Взаимоотношения родителей и детей в городской семье Ставрополья в середине XIX века - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
В центральном регионе россии в середине XIX начале ХХ века 3 408.28kb.
Площадь Минина и Пожарского: прошлое и настоящее 1 48.06kb.
Русь и Литва в середине 13 века 1 12.01kb.
Беседы с родителями «Ответственность родителей за воспитание детей... 1 119.69kb.
Страны Западной и Центральной Европы 1 28.3kb.
Сейфер Марк Никола Тесла. Повелитель Вселенной (М.: Эксмо, Яуза,... 1 320.19kb.
Б середине XIX века 1 111.57kb.
Теоретические основы курса "экология" биосфера и человек 4 567.06kb.
Семинар «Поддержка родителей, потерявших детей от рака, и медицинского... 1 125.17kb.
Для специалистов служб по устройству детей на воспитание в семью... 1 154.44kb.
Проблема «отцов» и«детей» в произведениях русской литературы XIX... 1 134.29kb.
Рейтинг имен новорожденных (мальчики) за 2013 год 271 256 1 160.24kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Взаимоотношения родителей и детей в городской семье Ставрополья в середине XIX века - страница №1/1

99
Амбарцумян К. Р. Взаимоотношения родителей и детей в сер. XIX в.






К. Р. Амбарцумян1

Взаимоотношения родителей и детей

в городской семье Ставрополья

в середине XIX века (нормы и девиации)

Середина XIX в. ассоциируется с началом перехода российского общества на новый уровень социально-экономического и политического развития. Качественные изменения различных сфер существования человека привели к изменениям и эмоционального фона внутрисемейных отношений. Связь поколений в границах семейного микросоциума – один из главных элементов семейной повседневности. Содержание этой связи имеет свойство изменяться, эволюционируя со временем в сторону большей свободы в самоопределении представителей младшего поколения. Безусловно, это происходило небезболезненно, в том числе, и по причине сопротивления родителей, носителей традиционных представлений о взаимоотношениях с детьми (что особенно ощущается в этот переходный период). Источниковая база для реконструкции мира человеческих связей внутри простой городской семьи не богатая, весьма полезны были бы в этом случае источники личного происхождения (мемуары, переписка), но, к сожалению, этой группой историк российской рядовой семьи располагает крайне редко, в ситуации с обывателями очень полезны материалы судебных разбирательств. Среди документов Ставропольской палаты уголовного и гражданского суда имеются прецеденты судопроизводства по причине конфликтных ситуаций между родителями и взрослыми детьми, как правило, в семьях купцов или мещан. Такая категория источников, как судебные материалы позволяет в русле микроисторического подхода детализировать сюжеты, изложенные в более глобальных построениях. Проникновение в отдельно взятое семейное пространство не только детализирует, но и уточняет имеющиеся представления об изучаемом историческом явлении.



Особую остроту конфликт приобретает в купеческой семье, где благоприятный климат необходим для процветания предпринимательской деятельности гильдейцев. Исследователи отмечают, что в соответствии с нравственными идеалами традиционного общества в купеческой семье неограниченной властью обладал отец. Наличие патриархальности во внутрисемейных отношениях объясняется коммерческой необходимостью, так как семья одновременно являлась экономической корпорацией 1.

Но зачастую реалии отдельно взятой семьи выбивались из сложившихся представлений о купеческой семье. Так, в семье ставропольского купца 3-й гильдии Ивана Тимофеевича Тутова дважды складывалась конфликтная ситуация, разрешение которой оказалось возможным только в судебной палате 2. Исковое заявление было подано главой семейства, который, использовав все собственные механизмы налаживания внутрисемейных отношений, просит помощи у государства в усмирении неповинующихся родительской власти сыновей – старшего Максима (34 года) и младшего Василия (19 лет). Первое разбирательство по «неповиновению родительской власти» братьев Тутовых состоялось в 1848 г. 1 В 1849 г. в связи с отсутствием желаемого результата Иван Тимофеевич Тутов второй раз подает в суд, на сей раз в роли ответчика оказался только старший сын Максим 2. Весьма своеобразно в данной ситуации складывается судьба Максима, сознание которого двойственно: с одной стороны, как носитель традиционного купеческого менталитета, он вынужден после первого иска покаяться, как и его младший брат, попросить у отца прощения, после чего Иван Тутов просит освободить сыновей из-под стражи. С другой стороны, в 1849 г., не подчинившись родительской власти, он становится причиной эскалации внутрисемейного конфликта в новое судебное разбирательство. И на этот раз дело принимает неожиданный оборот, жена Максима Ивановича Тутова, Александра Васильевна пишет встречное прошение, в котором излагает свое видение дела, которое вероятнее всего совпадает с пониманием данной ситуации мужем 3. Таким образом, в отношения отца и сына вмешивается невестка, что тоже не характерно для традиционной купеческой семьи. Свой поступок она мотивирует следующим образом: «Дабы муж мой не пострадал без вины только за одну свою скромность, и тем не вверг меня в несчастие, я вынужденною нашлась в защиту свою объяснить следующее…» 4. С ее слов становится известно, что после перемирия отец исключил сына из гильдии, и Максим состоял в мещанском звании (и в деле он фигурирует, как мещанин), а также принудил его подписать акт, по которому ни он, ни его дети не имели бы претензий на наследство 1. Таким образом, дело окончилось прощением только по судебному решению. В данной ситуации нет ясности относительно виновности или невиновности главных фигурантов, каждая из сторон убедительно аргументирует все пункты обвинения и оправдания, приводит свидетелей, что еще более запутывает дело. Отец, обвиняя сыновей в том, что они «оскорбительными и бранными словами нанесли обиды», тут же, обвиняет старшего сына (что понятно в случае с купеческой семьей, которая одновременно является экономической единицей), что тот не отчитался по торговле, не вел отчета по имению 2. Во втором иске, отец обвиняет Максима Ивановича в уходе из дома, что для него «есть уже ясное доказательство неповиновения его родительской власти» 3. Следует обозначить еще одного участника событий, который упоминается вскользь, но, скорее всего, оказал колоссальное влияние на отношения отца и сыновей. Речь идет о мачехе, второбрачной жене Ивана Тимофеевича Тутова, с которой у них рожден третий сын – Дмитрий. По словам Василия, младший брат часто похищал деньги из лавки отца. Василий рассказывал об этом мачехе, та в свою очередь, воспринимая это как обиду, жаловалась мужу 4. В результате, сердясь, отец избивал среднего сына. Вообще, оба сына отмечают тяжелый характер отца, который применял силу даже в отношении невестки, а детей (в деле речь идет о двух старших сыновьях) избивал с малолетства.

В обоих исках Ивана Тутова имеются обвинения сыновей в недобросовестной работе и финансовых махинациях, что еще раз свидетельствует о взаимозависимости благоприятного эмоционального климата в купеческой семье и коммерческого успеха, и о том, что ухудшение межличностных отношений наносило вред делу. Справедливость или несправедливость этих претензий отца к сыновьям на основании материалов обоих дел не очевидны. Лишь один пункт более или менее доказуем, связан он с займом крупной суммы денег у купца Алафузова, осуществленным Максимом Ивановичем от имени отца, и вследствие непогашенного долга на Ивана Тимофеевича Тутова Иваном Алафузовым был подан в суд иск. Можно было бы говорить о какой-то личной непорядочности Максима, но 24 ставропольских мещанина подписались под его положительной характеристикой 1. В целом, из материалов не вытекают какие-либо крайне негативыные характеристики фигурантов, кроме излишней жесткости Ивана Тутова, из-за которой Василий убегал из дома. Более того, отец принуждал старшего сына избивать жену, когда тот отказывался, сам становился жертвой отцовского деспотизма.

Дуализм в поведении сыновей Тутовых – неповиновение отцу и в то же время признание власти отца в показаниях, данных в суде, может быть объяснен, несоответствием представлений старших и младших поколений о цели человеческой жизни и о тех средствах, которые допустимо использовать ради достижения этой цели 2. Можно предположить влияние мачехи на главу семейства, ее стремление улучшить положение их совместного сына, ведь отец лишил наследства не только Максима, но и все его потомство. Из предвзятого отношения мачехи, а под ее влиянием и отца, вытекают финансовые махинации, с помощью которых Максим пытался обеспечить будущее, обрести независимость. Таким образом, пример этой семьи выпадает из сложившегося историографического представления о купеческой семье, как о единой корпорации, где и материальная и эмоциональная сферы были подчинены диктату главы семьи. В данном случае очевидна активная позиция и женщин – мачехи и жены Максима, которые внесли свой вклад в разлад отца и сына. Кроме того, можно предположить наличие зачатков нового сознания младшего поколения, начинающего переоценивать систему ценностей, стремящегося смягчить некоторые моменты патриархальности семейного быта купечества.

И если в братьях Тутовых эти устремления только угадываются и неотрефлексированы, а переход Максима в иное социальное качество был вынужденным, то в личности Григория Артёмова – другого купеческого сына – они вполне осознаны. Вполне обдуманно предпринимается попытка бесконфликтного отделения от родителей, которая все же окончилась судебной тяжбой 1. В 1866 г. новохоперская купчиха 2-й гильдии Стефанида подала в суд на своего сына мещанина Григория Артемова (хотя, согласно представлениям об абсолютной власти отца, был бы логичен иск, исходящий от него), который вместе с младшим братом Егором был послан родителями на Кавказ для занятия коммерцией. Так же, как и Иван Тутов, она обвиняет сына в дерзости и нанесении ей оскорблений. Суть главной претензии матери к сыну состоит в том, что Григорий, по ее словам, отказался представить отчет по торговле 2. В отличие от первой ситуации, где главным аргументом сына был деспотизм отца, здесь речь идет об открытом сопротивлении сына родительской власти, проистекающем из желания жить самостоятельно. В ответном прошении ясно очерчена жизненная позиция Григория, который имел независимое финансовое положение с 1849 г., при этом, в отличие от Максима Тутова, отошел, сохраняя мирные отношения с родителями. Он вполне правдоподобно обрисовал свое материальное положение, перечислил все свои приобретения, в том числе назвал водяную мельницу, купленную в рассрочку (она-то в дальнейшем и стала причиной столкновения), объяснил, где брал деньги в этот период – находился в услужении у разных лиц 1. Но, судя по содержанию прошения матери, родителями это воспринималось как вклад в общее семейное дело.

Поведение всех членов семьи – участников процесса, на первый взгляд кажется несвойственным кровным родственникам, к тому же принадлежавшим к купеческому сообществу, возникает ощущение взаимного обмана. Егор, который поступил в услужение на мельницу к брату, передавая продавцу оставшуюся сумму за эту самую мельницу, подписался за неграмотного крестьянина так, как будто деньги эти получены не от брата, а от него лично. По словам Григория, это обстоятельство и допущение Егора к управлению мельницей позволило родителям вмешиваться в расчеты братьев и требовать для младшего половины имения, приобретенного Григорием, на что он дал согласие. Но после этого Егор и родители стали распоряжаться мельницей самостоятельно. Даже прошение передает не просто возмущение, а обиду на такой произвол семьи. Скорее всего, ни Егор, ни родители не имели цели нажиться за его счет и свои действия расценивали как вполне легитимные. Просто как носители традиционного купеческого сознания они считали и мельницу, и имение частью семейного корпоративного имущества, а старшего сына – членом этой корпорации, и вполне естественно, что сепаратизм Григория для них – это девиация. Григорий, выделяя себя из микропространства отдельно взятой купеческой семьи, пытаясь сам зарабатывать и тратить свои деньги, был готов поддерживать семейное дело, поэтому он регулярно отправлял родителям деньги на выплату взноса в гильдию. Об этом свидетельствуют приведенные в деле письма родителей, почтовые квитанции. Его мировоззрение погранично и даже конфликтно, так как несет в себе элементы и купеческого менталитета, в соответствии с которым он поддерживает дело родителей, делится доходами с братом, отдает ему по требованию родителей половину имения. В то же время элементы буржуазного сознания, которое более индивидуально и отделяет его носителя от семейной коммерции, заставляет искать и находить пути собственной, единоличной реализации. И это делается настолько осознанно, что он апеллирует к закону, приводит статьи, которые оправдывают его понимание внутрисемейных отношений 1, согласно которому его коммерческие успехи сугубо индивидуальны. И, следовательно, конфликт между самыми близкими родственниками, его содержание, поведение его участников обусловлены столкновением двух типов мировоззрения в отдельно взятом микросоциуме, и отдельно взятом сознании.

Судебные тяжбы между родителями и детьми были свойственны мещанской среде. Очень часто недоброжелательные отношения с детьми складывались в ситуации повторного брака одного из родителей, и как одно из следствий появления нового человека в семье были споры вокруг имущества. В 1849 г. подала в суд на сына вдова провиантского служителя Федосья Гаврилова, которая обвиняла сына Трофима Гончарова в нанесении ей побоев 1. Факт побоев не доказан и отвергается самим ответчиком. И вообще, обе стороны больше волнует материальная сторона их взаимоотношений, а именно отношение к дому и обязательные выплаты сына матери. Гаврилова заявила, что ее сын не выплачивает положенные 2 рубля серебром и «вовсе отвык от признания за свою родную мать» 2. Но рапорт совестного суда подвергает сомнению содержание ее иска, свидетельствуя о том, что она потребовала отдать дом, доставшийся сыну от отца. Кроме того, согласно этому документу, на суде о побоях ею ничего сказано не было, как и о невыплате ежемесячного содержания. Совестный суд отказал и постановил до смерти пользоваться доходами от дома, на что Трофим дал согласие 3. Тем не менее ее это не устроило, и она добилась половины дома, но при этом вынуждена была отказаться от денежных выплат со стороны сына.

Из ее прошения следует, что родной отец Трофима умер рано, и его воспитывал второй муж матери Дмитрий Гаврилов. Трофим, не указано когда, но рано женился и отделился от матери с отчимом. Следовательно, осознание своей самостоятельности и относительности родительской власти наступило в подростковом возрасте, так как женился по своему желанию, хотя с разрешения матери. Вполне закономерно упоминание в ее прошении о неповиновении сына родительской власти, в соответствии с этим пониманием ситуации поведение сына воспринимается ею как девиантное. И скорее всего, что не отражено в деле, после такого раздела собственности, Трофим полностью освободил себя от необходимости подчиняться родительнице.

С точки зрения взаимоотношений поколений внутри семьи, очень интересно дело, возбужденное в 1850 г. по иску семидесятилетнего поручика Ивана Шелаева в отношении его сына майора Андрея Шелаева. Суть обвинений отца заключается в том, что сын отказывается платить отцу пенсию, «забыв страх всякий и долг свой, уважение к отцу и совершенно вышел из повиновения…» 1. В своем объяснении, поданном в Пятигорскую городскую полицию, Андрей Шелаев как бы выдвигает отцу встречное обвинение в том, что с детства находится в ущербном положении, не получая от родителя должного воспитания и материального обеспечения 2. С образом равнодушного к сыну отца резко контрастирует образ матери, которая, по словам Андрея Шелаева, поддерживала его. И «по совести и по сыновним чувствам» полагает, что закон на его стороне. Он обоснованно перечисляет все моменты, когда оказывал денежную поддержку отцу, называя при этом конкретные суммы. Причину подачи иска видит в том, и это выглядит вполне правдоподобно, что он не отказался по требованию отца от своей части имения, в пользу мачехи. Как и в семье Тутовых, спор отца и сына был стимулирован наличием мачехи, которая, судя по малолетнему ребенку, существенно моложе Ивана Шелаева, и совместно рожденной четырехлетней дочери Екатерины. Поручик Шелаев, находясь в преклонном возрасте, стремился предупредить конфликт в связи с переделом собственности после его смерти и обеспечить более или менее стабильное будущее другого своего ребенка. И в своем объяснении он высказывает опасения по поводу того, что сын после его смерти выгонит жену с дочерью, завладев полностью имением 3. Материалы этого дела – это письменная перепалка между отцом и сыном, которые все больше и больше углубляются в прошлое, находя там все новые и новые обиды, объясняя ими свои нынешние позиции. Они припоминают друг другу все оказываемые услуги, в частности отец пишет о том, как вывез раненого сына из крепости Грозной, и о том, как дорого ему это обошлось 1.

В соответствии с привычной для отца системой семейных ценностей и, наверно, в связи с военной выучкой сын должен быть в полном подчинении отца. И поэтому его возмущала несанкционированная им женитьба сына в Харькове, которая состоялась «в пренебрежении власти и воли» отца над сыном, а также его проживание в доме тестя. Увечье ног, полученное на войне, не помешало ему женится на «девице с хорошим образованием и нравственностью» 2, от которой он получает необходимые ему внимание и уход. Но для отца это не имеет значения, так как им была запланирована женитьба сына в Пятигорске. В то же время сын заявляет о полной покорности отцу, но выполнить все его требования не может, по причине инвалидности, в связи с которой он тоже стеснен в средствах. В соответствии со своим пониманием взаимоотношений в семье он свой долг выполнил соразмерно со своими возможностями и не полагал себя ему обязанным. В этой конкретной семье наблюдается абсолютная самостоятельность сына, который, формально признавая власть отца над собой, фактически своими действиями опроверг существование для него таковой.

В целом возникновение и содержание вышеописанных конфликтов подтверждает тезис о патриархальности русской семьи в этот период. Но одновременно, изученный фактический материал свидетельствует о первых признаках кризиса самой патриархальности, который вылился в судебные тяжбы между близкими людьми. Становление новых представлений о качестве семейной иерархии, формирование нового сознания происходило при доминировании традиционных представлений о семье, именно поэтому родителями стремление взрослых детей к экономической самостоятельности (что наиболее присуще купеческим семьям) воспринималось как неповиновение, как нарушение иерархии «старший – младший». Эти устремления не вполне отрефлексированы представителями младшего поколения и проявлялись в попытках не избавиться, а, скорее, лимитировать вмешательство родителей в свою жизнь. Поэтому применительно к периоду середины XIX в. можно говорить о пограничности сознания отдельных представителей младшего поколения, которые в своих показаниях, объяснениях, прошениях признавали повиновение воле родителей, но в реальной жизни пытались смягчить патриархальность отношений. Таким образом, фокусируя внимание на отдельно взятых семьях, можно увидеть как нормы, так и девиации во взаимоотношениях поколений. Девиантность, в свою очередь, объясняется не только переходностью эпохи, но и личностными качествами каждого из фигурантов (психологические характеристики, индивидуальная система ценностей), что тоже необходимо учитывать при реконструкции пространства семьи.





1 Амбарцумян Каринэ Размиковна, аспирантка кафедры историографии и источниковедения Ставропольского государственного университета. E-mail: karina-best21@mail.ru

К. Р. Амбарцумян, 2008



1 Гончаров Ю. М. Купеческая семья второй половины XIX – начала XX в. М., 1999; Миронов Б. Н. Социальная история России периода империи (XVIII – начало XX в). СПб., 2000. Т. 1: Генезис личности, демократии, семьи, гражданского общества и правового государства; Брянцев М. В. Идеалы нравственного воспитания в купеческой семье // Семья в ракурсе социального знания. Барнаул, 2001.

2 ГАСК. Ф. 86. Оп. 1. Д. 659, 1105.

1 Там же. Д. 659.

2 Там же. Д. 1105.

3 ГАСК. Ф. 86. Оп. 1. 1105. Л. 23.

4 Там же.

13 Там же.

2 ГАСК. Ф. 86. Оп. 1. Д. 659. Л. 1.

3 Там же. Д. 1105. Л. 1

4 Там же. Д. 659. Л. 4.

1 Там же. Д. 1105. Л. 80.

2 Веременко В. А. Взаимоотношения родителей и детей в дворянских семьях России. Вторая половина XIX – начало XX в.: этапы эволюции // Диалог со временем. М., 2008. С. 184.

1 ГАСК. Ф. 86. Оп. 1. Д. 7737. Л. 1–2.

2 ГАСК. Ф. 86. Оп. 1. Д. 7737. Л. 1–2.

1 Там же. Л. 19–24.

1 ГАСК. Ф. 86. Оп. 1. Д. 7737. Л. 24.

1 ГАСК. Ф. 86. Оп. 1. Д. 1099. Л. 3.

2 Там же.

3 Там же. Л. 6.

1 ГАСК. Ф. 86. Оп. 1. Д. 663. Л. 3.

22 Там же. Л. 7.

3 Там же. Л. 23.

1 Там же. Л. 24.

2 ГАСК. Ф. 86. Оп. 1. Д. 663. Л. 10.








Время вечно, а мы проходим. Моисей Сафир
ещё >>