Студенты Физ. Мгу ( Курс 2009/Ч. 2/Разд. 5/21) - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Т. К. Ибрагим разд. VI, гл. 1; Г. С. Кнабе разд. II (совместно с И. 8 2181.46kb.
Резульаты опроса по вопросам российско-японских отношений и статье... 1 21.4kb.
Программа Х студенческой конференции факультета биоинженерии и биоинформатики... 1 45.97kb.
Высшей математики 6 978.45kb.
Экономический факультет 17 3919.28kb.
Мгу блинов Андрей – мгу (мехмат) Мензулин Александр – мгу 1 11.8kb.
О представлении решения некоторых обратных задач для систем многомерных... 1 27.54kb.
Тангенциальное ускорение, то же, что касательное ускорение. 9 1863.81kb.
Анализ Лектор 2010/11 уч год 1 56.07kb.
Кафедра исторической информатики Исторического факультета мгу: Общая... 1 108.66kb.
Курс лекций по дисциплине «Введение в специальность» 3 532.93kb.
Знаменательные даты декабря 1 76.36kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Студенты Физ. Мгу ( Курс 2009/Ч. 2/Разд. 5/21) - страница №3/3

Самым интересным, на мой взгляд, является появление такого понятия как «темная материя и темная энергия». Вот что это – попытки физиков оправдать свое непонимание этого мира, или все-таки они действительно что-то знают? Вот уж тут без помощи философии никак не обойтись.

Ну и наконец, завершая лекцию, мы поговорили о перспективах развития науки, в частности физики. И пришли к выводу, что перспективы-то огромные, ну по крайней мере, как утверждают сами физики, но вот как их достичь и поступать никто сказать толком не может. Поэтому к этим громким высказываниям нужно относиться с долей скептицизма и не переставать рассуждать на эту тему.





  1. Философские проблемы наук или научные проблемы философии?

Давайте порассуждаем на эту тему. Для меня, как будущего физика по образованию, конечно же в первую очередь волнует философский взгляд на науку, которой я занимаюсь.

Вот к примеру, я занимаюсь исследованием атомной структуры кристаллов. В последние пару лет это еще модно стало называть нанотехнологиями. Почему? Да очень просто – характерный размер объектов, с которыми я имею дело в современной науке обозначен приставкой «нано». Чем хороши нанотехнологии я говорить не буду – СМИ уже давно над этим работают, и надо сказать, довольно успешно.

Ну так вот, суть моей работы заключается в том, чтобы определить координаты атомов в пространстве, а конкретно – в так называемой элементарной ячейке. Как я это делаю? О, эта процедура не так уж проста. Но вдаваться в детали я не буду, скажу только, что после проведения эксперимента у меня на руках остается массив данных с разными циферками, которые друг с другом определенным образом коррелируют. И потом, применяя некоторые математические алгоритмы, привлекая кроме математики химию, физику, биологию и другие естественные науки, я в конечном итоге получаю результат – координаты атомов. С некоторой точностью. Чем выше точность – тем лучше, но это объяснять не нужно – каждый знает.

Но позвольте, сказали бы ученые, жившие несколько веков назад – о чем вы говорите, мы не видим тут никаких атомов! И уж тем более не можем померять их координаты, линейкой, например. И тут становится ясно, что они в чем-то правы. Действительно, откуда мы можем знать, что кристалл вообще состоит из атомов? Может быть он состоит из батомов или татомов, или еще чего-нибудь, и вообще, откуда взялось это название – атом? Ведь если я чего-то не вижу собственными глазами, я не могу утверждать, что оно существует.

Кто-то скажет – возьми микроскоп и сам убедись, что атомы есть! Хорошо, я возьму самый совершенный микроскоп на сегодняшний день, который сможет показать мне атом водорода так, как он выглядит на самом деле. Но во-первых, насколько я знаю, пока таких микроскопов еще нет на этом свете, а во-вторых – встает вопрос о естественности таких испытаний. Ведь микроскоп – это приспособление, придуманное человеком, а он мог подогнать его под свои теории, тем самым угождая себе же.

Теории… Вся современная наука построена на предположениях. И проблема не в том, что люди не понимают, что согласие теории с экспериментом еще не значит, что теория верна. Они это понимают. Но проблема в том, что однажды, перестав сомневаться в правильности теории, можно встать на опасный путь самоутешения – не волнуйся, ты сто раз все проверил, по-другому просто быть не может. Тем самым преградить путь новым теориям, более правильным, чем эта.

Все время нужно сомневаться. Все время нужно напоминать себе, что то, что как нам кажется, мы хорошо знаем и понимаем – это только модель, даже если она очень хорошо описывает окружающий мир.

Ну а что можно сказать про научные проблемы философии?

В моем понимании философия – это тоже наука. Проблемы философии как науки – она не может дать конкретного ответа на вопрос, как это могут сделать естественные науки, она лишь может предложить поразмышлять над проблемой и предоставить выбор из нескольких решений. Но ведь по сути, любая естественная наука, основываясь на предположениях, тоже не может дать однозначного ответа на вопрос. Я вот спрошу у физика – сколько частиц в таком-то объеме? Он мне ответит – столько-то плюс минус столько-то, то есть погрешность. Но меня такой ответ не устраивает, я хочу конкретное число, я ведь обращаюсь к точной науке! Или вернемся к тем же кристаллам – почему я не могу сказать, где точно расположены атомы в пространстве? Очень просто – погрешность измерений. А может быть их там вообще нет… А если создать идеальный прибор и проверить? Таких не бывает. Почему? И тут начинаешь задумываться – а действительно, почему? Ну кто сказал, что не бывает идеальных приборов? Может и бывают, просто с ошибками проще объяснять свою несостоятельность.

Тогда возникает вопрос – а чем естественные науки лучше философии? Да ничем. Получается, что наши теории настолько хлипки, что могут пасть при первом же их опровергающем факте. Ну к примеру, из темной материи к нам прилетит какая-нибудь клякса и…

Но физики – народ хитрый. Они уже позаботились об этом, и если такое произойдет, они просто пожмут плечами и скажут – ну мы же вам говорили, что есть такая темная материя… Ну так вот это она и есть ).


  1. Понятие естественно-искуственного в современной науке.

Давайте попробуем поразмышлять на тему «что считать естественным, а что искусственным?» Это вопрошание можно применить к современной науке.

Вот например: проводится эксперимент по определению атомной структуры кристалла. Первым делом мы идем к прибору и получаем экспериментальные данные. Потом мы их обрабатываем, привлекая математику, физику и другие естественные науки. Но можно ли считать их естественными? А что на самом деле считать естественным?

Раньше человек познавал то, что мог увидеть собственными глазами, посщупать руками, понюхать носом. Для меня естественным был бы эксперимент следующего плана – проводить Солнце за горизонт и спросить – а завтра оно опять будет меня согревать? И уснуть. И проснуться от того, что теплые солнечные лучи будут падать на мои закрытые веки. И проснуться. Вот он, естественный эксперимент, естественное знание – Солнце есть и я чувствую его.

Но вдруг пришли ученые и говорят – а мы вот можем проквантовать твои солнечные лучи. Непонятен смысл слова «квантовать»? Ничего страшного, мы объясним. А если не поймешь – ну значит ты не поймешь природу вещей, естество.

Так, стоп. Какая природа вещей, какое естество? Выше квантование осуществляется только на бумаге, и было придумано в чьей-то безумной голове! А вы в это верите?! И никакого отношения к природе вещей оно не имеет – Солнце все так же светит как и прежде, даже не догадываясь, что какие-то людишки придумали проквантовать его лучи!!

Физика без математики теперь не существует. Но математика – чистой воды искусственная наука, основанная только на аксиомах. Эти аксиомы были придуманы людьми, люди так решили. Тогда получается, что и физика сегодня – тоже искусственная. Ну несомненно! Я уже давно не имею дела с естеством, потому что вместо того, чтобы видеть и чувствовать, я дифференцирую, интегрирую, что-то считаю по каким-то законам.

Возникает вопрос – а что было бы, если бы человеческий глаз мог видеть атомы, а еще лучше – нуклоны и кварки? Тогда бы не возникали у людей сомнения, что они существуют. Или если бы человек мог чувствовать, как на его ладони лежит один атом, и какой запах он излучает?

Тогда получается, что все дело в восприятии? И может быть неспроста мы не можем видеть атомы и кварки? Может кто-то не хочет, чтобы мы их видели? А может нам это просто не нужно?

Но ведь человек стремится познать истину. Он полезет дальше, будет копать все глубже и глубже, пытаясь понять – из чего состоит кварк, например. Окажется, что он состоит из каких-нибудь «бузиронов», а те, в свою очередь из «пангекситронов» и т.д.

И все это искусственно? Ну уж нет. Нельзя же тратить столько ресурсов, энергии, времени на то, чтобы придумать очередное название для частицы. Поэтому, мне кажется, и вводится понятие естественно-искуственного.

Да, мы как бы сами придумали эти частички, но ведь теория с их участием описывает эксперимент. НО! Какой это эксперимент? Экспериментальная техника уже давно потворствует интересам физиков, а другой она и быть не может. И все установки настроены на то, чтобы искать и находить то, что нам нужно! Тогда о каком естестве может идти речь?

Тем не менее, даже имея на вооружении искусственность науки, физики продолжают открывать в ней все новые и новые грани. Это значит, если говорить на языке математиков, что генератор группы себя не исчерпал. Он продолжает порождать все новые и новые элементы. Но как мы знаем, некоторые группы имеют бесконечное число элементов. А это значит, что мы никогда не познаем истину. По крайней мере мы так считаем. Я так считаю. И это хорошо.

3. Концепция тематического анализа науки.

Историцистский вариант нормативного подхода к развитию науки представлен в концепции Дж. Холтона. Американский историк и философ науки Джеральд Холтон (1922) стал известен благодаря "тематическому анализу науки". Эта концепция отвечала потребности дополнить существующие модели структуры научного знания новым видением механизма его роста. Для того чтобы эффективно работать с проблемами, Холтон преддожил такую компоненту анализа научной деятельности, как тематический анализ. "В моих исследованиях, - подчеркивал ученый, - особое внимание уделяется тому, чтобы установить, в какой мере творческое воображение ученого может в определенные решающие моменты его деятельности направляться его личной, возможно даже неявной, приверженностью к некоторой определенной теме (или нескольким таким темам)". Любопытно, что тематическую структуру научной деятельности, по мнению исследователя, можно считать в основном независимой от эмпирического или аналитического содержания исследований. Эта структура может играть главную роль в стимулировании научных прозрений.

Дж. Холтон обращал особое внимание на то, что "имеется масса случаев, которые подтверждают роль научных предпосылок, эмоциональных мотиваций, разнообразных темпераментов, интуитивных скачков, не говоря уже о невероятном упорстве, с которым отстаиваются определенные идеи, вопреки тому факту, что они вступают в конфликт с очевидными экспериментами". Тематическая ориентация ученого, раз сформировавшись, обычно оказывается на удивление долгоживущей, но и она может измениться.

Как ведут себя ученые в период научных революций? Предают ли они свою тематику или следуют ей, несмотря на многочисленные аномалии, контрпримеры и парадоксы? "Тематический анализ" направлен именно на то, чтобы находить в науке черты постоянства или непрерывности, инвариантные структуры, которые воспроизводятся даже в ситуациях, названных научными революциями. Весомым аргументом, подтверждающим данное предположение, по мнению Холтона, является "древность" большинства тем в науке. Истоки некоторых из них уходят в недра мифологического мышления и являются весьма устойчивыми к революционным потрясениям. В них собраны понятия, гипотезы, методы, предпосылки, программы, способы решения проблем, - т.е. те необходимые формы научной деятельности, которые воспроизводят себя на каждом этапе.


Кеплер, например, увидел три основные темы: Вселенную как небесную машину, Вселенную как математическую гармонию и Вселенную как образец всеобщего теологического порядка. Среди тем, которыми руководствовался Эйнштейн в построении своей теории, вне всякого сомнения были следующие: первичность скорее формального, чем материального, единство и космогонический масштаб (равноправная применимость законов) ко всей совокупности опытных данных, постоянство и инвариантность. И хотя "всюду существует опасность спутать тематический анализ с чем-то иным: юнговскими архетипами, метафизическими концепциями, парадигмами и мировоззрениями", по мнению философа, "появляющиеся в науке темы можно - в нашей приблизительной аналогии - представить в виде нового измерения, то есть чем-то вроде оси".

В первой главе своей книги Дж. Холтон обсуждает понятие тематической оппозиции. Он считает, что одним из существенных результатов тематического анализа является та найденная закономерность, что альтернативные темы зачастую связываются в пары, как случается, например, когда сторонники атомистической темы сталкиваются с защитниками темы континуума. Ученый приходит к выводу, что новые теории возникают на стыке и при соединении принципов конкурирующих позиций. А новые темы появляются и идентифицируются в ситуации, когда невозможно сблизить существующие, как, например, тему субъекта и объекта, классической и вероятностной причинности. Он иллюстрирует этот вывод следующим образом: "В 1927 году, вскоре после спора Гейзенберга и Шредингера, Бор предложил новый подход к решению фундаментальных проблем квантовой механики, позволявшей ему принять оба члена тематической оппозиции - непрерывность и дискретность - в качестве равно адекватных картин реальности, не пытаясь растворить один из них в другом, как это было при разработке им принципа соответствия. Бор понял и то, что эта оппозиция соотносится с другими парами альтернативных тем, также не поддающихся сближению или взаимопоглощению, - таких, например, как разделение и взаимосвязь субъекта и объекта или классическая и вероятностная причинность. Вывод, который Бор сделал из этих констатаций, относится к числу редчайших в истории человеческой мысли: в физику была эксплицитно введена новая тема, до того не осознававшаяся в качестве ее компоненты". Имелась в виду, конечно же, идея дополнительности.

Сами темы, помимо сугубо научных признаков, включают в себя и индивидуальные предпочтения, личную оценку той или иной теории. Темы регулируют воображение ученого, являются источником творческой активности, ограничивают набор допустимых гипотез. В связи с этим особую значимость приобретает незамечаемая ранее функция тематического анализа. Она во многом сближает естественнонаучное и гуманитарное знание, представляя тематизм как признак сходства между ними.

По мнению Холтона, применение "тематического анализа" очень эффективно. Оно предполагает подключение независимых и дополняющих друг друга направлений в науке. Тематический анализ позволяет локализовать научное событие в историческом пространстве и времени, а также обратить внимание на борьбу и сосуществование тем. Ибо темы не меняются во времени и в пространстве. В физике их можно насчитать больше сотни. Более того, "тематические структуры", по мнению методолога, могут выступить и выступают в качестве всеобщих определений человеческого интеллекта. И в этом своем качестве они надысторичны, т.е. не зависят от конкретно-исторического развития науки.

Но не следует абсолютизировать возможности тематического анализа, ибо существует еще вопрос о соотношении темы и проблемы. Сам автор с прямотой подлинного ученого подмечает неуниверсальность своей концепции и считает, что "как прошлая, так и современная наука содержит и такие важные компоненты, в отношении которых тематический анализ, судя по всему, не слишком полезен. Так, исследуя деятельность Энрико Ферми и его группы, я не нашел особых преимуществ в том, чтобы интерпретировать ее в тематических терминах". Вместе с тем тематический анализ выводит на изучение глубинных предпочтений ученого, он связывает анализ науки с рядом других современных областей исследований, включая исследование человеческого восприятия, процессов обучения, мотивации и даже выбора профессии.

4. Лоренц Конрад концепция агрессивности.

Идея этой концепции заключается в том, что в нас с самого начала генетически заложена агрессия. Она досталась нам от животного мира. Когда Лоренц Конрад исследовал крыс, он показал, что в основе их существования лежит агрессия.

Но зачем людям нужна агрессия? Ведь в современном мире настолько развита этика, дипломатия, все друг с другом вежливы, что, казалось бы, никакой агрессии быть не должно. Все можно уладить мирно. На самом деле это конечно же не так. Достаточно включить телевизор и посмотреть новости. Там стреляют, здесь убивают, еще где-то взрывают. Что творится! Но почему так?

А почему должно быть по-другому? Кто сказал, что человек – это не животное? Почему мы ставим себя выше других? Можно ведь себе представить, что, например, дельфины, которые считаются самыми умными животными, давно развили у себя в океанах такую цивилизацию, что нам даже и не снилось! Почему мы не видим никаких признаков их цивилизации? Ну например потому, что она может быть просто не такой, как мы ее себе представляем – у них может не быть крупных городов, армий, инфраструктуры. Она им просто не нужна. Почему они нас все еще не захватили, спросите вы. А зачем им нас захватывать, что они будут с нами делать? Если только у них нет плана уничтожить человечество, потому что оно загрязняет природу и океан в том числе… Может быть и есть, откуда мы можем знать. Все это конечно больше напоминает фантастику. Но, как говорится, ничего невозможного не существует.

Вернемся к нашей концепции, точнее к концепции Лоренца Конрада. Давайте подумаем, почему агрессивность присутствует в человеческой жизни и зачем она нужна. Все-таки, я действительно не считаю, что человек выше другого животного мира. Ведь это он сам придумал и сам себя вознес выше животных. Но мало ли, кто что о себе думает. Если я говорю, что я король Испании, то от этого я не становлюсь им. Так же и человек.

Ну а тогда действительно, наблюдая за себе подобными, то есть животными, мы можем видеть, что их поведение в основном агрессивно. И это связано, наверняка, не с желанием одной крысы сделать пакость другой, а просто борьба за выживание. Инстинкт самосохранения.

Но такой пример можно привести и для человека – если двум голодным людям дать маленький кусочек хлеба, то скорее всего они за него подерутся, а может и поубивают друг друга. Но причем тут голодные люди, мы же с вами сыты, мы низачто не станем драться с вами. Если что-то нужно будет уладить, мы сделаем это мирно. Да ничего подобного… В современном мире полно вещей, за которые люди готовы убить. Пусть это и не еда, хотя и еда тоже, но теперь в меньшей степени. Сейчас убивают за информацию, за технологии и т.д. Ведь в конечном счете, кто владеет информацией, тот и главный. А в каждом человеке от животного остались инстинкты самосохранения. Но у человека они трансформировались в жажду власти.

А нужна ли агрессия? Я, например, знаю, что некоторые психологи считают, что отрицательные чувства вредят здоровью человека. Агрессия – это несомненно отрицательное чувство. И если та агрессия, которая была заложена в нас с самого начала, нужна для того, чтобы выдирать из чужих лап кусок хлеба, выжить, то современная агрессия предназначена скорее всего для достижения каких-то больших целей, а именно, достижения власти. И зачастую агрессия сопровождается злостью, отвращением, презрнием и другими отрицательными чувствами. Поэтому, с точки зрения психологии и медицины, агрессия вредна и опасна.

Но как же жить в агрессивном мире и при этом самому не быть агрессивным? Я думаю, что это осуществимо, но очень сложно. Ведь есть такие люди, которых вы ну никогда не увидите агрессивными, раздраженными, злыми. Они мудры, они знают, как без агрессии проложить себе дорогу. И этому можно научиться. Но это долгий и трудный путь. Примером могут послужить представители восточных единоборств, монахи Шаолиня, например.

Подведем итог наших рассуждений. Агрессия была заложена в нас с момента рождения и является одним из животных инстинктов самосохранения. У людей она приобретает форму жажды власти, собственного благополучия, что в современном мире и есть воплощение инстинкта самосохранения. Но есть другой путь, без агрессии. И я считаю, что пока человечество не далеко ушло от животного мира, если до сих пор исповедует агрессию. Человечество это понимает и пытается подавить агрессию в себе, уйти от нее. Но пока это еще только середина пути.

5. Мир человека в мире предметов и вещей, или мир предметов и вещей в мире человека?

Человек всегда стремился улучшить свою жизнь. Как говорится, лень – двигатель прогресса. Человек создает предметы, которые помогают ему в жизни. Со временем он создает все новые и новые устройства, технологии, или модернизирует старые, чтобы они служили ему, не отставали от времени. Вспомните, еще не так давно, с мобильного телефона можно было только позвонить, или отправить sms. А сегодня что? Телефон – это и средство связи, и фотоаппарат, и компьютер, и средство развлечения и многое другое. Что произошло? Мир человека определяет мир вещей – то, что нужно человеку, у него непременно будет.

Теперь вспомните - еще десять лет назад мобильный телефон считался диковинкой и на его обладателя смотрели с некоторым уважением и немного с завистью. Но взгляните вокруг сегодня – миллионы мобильников по всему свету трезвонят каждую секунду на разный лад. Мобильный телефон стал неотъемлемой частью нашей жизни, он стал жизненно необходим.

А теперь представьте, что вы потеряли телефон, или он сломался. Это же катастрофа, не так ли? Первым делом вы сожалеете не о самом устройстве, а о тех данных, телефонных номерах, которые хранились в записной книжке. Но и конечно телефон вам тоже нравился. Все, этот день испорчен, телефон «сдох».

Что произошло теперь? Вы не можете существовать без вещи, хотя она не является жизненно необходимой. Почему? Да потому что мир вещей проник в мир человека и определяет его. Но как так получилось, ведь человек создал этот предмет, он определил его параметры и назначение, он творец!

Оказывается, что создав какой-либо предмет, и получив от него прекрасную функциональность, вы платите тем самым своей независимостью. Вы платите своей свободой.

Вы все еще не верите? Ну а можете вы прямо сейчас взять свой компьютер и очистить все диски от данных? Отформатировать их? Нет? То то же. Вы связаны по рукам и ногам, вы уже не свободны.

Ну и ладно, скажете вы. Зачем мне эта свобода, мне и так хорошо.

Да, несомненно, все эти вещи облегчают жизнь, но вот кто живет? Кто на ком паразитирует? Ведь по сути получается, что современный человек – это симбиоз человека и машины, не способной принимать экстраординарные решения, не способной осуществить переворот в сознании. Потому, что им это не нужно, им и так хорошо.

Давайте подытожим. Как мир человека проник в мир вещей, так и мир вещей проник в мир человека и они друг друга определяют. Уже не существует человека свободного от предметов, они всецело поглотили его. Насколько это безвредно – покажет время. Но уже сейчас можно сказать, что когда портится настроение от сломанного мобильника – это ненормально. Ведь это всего лишь железка…

6. Попытки человека познать мир. (Шуточное)

Меня всегда интересовал вопрос – а что было до «Большого Взрыва»? Кто это взорвал? Почитав умные книжки я уяснил, что данный вопрос некорректен, поскольку до большого взрыва не существовало ничего – ни материи, ни пространства, ни времени.

А вот я так не думаю. Точнее, я представляю себе, как могло бы выглядеть нечто, которое и стало инициатором этого взрыва (если вообще был этот взрыв). Дальше я буду называть это нечто Богом. Не православным, не католическим, не индуистским, не мусульманским. А просто Богом.

Тут немного нужно сказать о религии и вере. Во-первых нужно несомненно различать эти понятия. И здесь я буду говорить о вере. Итак, раньше, в древности, люди, как известно, поклонялись разным богам. Был среди них и бог Солнца. В разных культурах он назывался по разному, но обозначал одно – небесное светило, которое поднимается над горизонтом рано утром, своими лучами согревает Землю, а вечером уходит за горизонт на другом его краю. И так каждый день. И люди верили в Солнце. И они приносили ему жертвы, прося только об одном – не переставать согревать их Землю. Потому что знали, что холод – это смерть.

Потом возникло христианство, люди убрали остальных богов, оставили одного – Солнце, и продолжили жить, веря только в него. Развивалась наука, и она начала брать верх над умами людей. Люди перестали рьяно верить в Бога, они узнали, что Солнце – вовсе никакой не Бог, а просто горячая звезда, которая состоит из раскаленного газа. В умах людей начали появляться мысли о том, что Человек – творец мира. Зачем ему Бог, он и сам все сможет сделать, если познает… Он начал копать, копать глубже, тщательнее, он начал подбираться к Богу так близко, что скоро Бог сможет достать до человека рукой и хлопнуть его по макушке…

Тем временем, за пределами Вселенной….

Одно из Существ уронило пробирку с образцом нового вещества. Пробирка упала на пол и разбилась. И тут произошло Это! На том месте, где лежали осколки вдруг возникла маленькая точка. Она стала постепенно расти. Существо стало наблюдать за точкой через «микроскоп». В точке можно было различить квазары, галактики, черные дыры, звезды, планеты, астероиды. Вдруг взор Существа упал на маленькую планету под названием «Земля». И вдруг Существу стало любопытно – А что, если я вмешаюсь и внесу капельку жизни на этот кусочек материи? И начали появляться первые живые организмы, клетки, и т.д. В конце концов появился человек. Вот человек взял в руки палку, вот он научился высекать огонь, готовить пищу. Появились первые цивилизации. И там люди верили в Солнце. Существу было любопытно наблюдать, что же будет дальше.

Дальше люди придумали науки, физику, математику, и т.д. Это насторожило Существо. Особо продвинутые из людей стали говорить, что Бога – Создателя нет, что все произошло из большого взрыва. «Не такой уж и большой был взрыв, так – хлопок», подумало Существо и ухмыльнулось. Но тем временем люди уже послали космические аппараты чтобы исследовать космос далеко от своего дома.

И вот тут сказка заканчивается, потому что дальше у меня воображения не хватает. К чему я все это придумывал? Я хотел сказать, что все-таки насколько ничтожным может оказаться наше существование во Вселенной. Что Бог на самом деле существует, но выглядит он вовсе не как мужик в белом халате, с бородой и нимбом над головой, а как-то совсем по-другому. Что на самом деле все эти попытки познать истину будут пресекаться самым жестким образом. Ведь никто не хотел бы, чтобы эксперимент вышел из под контроля и нанес вред экспериментатору? Вот и Бог не хочет. И поэтому никогда не даст нам знать больше, чем нам положено знать.



Пессимистично? Зато спокойнее. А то эксперимент могут и досрочно прервать…
<< предыдущая страница  



В свадебной церемонии участвуют два кольца: одно надевают на палец невесты, другое продевают в нос жениха. Роберт Орбен
ещё >>