:

— Разбей Яйцо! Остался только твой удар!



Фагим, трясясь от страха, здесь все были сильнее, искательно смотрел на могучего воина мага. Мощь Агимаса возрастала с каждым днем, даже Перун не знал ее всю. Но Агимас не был ни добрым, как Таргитай, ни рыцарски благородным, как Перун. Он мог убить слабейшего просто из прихоти. И убивал.

Агимас взвесил в руке копье. Булатный наконечник блестел, заточенный как бритва. Мрак отвернулся и закрыл глаза. Он чувствовал себя старым и бессильным. Олег опустил голову, в душе была лишь страшная пустота. Руки механически поглаживали женщин по головам.

— Это мой самый победный удар, — прохрипел Агимас. Слова с трудом выходили через разбитое давним ударом Мрака горло. — Самый победный. Жить стоило...



Вскрикнул распоротый воздух. Копье пронеслось, как отвердевшая молния, острие с хрустом проломило... грудь Перуна! Блестящий конец вылез между лопаток. Булатный конец дымился, потек сладкий запах горелой плоти.

Перун мгновение стоял, пожирая расширен дыми глазами воина мага, упал на колени. Из раны брызгала кровь, растекалась ярко красной лужей. Бог войны и брани корчился от боли.

Мрак оторвал от пола тяжелую, словно налитую свинцом голову. Глаза полезли на лоб.

— Агимас?



Воин повернул к нему залитое потом и кровью лицо.

— Не Агимас... — прохрипел он с трудом. — Симаргл...



Мрак приподнялся, опираясь на Олега.

— Опять меняешь шкуру?

— Не шкуру... Симаргл — крылатый пес на языке моего народа... который вы... истребили...

Мрак смотрел исподлобья. Все трое на последнем издыхании, а враг в полной силе. Они в его власти. А еще к стене прижался Фагим, глазки перебегают с одного на другого. Эта змея старается не привлекать к себе внимания, но яда в ней хватит на весь мир.

— Зачем тебе? — спросил Таргитай. В его голосе не было вражды.

— Затем... что ты... победил... меня.

В синих глазах Таргитая было сочувствие и понимание. Мрак и Олег переглянулись.

— Я лишь после твоих песен, — проговорил Агимас клокочущим голосом, — понял, что я убивал, захватывал, разрушал города, стирал с лица земли целые народы... Но никого не победил!.. Я начал слушать твои песни, чтобы найти способ, как поймать и убить, и мне расхотелось жечь и убивать... Я видел, как поднимаю оралом землю, холю урожай, а дома меня ждет верная и любящая жена...



Таргитай кивнул, протянул руку. Агимас бережно поднял его на ноги. Улыбка была невеселая.

— Как я жаждал всех вас убить...

— То был не ты, — сказал Таргитай просто. — То был Агимас.

Мрак судорожно вздохнул. Олег все еще сидел под стеной, кривился. То ли ударом магического кулака перебило ребра, то ли была другая причина. Или даже две. Обе с тревогой заглядывают в колдовски зеленые глаза. Лицо волхва страдальческое, не понимал того, что ясно не только Таргитаю, но уже даже Агимасу.

— Что будешь делать?

— Моя мощь велика... Но я стану в искупление... оберегателем. Я могу согнать и отогнать тучи, дождь, могу укрыть посевы снегом... Это труднее, чем жечь... Я искуплю не смерть, а жизнью...

Он ударился оземь, взметнулся в личине огромного пса с золотыми крыльями. Пахнуло свежестью, словно после грозы. Хлопнули крылья, пес исчез.
Глава 8
Перун корчился в коричнево красной грязи. Кровь еще текла из сквозной раны, а копье торчало, проткнув насквозь. Лицо стало белое как мел. Рана от руки Агимаса оказалась куда тяжелее, чем удар мечом Таргитая. Фагим не шевелил даже пальцами, боясь, что его заметят.

— Я тебя недооценил, прохрипел Перун ненавидяще. — Но ты все равно обречен... Сильнее меня нет. Ни человека, ни зверя, ни бога!



Таргитай промолчал, Мрак крикнул:

— Он сразил тебя!

— Не он, а этот дурак... Но я бессмертен, я залечу раны. Уже завтра я снова буду сильнее.

— А Таргитай?

— Разве не видно?..

Видно было по хмурому лицу Мрака. Перуна удалось сразить только благодаря Агимасу. Но Агимас не носит в зубах сапоги.

Рана Таргитая перестала кровоточить. На месте разреза появился сизый шрам, стал бледнеть.

— Что сделать? — отчаянно вскрикнул он. — Что сделать, чтобы... победить навсегда?



Мрак сказал настойчиво:

— Решай сам, Тарх. Теперь это твоя война.



Оборотень смотрел с надеждой, Олег — недоверчиво, но молчал. Ладони его скользнули на плечи женщин. Я же дурак, хотел вскрикнуть Таргитай. Ну и что, если в моих песнях такая мощь? Решать должны мудрые...

Но мудрые не смогли, напомнил себе с отчаянием. Мудрость не везде спасает, теперь понятно; как не везде помогает сила — узнал еще раньше. Неужто что то иное...

— Наковальню! — велел он страшным голосом.



Олег расширенными глазами смотрел на преобразившегося Таргитая. Мрак пнул его в бок, отпихнув Лиску. Она оскалила зубы, укусила его за кисть. Мрак ругнулся, сжал кулак, но не тронул.

Волхв вздрогнул, взмахнул руками. Перед Таргитаем тяжело бухнула в землю массивная наковальня. Под ней был широкий пень, оборванные корни еще шевелились, истекали соком. Мрак покрутил головой. Вырвать такой пень, перенести сюда... Нет, на Олега покрикивать опасно. Даже девок его не тронь, вдруг да заступится.

— Да свершится! — вскрикнул Таргитай.



Золотой меч в его руках прорезал воздух. Наковальня дрогнула, вспыхнул жаркий огонь. Мрак закрыл глаза от нещадного жара. Олег попятился, закрываясь ладонью.

Меч в руках Таргитая попытался вывернуться, дергался, как скользкая рыба. Он сдавил рукоять, удержал. Лезвие разом накалилось, из темно вишневого превратилось в малиновое, оранжевое. Когда стало белым, Таргитай с силой налег на рукоять, уперев острым концом в наковальню. Мрак ахнул, когда Таргитай голым кулаком начал бить по пылающему железу.

Под ногами за тряслось, грохот заставил обеих невров присесть и ухватился за голову. Наверху затрещало, Мрак предостерегающе закричал. Трещины черной паутиной разбежались по своду, посыпались мелкие камешки.

Мрак сжимался, кривился, мучился за Таргитая, вместе с ним обжигался, терпел муку, удерживал раскаленное железо.

Внезапно грохот оборвался. Крупные капли прокладывали дорожки по закопченным щекам молодого бога.

— Что теперь скажешь, Чернобог?


<< предыдущая страница   следующая страница >>



Как только любовь отдает все, она кончает банкротством. Кристиан Фридрих Геббель
ещё >>