Ю. А. Иванов начальник кузнецкстроя - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Правительство республики марий эл военный комиссариат республики... 12 1267.92kb.
Адрес библиотеки 1 46.61kb.
Учебник Читающая кафедра 29 3906.01kb.
1/4: команда №1 (2006 и Ко) – сб. 1 35.11kb.
Михаил Степанович иванов, доктор богословия, профессор Московской... 1 154.94kb.
Гл бухгалтер Ургупс т. Ю. Ивукина Начальник уввр е. А. Романова Начальник... 1 53.57kb.
Учебное пособие по историческому краеведению для учащихся 9 класса. 1 65.22kb.
Кононова Людмила Сергеевна 1 34.87kb.
Ядерная россия сегодня. 17 апреля 2001 1 199.39kb.
Начальник уип гук мгту им. Н. Э. Баумана, 5 этаж, ауд. 535 Горячкин... 1 19.84kb.
X областная дистанционная олимпиады школьников по информатике (пользовательский... 1 43.64kb.
Программа факультативного курса для 8 класcа 1 80.47kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Ю. А. Иванов начальник кузнецкстроя - страница №1/1



Ю. А. Иванов

НАЧАЛЬНИК КУЗНЕЦКСТРОЯ
Сергей Миронович Франкфурт работал в Кузбассе сравнительно недолго, однако оставил большой след в истории зем­ли Кузнецкой. Он был начальником Кузнецкстроя — первой крупной стройки не только в Кузбассе, но и вообще в Сибири, стройки, с которой началась индустриализация этого необъ­ятного края.

Родился С. М. Франкфурт 30 июни 1888 г. в местечке Меджибож Подольской губернии (ныне Хмельницкой области) в семье страхового агента. Его отец самоучкой сумел полу­чить неплохое для своего времени образование, проявлял большой интерес к политической жизни и стремился привить его и своим детям, что вскоре дало плоды.

У Сергея Франкфурта этот интерес стал проявляться уже в Малолетнем возрасте. Семья к этому времени переехала в Одессу — город, богатый революционными традициями рабо­чего класса. Именно здесь возникла первая в стране револю­ционная организация пролетариата — Южно-российский союз рабочих. И в дальнейшем Одесса оставалась одним из важ­ных центров рабочего движения, которое целиком захватило гимназиста Франкфурта.

В 1904 г. он вступил в Российскую социал-демократиче­скую рабочую партию. С этих лор он навсегда связал свою жизнь с большевиками. Революционный 1905-й год застает его членом подпольной организации Одесского комитета РСДРП. В 1900—1908 гг. он дважды подвергался арестам, си­дел в Одесской тюрьме, из которой был выпущен под гласный надзор полиции. Одессу пришлось покинуть; Франкфурт ведет подпольную работу в разных городах Южной России, а затем (мигрирует за границу.

Из долгих семи лет эмиграции большую часть он провел во Франции, где одновременно и работал, и учился. Здесь, и Гренобле, он получил образование инженера-механика.

Началась мировая война. В России все больше ощущалось дыхание приближавшейся революции, которое проникло и за границу. В декабре 1915 г. Франкфурт через Турцию вернулся в Россию, работал на заводе и одновременно вел подпольную работу.

После Февральской революции Франкфурт переехал в Петроград. участвовал в Октябрьской революции, выполнял ряд поручений партии и Советского правительства. «Первая ответственная и серьезная работа выпала довольно любопыт­ная и интересная. — вспоминал он позднее. — Была заключе­на Брест-Литовская конвенция. Я был назначен комиссаром по выполнению Брест-Литовского договора»1.

Это было время, когда государственный аппарат диктатуры пролетариата лишь создавался, нехватка руководящих кадров была острейшей, и многие видные большевики «пере­брасывались» с одного участка на другой, нередко совершен­но неродственный; многие совмещали по нескольку постов. Так было и с Франкфуртом. С дипломатической работы его уже в 1918 г. перевели на хозяйственную, назначив замести­телем председателя Главного угольного комитета (Глав-уголь). В 1919 г. — работа по боеснабжению частей Красной Армии, громившей Колчака, первое знакомство с Сибирью, с ее необъятными просторами и природными богатствами, с разрухой, хаосом, тифом, царившими здесь после изгнания бе­логвардейцев.

В 1920 г. С. М. Франкфурт назначается заместителем пред­седателя Урало-Сибирской комиссии Высшего Совета На­родного Хозяйства (председателем был Д. В. Шотман, с кото­рым они вместе работали еще в одесском подполье). Перед комиссией стояла задача организовать восстановление народ­ного хозяйства Урала и Сибири. В условиях послевоенной разрухи одной из важнейших народнохозяйственных задач была ликвидация топливного кризиса: именно в этой области больше всего работает Франкфурт. В документах того време­ни oн выступает как представитель Главного топливного ко­митета (Главтопа) на Урале и в Сибири, как председатель Сибугля, заместитель председателя Сибсовнархоза. Его имя часто появляется на страницах сибирской и уральской печати.

Вот один из примеров — заметка в уральском журнале, опубликованная под заголовком «Реорганизация топливного дела на Урале и в Сибири. (Весела с полномочным предста­вителем Главтопа на Урале и в Сибири гон. С. М. Франкфур­том)». В ней, в частности, сообщается: «Ввиду отвоевания нами Кузнецкою бассейна, имеющего громадное значение в тепловом хозяйстве страны, туда выезжает особая комиссия по главе с тов. Франкфуртом для налаживания добычи угля». Сам он позднее говорил, что в это время «очень мною и серь­езно работал в Сибири по угольной промышленности. Я организовывал угольную промышленность, был руководителем Кузбасса, будучи заместителем председателя Сибсовнархоза. Угольная промышленность в смысле управления была центра­лизована, и я национализировал все шахты, все рудники».

В это время Франкфурт впервые познакомился с Урало-Кузнецкой проблемой — проектом создания мощного индуст­риального комплекса в восточных районах страны на основе использования природных ресурсов Урала и Кузнецкого бас­сейна. В дальнейшем ему допелось внести крупный вклад в решение этой проблемы.

В октябре 1920 г. Франкфурт был вызван в Москву для До­клада В. И. Ленину о состоянии сибирской промышленности. Об этой встрече он рассказывал в своих мемуарах:

«Хорошо помню продолжительную, длившуюся несколько часов беседе с Владимиром Ильичом. Полный свежих и инте­ресных впечатлений о Сибири, я рассказывал Ленину о ее колоссальных богатствах и огромных возможностях. Влади­мир Ильич детально расспрашивал меня о делах, выпытывал псе подробности. Мы с ним путешествовали по карте Сибири. Я показывал местонахождения угля, полиметаллических руд, медных руд, золота, огромные водные бассейны, будущую энергетическую базу Сибири, рассказывал о наших проектах, как использовать эти богатства. Владимир Ильич во время беседы особо обращал мое внимание на необходимость фор­сировать разработку угля, закладку новых угольных шахт. Он говорил, что на открытых работах можно применять экскава­торы, давал и другие практические указания. «Обнаруженные богатства недр Сибири будут нарастать, — говорил он, — Сибирь должна стать и станет развитым промышленным и аграрным краем».

По предложению Владимира Ильича на другой день после нашей встречи было созвано совещание с участием Г. М. Кржи­жановского, Ф. Ф. Сыромолотова, который руководил тогда горными делами. Владимир Ильич наметил большевистский путь новой, советской Сибири».

Известна связанная с этими фактами телефонограмма В. И. Ленина А. М. Лежаве. Ф. Ф. Сыромолотову и С. М. Франкфурту от 27 октября 1920 г.:

«Прошу вас организовать, пользуясь нахождением в Москвe т. Франкфурта, совещание по вопросу о положении и мерах развития золотопромышленности в Сибири.

Заключение совещания прошу дать мне для направления в СНК или для решения вопроса путем соглашения ведомств и т.п.».

Однако в Сибирь тогда Франкфурту вернуться не довелось. В архиве сохранилось постановление президиума Сибпромбюро от 17 января 1021 г.: «Ввиду отозвания тов. Франкфурта... назначить временно председателем Сибугля тов. Дитмана». Отозван он был вновь для работы в народном комиссариате иностранных дел. В 1022 г. он возглавлял советскую делега­цию на переговорах в Гельсингфорсе (Хельсинки). Позднее он вспоминал об этом: «Я был послан для урегулирования финно-карельского белобандитского восстания, нападения па границу и т. д. Это было довольно тяжелое дело. Мною был заключен первый в иностранной политике договор о ненапа­дении».

В 1923— 1030 гг. — опять работа и Высшем Совете Народ­ного Хозяйства, в основном в качестве одного из руководите­лей текстильной промышленности страны.

Между тем началась первая пятилетка. Страна покрылась лесами новостроек. Стремление принять в гигантском строи­тельстве непосредственное участие не миновало и Франкфур­та. «С 1929 г. началась у меня тяга на строительство, на пери­ферию, рассказывал он позднее. - Об этом я говорил председателю ВСНХ В.В. Куйбышеву. И все-таки назначение было неожиданным».

Это было назначение на должность начальника Кузнецкстроя, которое последовало 30 мая 1930 г. Начался второй сибирский этап биографии С. М. Франкфурта.

Май 1930 г. был поворотным периодом в создании Урало-Кузнецкого комбината и, в частности, в развертывании работ на Кузнецкстрое. Долгое время шла упорная борьба по вопро­су о целесообразности создания второй угольно-металлурги­ческой базы страны. Троцкисты и правые уклонисты, консер­вативные круги технической интеллигенции и украинские националисты стремились опорочить идею Урало-Кузбасса н ограничиться развитием угольной и металлургической про­мышленности лишь на Украине. И хотя строительные работы на Кузнецкстрое и Магнитострое начались в 1929 г., они никак не могли выйти из стадии подготовки к собственно строитель­ству, проводились медленно и неуверенно.

15 мая 1930 г. ЦК ВКП(б) принял постановление, поло­жившее конец всем кривотолкам. Создание второй угольно-металлургической базы Урало-Кузнецкого комбината — было объявлено «жизненно необходимым условием быстрой индустриализации страны». По существу с этого момента на­чинается превращение Кузнецкстроя и Магнитостроя во всенародные стройки.

Обстановка на Кузнецкстрое к этому времени была слож­ной. Хотя имелся проект завода, дебатировались различные варианты его совершенствования, увеличения проектной мощ­ности. В США находилась комиссия ВСНХ во главе с И. В. Косиором, которая вела соответствующие переговоры с фир­мой «Фрейн». Из Чикаго, где работала комиссия, и из Москвы следовали распоряжения не начинать строительство основных цехов до окончательного утверждения проекта.

Главный инженер Кузнецкстроя И. П. Бардин считал, что имевшийся проект завода вполне приемлем, а совершенство­вать его можно до бесконечности. Строительный сезон 1929 г. был уже потерян; чтобы не потерять еще год, Бардин 1 мая 19.40 г. заложил фундамент первой доменной печи и продол­жал работы, несмотря на грозные телеграммы об их прекра­щении.

Не способствовала успешной работе на стройке сложив­шаяся в начале 1930 г. структура Кузнецкстроя. Собственно Кузнецкстрой представлял металлургов и выступал в качест­ве заказчика; в роли подрядчика был Стальстрой - организа­ция чисто строительная. Как заметил Франкфурт, приехав на площадку, здесь «образовалось две «фракции» инженеров: металлургов и строителей. Каждая из них считала себя «солью земли», каждая полагала, что именно она должна быть «самой главной силой». Основные кадры строителей комплектовались из людей, которые никогда не строили ме­таллургических заводов. Они были просто строителями. Ме­таллурги же знали металлургическое дело, но строили мало».

Развертывание работ на Кузнецкстрое тормозилось и не­удовлетворительным уровнем партийного руководства. Строй­ка уже переросла райком партии, руководство которого оказа­лось не в состоянии понять ее значение для судеб страны, рассматривало ее как рядовое, местное дело. Райком недоста­точно занимался воспитательной и организаторской работой среди строителей и в то же время вмешивался во все дела на стройке, пытаясь подменить собою административное и тех­ническое руководство. ЦК и крайком партии неоднократно критиковали Кузнецкстроевский райком.

Со всем этим Франкфурту пришлось столкнуться с первых же дней в роли начальника Кузнецкстроя. Нужны были ре­шительные действия, чтобы ликвидировать все помехи для форсирования строительства и создать для него благоприят­ные условия. Нужна была уверенность в том, что неизбежные при этом крутые меры будут правильно поняты и поддержаны. Такая уверенность у Франкфурта была; она основывалась на тех широких полномочиях, которые он получил при назначе­нии на Кузнецкстрой. «Директива, которую я лично получил, была самого решительного свойства — сделать что угодно и какими угодно средствами, чтобы создать действительным перелом». — говорил он об этих полномочиях.

Франкфурт решительно поддержал начатое Бардиным строительство основных цехов завода, несмотря на отсутствие утвержденного проекта. Долго еще шла «телеграфная дискус­сия» с руководством Новостали и «американской» комиссией, которые выдвигали все новые проекты мощности агрегатов и даже настаивали на перепланировке завода, на ином расположении уже строившихся цехов, запрещая вести строительные работы на основных объектах до приезда американских спе­циалистов. Бардин сумел доказать, что на уже заложенных фундаментах можно соорудить более мощные агрегаты, и Франкфурт, целиком доверяя главному инженеру, решил пой­ти на риск и продолжать строительство.

Позднее И. В. Косиор, автор этих телеграфных запретов, признал правоту кузнецкстроевского руководства: «Большую смелость взяло на себя руководство в лице тт. Франкфурта, Бардина, когда они решили без проекта, без иностранной по­мощи (еще не прибывшей в Союз) закладывать и строить домны и мартены, предрешая план стройки всего завода. Од­нако эта смелость «город взяла» — не упустили время, не сде­лали ошибок».

Одним из первых мероприятий Франкфурта на посту начальника Кузнецкстроя была реорганизация его структуры. Стальстрой был ликвидирован, а его аппарат слит со строи­тельным отделом Кузнецкстроя. Лишь некоторые специальные работы на строительстве велись специализированными контр­агентами (такими, как Водоканалстрой, Трансстрой, Энерго­строй и др.); основной же объем работ выполнялся хозяйст­венным способом, силами самого Кузнецкстроя. Детали этой структуры в дальнейшем отрабатывались, шлифовались, но сам принцип оставался неизменным вплоть до пуска завода; такая стабильность, во многом обеспечившая успех дела, вы­годно отличала Кузнецкстрой от многих других строек пер­вой пятилетки, в частности от Магнитостроя.

Перестройка сопровождалась рациональной расстановкой руководящих кадров. Начиная с середины 1930 г., Централь­ный Комитет партии и правительственные органы направили на Кузнецкстрой ряд крупных инженеров и хозяйственником бывшего заместителя председателя Госплана РСФСР Э. 3. Гольденберга. А. С. Краскина. В. В. Александрова. М. М. Брудного, В. Н. Ушатина и др. Они были назначены на решающие участки строительства. Вместе с И. П. Бардиным. Г. Е. Казарновским и другими уже работавшими на площадке крупными специалистами они составили тот штаб стройки, который руководил ею в наиболее ответственный период ее истории.

ЦК и крайком партии придавали громадное значение укреплению партийного руководства Кузнецкстроя. В 1931 г. сюда был направлен Р. М. Хитаров бывший Генеральный секретарь Исполкома Коминтерна молодежи, блестящий ор­ганизатор, большевик с большим опытом и стажем, несмотря на свою молодость. Он был избран первым секретарем Кузнецкстроевского райкома партии, вскоре реорганизованного и Новокузнецкий горком. Вместе с другими прибывшими на площадку опытными коммунистами он сумел действительно Образцово поставить партийную работу на Кузнецкстрое.

Несмотря на помощь всей страны. условия на стройке бы­ли сложными. Не хватало квалифицированных кадров, запаздывало поступление проектов, оборудования, строительных материалов, отставало строительство жилья, создавала гро­мадные трудности текучесть рабочей силы... Побывавший па Кузнецкстрое И. Эренбург писал: Начальник строительства, старый большевик С. М. Франкфурт был одержимым, иначе не назовешь, он почти не спал, ел на ходу; нужно было то рас­следовать причины очередной аварии, то успокоить летунов, которые бросили работу с криком «даешь спецуру», то разме­стить прибывших самотеком казахов. В его комнате я увидел акварель — Париж в сумерки (Сергей Миронович до рево­люции был политэмигрантом)».

Но, разумеется, не из одних повседневных забот, не из од­ной «текучки» складывалась деятельность Франкфурта на Кузнецкстрое. Главное — нужно было определить стратегию стройки, которой бы подчинялись конкретные действия.

Разбираясь в обстановке, начальник Кузнецкстроя скоро пришел к выводу, что работы ведутся без четкою единого пла­на. Его разработка была поручена Гольденбергу и Брудному. При этом руководство Кузнецкстроя четко определило важ­нейший принцип планирования — строить завод комплексно, не допуская большого разрыва в сроках пуска основных агре­гатов и обеспечивая их полноценным подсобным хозяйством. Это требовало ведения строительных работ широким фронтом, одновременно па многих участках. В дальнейшем, по мере приближения сроков пуска завода в эксплуатацию, такой принцип потребовал громадной выдержки.

В ходе работы над планом возникла идея увеличения про­ектной производительности завода с 1 млн. т до 1,2 млн. г чугуна в год. Постепенно эта идея выросла во встречный план Кузнецкстроя; 5 января 1931 г. было принято подписанное Г. К Орджоникидзе постановление президиума ВСНХ по докладу Франкфурта: «Установить производительность Куз­нецкого металлургическою завода 1,2 млн. тонн».

Большое внимание Франкфурт уделял рудной базе Куз­нецкого комбината. Эта проблема имеет длинную и драмати­ческую историю. Первоначально, основываясь на дореволю­ционных данных, геологи высоко оценивали железорудные месторождения Горной Шории; считалось, что комбинат будет полностью обеспечен собственным сырьем. Однако в 20-х го­дах разведки, проведенные более совершенными методами, не подтвердили этих прогнозов. Поэтому было принято решение о снабжении КМК магнитогорской рудой. Однако Франкфурт настаивал на организации поисков новых месторождений в Горной Шории, причем большое значение он придавал по­мощи коренных жителей края — шорцев. В 1930 г. было найдено Ташелгинское месторождение; Франкфурт об этом рас­сказывал: «...когда мы... нашли Ташелгу. то надо сказать, что мы ее нашли только потому, что обратились к местному на селению, к шорцам... А ведь Ташелга — это то месторождение, от которого мы начали плясать». Действительно, в дальнейшем последовали новые открытия.

В отличие от всех других строек первой пятилетки. Kyзнецкестрой был на тысячи километров удален от имевшихся в стране промышленных центров. Это вызывало особые затруд­нения с поступлением оборудования и стройматериалов. Поэтому большое значение придавалось максимальному самообеспечению стройки. Кузнецкстрой создал крупные мощности по производству металлоконструкций. «По количеству изго­товляемых конструкций мы стали одним из крупнейших пред­приятий Союза. — говорил об этом Франкфурт. - Наладив у себя производство железных конструкций, мы сняли большую нагрузку с заводов Донбасса и Урала, обеспечив в то же время нужные темпы монтажных работ».

На Кузнецкстрое работала большая группа иностранных специалистов. Основную их часть составляли представители американской фирмы «Фрейн», которые по договору должны были стать руководителями строительных работ. Однако ус­ловия работы в Советском Союзе существенно отличались от американских. Роль инженера на Кузнецкстрое состояла не только в том. чтобы отдавать распоряжения; надо было уметь организовывать рабочих, которые в большинстве стали рабо­чими совсем недавно и не имели не только профессиональных навыков, но и вообще навыков работы на производстве, надо было их обучать, воспитывать. Кроме того, советская организация строительных процессов во многом отличалась oт американской. В этих условиях фрейновские инженеры превратились в технических консультантов.

Среди них были разные люди — высококвалифицирован­ные специалисты и люди, далекие от техники. Большинство американцев высокомерно относились ко всему русскому, со­ветскому, не стремясь передавать свои знания. Некоторые, однако, сумели понять чаяния и стремления советских людей и включились в созидательную работу.

Франкфурт стремился из американскою участия в строи­тельстве извлечь максимальную пользу не только непосредст­венно для решения текущих задач стройки, но и для того, чтобы советские инженеры смогли перенять лучшие профес­сиональные качества американцев. Вот одно из его распоря­жений, свидетельствующих об этом: «Предлагается при совместной работе с американскими инженерами фирмы «Фрейн», а также другими иностранными специалистами вести во всех вехах подробный журнал и дневник всех указании, методов и приемов работ, предлагаемых иностранцами». Вместе с тем он решительно удалял с площадки технически безграмотных «консультантов».

Начальник Кузнецкстроя отлично разбирался в людях, умел каждого поставить на то место, где он мог раскрыть се­бя полностью, умел вовремя подбодрить или наказать, поддержать или одернуть. Это в немалой степени способствова­ло созданию здоровой рабочей обстановки, оптимального пси­хологического климата на площадке.

Успехи социалистического строительства вызвали усиление сопротивления враждебных элементов. Шахтинское дело (1928 г.) и дело Промпартии (1930 г.) показали, что в анти­советской борьбе принимали участие инженеры. Это была небольшая часть технической интеллигенции, однако известная настороженность стала проявляться и по отношению к другим инженерам старой школы. Иногда она принимала ха­рактер огульной подозрительности. На Кузнецкстрое тоже кое-кто в каждом инженере склонен был видеть неразобла­ченного вредителя. Это прямо противоречило партийной ли­нии по отношению к интеллигенции; партия и после раскры­тия вредительских организаций среди инженеров предостерегала против враждебного отношения к специалистам вообще, борьба с которым «должна и впредь вестись со всей последо­вательностью и твердостью», как это подчеркивал апрельский Пленум ЦК ВКП(б) в 1928 г.

Франкфурт многое сделал, чтобы преодолеть подозритель­ность и недоверие к инженерам. Большое количество мелких и крупных ошибок объяснялось недостатком квалификации ин­женеров и полным отсутствием опыта участия в таком круп­ном строительстве. Поэтому, считал начальник Кузнецкстроя, «чтобы люди скорее освоились и работали более уверенно, надо было ободрять их, дать возможность рисковать в произ­водстве, а не «бить» зa каждую допущенную ошибку, упуще­ние». Такая политика в немалой степени способствовала пере­воспитанию старых специалистов, преодолению их преслову­той «нейтральности» и окончательному переходу на позиции социализма. Франкфурт быстро убедился в необоснованности всяких подозрений в отношении И. П. Бардина, в том что «Бардин» наш, советский человек, честный человек, что он никогда не предаст нас».

Конечно, строительство Кузнецкого комбината проходило не без ошибок, однако в целом руководство Кузнецкстроя су­мело найти правильную линию и выдержать ее, Несмотря на серьезные трудности. Правительственные комиссии не раз отмечали, что Кузнецкстрой в целом ряде отношений превосходил другие стройки того времени, в частности Магнитострой, с которым он соревновался. В. И. Межлаук, один из руково­дителей советской промышленности, писал: «Кузнецкий за­вод строился гораздо лучше, чем Магнитогорский завод, и в смысле организации там дело было поставлено гораздо луч­шем, чем на Магнитке; этим мы были обязаны Франкфурту и Бардину». За то время, которое Франкфурт находился на посту начальника Кузнецкстроя, на Maгнитострое сменилось четыре, начальника.

Чем ближе становились сроки пуска агрегатов, тем больше был соблазн бросить силы на строительство первой домны — с ее пуском завод мог считаться действующим. И дело было не только в соблазне — руководство Кузнецкстроя ис­пытывало с разных сторон давление в этом направлении. Франкфурт рассказывал об этом:

«...Кузнецкстроевцы в отличие от других строек, в частно­сти Магнитной, все время боролись за законченный производственный цикл: кокс — чугун — сталь — прокат. Даже в момент наибольшего напряжения, в период пуска ЦЭС, коксового и доменного цехов, ни на йоту не ослабляли работы на мартенах и прокате.

Это требовало большой выдержки. Многие старались гащить нас на иной путь: сначала чугун, а там — как выйдет Но Кузнецкстрой все время, начиная с 1930-31 гг., упорно боролся за полный производственный цикл».

И. П. Бардин, А. С. Краскин и другие руководители Кузнецкстроя в своих воспоминаниях более подробно рассказыва­ют о тех трудностях, с которыми при этом пришлось столкнуть­ся. По словам Краскина, «была величайшая опасность сорваться таким образом, чтобы ничего не видеть. Мы в этом участвовали очень мало. Я считаю, что культурность, отсутствие авантюризма, вдумчивость и Пренебрежение к внешним эффектам помогли нам выдержать это дело... В этом заключает­ся стиль нашего штаба и заслуга наших отдельных людей»

На Магнитогорске, где все усилия были сосредоточены па строитльстве первой доменной печи, ее пустили 1 февраля 1932 года. На Кузнецкстрое — 3 апреля. Однако в течение тогоо же 1932 г. кузнечане стали получать уже не только чу­гун, но и сталь, и готовый прокат; магнитогорцы добились этого только через год. «Правда», отмечая, что кузнецкстроевцы подошли к делу «по-хозяиски», призывала: «Строители новых металлургических гигантов — Магнитогорска, Азовстали, Запорожстали, Криворожстроя, Тулы, учитесь у боль­шевиков Сталинска бороться за полный металлургический цикл!».

В 1934 г. как делегат от коммунистов Новокузнецка Франкфурт участвовал в работе XVII съезда партии.

...Стройка все больше становилась действующим предпри­ятием. С 1932 г. Франкфурт фигурирует в документах не толь­ко как начальник Кузнецкстроя, но и как начальник Кузнецкого комбината. Сложности в руководстве одновременно строительством и эксплуатацией завода чрезмерно возросли. Освоение построенных цехов требовало повседневного внимания, кропотливой черновой работы. Между тем, по словам Г. Е. Казарновского, «Франкфурт жил строительной роман­тикой и не понимал, что эксплуатация уже давно предъяви­ла свои права». Он и сам признавал, что трудности освое­ния застали его врасплох: «Нам казалось, что стоит только перейти рубеж строительного периода, стоит только пустить цехи, — и напряженность работы спадет. В действительности оказалось совсем не так. С самыми большими трудностями мы столкнулись после пуска цехов».

Не будучи металлургом, Франкфурт не смог организовать освоение комбината. Однако опыт руководства строительст­вом, приобретенный на Кузнецкстрое, был поистине неоценим. В 1934 г. его назначили начальником строительства Орско-Халиловского металлургического завода. А через три года его жизнь трагически оборвалась.



Вклад Франкфурта в создание Кузнецкого металлургиче­ского комбината был высоко оценен правительством — он был награжден орденом Ленина.

Иванов Ю. А., Начальник кузнецкстроя / Краеведение и туризм в Кузбассе. – Новокузнецк, 1974. – С. 53 – 66.





Бюрократический способ избавления от ненужных бумаг состоит в том, чтобы уничтожать их, сохраняя копию каждой страницы. Лоренс Питер
ещё >>