Томас Харрис Молчание ягнят - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Комедию романа полански 1 310.52kb.
Томас Харрис Красный дракон Ганнибал Лектер – 1 22 5344kb.
Му цбс ленинского района 1 77.47kb.
Томас Карлейль Издержки профессии 1 25.44kb.
Тарусова Ольга, гр. 421 Томас Мор 1 28.89kb.
Томас Мор Жизненный путь 2 389.69kb.
Интенсивное выращивание ягнят – залог эффективного ведения романовского... 1 37.39kb.
Шарлин Харрис Хуже, чем мертвый 22 3088.48kb.
Баттерворт Дж., Харрис М. Принципы психологии развития: Пер с англ. 1 29.18kb.
Шарлин Харрис Мертвым сном (Вампир Билл 4) 22 3410.89kb.
Томас Джефферсон родился в Вирджинии 13 апреля 1743 года. Отец его... 1 20.45kb.
1 Давайте склоним на минуту наши головы 6 859.21kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Томас Харрис Молчание ягнят - страница №1/31

Info

Томас Харрис

Молчание ягнят

Маньяк жестоко расправляется с молодыми женщинами, сдирая с них лоскуты кожи. Ему противостоит юная Клэрис Старлинг, курсант Академии ФБР. Именно она, сумев войти в контакт с выдающимся ученым-психиатром доктором Лектером, которого содержат в больнице для невменяемых преступников, и находит убийцу-маньяка, жаждущего сшить себе костюм девушки из настоящей девушки.1.0 — Scan&OCR, исправление ошибок, создание fb2, форматирование — (F.CYXOB)

Томас ХАРРИС

Молчание ягнят

Посвящается памяти моего отца

По рассуждению человеческому,

когда я боролся со зверями в Ефесе,

какая мне польза, если мертвые не воскресают?

К чему кольцо мне с мертвой головою,

Когда такая же — под кожею лица?

Отдел криминальной психологии ФБР, занимающийся расследованием серийных убийств, находится в самом нижнем, полупогребенном, этаже здания Академии ФБР в Квонтико.[1] Клэрис Старлинг раскраснелась от быстрой ходьбы по пути из тира. В волосах запутались травинки, на форменной куртке курсанта Академии остались зеленые пятна сока травы: на стрельбище отрабатывали бросок на землю под огнем в условиях возникновения осложнения при аресте.

В приемной было пусто, и она, взглянув на свое отражение в дверном стекле, слегка взбила волосы и отряхнулась. Клэрис знала, что выглядит нормально и не прихорашиваясь. Руки пахли порохом, но мыть их было некогда: в повестке, подписанной начальником Отдела Крофордом, стояло: «немедленно».

В заваленной бумагами комнате Крофорд был один. Он стоял у чьего-то стола, разговаривая по телефону, и Клэрис впервые за весь год смогла разглядеть его как следует. То, что она увидела, ее сильно встревожило.

Обычно Крофорд выглядел подтянутым и спортивным; он был похож на инженера средних лет, получившего образование благодаря тому, что зарабатывал на учебу игрой в бейсбол: ловкий кетчер, стойкий и яростный, когда надо преградить путь противнику. Теперь он сильно сдал; тощая шея торчала из оказавшегося слишком широким воротника сорочки, под покрасневшими глазами набухли темные мешки. Всем, кто хоть изредка держал в руках газету, было ясно: Отделу криминальной психологии чертовски не везет. Клэрис Старлинг очень не хотелось думать, что Крофорд пьет: в этой конторе такое и представить себе было невозможно.

Крофорд закончил разговор резким «Нет!» и раскрыл папку с ее документами, которую все это время держал под мышкой.

— Старлинг, Клэрис М., — сказал он. — Доброе утро.

— Здравствуйте, — ответила Клэрис. Улыбка ее была вежливой, не более того.

— В общем-то ничего особенного не произошло. Надеюсь, срочный вызов не очень вас перепугал?

— Нет. — «Вот и неправда», — подумала Старлинг.

— Ваш инструктор говорит, что вы прекрасно работаете, в первой пятерке в классе.

— Хотелось бы надеяться. Разве вам докладывают о таких вещах?

— Я сам спрашиваю о вас время от времени.



Старлинг была поражена: она уже было решила про себя, что Крофорд просто паршивый вербовщик, равнодушный и двуличный как все они. Она впервые встретила Крофорда, когда он приезжал читать лекции в Университет штата Вирджиния. Его блестящие семинары по криминологии сыграли не последнюю роль в ее решении поступить в Академию ФБР. Пройдя конкурс, Клэрис написала ему коротенькую записку, но так и не получила ответа, и все эти три месяца, что она проучилась в Квонтико, он совсем не обращал на нее внимания.

Старлинг была не из тех, кто просит об одолжении или навязывается в друзья, но то, как повел себя Крофорд, смутило и огорчило ее. Теперь, снова встретившись с ним, она с сожалением отметила, что он нравится ей по-прежнему.

Однако что-то у него было не в порядке. Крофорда отличала, помимо мощного интеллекта и образованности, какая-то особая одаренность во всем — Клэрис заметила это сначала по обостренному чувству цвета и фактуре ткани, что явно сказывалось на его одежде, ничем другим, впрочем, не выделявшейся из принятого в ФБР стиля. И сейчас он выглядел опрятным, но каким-то бесцветным, как птица во время линьки.

— Тут одна работка подвернулась, и я подумал о вас, — сказал он. — Не настоящая работа, скорее, интересное порученьице. Сбросьте-ка бумаги Берри вон с того стула и садитесь. Вы пишете в своем заявлении, что хотели бы работать у нас, когда покончите с Академией.

— Да.

— У вас было навалом судебной медицины и ни малейшего опыта работы в правоохранительных органах. Нам нужно шесть лет минимум.

— Мой отец был начальником полицейского участка. Я эту жизнь знаю.

Крофорд едва заметно улыбнулся:

— А я знаю, что вы специализировались по психологии и криминологии и еще проходили практику в психиатричке. Сколько месяцев? Шесть?

— Шесть.

— А ваша лицензия адвоката — она все еще действительна?

— Еще два года. Я получила ее до того, как вы приехали в наш университет, чтобы вести семинары. До того, как я решила пойти сюда.

— Окончив, вы как раз попали в полосу безработицы, правда?



Старлинг кивнула в ответ:

— Мне повезло: я вовремя сообразила пройти конкурс на должность младшего научного сотрудника, и меня оставили в университетской лаборатории — заниматься судебной медициной. А потом открылась вакансия в вашей Академии.

— Вы ведь мне написали, что приняты в Академию, верно? И я, кажется, не ответил? Не ответил, я помню. А надо было.

— Ну, у вас ведь были и более важные дела.

— Вы слыхали о ППОТП?

— Это Программа профилактики особо тяжких преступлений. Я читала об этом в «Бюллетене правоохранительных органов». Там писали, что вы работаете над базой данных, но программа еще не введена в действие.



Крофорд кивнул:

— Мы составили опросник. Включили всех известных в наше время преступников, совершавших серийные убийства. — Он протянул ей толстую пачку листков в хлипкой бумажной обложке. — Тут есть раздел для следователей и для жертв, если кто-то выжил — тоже. Голубые листки — для убийцы, если таковой пожелает ответить, а на розовых — те вопросы, которые должен задавать убийце ведущий опрос, отмечая не только его ответы, но и его реакцию. Куча писанины.



Писанина. Клэрис Старлинг почувствовала, как просыпается в ней карьеризм и, словно охотничий пес, принюхивается и делает стойку. Сейчас ей предложат работу, может быть, сплошное занудство вроде введения необработанных данных в новую компьютерную систему. Конечно, соблазнительно сразу попасть в Отдел криминальной психологии на любую должность. Но Клэрис прекрасно знала, что происходит, если женщина начинает с секретарской работы: ярлычок «секретарша» пристанет — не отлепить до конца дней своих. Сейчас придется выбирать. Нужно сделать правильный выбор.

Крофорд молча ждал. Кажется, он задал ей какой-то вопрос. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы вспомнить.

— Какие тесты вам приходилось проводить? Миннесотский многопрофильный или Роршах?

— ММО — да, а тест Роршаха ни разу, — ответила она. — Еще проводила ТАТ, а Гештальт-тест Бендер[2] — с детьми.

— Вы как, не из пугливых?

— Вроде нет.

— Понимаете, мы попытались опросить и обследовать всех уголовников, которые сидят за серийные убийства — таких тридцать два случая, — чтобы создать базу данных для психологического профилирования нераскрытых убийств. Многие — большинство — согласились отвечать на вопросы; я думаю, в значительной мере из желания выпендриться… Двадцать семь согласились вполне охотно; четверо из камеры смертников ожидали отмены приговора, они, естественно, заткнулись. Но с одним — с тем, который нужен нам позарез, — у нас полный провал. Я хочу, чтобы за него взялись вы. Завтра нужно поехать к нему в психиатричку.



Сердце Клэрис Старлинг подпрыгнуло от радости, а потом чуть было не ушло в пятки.

— Кто этот человек?

— Доктор Ганнибал Лектер, тот психиатр, — ответил Крофорд.

Краткое молчание. Оно всегда следует после упоминания этого имени там, где собираются цивилизованные люди.

Не в силах пошевелиться, Старлинг не сводила с Крофорда глаз.

— Ганнибал-Каннибал? — наконец произнесла она.

— Да.

— Ну, что ж… Ладно. Хорошо. Я рада, что… такая возможность… Только я хочу вам сказать… Интересно, почему именно я?

— Главным образом, потому, что вы оказались под рукой, — ответил Крофорд. — Не думаю, что он согласится пойти нам навстречу. Он уже отказался, правда, не прямо, а через директора больницы. Но мне необходимо заявить, что квалифицированный специалист побывал у него и просил его лично ответить на наши вопросы. Причины? Вас они не должны интересовать. В Отделе сейчас нет никого, кому я мог бы поручить это дело.

— Я знаю, у вас тут дел нераскрытых… Буффало Билл[3]… да еще эти убийства в Неваде, — сказала Старлинг.

— Точно. Старая история — недостает свежих трупов.

— Вы сказали — завтра. Торопитесь? Это имеет какое-нибудь отношение к расследуемому делу?

— Нет. Хотелось бы, чтоб имело.

— А если он упрется? Мне все равно делать психологическую оценку?

— Да нет. Я уже по уши завален этими оценками недоступности доктора Лектера, при этом все они абсолютно разные. — Крофорд вытряхнул на ладонь две таблетки витамина C и приготовил себе стакан алка-зельцер[4] — запить. — Смешно, знаете ли: Лектер психиатр и сам пишет статьи в журналы по психиатрии — ну просто нетленки! — но никогда и словом не обмолвится о собственных отклонениях. Он как-то сделал вид, что согласен на проведение некоторых тестов, — их предложил директор психиатрички, Чилтон. Лектер согласился посидеть с манжеткой для измерения кровяного давления, надетой на пенис, пока ему показывали всякие картины — про крушения и ДТП. А потом Лектер первым опубликовал свои наблюдения и оставил Чилтона в дураках. Он ведет серьезную переписку со студентами и учеными по тем вопросам психиатрии, которые не связаны с его собственным случаем, и это — все. Если он откажется разговаривать с вами, напишете обычную докладную. Как он выглядит, как выглядит его камера, чем он занят. Тамошняя атмосфера, так сказать. Остерегайтесь журналистов, не серьезных, а скандальных. Они обожают Лектера даже больше, чем принца Эндрю.[5]

— Кажется, какой-то бульварный журнальчик предложил ему пятьдесят тысяч долларов за кулинарные рецепты? — спросила Старлинг. — Я помню что-то в этом роде.



Крофорд кивнул:

— Я почти уверен, что «Нэшнл тэтлер»[6] купил кого-то в больнице, и, как только я договорюсь о вашем посещении, им сразу станет об этом известно.



Крофорд наклонился над столом так, что его лицо оказалось всего в полуметре от ее собственного. Она увидела сквозь полулинзы его очков неясные очертания мешков под глазами. Почувствовала, что недавно он полоскал рот «Листерином».

— Теперь… Теперь внимание, Старлинг. Вы меня слушаете?

— Да, сэр.

— Будьте очень осторожны с Ганнибалом Лектером. Доктор Чилтон, директор психиатрички, объяснит вам их правила обращения с пациентом. Не отклоняйтесь от них. Не отклоняйтесь от них ни на йоту, как бы вам этого ни хотелось. Если Лектер и станет с вами разговаривать, он пойдет на это лишь ради того, чтобы разузнать о вас. Это та самая любознательность, с которой змея разглядывает птичье гнездо. Вы не хуже меня знаете, что беседа — это всегда «ты — мне, я — тебе». Но вы о себе ничего особенного не расскажете. Не нужно, чтобы в его памяти остались факты вашей личной жизни. Уилл Грэм. Вы знаете, что он с ним сделал.

— Я читала об этом. Тогда же, когда это произошло.

— Он вспорол ему живот ножом для резки линолеума, когда Уилл на него вышел. Я вообще не понимаю, как он остался жив. Помните Красного Дракона? Лектер натравил Фрэнсиса Долархайда на Уилла и его семью. Знаете, какое у Уилла теперь лицо? Будто его этот чертов Пикассо рисовал. И все из-за Лектера. В больнице Лектер изуродовал медсестру. Делайте свое дело спокойно, только не забывайте ни на минуту, кто перед вами.

— А что он такое? Вы-то знаете?

— Я знаю одно: он — чудовище. Больше о нем никто ничего не может сказать наверняка. Может быть, вам удастся выяснить. Не думайте, что я выбрал вас наобум, Старлинг. Вы задали мне парочку неглупых вопросов, когда я преподавал в вашем университете. Я покажу докладную за вашей подписью Директору, если она будет достаточно ясной, сжатой и четко организованной. Я так решил. И не забудьте: докладная должна быть на моем столе в девять ноль-ноль в воскресенье. Все, Старлинг. Действуйте. — Крофорд улыбнулся ей, но глаза его были совершенно мертвы.



Доктор Фредерик Чилтон, пятидесятивосьмилетний директор лечебницы штата Мэриленд для невменяемых преступников, сидит за широким длинным столом, на котором нет ни одного тяжелого или острого предмета. Одни сотрудники лечебницы иногда называют этот стол крепостным рвом, другие и представления не имеют, что такое «крепостной ров». Доктор Чилтон остался сидеть за столом, когда Клэрис Старлинг вошла в его кабинет.

— У нас тут побывало множество следователей, но я что-то не припомню ни одного столь привлекательного, — произнес он, не вставая.



Старлинг сразу поняла, отчего блестит протянутая ей ладонь — Чилтон только что приглаживал смазанные бриолином волосы, — и постаралась поскорее высвободить свои пальцы из его руки.

— Вы ведь мисс Стерлинг, не правда ли?

— Старлинг, доктор, «а» в середине. Спасибо, что согласились уделить мне время.

— Так, девушки и ФБР уже захватили, как, впрочем, и все остальное, ха-ха. — Прокуренная улыбка. Она означает паузу или конец фразы…

— Бюро стремится улучшить свою работу, доктор Чилтон. Оно совершенствуется.

— Вы пробудете в Балтиморе несколько дней? Здесь можно хорошо провести время, нисколько не хуже, чем в Нью-Йорке или Вашингтоне. Если знать город, разумеется.



Клэрис отвела глаза, чтобы не видеть его улыбки, и сразу же ощутила, что он отметил это, почувствовав ее брезгливость.

— Я совершенно уверена, что Балтимор — замечательный город, но у меня строгие инструкции: я должна повидать доктора Лектера и сегодня же доложить о результатах лично.

— А не могу ли я позвонить вам в Вашингтон как-нибудь потом, чтобы не терять связи?

— Разумеется, доктор. Как любезно, что вы подумали об этом. Этой программой руководит спецагент Джек Крофорд, вы всегда можете связаться со мной через него.

— Ясно, — сказал Чилтон. Щеки доктора покрылись розовыми пятнами, подчеркнув невообразимо рыже-каштановый цвет его волосенок. — Ваше удостоверение, будьте добры.

Он не предложил ей сесть, она так и стояла перед ним, пока он лениво просматривал ее служебное удостоверение. Затем вернул его и поднялся из-за стола.

— Все это не займет у вас много времени. Идемте.

— Я так поняла, что вы меня сначала проинструктируете, доктор Чилтон, — сказала Старлинг.

— Я могу сделать это на ходу. — Он обогнул стол и взглянул на часы. — Мне некогда, у меня через полчаса обед.



Черт возьми, как ты не разобрала сразу, что это за тип. Может, он вовсе не полный раздолбай. Может, он знает что-нибудь полезное. Что от тебя, убудет, если ты чуть-чуть пококетничаешь, хоть это не то, что тебе лучше всего удается?

— Доктор Чилтон, вы сами назначили мне именно этот час, так вам было удобнее, и обещали уделить мне некоторое время. Из беседы с доктором Лектером я, возможно, узнаю нечто такое, о чем мне нужно будет посоветоваться с вами, обсудить некоторые из его ответов.

— Вряд ли, вряд ли; я очень в этом сомневаюсь. О, совсем забыл: мне нужно позвонить по телефону. Вы пока идите, а я догоню вас в приемной.

— Можно, я оставлю здесь пальто и зонтик?

— В приемной. Отдайте Алану, он их уберет куда-нибудь.

Алан был облачен в нечто пижамоподобное — такая одежда выдавалась пациентам лечебницы. Он протирал пепельницы полой рубахи. Забирая из рук Клэрис пальто, он сделал ей шутовской реверанс.

— Спасибо, — сказала она.

— Всегда пожалуйста, — ответил Алан. — А ты часто какаешь?

— Что вы сказали?

— Какие они у тебя выходят? Дли-и-ин-ные?

— Дайте-ка я повешу все это где-нибудь сама.

— Тебе же ничего там не мешает, между ног, — ты можешь вот так наклониться и посмотреть, как они у тебя вылезают и меняют ли цвет от воздуха. Ты что, никогда так не делаешь? Правда похоже, вроде у тебя вырос длинный коричневый хвост, а? — Алан вцепился в пальто и не хотел отпускать.

— Доктор Чилтон велел вам явиться к нему в кабинет, немедленно, — сказала Старлинг.

— Ничего подобного, — произнес у нее за спиной доктор Чилтон. — Повесь пальто в шкаф, Алан, и не вынимай его оттуда в наше отсутствие. Я кому сказал. У меня была секретарь-машинистка, работала в приемной полный рабочий день. Но сокращение бюджета… Пришлось мне ее лишиться. Теперь та девушка, что привела вас ко мне, приходит печатать на три часа в день, а потом вот — Алан. Куда подевались все секретари-машинистки, а, мисс Старлинг? — Чилтон сверкнул в ее сторону очками. — Вы вооружены?

— Нет, я не вооружена.

— Можно мне заглянуть в вашу сумочку? И в чемоданчик тоже?

— Но вы видели мои документы.

— А в них написано, что вы курсант. Ну-ка разрешите, я проверю ваши вещи.

Клэрис Старлинг вздрогнула, когда за ее спиной сомкнулись тяжелые стальные двери и щелкнул засов. Чилтон шагал чуть впереди по крашенному в зеленый цвет коридору лечебницы, пропитанному запахом лизола. Было слышно, как где-то в отдалении захлопываются двери. Старлинг сердилась на себя за то, что позволила Чилтону сунуть нос в ее сумку и в чемоданчик, но все же смогла сосредоточиться, буквально растоптав свой гнев. Все шло нормально. Умение владеть собой не подвело ее и на этот раз: оно было ей надежной опорой, словно прочное каменистое дно под быстрыми водами реки.

— С Лектером масса хлопот, — проговорил через плечо Чилтон. — Не меньше десяти минут ежедневно уходит на то, чтобы вынуть скрепки из журналов, которые он получает. Мы попробовали было аннулировать его подписку или хотя бы сократить количество изданий, но он написал жалобу, и суд вынес решение в его пользу. А письма, которые он получал! Их количество было просто невероятным. Слава богу, поток уменьшился: в газетах теперь пишут о других феноменах. Какое-то время казалось, что каждый студентишка в Америке, пишущий диплом по психиатрии, хочет, чтобы в нем было немного Лектера. Медицинские журналы все еще публикуют его статьи, но это исключительно из анормального интереса к имени автора.

— Он написал интересную статью в журнале «Клиническая психиатрия» о пристрастиях к хирургическим вмешательствам. Во всяком случае, мне так показалось, — сказала Старлинг.

— Ах, вот как? Мы сами пытались здесь его изучать. Мы решили: какая прекрасная возможность сделать вклад в науку, ведь это редкая удача — заполучить такого живьем.

— Какого — такого?

— Он же чистейший социопат, это ясно с первого взгляда. Но абсолютно непроницаем, слишком умудрен и опытен для стандартных тестов. И, Господи, как же он нас ненавидит! Он считает, что я послан ему как некий мститель… А Крофорд это здорово придумал — послать к Лектеру вас.

— Что вы хотите этим сказать, доктор Чилтон?

— Вы молодая женщина, можете «заставить его заторчать» — так, кажется, это у вас называется? По-моему, Лектер не видел женщины уже несколько лет. Правда, он мог заметить какую-нибудь из уборщиц. Мы, как правило, женщин сюда не пускаем. В местах заключения от них только лишние неприятности.



А пошел бы ты, Чилтон…

— Я с отличием закончила Университет штата Вирджиния, доктор. Вряд ли он похож на институт благородных девиц.

— Тогда вы, по-видимому, способны усвоить кое-какие элементарные правила: не протягивайте ничего за решетку; не касайтесь решетки; не давайте ему ничего, кроме мягкой бумаги. Никаких карандашей, никаких ручек. У него имеются собственные фломастеры с фетровым стержнем. На бумагах, что вы ему передаете, не должно быть ни скрепок, ни проволочных скобок, ни булавок. Что бы он ни пытался передать через решетку — не брать. Все передавать только через выдвижной поднос для пищи. Все получать только через выдвижной поднос для пищи. Вы поняли меня?

— Я поняла вас.



Они миновали еще две двери; коридор теперь освещался лампами дневного света. Общие палаты остались позади; пациенты этого отделения не могли находиться вместе, здесь не было окон, лампы в потолке забраны толстой сеткой, словно в машинном отделении корабля. Доктор Чилтон задержался под одной из них. Когда смолк звук шагов, Старлинг уловила оборванный крик чьего-то охрипшего голоса.

— Лектера никогда не выпускают из камеры без смирительной рубашки и намордника — сказал Чилтон. — Я хочу показать вам почему. Он вел себя совершенно безупречно в первый год заключения, готов был всячески сотрудничать с нами. Меры безопасности по отношению к нему несколько ослабили; как вы понимаете, это было еще при прежнем директоре. Восьмого июля 1976 года во второй половине дня, он пожаловался на боль в груди и его отвели в процедурную. Смирительную рубашку немного распустили — чтобы легче было снять кардиограмму. Когда сестра наклонилась над ним, он сделал с ней вот это… — Чилтон протянул Клэрис потрепанную фотографию. — Врачам удалось спасти ей зрение — только один глаз. Все это время Лектер был подключен к приборам. Чтобы добраться до языка он сломал ей челюсть. Пульс при этом не превышал 85-ти, даже когда он проглатывал ее язык.


следующая страница >>



Усложнять просто, упрощать сложно. «Закон Мейера»
ещё >>