«Восемь рассерженных мужчин и голос девушки на кинопленке» - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Девушки из легенды 1 43.81kb.
Программа соревнований 3 этап Кубка России 1 33.01kb.
Восходящая звезда Жени Тополь. «Если чего-то очень сильно захотеть... 1 34.93kb.
Техническое задание на проведение открытого аукциона в электронной... 1 112.38kb.
Вокальное искусство или какой голос у Фауста? 1 21.99kb.
Томас Харрис Молчание ягнят 31 4315.72kb.
Наталья Ласунская тип «тургеневской» девушки (по роману 1 26.86kb.
Спорт Почему сорванный голос важнее семинара 1 21.8kb.
Кинематографическое изображение 1 60.69kb.
По материалам 19 СиОг., Диво 14 Про., Балтии. Ведущий Синтез: Виталий... 1 103.35kb.
6 мифов о воде миф 1 лучше выпивать восемь стаканов воды в день 1 19.28kb.
Приложение 1 Сценка «Три мамы» Ведущий. Танюша под вечер с прогулки... 1 35.23kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

«Восемь рассерженных мужчин и голос девушки на кинопленке» - страница №1/1

«Восемь рассерженных мужчин и голос девушки на кинопленке»
Действующие лица:

ВИТЯ - мужчина лет сорока, лысый с пивным животом;

ЮРА - мужчина за тридцать, подтянутый, одетый в дорогую куртку;

СЕРГЕЙ - мужчина субтильного телосложения и неопределенного возраста;

НИКОЛАЙ ВИКТЫЧ - мужчина лет семидесяти в трениках и петушке;

ИГОРЬ КОНСТАНТИНОВИЧ – мужчина за пятьдесят, оперный певец;

БОДЛЕР – мужчина лет сорока, холеный, профессор;

ЖЕНЯ – мальчик лет семнадцати;

ПИОНЕР – мужчина лет 35, долговязый и худой;

ГОЛОС ДЕВУШКИ

Сцена представляет собой салон автобуса. Входит мужчина лет сорока лысый с пивным животом – ВИТЯ.
ВИТЯ.

(в зал)


Все мы люди незаурядные, но я особенно - когда мой маленький магазин, избавившись от последней пластинки Джо Доссена приказал долго жить, это после того как вылетел в трубу мой автобизнес, где Сергей был гендиректором по развитию, это перед тем как я встретил Таню и в то время как я ухаживал за Дашей – мы с друзьями решили сбежать, вообщем – я и Юрий.
Входит мужчина за тридцать, подтянутый, одетый в дорогую куртку - ЮРИЙ. Мужчины здороваются.
ЮРА.

Тебе презент.


Юра передает Витьку пакет и уходит к задним сидениям автобуса.
ВИТЯ.

(в зал)


Юра мой хороший приятель, но он интересуется индейцами, даже индейцами майя. Кстати 21-го числа конец света – самое время сваливать.

Да, Юра мой приятель, но я совсем не пидараст, как полагает Танина подруга, я даже не такой страшный как она полагает – у меня приличный живот, лысая крупнобугорчатая башка и римский профиль.


Витек достает из пакета вязанную шапку а-ля Пусси-Раид – надевает, смотрит в зеркальце заднего вида.
ВИТЯ.

А в этой шапке я нравлюсь себе еще больше.


Юра подходит к Витьку.
ЮРА.

Ну, чё, Витек, прикольно?!


ВИТЯ.

(в зал)


Извините, не представился.

(кивает)


Витек.
Витек снимает шапку и садиться за руль.
ЮРА.

Так вот Витек, ты мне всё не верил?! Ну вот как ты это объяснишь? Ты знаешь у меня жена бурятка, а у них есть такой обычай, когда умершего хоронят на лбу рисуют точку, так вот, когда у меня дочь родилась - у нее на лбу именно на этом месте – родинка была.


ВИТЯ.

И что потом прошла?.


ЮРА.

Потом прошла…

В автобус входит мужчина субтильного телосложения и неопределенного возраста, с грустной собачкой на руках - СЕРГЕЙ.
ВИТЯ.

(в зал)


Серый увязался за нами, а вот зачем не понял даже его лучший друг - уже семь лет как щенок - Лрри.

(гладит собачку)

Потомок таксы и неизвестного науке вида – грустный. Люди бывают очень умными, и Сережа об этом знает, единственно ему забыли сказать в университете, что он в число этих людей не входит.
СЕРГЕЙ.

Вы прочли «Пражское кладбище» Умберто Эко?


ЮРА.

Нет.


(одновременно)

ВИТЯ.


Да.
СЕРГЕЙ.

Представляете, Сен-Симон ничего не смыслил в марксизме.


ЮРА.

Никогда бы не подумал.


СЕРГЕЙ.

(довольный)

Вот как раз из Пражского кладбища, я об этом и узнал!
ВИТЯ.

Не подумайте ничего плохого – Сергей еще пишет стихи.


Скрежет тормозов. Все на своих местах наклоняются в сторону.

ЮРА.


Блин, чуть мужика не сбил.
Входит ЮРА - мужчина лет семидесяти в трениках и петушке.
ЮРА.

(обращаясь к мужчине)

Оппа, Николай Виктыч!,

ну мы попали…


НИКОЛАЙ ВИКТЫЧ.

Да, Юрий, не уберег я свою матушку, это из-за меня она умерла. Говорил я ей конечно, что нужно шунгитовыми камнями организм очищать, да видно еще нужно было за сердцем следить. А ведь ей всего девяносто четыре года было…

Жениться надо…
СЕРГЕЙ.

Кому?
Появляется ГОЛОС ДЕВУШКИ.


ГОЛОС ДЕВУШКИ.

Господа, потеснитесь и возьмите с собой Бодлера.


ВИТЯ.

(сидя за рулем и глядя куда-то вверх)

Какой Бодлер? Куда его?

ГОЛОС ДЕВУШКИ.

Тебе чё жалко? Подвинешься! Чё автобус тебе мал?
ВИТЯ.

(себе под нос)

Старый-то ЗИЛ?
ГОЛОС ДЕВУШКИ.

Должен же среди вас быть хоть один нормальный человек?!


ВИТЯ.

Погоди, а с чего это ты взяла, что Бодлер – он же Дмитрий Антонович -нормальный?


ГОЛОС ДЕВУШКИ.

Он носит коричневый пиджак из твида в мелкую елочку и идеально отглаженную салатового цвета рубашку.


ВИТЯ.

И?
ГОЛОС ДЕВУШКИ.

У него всегда аккуратно уложены волосы и красивый поставленный голос.
ВИТЯ.

И?
ГОЛОС ДЕВУШКИ.

У него голубые глаза.
ВИТЯ.

Да… Блин, хорошо, ты права!


ГОЛОС ДЕВУШКИ.

Еще бы.
Появляется мужчина лет сорока элегантно одетый и холеный – Дмитрий Антонович БОДЛЕР, усаживается, все его холодно оглядывают.


ВИТЯ.

Тогда возьмем и Игоря Константиновича?


ГОЛОС ДЕВУШКИ.

А его-то зачем?

ВИТЯ.

А у нас все слишком ученые, должен же быть человек творческой профессии?


ГОЛОС ДЕВУШКИ.

Разве тенор профессия?


ВИТЯ.

Он – бас.


ГОЛОС ДЕВУШКИ.

(голос постепенно стихает)

Ладно. Он – бас, он – бас, он…
Входит мужчина лет пятидесяти статный, руки сложены на животе – ИГОРЬ КОНСТАНТИНОВИЧ.
ИГОРЬ КОНСТАНТИНОВИЧ.

(поет)


Я – бас, я – бас, я - бас.
БОДЛЕР протягивает руку ИГОРЮ КОНСТАНТИНОВИЧУ.
БОДЛЕР.

Давайте знакомится, Дмитрий Антонович – профессор… хрен знает чего…


ВИТЯ.

(обращаясь к потолку)

Ты чё не знаешь чего профессор Бодлер?
ГОЛОС ДЕВУШКИ.

Ну, не знаю, мы как-то эту тему не обсуждали. Да какая разница, профессор каких-нибудь противоестественных наук!


ВИТЯ.

(обращаясь к потолку)

И как мы будем общаться, если ты про него ничего не знаешь?
ГОЛОС ДЕВУШКИ.

Ну, у него такие голубые глаза!


ИГОРЬ КОНСТАНТИНОВИЧ.

(поднимается и говорит на весь автобус)

Я – Игорь Константинович - бас. Вы не представляете, что творится в нашем оперном театре имени прославленного композитора Чайковского. Мне тут позвонили из газеты и спрашивают: «готов ли я подтвердить?». «Да, я готов подтвердить всё, главный режиссер паршивец разрушил театр. В прошлом сезоне у меня было два месяца простоя, а в этом, не поверите, - четыре. Нет, ссылаться на меня не нужно. А если будет суд, я всё подтвержу. Я всё им подтвержу.

ИГОРЬ КОНСТАНТИНОВИЧ удаляется к задним сидениям.


ЮРА.

(Игорю Константиновичу)

Ну, вы, однако, и темная лошадка…

Может Онегина?


ИГОРЬ КОНСТАНТИНОВИЧ.

(соглашаясь)

Онегина.

(поет арию)


Пение переходит в пение хора, все персонажи собираются вокруг Вити и, наступая на него, поют.
ХОР.

(поет)


Утенок гадкий, утенок гадкий, утенок гадкий, гадкий и плохой, и не утенок и не цыпленок и не понятно даже кто такой.
ВИТЯ.

(пытаясь защититься)

Вот у моего знакомого была свадьба – всё было песни, пляски, по высшему разряду, невеста на велосипеде летала…, а через год сбежала с его другом.
ХОР.

Да-а-а…
ВИТЯ.

Свадьбу нужно делать когда лет двадцать вместе проживешь.
ЮРА.

У тебя-то так уже не получиться. Тебе ж под семьдесят будет?


ВИТЯ.

Да-а-а…
На КИНОЭКРАНЕ: домашнее видео – симпатичная ДЕВУШКА.


ДЕВУШКА.

Вот как объяснить человеку, что шансов ноль? Можно, конечно прямо на хуй послать. Да жалко его, он вроде не вредный и не пристает.

Есть способ – надо сделать так, чтобы это вы ему осточертели.

Ох, и убила я на это кучу времени, но вот одним прекрасным днем!


ДЕВУШКА отворачивается от камеры, смотри на подошедшего СЕРГЕЯ.
ДЕВУШКА.

Послушайте, вам лучше тон сменить – нам ведь с вами еще сотрудничать.


СЕРГЕЙ.

(надменно)

Да? Ошибаетесь, у нас с вами ничего не будет.
ДЕВУШКА.

(поднимается и поет)

Аллилуйя, Аллилуйя, Алли-лу-у-у-йя.
ДЕВУШКА повернувшись и наклонившись к камере.
ДЕВУШКА.

Хоть я и не об этом, но, видите – подействовало.

Ой, девчонки не поверите, некогда ни думала, что буду так счастлива если мужчина это скажет. Как камень с души свалился, и его не обидела, и доставать меня не будет.
ДЕВУШКА наклоняется и выключает камеру, через несколько секунд включает снова.
ДЕВУШКА.

(воет)


Ну не хрена себе, он меня простил. Сегодня опять притащился.

Пожалел меня и простил.

(бьется головой об стол)

Вот урод,…


На кинопленки помехи, шуршание заглушает мат – экран гаснет. Сцена (автобус) наполняется светом. ЮРА с треском разворачивает обертку шоколадки, кусает.
ЮРА.

Хороший фильм.


БОДЛЕР.

Поздравляю Сергей. Так достать девушку…


ЮРА.

(изображает Сергея)

У нас… с вами.

Меня зовут Бонд, Джеймс Бонд.


Смеются только ЮРА и ДМИТРИЙ АНТОНОВИЧ. Сергей сидит опустив голову, щенок скулит.

ЮРА.


Хотя. Стареем – все мы стареем. Конечно, прет от того, что… чего-то достиг и т.д. и т.п. Но, блин, трава уже не такая зеленая, не так уже вкусно, не так уже всё радует, не так! Вот я четыре раза был в Артеке, как щас помню. Конечно, есть батаны, может им сейчас и по фиг, а если был звездой, то каково?

На днях заехал в клуб, часа два ночи, там тусуются мужики по полтосу, телок снимают. Вот думаю: молодцы, живут, б…, полной жизнью!

А может они батанами были?
БОДЛЕР.

Да, остановитесь вы, вон парень голосует …


ВИТЯ.

Розовая рубашка и челка на глаза. Думаете его нужно подвести?


ЮРА.

Да ладно, жалко же пацана.


Появляется красивый мальчик лет семнадцати, в очках и с рюкзаком в руках – ЖЕНЯ.
ЮРА.

Эй, пацан, иди сюда.


ЖЕНЯ идет к ЮРЕ и усаживается рядом с ним.
ГОЛОС ДЕВУШКИ.

Ой! Какой славный мальчик! А у него глаза голубые?


ВИТЯ.

Голубее не бывает.


ЮРА.

Он в очках.


ЖЕНЯ.

На минус три.


Все как-то собираются вокруг ЖЕНИ.
ГОЛОС ДЕВУШКИ.

А минус это близорукость или дальнозоркость?


БОДЛЕР.

А вам что больше нравиться?


НИКОЛАЙ ВИКТЫЧ.

Молодой человек, вам нужно почистить ауру, разумеется, совместно с полным очищением организма…


ЮРА.

Ой, дед, не утомляй.


ИГОРЬ КОНСТАНТИНОВИЧ.

(протягивает руку ЖЕНЕ)

Игорь Константинович – бас.
ВИТЯ.

(ЖЕНЕ)


Ты кто?
ЖЕНЯ.

Меня зовут Женя.


ВИТЯ.

Женя это мальчик или девочка?


ЖЕНЯ.

(скороговоркой)

Я не пидор, у меня жена и ребенок. Ну, жена – так, а ребенок – точно, Константином зовут.
ЮРА.

Ты губки-то не надувай, мы мужики правильные, тя не обидим.


ЮРА приобнимает ЖЕНЮ и хлопает по плечу.

Все ржут.


ЖЕНЯ.

(опустив голову)

Отца у меня никогда не было, а мама хотела девочку.

ЮРА.


Сколько же тебе лет Женя-непидор?
ЖЕНЯ.

Восемнадцать вчера исполнилось, из института выгнали, вот от армии кошу.

БОДЛЕР.

Коси, сынок, коси.


ЖЕНЯ.

(глядя на Игоря Константиновича)

Игорь Константинович а что это вы на меня всё смотрите, я же сказал: я не петух.
ИГОРЬ КОНСТАНТИНОВИЧ.

(фыркает)

С чего это вы взяли, и вовсе я не смотрю.

ЮРА.


Это он одним глазом на тебя смотрит, а другим природу за окном наблюдает.
ЖЕНЯ.

Ой, извините, я не хотел…


ГОЛОС ДЕВУШКИ.

Женечка, а ты очень милый.


ВИТЯ.

Ты что? У человека семья, так сказать - малометражная ячейка общества.


ГОЛОС ДЕВУШКИ.

Ой да, знаем мы эти ячейки. Вот комиссар его найдет, дак в его ячейку другой червячок…


ЮРА.

Точно, вот, когда я был командиром танковой бригады, вот Витя знает.


БОДЛЕР.

Девушка, только у меня здесь такие голубые глаза.


ГОЛОС ДЕВУШКИ.

И линялые синие трусы в горошек …

А у мальчика какие щечки розовые.
ВИТЯ.

Откуда это ты знаешь какие трусы у Бодлера?


ГОЛОС ДЕВУШКИ.

Не твое дело.


ВИТЯ.

Всегда подозревал, что ты питаешь тайную слабость к профессуре.


ГОЛОС ДЕВУШКИ.

Да уймись ты, я не мажорка. Вот Женя простой мальчик и просто душка.

ВИТЯ.

Послушай, парень четыре раза произнес слово пидораст, у тебя еще есть надежды?


ЖЕНЯ.

Мужики ну вы чё… Девушка давайте пообщаемся.


ЮРА.

Ничего Евгений с нами пообщаешься, мы из тебя сделаем настоящего мужчину. Вот как раз, когда я был командиром танковой бригады…


СЕРГЕЙ.

Я тут между прочим выяснил, что Николай Виктыч знает четыре языка.


НИКОЛАЙ ВИКТЫЧ.

Это только четыре диалекта арабского, а кроме того курдский и…


ЮРА.

(перебивает его, обращаясь к ЖЕНЕ)

Вишь курский язык знает, на котором курвы разговаривают.
ЖЕНЯ.

Мужики а может выпьем? У меня и водка есть.


ВИТЯ морщиться.
ЮРА.

Водка – это хорошо. Вот помню был я бригадиром танковой бригады…


ЖЕНЯ.

(обращаясь к ВИТЕ)

Вы что водку не пьете? а что тогда?
ВИТЯ.

Эх, Женя, Женя люблю я виски, хороший, американский виски, ты такого и не пробывал никогда. Еще люблю шпроты и Дюка Элингтона.


ЖЕНЯ.

Так давайте я вам напою.

(поет что-то на английском языке)
ГОЛОС ДЕВУШКИ.

Эй, парни, что-то я заснула совсем. Прикиньте, я тут недавно узнала, что такое тестикулы. Я слово это в книге у Дали вычитала, и на выставке экскурсовода спрашиваю – а она не говорит.

Так вот – это яйца.

А поскольку у вас их нет, то мне и не интересно на вас всех смотреть.


ИГОРЬ КОНСТАНТИНОВИЧ.

Зачем так однозначно? Вот например, я –бас, значит у меня яйца точно были… когда-то…


ВИТЯ.

Вот именно – когда-то. Вам, пожалуй, лет шестьдесят пять, не меньше?


ИГОРЬ КОНСТАНТИНОВИЧ.

Допустим, но это не…


ЮРА.

Не значит, полюбасу, мужики, не значит.


ЖЕНЯ.

Вообще-то полюбасу – это мое слово.


ЮРА.

Полюбасу – это ты заткнешься сейчас.


ВИТЯ.

А давайте выясним, что у Бодлера?


БОДЛЕР.

А что? Я люблю Стравинского. И… и я профессор, зачем мне какие-то там яйца.


ЮРА.

(смеясь)


Да уж в твои-то синие трусы много не положишь.
НИКОЛАЙ ВИКТЫЧ.

Господа успокойтесь. Здесь нужно срочно чистить ауру!


ИГОРЬ КОНСТАНТИНОВИЧ.

(глядя на Николая Константиновича)

Ну, с вами-то всё понятно.
ЮРА.

Не факт, не факт…


ВИТЯ.

Какая встреча, вот и наш пионер-любитель!


Входит долговязый, худой, вертлявый мужик лет 35 - ПИОНЕР, в пилотке и пионерском галстуке в руках у него кипа книг перевязанная бичовкой.
ГОЛОС ДЕВУШКИ.

Ну, вот этого я точно не ждала.


ЮРА.

(подмигивая ПИОНЕРУ)

А если бы сказала: «Я так ждала», да еще и с придыханием.
ПИОНЕР.

(ПИОНЕР здоровается со всеми за руку)

Здорово, мужики.
ПИОНЕР пробирается на заднее сидение – сразу повсюду раскидывает свои вещи, руки, ноги.
ПИОНЕР.

А давайте поиграем. Помните, мы в пионерлагере играли в следопытов, классно же было.


ЮРА.

Ага. Бегаешь по тайге, пока комары жопу кусаю, и ищешь скла-ди-ки.


ГОЛОС ДЕВУШКИ.

А когда я была маленькой у меня был кот, я его пеленала и качал на руках, он всё не хотел спать – тогда я шлепала его по мордочке и говорила: «Закрой глаза» - и он засыпал. Сейчас я думаю, что он притворялся.


Все смеются.
ЖЕНЯ.

А чё вы смеетесь… Кота жалко… Блин. Предавай привет Гитлеру.


ИГОРЬ КОНСТАНТИНОВИЧ.

Да, животные так тонко чувствуют, даже искусство…


БОДЛЕР.

Хотел бы я быть этим котом…


ПИОНЕР.

А как мы играли

(сделав большие глаза)

– в индейцев?!


ВИТЯ.

Не-е-ет.
Автобус качает, свет гаснет. С места поднимается Юра – свет прожектора не него.


ЮРА.

Есть некая таинственная сила. Вы думаете, случайно сейчас так много говорят о пришельцах и НЛО – нет. Нас готовят! Готовят к тому, чтобы открыть правду о внепланетном разуме. Индейцы, индейцы – они были проводниками этих сакральных знаний.

(обращается к ЖЕНЕ)

Вот, ты, мальчик, знаешь, для чего ты родился на свет. Зачем твоя мама - как ее звали?


ЖЕНЯ.

(тихо)


Наталья.
ЮРА.

(громко повторяет)

Наталья.
ЖЕНЯ.

Владимировна.


ЮРА.

Владимировна, дала твоему папе? А ведь у всего этого есть смысл. Есть цель!


ГОЛОС ДЕВУШКИ.

Дайте я отвечу. Дала, потому, что папа был на Женю похож. Ну, а цель – цель в том, чтобы я его сегодня здесь встретила.

ВИТЯ.

Ты так серьезно к нему относишься?


ГОЛОС ДЕВУШКИ.

А какая еще может быть цель в его бездарной жизни?


БОДЛЕР.

Может у вас девушка мания величия?


ГОЛОС ДЕВУШКИ.

Может быть, у меня мания величия, как у Наполеона.

(смеется)
Все смеются.
ИГОРЬ КОНСТАНТИНОВИЧ.

Не факт, не факт…


ЮРА.

Да, наша маленькая принцесса думает, что это она всех отшила…


СЕРГЕЙ.

Не такая уж она и маленькая, по-моему она просто кобыла.


ВИТЯ.

А на деле?…


ЮРА.

Но мы же сбежали.

От прогоревшего дела, от умершей мамы, от бурной молодости, а кто-то умудрился предать

(улыбаясь)

и Семью и Отечество.
ИГОРЬ КОНСТАНТИНОВИЧ.

Кому-то надоела несправедливость.


ЮРА.

Или кто-то просто стал не нужен,

(глядя на Сергея)

а иные вообще не были нужны.


ВИТЯ.

Значит, это мы ее бросили?!…


ЮРА.

(бодро)


Ну, конечно! Чё вы не мужики, что ли?! Да чё вам эта баба, да у вас таких - раком до Москвы не переставить! Ну-ка поднялися!
СЕРГЕЙ.

Сама ты… - дура!


ПИОНЕР.

(поднимается, глядя в пол и заламывая руки)

Вообще, тетенька, не надо ко мне приставать!
НИКОЛАЙ ВИКТЫЧ.

Да! Оставьте ребенка в покое.


ВИТЯ.

(глядя на Николая Виктыча)

Ага, типа побеспокойте лучше меня.
ЖЕНЯ.

И не хочу я с вами знакомиться!


ГОЛОС ДЕВУШКИ.

(плачет)
Бодлер выходит вперед, стряхивает с себя капли.

В полумраке все смотрят вверх, как разговор с чем-то таинственным, но выкрикивают громко, чтобы она услышала.
БОДЛЕР.

(глядя куда-то вверх)

Довольно! Прекрати эти слезы.
ГОЛОС ДЕВУШКИ.

(всхлипывая)

Вы злые. Вот только откажи вам, вы сразу…
ЮРА.

Ах, это она нам отказал!


ГОЛОС ДЕВУШКИ.

(плачет)
БОДЛЕР.

Право же, ну кто здесь злой?

Женя или Игорь Константинович или Юра?


ИГОРЬ КОНСТАНТИНОВИЧ.

Нет, я не злой.


БОДЛЕР.

Ты просто, не поняла какие мы хорошие люди, ты просто нас не оценила, особенно меня.


ЮРА.

Ага, тебя – профессора хрен знает чего!


БОДЛЕР.

Да пошел ты!


Юра и Бодлер сцепляются. Витя выходит вперед.
ВИТЯ.

(глядя куда-то вверх)

Прости нас.

Понимаешь, просто мы боимся… Боимся признаться…, что любим тебя.


ХОР.

(глядя куда-то вверх)

Да. Именно так. Верно он говорит.
ЖЕНЯ.

(тихо)


А я-то при че…
ЮРА дает ЖЕНЕ подзатыльник и он осекается на полуслове.
ГОЛОС ДЕВУШКИ.

А за что меня любить?


НИКОЛАЙ ВИКТЫЧ.

Потому что больше никого нету.


СЕРГЕЙ.

Потому что ты добрая.


ЮРА.

Потому что ты хочешь быть честной.


ИГОРЬ КОНСТАНТИНОВИЧ.

и даже иногда бываешь.


ХОР.

(возгласы одобрения)

Да, да.
ВИТЯ.

Ты помогла мне поверить, что я не такой урод.


НИКОЛАЙ ВИКТЫЧ.

и выслушала всё мою эпопею про ЖКХ.


ЮРА.

Ну, а если серьезно – у тебя же пятый размер груди.


Все смущенно улыбаются.
ЖЕНЯ.

(обиженно)

А глаза?! Почему вы не говорите какие у нее глаза?

(выходит на середину сцены)

Они у тебя как две звезды, сияющие среди ночи, как фиалки на зеленом лугу, как океанские волны, захлестывающие с головой. Глаза у тебя
ХОР.

Голубые-голубые…


ЖЕНЯ.

Я люблю тебя.

Я никогда не перестану этого повторять даже если языки умолкну и знание упразднится.

Я люблю тебя.

Мед и млеко под языком твоим.

Я люблю тебя.

Даже тот солнечный зайчик, что играл на твоей щеке – он будет всегда со мною.

А если тебе станет грустно - нет,

тебе никогда не будет грустно, потому что я

люблю тебя.


К ЖЕНЕ подходит ИГОРЬ КОНСТАНТИНОВИЧ, театрально покашливает.
ИГОРЬ КОНСТАНТИНОВИЧ.

Слушай, мальчик, ты что давно знаешь нашу девушку?


ЖЕНЯ.

Нет.
ЖЕНЯ смущенно делает шаг назад.


ЖЕНЯ.

(продолжает)

По правде сказать. Я… я с ней еще не знаком…

Но ведь она именно такая?


ИГОРЬ КОНСТАНТИНОВИЧ.

Конечно, конечно.


ИГОРЬ КОНСТАНТИНОВИЧ хлопает ЖЕНЮ по плечу, по одному подходят остальные герои и подбадривают ЖЕНЮ.
ИГОРЬ КОНСТАНТИНОВИЧ.

Счастья вам, молодой человек, счастья!


БОДЛЕР.

Желаю удачи, вы просто поэт, я чуть не расплакался.


ЮРА.

Не бзди амиго, всё путем.


ВИТЯ.

Ну, Евгений, ни пуха…


НИКОЛАЙ ВИКТЫЧ.

(обращается к ВИТЕ)

Что ты сказал?
ВИТЯ.

Ни пуха, говорю, не пера.

НИКОЛАЙ ВИКТЫЧ.

К черту, к черту.


НИКОЛАЙ ВИКТЫЧ натыкается на СЕРГЕЯ.
СЕРГЕЙ.

Ты с ней построже, построже…


ЖЕНЯ всем жмет руку, благодарит. Мужики отходят в сторону и собираются кружком.
ПИОНЕР.

Ну, и главное…

(оглядывается на мужиков)

не забывай про игры.


ЮРА.

(смеясь)


Угу, на свежем воздухе.
БОДЛЕР.

А почему бы и нет?! Можно и на воздухе.


ПИОНЕР присоединяется к компании и они уходят – ЖЕНЯ остается один, оглядывается.
ЖЕНЯ.

Мужики, можно я с вами?!


ЮРА его останавливает.
ЮРА.

Давай, смело в бой!


ЖЕНЯ.

Но мужики, мужики…


Свет на уходящего ЮРУ, который закуривает.
ЮРА.

Да-а… А вот, когда я был командиром таковой бригады. Эй, Витёк, ты же помнишь?! Не говори, что не помнишь, того с хвостиком, как блин, его звали – Руслан или Кирилл, о старость…



КОНЕЦ.




Не будем чересчур привередливы. Лучше иметь старые подержанные бриллианты, чем не иметь никаких. Марк Твен
ещё >>