Тезисы предварительного доклада общероссийского общественного движения «За права человека» - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Доклад Общероссийского общественного движения «За права человека» 7 1204.79kb.
Общественные организации Пермского края 7 995.88kb.
Адвокаты: защити себя сам! Москва, 2 сентября 2005 г было объявлено... 1 28.11kb.
Состав Совета при Президенте по содействию развитию институтов гражданского... 1 50.99kb.
Тезисы доклада на заседании Общественного совета при Ространснадзоре 1 89.12kb.
Информация с сайта Общероссийского Движения Поддержки Флота 1 43.52kb.
Светлой памяти Тихонова Георгия Ивановича 1 11.35kb.
Общероссийского общественного движения 1 245.4kb.
Роль и место органов местного самоуправления в решении вопросов охраны... 1 96.41kb.
Образец оформления тезисов доклада 1 24.04kb.
Народный фронт на Тамбовской земле 1 17.86kb.
Правами человека 1 85.99kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Тезисы предварительного доклада общероссийского общественного движения «За права - страница №1/1

«За права человека»

общероссийское общественное движение

125009, г. Москва, Малый Кисловский пер., тел. (495) 291-62-33, факс (495)202-22-24

дом 7, строение 1, помещение 21 E-mail: zpch@zaprava.ru; http://www.zaprava.ru

ТЕЗИСЫ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО ДокладА

Общероссийского общественного движения «За права человека»

«НОВЫЙ ГУЛАГ:

О нарушении прав граждан российской федерации на защиту от пыток, бесчеловечного и унижающего достоинства обращения или наказания (статья 3 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод)»

/на основании опыта работы правозащитных организаций/

Предисловие
Через шесть десятилетий после принятия Всеобщей декларации прав человека, через 16 лет после того, как Декларация «О государственном суверенитете РСФСР» впервые в отечественной истории гарантировала нашим согражданам права и свободы, предусмотренные общепризнанными нормами международного права, граждане Российской Федерации и находящиеся на её территории иностранцы всё также рискуют стать жертвой пыток и издевательств, как подданные тоталитарных государств Гитлера или Сталина.

При этом ситуация всё время ухудшается. Пытки (иные виды издевательств и унижений, а также угрозу их применения в дальнейшем мы будем именовать их общим родовым понятием ПЫТКА) в России получили наибольшее распространение в трех сферах.

Во-первых, это – пытки на стадии предварительного дознания в правоохранительных органах, где их применением обеспечивается значительная часть «первичных» признательных показаний, на которых потом строится приговор. Необходимо отметить, что надежды жертв пыточного следствия на то, что им удастся отказаться от вырванных пыткой показаний на суде очень часто оказываются иллюзорными. Как и во времена ежовщины, пытка обеспечивает торжество «царицы доказательств» - признания вины. К сожалению и позору, пыточное следствие, широчайшее распространение которого, по сути, стало общеизвестным фактом в российском обществе, принято как неизбежное зло.

Во-вторых, это – пытки как элемент коллективного наказания, сопровождающего политику проведения репрессий и терроризирования населения конкретной местности. Наиболее выразительными примерами такого пыточного обращения являются зачистки и карательные действия на Северном Кавказе, в первую очередь, в Чечне, Ингушетии, Дагестане, Кабардино-Балкарии (жесточайшие гонения на верующих мусульман), а также «избиения городов» - события: в Элисте, Республика Калмыкия (октябрь 2004г.), Благовещенске, Республика Башкортостан (декабрь 2004 г.), Бежецке и Рождествено, Тверская область (март 2005 г.)… Как известно, правовым основанием для таких карательных действий служит незаконно засекреченный Приказ Министерства внутренних дел России № 870-ДСП от 10 сентября 2002 г., и Приложение №1 к этому приказу. Этот антиконституционный приказ был издан ещё в то время, когда МВД РФ возглавлял Борис Грызлов, но практика широкого применения карательных действий за пределами Чечни началась при нынешнем министре – Рашиде Нургалиеве. Необходимо отметить, что широкое применение милицией пыток спровоцировало появление симптомов полноценного вооруженного гражданского конфликта. В Дагестане – это такое явление как антимилицейский индивидуальный террор, а в Кабардино-Балкарии - восстание 13 октября 2005 года в Нальчике.

В-третьих, это - пытки в «закрытых» учреждениях – армия и места заключения, где они служат инструментом обеспечения полной покорности и обезличивания. Ситуация в армии в некоторой степени освещается в СМИ, но материалы о расправах в местах лишения свободы, о превращении Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН РФ) в систему концлагерного типа почти недоступны общественности. Однако собранные правозащитниками доказательства однозначно свидетельствуют, что за время несколько последних лет, под руководством генерал-полковника внутренней службы Юрия Калинина, ФСИН превратился в новое издание ГУЛАГа. Карательная политика в местах заключения спровоцировало несколько масштабных ненасильственных акций протеста, самой значительной из которых стали события в Льгове, Курской области в конце июня 2005 года. Причём, тот факт, что волна протестных выступлений заключенных (в том числе, сопровождающихся массовым членовредительством) вызвана грубым нарушением прав человека именно со стороны тюремных властей, официально заявили и Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации Владимир Лукин и Юрий Чайка, в качестве федерального министра юстиции.

Именно поэтому основное внимание в данном докладе будет уделено ситуации в тюремно-лагерной системе.

Отдельно необходимо отметить проблему отбытия заключения политическими заключенными. Российские правозащитники констатировали, что в течение последних нескольких лет в стране появились десятки людей, осужденных по политическим мотивам: основную их часть составляют члены НБП, необоснованно обвиняемые в исламском экстремизме, жертвы шпиономании и фигуранты дела «ЮКОС». Если рассматривать проблему политических преследований в аспекте НОВОГО ГУЛАГа, то и здесь можно отметить ухудшение относительно брежневских лет. Политзаключенные не содержатся в отдельных лагерях, а, как формально признанные уголовниками, разбросаны по стране, как правило, за тысячи километров от дома и таким образом, чтобы максимально осложнить свидания. Для давления на политических заключенных используют именно тюремщиков. Из самых известных примеров: целая серия незаконных наказаний, наложенных на Михаила Ходорковского, провокация против него, когда напавший и ранивший его в лицо, заключенный, был даже не признан совершившим преступление (!), серия провокаций и незаконных взысканий в отношении Михаила Трепашкина, лишение его необходимой медицинской помощи.


  1. АРХИПЕЛАГ ФСИН

Материалы, имеющиеся у правозащитников, указывают на то, что в последние годы произошли принципиальные изменения в системе ФСИН РФ – она полностью вышла из-под общественного и административного контроля. Практически все ранее существовавшие возможности для визитирования со стороны правозащитников, экспертов Уполномоченного по правам человека и даже депутатов – закрылись. Пускают, как правило, в беспроблемные учреждения и по проверенным маршрутам: библиотека-столовая. Оперативный допуск был закрыт даже для работников Минюста!


В результате в бесконтрольной системе ФСИН стала отрабатываться технология контроля над заключенными, имеющего аналоги только в тоталитарных системах. Прежде всего, это создание целых «пресс-зон» - мест заключения, где для получения признаний (и самооговоров), а также для «коррекции поведения» (психологического слома) применяются пытки. Ещё одной тоталитарной новацией стало превращение так называемых «секций дисциплина и порядок» (СДП) отряды заключенных-тюремщиков, часто выполняющих функции «капо» в нацистских концлагерях (или, если угодно, более близкое сравнение функции кадыровского спецназа). Эти отряды СДП получают функции оперативного контроля над заключенными, но, в отличие от официальных охранников, их деятельность не регламентирована законом, поэтому они способны на безнаказанный «беспредел».

Но такой тоталитарный режим в уголовно-исполнительных учреждениях вовсе не препятствует, например, разгулу коррупции. Так поступают сообщения о многочисленных случаях смерти заключенных в учреждениях Ленинградской области от передозировки наркотиков!

Существенным элементом «Нового ГУЛАГа» стал «коллаборационизм» между криминальными авторитета и администрацией в защиту с целью подавления протестов против грубого нарушения прав заключенных (характерным примером этого служат события после протестов во Льгове июне-июле 2005 г.). Таким образом, руководству ФСИН удалось создать изощренную систему пыточного контроля над заключенными, включающую и тюремщиков, и заключенных-красноповязочников, и «воров в законе».

Необходимо обратить особое внимание на то, что даже одной угрозы отправки подозреваемого в изолятор, имеющий репутацию «пресс-зоны», достаточно, чтобы он подписывал нужные следователю показания. Так, например, обстоит дело с печально известными ИК-1 (пос. Ягул, Завьяловского района, Республика Удмуртия), ИК-2 (Екатеринбург) и ИК-3 (Льгов, Курской области), где избиения вызвали выступление сотен заключенных в ночь на 27 июня 2005 г. На самом деле, список таких зон достаточно обширен. По неполным данным, такие учреждения имеются почти в каждом регионе (сейчас уточняются данные по 43 «пресс-зонам».

Кроме того, имеются обращения об отвратительном питании и отсутствии необходимо лечении заключенных больных туберкулёзом, гепатитом и ВИЧ-инфицированных, совместное содержание больных и здоровых.

Очень важно отметить, что при наличии доброй воли со стороны администрации, пребывание в колонии может быть вполне терпимым, порядок – поддерживаться без пыток и концлагерных приемов, осужденные – могут работать и зарабатывать.



***

Из полученных от заключенных и их родственников писем и заявлений вырисовывается следующая методика расправ в пресс-зонах. От вновь прибывших требуют записываться в секцию «дисциплины и порядка» (СДП). В случае отказа, жизнь заключенных превращается в ад: на них обрушиваются избиения и издевательства, вплоть до изнасилований и убийств, со стороны красноповязочных «капо», избиения и незаконные преследования от администрации (бесконечные помещения в ШИЗО, ПКТ и СУС).

Доходит до того, что в тех случаях, когда родственникам удается даже вызвать к заключенным, сообщившим о пытках и избиениях, адвокатов или представителей общественных организаций, лично не знающих жертв, то им «подсовывают» активиста, торжественно заявляющего, что он, дескать, никаких жалоб не имеет и защитников видеть не желает. Так, например, произошло при посещении после событий в мордовских лагерях (на месте сталинского Дубровлага), где в марте 2006 г. были избиты десятки заключенных. К моменту прибытия адвоката и представителя аппарата Уполномоченного по правам человека РФ жертвы избиений были спрятаны в «зиндан» - в яме под магазином, замаскированы досками. Затем этих заключенных спешно развезли по уделённым регионам.

***

Вот последний пример расправы. 19 июня 2006 г. от адвокатов Т.Г.Ахмедовой и Е.Л.Липцер поступили сведения о необычайно жестоком  и абсолютно неспровоцированном избиении спецназом заключенных в Нижнеангарском ИВС Северобайкальского р-на (Республика Бурятия). Пострадали: Алексеенко Дмитрий Анатольевич, Доронин Валерий Владимирович, Жилин Андрей Александрович, Кинзерский Роман Валерьевич, Мустафин Павел Дмитриевич, Муштенкенов Саят Муратович, Смирнов Дмитрий Сергеевич, Шестков Руслан Святославович. 

Сейчас проводиться медицинское освидетельствование пострадавших. Все избитые обвиняются по ч. 4, п. "а" ст. 162 УК РФ (разбой). Дело слушается в Северобайкальском городском суде  Республики Бурятия, судья Муратова М.Ю. Избиение произошло после возращения подсудимых из суда, где был объявлен перерыв.  

***

Еще одним способом давления на заключенных руками заключенных является такая практика, как фактическое превращение колоний-поселений в общую зону путем использования заключенных, совершивших тяжкие преступления, в колонию-поселение «за хорошее поведение». Естественно, что, используя улучшение своего положения и надеясь на УДО, такие заключенные становятся послушными орудиями для давления и расправ над теми, кто не совершил серьезного преступления, но стал объектом преследований со стороны администрации. Это превращает в фикцию идею создания колоний-поселений как учреждения отделенного от тех, в которых находятся осужденные с куда более серьезными статьями.

Такая технология преследований вскрылась, когда правозащитники изучили ситуацию в ИК-13 г. Нижний Тагил, где находится политзаключенный – адвокат Михаил Трепашкин. Эта колония-поселение создана внутри территории колонии общего режима, т.е. находящиеся в ней оказываются – вопреки решению суда, определившего им наказание - полностью лишены свободы.

***

По случайному совпадению ситуация в колонии ИК-13 (но уже Калининградской области) даёт понятие об ещё одном аспекте пыточного обращения. По свидетельству заключенных и их родственников, на этом «острове» Нового Архипелага ГУЛАГ, цитируем «качество оказания медицинской помощи таково, что составляет реальную УГРОЗУ жизни: тотальное отсутствие медикаментов, отказ в госпитализации в стационарные учреждения, невозможность проведения медицинских освидетельствований и отсутствие врачей-специалистов, дает право отказывать в приеме медицинских препаратов от родственников, ссылаясь на отсутствие «рецепта от врача». Годами заключенные не могут пройти медико-социальную экспертизу (МСЭ) для оформления группы инвалидности. Огромное количество заражений туберкулезом, гепатитами и ВИЧ-инфекцией ранее здоровых заключенных».



***

В качестве примера целого комплекса пыточных технологий, приведём почти полностью последнее письмо заключенного Виталия Князева, участника льговских событий, пришедшее в Движение «За права человека» из Комсомольска-на Амуре. Князев был единственным заключенным, который обратился в Европейский суд по правам человека и, несмотря на зверские пытки (жгли электрокипятильником!), угрозы и давление со стороны криминальных авторитетов (в т.ч. со стороны некоего «Луки» и других), жалобу свою не отозвал. Другой заключенный – Алексей Шатунов, единственный признанный пострадавшим от действий руководства колонии, жалобу в Страсбург отозвал.

Текст письма (по «Газете региональных правозащитных организаций «За права человека» №3 (48) июнь 200б г.: «… Все это время со мной пытались «договориться» оперативники Курской и Брянской области под предводительством подполковника УФСИН Брянской области Половнева В.С., которые и морально и физически «договаривались» со мной, исчерпав словарный запас, перешли к избиениям и пыткам. Это они больше всех рассказывали о судимостях правозащитников, и, избивая меня, говорили – «…будет тебе скоро и Пантелеев и Пономарев(правозащитники Б.Е.Пантелеев и Л.А.Пономарев – Ред.)».

Александрович и Рябченко (последний под руководством первого) достали из барсетки малявки (нелегальные записки – Ред.), адресованные льговским осужденным – каждому лично и отдельно (как квитанции на сапоги) написанные «Лукой» – смотрящим за г. Курском. Цитировать текст дословно не буду, начиналось нагло: «С адвокатами СТОП!» и дальнейшая чистой воды инструкция, как отказываться от уголовного дела, чтобы не пострадали сотрудники УФСИН Курской области, которые ежедневно избивали и травили на меня собак, которые ежегодно ломали жизни сотням и тысячам осужденным которых привозили в колонию ОХ–30/3 г. Льгова. Я сказал, что неуверен в почерке Луки, и напомнил свое первоначальное требование (о привлечении к уголовной ответственности издевавшихся над ним сотрудников колонии – Ред.). Тогда мне сразу набрали номер на мобильном телефоне, как будто дожидались моего предложения.

Из телефонного разговора я понял, что общаюсь с Марченко и Шатуновым, которые находятся в СИЗО г. Орел и, по всей видимости, находятся так же, как и я в каком-нибудь кабинете, с кем существует договоренность у Александровича и Рябченко. От Марченко и Шатунова я узнал, что им таким же образом (кабинетным) звонил «Лука», сообщил, что надо отказаться от каких-либо претензий к своим мучителям, закончив словами: «Так надо!», при этом забыв упомянуть – КОМУ надо?

Но мне уже не один день было известно, кому было «так надо», тем, кто руководил пытками и избиениями с целью заставить отказаться от всех претензий.

После телефонного разговора мне сказали: «Ну, ты что, Князь, до сих пор не понял – кто не с нами, тот у нас!». Решив уточнить число тех, кто «не с ними» и тех «кто у них», я сказал, что мне безразлично то, что им удалось запугать, либо повлиять с чьей-то помощью на некоторых несостоявшихся простофиль. Тут же, опять под руководством Александровича, Рябченко дал мне включенный телефон. На этот раз говорил Лука из СИЗО г. Курска (из кабинета), пытаясь убедить меня в том, что Рябченко и Александрович и еще пол УИНа действуют в его интересах, и нужно от всего отказаться. На что я скромно поинтересовался – «А кипятильником меня жгли и били тоже в твоих интересах?» и сообщил, что не уверен в том, что разговариваю с ним, так же как и в том, что они действуют в его интересах, и отключил телефон.

После чего, видимо опять в интересах того, кому «так надо», меня опять стали избивать и мучить различными способами с целью принудить отказаться от участия в уголовном деле № 1519 и от жалобы в Европейский Суд.

Считаю необходимым дополнить, что параллельно делу № 1519 велось дело № 1533. Первое на сотрудников, второе на деревенских дурачков, которых УИН сделало крайними за дезорганизацию, которой в природе не было, видимо, так тоже «надо»!

Дня три мне еще стучались в голову, пытались проникнуть в сознание, поняв, что это не принесет никаких результатов, пустили в ход тех, кто «у нас».

Руки у меня были в наручниках, с меня сняли очки, положили на стол и огромным англо-русским словарем несколько раз ударили по голове, затем сказали встать и посмотреть в окно, там, на свободе, стояли двое молодых людей. Действия происходили в кабинете начальника СИЗО г. Брянска, который был в отпуске.

Александрович распорядился, чтобы их (блатных авторитетов – Ред.) завели. Дальнейшее руководство над событиями взял на себя Рябченко. По всему видно было, что это заранее было оговорено.

В кабинет вошли Вадик «Емеля» Курский и «Петруха» Брянский, и начали говорить все то, что я уже неоднократно слышал от своих мучителей, что необходимо отказаться от всего.

До этого мне об этом говорили по телефону различные лица по установке Рябченко и Александровича. Кем они мне только не представлялись. По всему стало ясно, что были задействованы все в пределах Курской области и прилегающей Брянской, но уровень был слабоват, недооценивают. Но дабы не лишать ребят награды «за заслуги перед родиной» и с целью добиться паузы в мучениях (ежедневно с утра до вечера я подвергался мучениям), я написал Сергею Александровичу из главка и Рябченко, что по делу никаких претензий не имею, так как не нахожу виновных по данному обвинению, и прошу исключить какое-либо мое участие в уголовном деле № 1533. Написал, что заявление исправлений и помарок не имеет. Они на радостях схватили бумагу, не глянув на номер уголовного дела, и Сергей Александрович радостно сообщил по телефону в Москву, что нормально, а затем все мытарства опять начались. Оперативнику УФСИН Брянской области В.С. Половневу прислали ксерокопию моего заявления, и тот сказал, что я ошибочно написал не тот номер уголовного дела, № 1533 – это дезорганизация, а нам надо отказ по делу № 1519, которое возбуждено на сотрудников, а не на осужденных. Я уточнил, что вовсе не ошибся, что действительно не вижу виновных по делу № 1533, а от участия в деле № 1519 (на сотрудников) не отказываюсь и настаиваю на своих прежних показаниях. Меня сразу «наградили» за мою несговорчивость несколькими ударами по лицу, и В.С.Половнев сказал, что я должен исправить в заявлении номер уголовного дела, и внизу написать «исправленному верить» и расписаться. Я напомнил, что в заявлении четко и ясно написано, что исправлений и помарок не имеется.

«Тогда пиши новое!».

«Даже и не мечтай об этом» – был мой ответ на такое предложение.

После чего опять начались пытки и заявления о том, что ко мне заведут других лиц, которые мне скажут написать и я, не раздумывая, напишу…

С целью прекратить пытки и избиения, вечером, когда мне представилось возможным вернуться в камеру, я вытащил из доски пола гвоздь и вбил его себе в правый бок в области живота. Медицинская помощь мне не оказывалась. Врач от меня требовал, под предлогом осмотра, принимать позы, которые бы мне доставляли резкую боль в области ранения.

Поиздевавшись надо мной пару дней, меня отправили в больницу ИК-2 г. Брянска, потому, что на днях должна была приехать адвокат Е.Л. Липцер. В больнице мне помощь не оказывалась. На меня опять попытались оказать давление. Сперва оперативники, затем завели какую-то шарашкину контору в наколках с комсомольским уклоном. Видя, что все начинается сначала, я достал лезвие, разрезал живот в области, где находится гвоздь, вытащил его, отдал «ребятам», пусть оставят себе на память о днях, когда служили родине…

С уважением к Вам Виталик».

***

Завершив обзор пыточной практики в тюремно-лагерной системе, обратимся к милицейским пыткам на стадии следствия.

Движению «За права человека» неоднократно приходилось выступать в защиту граждан, обвинение против которых построено на «чистосердечных признаниях» (например, именно так, не мудрствуя лукаво, велели пермские дознаватели писать осужденному за якобы совершенное убийство Федосееву Виталию Серафимовичу, который в момент преступления отвозил дочку в детский сад).

Самый последний пример пыток - ситуация с Умахановым Асланом Муцаевичем, ставшей известной благодаря активности правозащитника Владимира Шаклеина (Уральский межрегиональный центр по правам человека, ООД «За права человека». Этой ситуацией сейчас занимается Верховный Комиссар по правам человека Совета Европы.

Умаханов, чеченец по национальности, с 29 марта 2006 г. находится в СИЗО-1 гор. Екатеринбурга под стражей по ст. ч.2 ст.126 УК РФ (похищение человека). Само дело заведено еще в феврале 2005 г. и адвокат Аслана Умаханова В.П. Синанов утверждает, что у правоохранительных органов не было оснований для преследования обвиняемого. С целью добиться нужных следствию показаний, представители УБОП “вывозили” Умаханова из СИЗО 12 апреля 2006 г. и учинили изощренные пытки (“удушением с помощью пакетов”, избиениям, применением “электротока”, угрозами дальнейших пыток, в том числе членов семьи и оскорблениями по национальным признакам). После вынужденных «признаний под диктовку о явке с повинной”, Аслан Умаханов затем в СИЗО засвидетельствовал травмы после пыток и вместе со своим адвокатом В.Синановым 2 месяца требуют от работников прокуратуры (соответствующего районного и областного прокуроров, зам. генерального прокурора по УрФО), других представителей властных органов, восстановления законности в связи с преступными деяниями представителей правоохранительных органов, однако официальных ответов о принятых мерах по восстановлению законности - не получено. 20 июня, когда Умаханова привели в суд, его сестра - Ибакова Сажан Муцаевна увидела, что он еле двигается, его правая нога почти обездвижена. Беременной супруге Умаханова – Залине, матери 3—летнего ребёнка идут непрерывные угрозы по телефону с требованием признанием Асланом «своей вины».

В связи с чрезвычайными обстоятельствами нарушения прав Аслана Умаханова (пытки обвиняемого с целью получения «нужных» для следственных органов «признаний»), данное дело (по свидетельствам адвоката Синанова В.П. и родственников А. Умаханова) - принято к производству Верховным Комиссаром Совета Европы по правам человека Томасом Хаммарбергом 9 июня 2006 г.




  1. КАВКАЗСКОЕ ГЕСТАПО

О пытках в отделениях внутренних дел, фильтрационных пунктах и местах тайных допросов спецслужб (федеральных и кадыровских) на территории Чеченской Республики сообщалось очень много. Несмотря на многократные официальные уверения со стороны федеральных властей и алхановско-кадыровской администрации о нормализации ситуации в Чечне, эта тема неоднократно поднималась в докладах российских и международных правозащитных организаций, фигурировала в резолюциях и заявлениях ПАСЕ и ОБСЕ. На весь мир прозвучало разоблачение, сделанное Правозащитным центром «Мемориал», сотрудники которого осмотрели и провели видео-и фотосъемку пустующих зданий в столице Чечни, в которых до 27 мая размещалась Оперативная группа МВД РФ Октябрьского района г. Грозного, а ранее Временный отдел внутренних дел (ВОВД) этого района. По данным правозащитников, в подвалах этих зданий содержали задержанных и арестованных, пытали и убивали людей. В ночь на 31 мая 2006 г. неизвестными в подвалах здания, где располагались камеры для задержанных и арестованных, были уничтожены сделанные на стенах надписи, а в настоящий момент это здание уже снесено. Бригада строителей для его сноса была направлена туда уже на следующий день после того, как оперативная группа МВД РФ покинула место дислокации. Все следы пыточных застенков уничтожены, а власти опровергают само их существование. По фактам исчезновения задержанных и пыток в Октябрьском ВОВД прокуратура ЧР возбудила несколько уголовных дел, но лишь одно из них было частично расследовано», – рассказывается в сообщении ПЦ «Мемориал».



***

Пыточная практика дагестанской милиции, включая жесточайшие истязания и гомосексуальные изнасилования подозреваемых, в т.ч. подростков, достаточно известна. Последним примером пыток стали избиения и даже угрозы расстрела со стороны заместителя республиканского министра внутренних дел Магомета Исмаилова во время «фильтрации» в Докузпаринском РОВД тех, кого ОМОМ задержал после расстрела 25 апреля 2006 г. митинга у села Мискинджа.



***

От десятков жителей Кабардино-Балкарии поступали заявления с перечислением пыток и изощренных издевательств, которым подвергались лица, которых считали «слишком активными» мусульмане и их родственники. Вина за эти пытки лежит на местной милиции во главе с республиканским министром внутренних дел генералом Хачимом Шогеновым, который сейчас переведен со своего поста на должность советника президента КБР. Эти истязания верующих называются в качестве одной из основных причин трагических событий 13 октября 2005 г. в Нальчике.


ВЫВОДЫ


  1. Пытки (в самом широком понимании этого термина) стали привычным инструментом правоохранительных органов. Есть основания полагать, что их применение существенно расширилось в качестве компенсации формального расширения гражданских прав и требований обеспечения европейских гуманитарных стандартов, в первую очередь, улучшению правовых гарантий подозреваемым, подсудимым и заключенным. С этой точки зрения, «выбивание» необходимых признаний на первой стадии дознания и создания целой системы пыточных уголовно-исполнительных учреждений (известных, как «пресс-зоны»), формирование так называемых «секций дисциплины и порядка», ставших, по сути, нелегальными вспомогательными отрядами лагерной охраны – служит восстановлению временно утраченного силовыми структурами тотального контроля над личностью. Таким образом, система ФСИН («зона») стала лабораторной моделью торжества тоталитарной реакции, некоей тенью, отбрасываемой деспотическим будущем России.

  2. Главными причинами распространения пыток стали:

а) полная закрытость учреждений ФСИН РФ и иных правоохранительных корпораций, а также вооруженных сил от гражданского контроля;

б) откровенная слабость выполнения прокуратурой надзорных функций, либо, очень часто преступное попустительство со стороны прокуратуры, руководствующих соображениями корпоративной солидарности, грубым нарушениям прав человека, особенно пыткам и пыточным условиям в закрытых учреждениях;



в) информационная война, которую ведут пиар-структуры силовых ведомств с правозащитниками, информационная блокада любого непредвзятого диалога о ситуации в «зоне».

  1. Личную ответственность за массовое и грубое нарушение прав человека правоохранительными структурами несут министр внутренних дел РФ Р.Нургалиев и начальник Федеральной службы исполнения наказания РФ Ю.Калинин. Они должны быть отправлены в отставку. Генеральная прокуратура, покрывавшая пыточную практику, сменила руководство. В связи с этим появились некоторые надежды на улучшение ситуации, поскольку со стороны Ю.Чайка, в бытность его министром юстиции, была отмечена критика противоправных и провокационных действий сотрудников ФСИН.

  2. Необходимо как можно скорее принять закон о гражданском контроле, а также принять ряд подзаконных актов, обеспечивающих реальные возможности для визитирования со стороны представителей правозащитных организаций, запрет дискриминационной практики, при которой администрацией учреждений ФСИН осуществляется цензурирование результатов мониторинга соблюдения прав заключенных, полученных во время визитирования.

  3. Правозащитными организациями должно быть оказано содействие в создании системы независимого общественного контроля (в т.ч. с активным привлечением родственников заключенных и депутатов местного самоуправления и региональной законодательной власти) за ситуаций в конкретных местах лишения свободы.

  4. Должно быть развёрнуто широкое общественное общенациональное движение против пыток.

  5. Административная независимость ФСИН РФ должна быть отменена, а ведомство возвращено в состав Минюста РФ. Должна быть обеспечена полная независимость оперативных частей в учреждениях уголовно-исполнительной системы от других правоохранительных органов.

  6. Функции следствия и надзора, сосредоточенные сейчас в рамках прокуратуры, должны быть ведомственно полностью разделены, чтобы лишить следователей прокуратуры искуса пользоваться признаниями, полученными пыточным путём.

  7. Признательные показания, полученные на стадии дознания, не должны учитываться судом.

  8. Должны быть распущены так называемые «секции дисциплина и порядок» (СДП) и установлен абсолютный запрет на создание самодеятельных структур из заключенных, на которые в том или ином виде возлагались бы оперативно-контрольные функции.

  9. Должны быть опубликованы все подзаконные акты правоохранительных органов, касающиеся взаимоотношений с гражданами. В первую очередь должен быть снят гриф с любых документов, затрагивающих права и свободы.

  10. Должен быть введен абсолютный запрет на применение ОМОНа и частей внутренних войск для пресечения мирных гражданских акций, даже носящих несанкционированный характер.








Многие начинают мстить раньше, чем их успели обидеть. Веслав Брудзиньский
ещё >>