Уроков для жизни извлечь невозможно, Кто хочет уйти уходи, пока можно. Двери зала с шумом распахиваются - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Внеклассное мероприятие по английскому языку «кто хочет стать миллионером» 1 62.45kb.
Правила посещения зала спортивного оборудования 1 23.14kb.
Руководство для тех, кто хочет работать действительно профессионально. 54 3566.39kb.
Книга уникальное предложение для тех Женщин, кто хочет воссоздать... 1 167.03kb.
Кто…откуда…для чего 3 524.52kb.
Makeupdays событие, которое соберет всю beauty индустрию в одном... 1 23.63kb.
1. Невозможно быть философом и не иметь своего стиля мышления 3 434.88kb.
Урок-игра «Кто хочет стать отличником?» 1 25.9kb.
Книга для тех, кто хочет получать ответы «А. Максимов. Не молчи,... 24 1628.71kb.
Учебное пособие к элективному курсу «толстой и музыка» Л. Н. 1 118.86kb.
Поппи Брайт Потерянные Души 32 4227.18kb.
Здоровьесберегающие технологии на уроках математики 1 229.08kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Уроков для жизни извлечь невозможно, Кто хочет уйти уходи, пока можно. Двери зала - страница №1/3

Филоктет


 

 

Действующие лица



 

Ф и л о к т е т.

О д и с с е й.

Н е о п т о л е м.

 

 

Пролог



 

 

И с п о л н и т е л ь р о л и Ф и л о к т е т а (в клоунской маске).



 

Приветствую вас, господа хорошие!

Мы вам представим далекое прошлое,

Когда человек был врагом человеку,

Привыкшим к войнам испокон веку,

И много опасностей в жизни таилось.

Признаемся: в пьесу мораль не вместилась,

Уроков для жизни извлечь невозможно,

Кто хочет уйти – уходи, пока можно.

 

Двери зала с шумом распахиваются.

 

Я предупредил.



 

Двери зала закрываются. Клоун снимает маску, под ней череп.

 

Ничего смешного



В том, что мы с вами делаем снова.

 

Берег. О д и с с е й, Н е о п т о л е м.

 

О д и с с е й.



 

Вот это место – Лемнос. Здесь когда-то

Оставил я на диком берегу

Милосского героя – Филоктета.

Он рану получил на службе нашей

И не годился для дальнейшей службы:

Зловонный гной та рана источала,

А вопли не давали людям спать

И нарушали тишину молчанья,

Предписанного при закланье жертв.

Вон там, в пещере той, его жилье –

Надеюсь, что жилье, а не могила,

Дыра в скале, пробитая водой,

Свершавшей эту долгую работу

С тех пор еще, как рыбы жили здесь,

Где мы ступаем, ног не замочив.

Там есть родник. Ведь за десяток лет

Родник не высыхает? Разыщи мне

Его жилье. И выслушай мой план.

 

Н е о п т о л е м.



 

Твое заданье выполнить легко.

 

О д и с с е й.



 

Пуста пещера?

 

Н е о п т о л е м.



 

Здесь охапка листьев

И деревянный жбан. Кремень с кресалом.

Развешены лохмотья для просушки,

Все в пятнах черной крови.

 

О д и с с е й.



 

Гной из раны.

Он, значит, далеко не мог уйти.

Он ищет пропитанье или травы,

Смягчающие боль. Смотри, чтоб нас

Он не застал врасплох. Кого-кого,

А уж меня готов убить он первым.

 

Н е о п т о л е м.



 

Ты был мечом, что прочь его отсек.

 

О д и с с е й.



 

Ты будешьсетью, что его поймает.

 

Н е о п т о л е м.



 

Вот странные слова. Чего ты хочешь?

 

О д и с с е й.



 

Чтоб ты не пощадил себя для дела.

 

Н е о п т о л е м.



 

Дрожать за жизнь? Я не затем живу.

 

О д и с с е й.



 

Иные вещи нам дороже жизни.

Ты должен выманить у Филоктета лук.

Мне рот он тотчас стрелами заткнет,

А ты к его несчастью непричастен,

Тебя не видел он на кораблях.

Язык раздвоив, ты его поймаешь.

Мы с безоружным справимся легко,

Легко до корабля его дотащим.

 

Н е о п т о л е м.



 

Я помогать согласен, а не лгать.

 

О д и с с е й.



 

Помощник нужен мне, солгать согласный.

 

Н е о п т о л е м.



 

А может, правдой большего добьемся?

 

О д и с с е й.



 

Бессильна наша правда перед ним.

 

Н е о п т о л е м.



 

Нас двое. Он же – на одной ноге.

 

О д и с с е й.



 

Он нас сильнее: у него есть лук.

 

Н е о п т о л е м.



 

На поединок вызовем его,

Пусть наши стрелы на лету скрестятся.

 

О д и с с е й.



 

Кто в бой пойдет за мертвым полководцем?

 

Н е о п т о л е м.



 

А вдруг стрела на нашей тетиве

Его стрелу сдержать в колчане сможет?

 

О д и с с е й.



 

Своею жизнью он не дорожит –

Он ищет нашей смерти. И нет жизни

На Лемносе, что не нужна под Троей.

 

Н е о п т о л е м (отбрасывая свое копье).



 

Его возьму я голыми руками

И притащу в руках на наш корабль.

 

О д и с с е й (поднимая копье).



 

Хвались отвагой где-нибудь еще,

А здесь мне нужен ум твой. Мало проку

От хитрости покойника. Учись,

Пока я жив, не то стрела

Тебя уму и разуму научит.

Последним был бы шаг ему навстречу.

 

Н е о п т о л е м.



 

Позволь мне этот шаг – я не боюсь.

 

О д и с с е й.



 

Стой – иль твоим же собственным копьем

Я к острову тебя прибью навеки,

И никакой Геракл тут не поможет,

Как он помог тому, кого прибил

К своей горе ограбленный Зевес

Для развлеченья коршунов голодных.

Твоя же печень из другого теста,

И коршуны склюют тебя с камней.

 

Н е о п т о л е м.



 

Какая смелость перед безоружным.

 

О д и с с е й.



 

Сам видишь: безоружный беззащитен,

 

Н е о п т о л е м.



 

Моим копьем. Уже не в первый раз

В твоих руках, столь к воровству способных,

Мои доспехи вижу, что украл ты:

Копье, и меч, и щит из бычьей кожи,

Ты не по праву ими завладел,

Владел по праву ими мой отец,

Когда ему еще служили руки.

Верни мне хоть одно мое копье,

И ты увидишь, что смогу с копьем я.

 

О д и с с е й.



 

Увижу. Но не здесь и не теперь.

Я вижу, как твое копье краснеет,

Я знаю, как искусен ты в бою.

Мне нужно, чтоб ты жил, тебе – чтоб жил я.

Мое копье – копье царя Итаки –

Повелевает силой в тыщу копий,

И та же сила есть в копье твоем.

Вот сколько я спасу – иль потеряю,

Когда твое копье откажет мне.

Вот почему я взял тебя под Трою,

Пока ты жизни вкуса не узнал.

Отец твой слишком рано пал в бою,

И воины eго, справляя тризну,

В бой не пошли и на кургане пили

Его вино, деля его рабынь,

Истосковались по вину и бабам.

Кто, как не я, для славы и добычи

Помог Ахиллу Гектора пронзить?

Ты был нам нужен, чтоб погнать их в бой

(Как нужен этот – для его отряда),

А не твоя неловкая рука

И не его рука – в ней мало проку.

Но легче в битву воина толкнуть

Пинком ноги в родной, знакомой коже.

Доспехи не для славы я ношу.

Я их добыл в бою за труп Ахилла.

Мои солдаты кровью истекли,

За мертвого останки умирая,

И ныли шрамы. Но, меня увидев

В твоих доспехах, поняли они,

Что не напрасно проливали кровь, –

И перестали шрамы их гореть.

Как возвращусь я к ним без Филоктета,

Его солдаты бросят воевать,

Умоются троянцы нашей кровью,

И грифам наша плоть на корм пойдет.

Ты не умеешь лгать и воровать,

Я это знаю. Но сладка победа.

Пусть станет лишь на день язык твой черным,

А после в добродетели живи

Всю жизнь, до смерти. Eсли ты откажешь,

Мы все должны одеться в черный траур.

 

Н е о п т о л е м.



 

Не вырастет добро из скверной почвы.

 

О д и с с е й.



 

Но дерево – одно, земля – другое.

 

Н е о п т о л е м.



 

А буря дерево с корнями вырвет.

 

О д и с с е й.



 

Да. Но не лес.

 

Н е о п т о л е м.



 

А лес пожрет огонь.

 

О д и с с е й.



 

Иль унесет поток, подмыв всю почву.

Коса всегда найти на камень может.

Все преходяще. Мы поговорим

Об этом позже. На руинах Трои.

 

Н е о п т о л е м.



 

Не слышать бы тебя. Не знать вовек.

Скажи мне ложь, что должен я сказать.

 

О д и с с е й.



 

Возьми копье. Тебе не нужно лгать.

Скажи ему, что ты – Ахилла сын,

Сын самого отважного из греков,

Пронзенного стрелою воровской

Париса-бабника. Потом солги,

Что ты домой на родину плывешь

Под парусами ненависти лютой,

Что ненавидишь нас, что мы призвали

Тебя под Трою, славой поманив,

Едва успел остыть Ахилла пепел,

Что захлебнулась долгая осада

В глубоком тpaype отцовских войск,

Что ты потом не выдержал позора,

Когда увидел, что отца доспех,

Твое наследство – щит, копье и меч, –

Тебе принадлежащее по праву,

Мы у тебя отняли без стыда,

Что я тебя опутал низкой ложью,

Что я оружье у тебя украл.

 

Н е о п т о л е м.



 

Молчи, а то под Трою не вернешься.

 

О д и с с е й.



 

Ты крови жаждешь? Руку поцарапай.

Ты жаждой крови мучим с колыбели.

Глупец! Да я вот этим самым древком

Копья отцова проучу тебя,

И живо ты вернешься в стан ахейцев.

 

Н е о п т о л е м.



 

Мне долг велит троянцев ненавидеть.

Пусть только рухнет Троя, сгинет враг –

И я копье в другой крови омою.

Не сокращай отведенного срока

Словами, что родят звериный гнев.

 

О д и с с е й.



 

Прибереги-ка желчь теперь для дела,

Копи свой гнев, коль есть на то охота,

Пусть он поможет выполнить приказ.

Твой мутный взгляд обманет Филоктета,

Доверчиво отдаст он страшный лук,

Услышав, что моей ты жаждешь крови.

Я знал, что лгать ему тебе не нужно,

Поэтому тебя на Лемнос взял.

Ведь ты солжешь ему, сказавши правду,

И в сеть мою мой враг врага заманит.

Ты покраснеешь от стыда, а он

Подумает, что красен ты от гнева.

А может, так и есть на самом деле,

И ты не знаешь сам, какое чувство

Тебя краснетьзаставит: стыд иль гнев.

Стыд, что ты лжешь, иль гнев, что ты не лжешь.

Чем ярче ложь твое лицо окрасит,

Тем более поверит в правду он.

 

Н е о п т о л е м.



 

Ах так. Тогда тебе я не помощник.

 

О д и с с е й.



 

В таких делах ты далеко не первый,

Кто против воли должен поступать.

Мы тоже через это все прошли.

Отец твой в платье женское залез,

А я, под маской странника-купца

Проникнув во дворец, его заставил

Одежду эту снять. Я разложил

Свои товары: утварь и оружье,

Себя не выдав ни единым взглядом.

Себя он выдал, испугавшись прялок

И радостно оружие схватив.

А я? Меня же самого вожди

В свою войну втянули – против воли.

Я притворялся полным дураком:

Я шел за плугом, в землю соль бросая,

Волов в ярме начальством величал,

Не узнавал в лицо знакомых старых.

Они же, вырвав сына у жены,

На борозду под плуг его швырнули,

И я едва успел сдержать упряжку,

Копыт четыре пары удержать,

Чтоб не удобрить дорогою кровью

Испорченную солью борозду.

Так здравый смысл перехитрил меня,

И не осталось мне пути из долга.

Ну хватит. Хочешь, нa колени стану?

(Становится на калена.)

 

Н е о п т о л е м.



 

Будь я троянцем – сладок был бы долг.

Колени эти пыль уж целовали.

Отец видал тебя, видал вождей

Коленопреклоненными пред ним,

Когда сдержал он долгий гнев войны,

Когда вы первую его победу

Присвоили, его лишая славы.

 

О д и с с е й.



 

Он оскорблен был дележом добычи.

Но твой отец был поумней, чем сын.

Он понимал, что мы, целуя пыль,

Считаем камни, что его ждет смерть,

Коль даст он волю гневу, коль отдаст

Свой меч росе. Я, на камнях стоя,

Твою спасаю жизнь, Неоптолем.

 

(Встает с колеи.)



 

Вон твой улов. Он все еще хромает.

Не надо, чтоб он видел вместе нас.

Не то умрешь, моей не выпив крови.

 

Н е о п т о л е м.



 

Похож на зверя – не на человека,

И туча черных коршунов над ним.

 

О д и с с е й.



 

Ты бойся лука у него в руках,

Пока не поплывет он с нами к Трое,

По доброй воле – иль в цепях, как раб,

И там его Асклепий не излечит,

Чтоб сам тогда помог он излечить

Ту рану, из которой уж давно

Рекою льется двух народов кровь,

Пока зловонный этот не избавит

Нас от зловонья слишком долгой битвы.

Его несчастья бойся больше лука,

Не видя раны, исцелишь ее,

Не слыша стонов, ты умеришь стоны.

В твоих теперь руках судьба всего,

А я могу при этом лишь молиться

Гермесу, чтоб тебе помог быть хитрым,

Афине – пусть поможет победить,

Ведь Зевс ее из головы извлек.

 

(Уходит.)



 

Входит Ф и л о к т е т.

 

Ф и л о к т е т.



 

Кивос – здесь, на мертвом берегу,

И ходит прямо, как когда-то я

В иной стране на двух ногах здоровых.

Ты кто, двуногий? Человек? Зверь? Грек?

А если грек, то быть им перестанешь.

Беги ты хоть на тыще ног со страху –

Моя стрела догонит.

 

Неоптолем останавливается.

 

Брось свой меч.



 

Неоптолем бросает меч.

 

Каким ты языком учился лгать?



Какого ты помета, пес паршивый?

Худым иль добрым ветром твой корабль

Забросило на каменистый берег,

Который все суда кругом обходят

С тех пор, как я не отвожу от моря

Усталых глаз и нет удачи мне.

Я одинок на острове моем.

Лишь туча коршунов мне застит небо

И терпеливо ждет, пока я сдохну

Иль поплыву к останкам корабля,

Чтоб отобрать у рыб мои останки.

Я вижу, носишь ты одежду греков,

А в платье грека может грек торчать.

А может быть, убил ты грека, друг?

Коль грека ты своей рукой зарезал,

То другом я тебя назвать готов.

Ведь всякий грек достоин лютой смерти,

И если ты меня пошлешь к теням,

Ты будешь прав: я грек и стою смерти.

И сам я буду прав, тебя убив,

Зарезав грека в греческой одежде.

Ведь это греки бросили меня

На красный камень средь соленых вод.

Я ранен был на службе делу греков

И не годился к службе из-за раны.

И греки это видели и знали –

Никто из них не протянул руки.

Ты видишь, что осталось мне от платья,

Что сделал из меня изгнанья шторм –

Труп, что с могилы кормится своей.

Но места всем в моей могиле хватит.

Ответь, пока я правду не узнал

В твоем предсмертном крике: кто ты? грек?

Молчанье – знак согласья. Лук натянут.

Умри же. Падаль коршуны сьедят.

Закуска человечиной для клювов,

А после до меня черед дойдет.

 

Н е о п т о л е м.



 

Ты грубым словом привечаешь гостя,

Голодного скитальца приглашаешь,

Лук натянув, отведать грубой пиши.

Постель готовишь гостю в чреве птиц.

Знай я, что здесь стрелой гостей встречают

И потчуют стервятников их мясом,

Я повернул бы в море свой корабль.

Оно гостеприимнее, чем ты.

Хозяйничай на острове своем,

Таком же диком, как его хозяин.

 

Ф и л о к т е т.



 

Забытый звук родного языка.

На нем впервые произнес я слово –

На нем я тыщу подгонял гребцов

И тыщу копий посылал на битву.

О, как ты ненавистен и любим,

Как долго из моих лишь уст был слышен,

Когда сквозь зубы боль тащила крик

И скалы крик обратно возвращали

Моим же голосом в мои же уши.

Как алчет слух другой услышать голос.

Живи, ведь у тебя же голос есть.

Грек, говори. Хули меня жестоко,

Хвали моих врагов. Но говори.

Лги, грек. Я слишком долго лжи неслышал.

Где твой корабль? Откуда ты? Куда?

Ты с порученьем? Что за порученье?

Ты знаешь, что ты видишь пред собой?

Нелепость на единственной ноге

И плоть прогнившую другой ноги.

Я не видал тебя среди врагов.

Ты безбород. И ты оружье носишь

Наверняка не дольше, чем ношу

Я черную больную эту ногу,

А все-таки я знаю, их злословье

Способно очернить и тени тень:

И мертвых, и младенцев нерожденных.

Скажи, какую ложь тебе внушили?

Какое зло велели сотворить?

Моим убийцам, видно, невтерпеж.

Ты, как борзая, след берешь кровавый,

Чтоб задушить подстреленного зверя.

Пока он глотки псам не разорвал?

Дыши. Еще ты не сказал мне правды.

Тебе осталось жизни на три слова.

Скажи их.

 

Н е о п т о л е м.



 

Ты чужой мне, незнакомец,

Твое несчастье неизвестно мне.

Невинного твой выстрел птицам бросит.

 

Ф и л о к т е т.



 

Молчи. Тебе я голос вырву, грек.

А может быть, и вправду ты не знаешь,

Куда корабль твой штормом занесло.

Но, зная остров, знаешь и меня.

Ведь наши имена в одно слились,

Ведь обо мне кричит здесь каждый камень.

Я острову хозяин и слуга.

Мы скованы с ним неразрывной цепью

Соленых синих волн до горизонта,

Что держат нас в кольце: меня и Лемнос.

 

Н е о п т о л е м.



 

О Лемносе слыхал, тебя не знаю.

На Скиросе нас не учили лгать.

 

Ф и л о к т е т.



 

Но может быть, что вор и лжец с Итаки,

Укравший стадо твоего отца,

На ложе матери твоей прокрался

И семенем за кражу уплатил,

И вырос лжец из семени лжеца.

И ты – тот лжец. Оставь копье в покое.

Будь кем угодно, лжец: убийцей, вором.

Но у тебя корабль. С меня довольно.

Найдется место на скамье гребцов

Или под ней. Есть у тебя корабль?

Чужбину вырви из-под ног моих,

Тень коршунов из глаз моих ты вырви.

Иль буря в щепки разнесла корабль твой

И мне с тобой делить придется птиц?

И трапеза скуднее станет вдвое

От голода двойного, и могила

потребуется нам в два раза раньше,

И без могилы мы сгнием на солнце.

 

Н е о п т о л е м.



 

Я – Ахиллеса сын, Неоптолем.

По порученью чести оскорбленной

Плыву на Скирос из далекой Трои.

Ты для врагов побереги стрелу,

Он мой и твой враг с острова Итаки,

Где гнусных псов царями выбирают.

 

Ф и л о к т е т.



 

Сын Ахиллеса, милости прошу,

Для дураков нет места подходящей.

Ты, значит, оказал услугу грекам.

Они правы – за это же казнят.

Лишь грек способен на такую глупость –

Хоть пальцем шевельнуть для этих греков.

Поговорим о чем-нибудь другом.

Скажи мне, сколько длилась та война

За град Приамов? Кто лежит в курганах

Из ненавистных и любимых нами?

Ведь я отплыл на Трою с первым флотом

И был до первой битвы побежден.

И счета лет не вел я по деревьям,

Поскольку здесь деревья не растут.

Одно лишь солнце вечный круг вершит,

Один лишь месяц на дороге черной

Под незаметной поступью созвездий

Однообразно изменяет лик.

И я устал считать тысячекратно

Восходы и закаты. Расскажи,

Как долго я своим врагом в войне был.

Она меня коснулась острием

Страшней, чем острия мечей троянских.

Не боль ужасная меня втоптала в пыль

И не нога больная ужаснула.

Мой ужас в том, что враг был без лица.

Ах, если бы себе в глаза взглянуть,

Стрелой прибить бы ветер к диску солнца,

Чтоб ветер не пятнал зерцало вод.

Быть может, отражение свое

Я увидал бы в коршуньих глазах,

Но стрелы настигают птиц так быстро

Что я слепой лишь взгляд встречю взглядом.

Хотя бы на мгновенье увидать

Свое лицо в их непредсмертном взгляде.

За этот миг я умереть готов –

За долгий взгляд погибнуть смертью долгой.

И я бы был последним, кто меня

Видал, пока я не исчез бесследно

В жестокой алчности моих гостей.

Останутся обглоданные кости,

И непогоды превратят их в прах,

И легкий прах легко развеет ветер,

Не оставляя больше ничего.

Два глаза у тебя: яви мой лик мне.

Неужто вижу в них свое лицо?

Грек, отведи глаза, они не лгут.

Грек, отведи глаза, пока свой образ

Ногтями я из глаз твоих не вырыл.

А может, лжет мой взгляд, и нет меня –

Есть только память обо мне минувшем.

Но нет: тебя мое зловонье душит.

Так, значит, это правда – это я.

Ну назови же мертвых мне и время,

Которое прошло с тех пор, как я

Следил в жару от этой мерзкой раны

За быстро удаляющимся флотом,

Ловя недостижимых весел шум,

С тех пор, как сам я пропадал из виду,

С тех пор, как крик мой замирал вдали,

С тех пор, как шум иной наполнил уши

Плеск синевы, изборожденной ветром,

Дороги шум, ведущей в никуда.

Не торопись с ответом. Пусть прошло

Сто лет иль десять – нет такого бога,

Который смог бы мне их возвратить.

Пускай потоки горьких слез пролью –

Прах никогда не станет снова плотью.

Да я и разучился слезы лить.

Один лишь труп оплакать я могу –

Двуличной трехголовой плоти труп.

Я не хотел бы мертвыми их видеть,

Я не хотел бы, чтоб удар случайный

Мне мертвых помешал бы убивать,

А я бы убивал их не однажды,

Не тысячу, не десять тысяч раз,

А дольше, чем вся жизнь их будет длиться.

И дольше, чем продлится жизнь моя.

 

Н е о п т о л е м.



 

Пока еще не покорилась Троя,

Десятый год уж тянется война,

И живы ненавистные вожди,

И жив Итаки царь – мой враг и твой.

Ахилл пронзен стрелой Париса-вора,

Погиб Аякс – он с поля битвы вынес

Ахилла труп и сам с собой покончил.

За вынос павшего ему вожди

Назначили тогда вознагражденье –

Доспех отца: копье, и меч, и щит,

Мое наследство и мое богатство –

В надежде, что в бою за труп отца

Брешь в стенах Трои воины пробьют,

Что победить живым поможет мертвый.

Отец лежал под городской стеной,

Визжащая толпа троянских вдов

Плевалась и бросала в труп камнями,

Пока Аякс не вытащил его,

3а этот подвиг раной заплатив.

Но Одиссей здоровою рукой

Сорвал плоды чужой горячей раны.

Вожди итакцу продали доспех,

Не им и не ему принадлежавший,

Ценой назвав рабыни пленной грудь.

Когда обманутый обман заметил,

Он с криком протянул пустые руки

К шатрам своих обманщиков-царей,

Чтоб виден стал кровавый раны цвет –

Цена доспехов, вырванных обманом.

Но в свой шатер унес он лишь издевку.

Грабитель ловко языком болтал,

И прав своих не доказал Аякс,


следующая страница >>



Культура — это умение материться без мата. Аркадий Давидович
ещё >>