Статус коми языка - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Терентьева Мария Алексеевна после окончания факультета коми филологии... 1 127.9kb.
Литература, поступившая в учебно-методический кабинет коми языка... 1 54.46kb.
Русский вариант Коми вариант Муниципальное бюджетное учреждение культуры... 1 350.67kb.
Конспект воспитательного мероприятия «Коми народные игры» Мероприятие... 1 88.34kb.
Приложение Структура органов исполнительной власти Правительство... 1 33.52kb.
Методические рекомендации по размещению на официальных сайтах органов... 1 237.37kb.
Информация о мерах социальной поддержки населения Республики Коми 1 47.21kb.
А. Ф. Сметанин (председатель), И. Л. Жеребцов (зам председателя) 30 6990.69kb.
Год молодёжи в республике коми 1 265.41kb.
Отчет о работе Государственного автономного учреждения Республики... 1 135.05kb.
Компьютерная коммуникация: лингвистический статус, знаковые средства... 3 711.97kb.
Создание партнерских отношений между Канадскими и Коми мсп проблемы... 1 39.15kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Статус коми языка - страница №1/1

Коми язык, этническая самоидентификация и вопросы региональной политики в Республике Коми
Правовой статус коми языка, содержание дискуссий о проблемах его развития и роли в местных сообществах делают положение этого языка весьма похожим на положение других финно-угорских языков в России.1 Одна из важных функций языка проявляется в его влиянии на этническую самоидентификацию населения, в частности, подрастающего поколения, и обладает существенным общественно-политическим значением. В последние десятилетия исследования в данном направлении проводятся на различных уровнях анализа: социолингвистическом, этносоциологическом, этнографическом, социально-психологическом. При этом независимо от направления анализа все больше внимания уделяется тому факту, что этническая идентичность связана не столько с реальным использованием языка, сколько с его общественно-символической ролью.

Принадлежность человека к той или иной этнической категории нередко рассматривается с позиции теории социальной идентичности Г. Тэшфела и Дж. Тернера,2 опираясь на которую Г. Джайлс разработал концепцию этнолингвистической жизнеспособности. В рамках этой концепции анализируются статус языка, его демографические характеристики, оказываемая ему институциональная поддержка и другие факторы, влияющие на сохранение какой-либо группой собственного языка как жизнеспособного средства коммуникации. Чем выше реальная или воспринимаемая этнолингвистическая жизнеспособность группы, тем в большей степени индивиды стремятся с ней идентифицироваться.3 Но, как оказывается, реальная ситуация не всегда укладывается в рамки теоретических построений и обнаруживает куда больше лингвистических вариаций в условиях исторически сложившегося двуязычия. В данном случае Республика Коми не является исключением.

Существует обширная литература по истории коми литературного языка,4 книгоиздательства,5 развитию и современному состоянию его социальных функций6, по введению коми языка в систему среднего и высшего образования,7 по вопросам функционирования в сфере государственного управления и правового статуса языка.8 Однако символическая ценность коми языка как средство этногрупповой социализации подрастающего поколения исследована недостаточно. Тем более, до сегодняшнего дня не сложилось единого мнения по вопросу о том, какими должны быть политико-управленческие стратегии на уровне региона и страны в целом. В общественном и научном дискурсе остаются острыми вопросы языковой и культурной ассимиляции коми и их политических последствий. В данной статье вопросы языковой компетенции и этногрупповой идентичности рассматриваются на основе исследований авторов, осуществленных в 2007-2011 гг.9

Всероссийская перепись населения 2002 г. отразила падение уровня владения коми языком в связи с распространением городского образа жизни среди коми. Коми языком на территории Республики Коми владеют 78,1% проживающих здесь представителей титульного этнического сообщества.10 Перепись 2010 г. выявила, что 40% лиц, назвавших себя коми, родным языком указали русский.11 Однако в современном обществе персональные идентичности являются, как правило, комплексными. Идентифицируя себя, люди нередко балансируют между различными ролями и ожиданиями. Для финно-угорских народов язык является ключевым элементом и средством такого балансирования, посредством которого воссоздаются и указываются нюансы идентичности.12 Язык является важнейшим средством формирования идентичности, а лингвистическая идентичность – может быть частью этнической идентичности.13 В коллективной идентичности проявляются разделенные местный и культурный контексты, в то время как идентичности каждого человека отражают индивидуальный опыт, эмоции. Проявления идентичности во многом зависят от социальной среды.14

Связь между языком и идентичностью является характерной в случае, когда местная культура и традиционные знания тесно связаны со знанием языка.15 Уровень языковой компетенции среди коми молодежи также связан со знанием истории, традиций и обычаев своей этнической группы. По данным опроса студенческой молодежи г. Сыктывкара в 2007 г., среди коми молодых людей - выходцев из сельской местности (свободно владеющих коми языком), 43% молодых людей указали, что они интересуются историей обычаями и традициями своего народа. При этом только 8% всех опрошенных коми студентов свободно говорят на коми языке и не интересуются обычаями и традициями своего народа. В городе среди тех, кто улавливает общий смысл разговорной коми речи, примерно треть опрошенных интересуется историей, обычаями и традициями. В данном случае, не совсем ясно, что имеют в виду респонденты, когда утверждают о знании обычаев и традиций своего народа. Как показывают материалы глубинных интервью, часто для молодых людей сам факт того, что они приехали в город из сельской глубинки является основанием утверждать, что они знают традиции.

Язык имеет важное символическое значение в процессе этнического самоопределения, даже когда нет возможности его изучения, а потому и использования этого ресурса.

Роль языковых ориентаций при формировании этнической идентичности современной молодежи можно оценить при анализе представлений о родном языке. На вопрос анкеты 2004 г. о родном языке, 90% русской молодежи в г. Сыктывкаре указало в качестве родного на русский язык. А для коми молодежи выбор родного языка не является столь однозначным, т.к. у многих родными являются два языка – коми и русский в равной степени. Причем молодые люди свою коми идентичность связывают со знанием или незнанием языка. Например, если респонденты не знают коми язык, они определяют себя русскими, даже если их родители – коми.

«Мои родители оба знают коми язык. /.../ Они до сих пор каждый день говорят на коми языке. /…/ Просто я как бы русская, не знаю языка и не интересуюсь их делами. Если б хорошо знала язык, была бы ближе к ним» (из материалов опроса, женщина 1986 года рождения).

Представители лингвистического меньшинства говорят обычно на двух языках, и потому их численность и численность говорящих на таком языке могут не совпадать. Выбор языка зависит от статуса родного языка, который, в свою очередь, зависит от размеров и самооценки общины, политико-административного статуса, политики вообще (существования закона о языке и его выполнения), а также от уровня развития самого языка.16 В то же время, обязанность сохранения этнического языка, – это не единовременное решение, а скорее последовательный выбор индивида в течение жизни. Учась говорить, ребенок становится членом общества, через различные модели и ситуации он приобретает образцы социального поведения, и эти образцы – часть комплекса поведения в более широком смысле и часть общей культуры. По этой причине важно, на каком языке – родном или другом – ребенок начинает социализироваться. Лингвистическая среда играет большую роль в языковом развитии человека.



«У нас посёлок русский, и поэтому мы коми язык плохо знаем. Тот посёлок, откуда моя мама, а вот там – наоборот, в основном коми и говорят на коми языке. Я когда приезжала в гости, ходила с молодёжью гулять. Они все говорят по коми, и я чувствовала себя как бы инопланетянкой какой-то. Я особо не понимала» (ж. 1986).

Молодые люди, которые родом из сельской местности, где большинство населения ежедневно использует коми язык, обычно знают этот язык лучше. С другой стороны, если взять студентов, которые переезжают в город, то они зачастую стремятся к совпадению своей идентичности с идентичностью большинства. В итоге, они приходят к решению, какой язык они хотят использовать и с кем они себя идентифицируют. Материалы интервью показывают, что такой выбор – в значительной мере индивидуальный и частично зависит от предыдущего опыта и воспитания. Одни способны сохранять прежнюю этническую идентичность даже в условиях, не способствующих этому, в условиях, где требуется овладевать культурой большинства и его практиками.



«Вначале, когда приехала, были небольшие конфликты с девочками, потому что они говорили, типа, «говори нам на русском языке, потому что мы не понимаем, про что ты говоришь. Может, нас обсуждаешь, а нам это неприятно». А мне всё равно, приятно это или нет, я говорю с мамой на родном языке. Так что не надо мне указывать, что мне делать» (ж, 1990).

Согласно данным массового опроса,17 среди коми молодежи функциональное значение коми языка снижается, о чем свидетельствует использование языка в семейном кругу: 25% среди коми молодежи общается с родителями только на русском языке, 30% - чаще на русском, и только 10% - на обоих языках. Более активно молодые люди используют коми язык в общении со старшими родственниками – бабушками и дедушками, с которыми в 2 раза реже используют только русский язык и чаще общаются на обоих языках.

Что же касается языковых ориентаций, то они смещаются в пользу русского языка. Можно привести следующие примеры из рассказов молодых людей, которые после переезда в город делают выбор в пользу русского языка:

«Я знаю многих, которые приехали из коми деревни, а в городе начинают, как сказать, стесняться, что они коми и знают коми язык. Они скрывают это. Говорят только на русском языке» (ж, 1990).

Однако важно и то обстоятельство, что этноязыковые позиции этнических групп оказываются довольно стабильными. Так вскоре после принятия в 1992 г. в Республике Коми закона «О государственных языках» был проведен общереспубликанский опрос «Общественное мнение населения Республики Коми по проблемам государственности и суверенитета». Согласно его результатам, с обязательным изучением коми языка во всех школах республики были согласны 24% респондентов (среди коми 37%).18 Опрос населения Республики Коми в 2004 г. показал, что в республике 26,6% респондентов считают, что все дети в школах должны изучать коми язык. Среди коми в РК доля тех, кто считает необходимым, чтобы все дети в школах изучали коми язык, составляет 35,8%, а среди русских респондентов – 13,3%. Соответственно за свободный выбор высказались 48,4% и 59,8%.19

На коллегии министерства образования республики в декабре 2010 г. заместитель министра образования региона привела следующую статистику по системе непрерывного обучения коми языку: в республике работают 65 национальных детсадов, где воспитывают детей на родном языке, 207 детских садов с обучением на двух языках и образовательных учреждений с этнокультурным компонентом. В рамках реализации системы непрерывного национального образования в Республике Коми с 1 сентября 2011 г. двенадцать детских садов открыли пилотные площадки по внедрению финской системы изучения родного языка «языковое гнездо».20 Лаборатория национальных проблем и дошкольного образования Коми республиканского института развития образования провела анкетирование среди 592 семьи из Удорского, Усть-Вымского районов Республики Коми и г. Сыктывкара. Целью анкетирования являлось прояснение ситуации с коми языком в семьях и отношения родителей к методу «языкового гнезда». Среди участников оказалось 23% семей, в которых оба родителя отметили себя как коми, в 30% семей коми назвался один из родителей, в 43% семей родители другой национальности и 4% семей не стали отвечать на этот вопрос. При этом 45% родителей дошкольников сказали, что, возможно, хотели бы определить своих детей в «языковые гнезда», 20% сделали бы это и 35% не хотели бы погружать детей в языковую среду на основе финской технологии. Опрошенные назвали три основные причины своего выбора в пользу «языкового гнезда». На первом месте - желание сохранить и изучить родной язык и культуру. Эту причину указала 171 семья. Далее следуют: желание развивать способности ребенка и другие мотивации, и только 6 семей указали в качестве причины «знание нескольких языков».21 При этом необходимо учитывать острую нехватку детских садов, особенно в городах республики, поэтому в такой ситуации, родителей гораздо меньше заботит методическое содержание образовательных программ, для них важно вообще попасть в списки и получить место для ребенка. Подобная ситуация возникает и при устройстве в первый класс, большие ночные очереди из родителей на крыльце Коми национальной гимназии и Немецкой гимназии в Сыктывкаре скорее объясняются высоким уровнем преподавания общеобразовательных дисциплин (математика, физика, иностранные языки и др.), чем наличием этнокультурного компонента.

В 110 школах с изучением коми языка как родного обучают 6,5% детей, в 161 школе с изучением коми языка как государственного – 39%, 131 школа без коми языка, но во всех средних общеобразовательных учреждениях ведется изучение этнокультурного компонента. В двух вузах и одном колледже республики сформирована система подготовки педагогических кадров для преподавания национальных предметов22.

При этом существенно различаются данные о необходимости обязательного изучения коми языка в школе и следования моральному долгу «знания своего родного языка». По материалам исследований 2007 г., молодежь разных этнических групп считает, что коми должны знать свой язык, особенно однозначную позицию по данному вопросу занимают коми молодые люди, из них 80% ответили «да». В то же время по вопросу о необходимости знания коми языка для нетитульного населения республики мнение респондентов различалось. Большинство молодых людей разных этнических групп ответили «нет». Среди русской молодежи пятая часть считает, что некоми, проживающие в республике, должны знать коми язык, что, возможно, связано с высоким уровнем межэтнической брачности среди коми и русских и является следствием русско-коми билингвизма.

Знание и использование коми языка среди городской молодежи гораздо ниже, чем среди сельской. Никто из опрошенных студентов, постоянно проживающих в городе, не владеет свободно коми языком. При этом представители и коми, и русской городской молодежи, которые указали, что в той или иной мере владеют коми языком, чаще всего лишь улавливают общий смысл разговорной речи. Представители же других этнических групп в подавляющей массе совсем не владеют коми языком. Уровень владения коми языком среди молодых людей из смешанных семей, где один из родителей коми, различается в зависимости от того, является отец или мать носителем языка. Молодые люди, у которых мать коми, лучше знают коми язык (это характерно и для городской, и для сельской местности) в отличие от русско-коми билингвов, у которых отец – коми. Хотя большинство русских молодых людей в городе говорят, что совсем не владеют коми языком независимо от того, кто из родителей является носителем языка, но количество тех, кто улавливает общий смысл разговорной речи на коми языке в 10 раз больше, если мать коми. Значительная разница в усвоении языка может объясняться тем, что традиционно женщина в семье занимается воспитанием детей и играет важную роль в передаче языковой и культурной нормы.



«У нас мама коми, и мы с братом понимаем [этот язык]. Когда в школе учились, каждое лето и зиму ездили в деревню, там у нас много родственников, друзей, на сенокос все вместе ходили, сначала бабушке помогали, потом всем теткам, весело. Я думаю, что даже, если бы мы сопротивлялись, то все равно понимали бы по-коми» (ж, 1987).

С другой стороны, пассивное отношение мужчины в семье к приобщению молодежи к его родному языку связано с невостребованностью коми языка в реальной жизни, особенно в городской среде, поскольку культурные ориентации семьи диктуются не столько символическими значениями, сколько рациональным выбором. Соображения рационального порядка показывают, что титульному населению выгоднее ориентироваться на язык большинства, поскольку владение русским языком открывает широкие возможностей социальной мобильности. Тем не менее, 77% коми молодежи хотели бы, чтобы их дети знали коми язык.

Для современной молодежи лингвистический и территориальный признаки, которые еще недавно рассматривались как основа определения этноса,23 не являются доминирующими. Наибольшее значение молодые люди придают «волевому» осознанию себя представителем той или иной этнической группы или нескольких групп, в частности, представителем и коми, и русских.

Язык как этнический определитель имеет важное значение в процессе идентификации и при непосредственном контакте с представителями своей и других этнических групп. При этом возможна ситуация, когда язык приобретает чисто символическое значение. Например, среди коми студентов 3% указывают, что быть представителем своей этнической группы, значит знать язык своего народа. Причем опрошенные совсем не владеют коми языком.

В оценке роли языка в процессе этнической идентификации современной молодежи Республики Коми, важное значение имеет явление русско-коми двуязычия. При этом билингвизм может являться, с одной стороны, механизмом адаптации к культурной ситуации, а с другой – условием социализации молодежи. Среди тех билингвов, у которых один из родителей – коми, 61% считает родным русский язык, причем они в подавляющем большинстве родились и выросли в городской среде, а остальные 39% считают родным языком – коми, они, преимущественно, выходцы из сельской местности и носителем языка в семье является мать. Среди коми-русских билингвов так же, как и у коми молодежи существует осознание необходимости передачи языка последующим поколениям, примерно 80% опрошенных билингвов вне зависимости от места рождения хотели бы, чтобы их дети знали коми язык.

В современном публичном пространстве региона тема изучения коми языка как обязательного предмета очень популярна, электронные и печатные СМИ пестрят заголовками на тему: «В Коми родители не хотят обучать детей коми языку», «Нужно ли заставлять учить коми язык?», «Павел Лимеров призвал к «этнической мобилизации»» или «Коми язык – падчерица?» и т.п. Среди творческой интеллигенции звучат призывы к популяризации коми языка среди молодежи, например, записываются диски эстрадных песен на коми языке, чтобы сделать коми язык привлекательным.24 При этом основное содержание выступлений этнолидеров и представителей национальной интеллигенции в дискуссиях о коми языке сводится к стремлению спасти коми язык от исчезновения, а самих коми – от «грозящей им ассимиляции». Данные лозунги могут быть понятны широкой аудитории и имеют позитивную окраску «благой цели» в лучших традициях «национального возрождения». В отечественной этнополитологии подобное явление получило название «мобилизованного лингвицизма».25 Данное явление и сегодня оказывает значительное влияние на общественное сознание и транслируется через культурные стереотипы. Так, по данным массовых опросов середины 1990-х гг., среди коми, проживающих на территории Республики Коми, около половины респондентов были убеждены, что титульной этнической группе должны быть предоставлены политические, экономические или культурные преференции. Данные этих же исследований показали, что подавляющее большинство русских (численно доминирующих в Республике Коми) выступало против предоставления подобных особых прав.26 Согласно результатам опроса студенческой молодежи в 2007 г., в группе респондентов, которые считают, что жители Республики Коми составляют единое сообщество, 36% среди коми молодежи и 16% среди русской признают право на привилегии для титульного этнического сообщества, вариант «нет» в данной группе коми молодежь выбирает в 3 раза реже, чем русская. В группе молодежи, по мнению которой жители Республики Коми не являются единым сообществом, ответы распределились следующим образом: студенты коми, так же как и в первой группе, в большинстве поддержали указанный тезис, тогда как среди русской молодежи варианты ответа «да» и «нет» распределились примерно поровну и составили в среднем 20%, а количество респондентов, не согласных с привилегированным положением титульной этнической группы увеличилась в 2 раза, по сравнению с первой. Такой высокий процент можно отчасти объяснить тесным характером межэтнического взаимодействия на протяжении длительного исторического периода, а также влиянием общественного дискурса и нарастающей тревожности при оценке ситуации с коми языком, а иногда и чрезмерном муссировании этнонациональной тематики.

В целом, ресурсы для мобилизации этничности среди коми молодежи выражаются, с одной стороны, в знании родного языка, традиций, обычаев и истории своего народа, а, с другой, в устоявшихся представлениях о необходимости привилегированного положения титульного этноса в национальных республиках и других идеологемах, предложенных национальными лидерами в конце 1980-х - начале 1990-х гг.

Таким образом, для современной коми молодежи в городской среде коми язык имеет скорее символическую ценность. Те из респондентов, кто отметил, что для них важно говорить на «языке своей этнической группы», чаще совсем не владеют коми языком. Для коми молодежи из сельской местности язык имеет важное функциональное значение и тесно связан со знанием традиций и обычаев, осознанием себя представителем коми. Среди коми молодежи знание коми языка приравнивается к подлинной «коми сущности». Но будут ли знать этот язык их потомки, зависит от целого ряда социокультурных факторов, в том числе от того, какие «этнические образы» будут доминировать в общественном сознании.

Языковые реалии города и села Республики Коми, очевидно, требуют дифференцированного подхода в осуществлении языковой и образовательной политики. Сегодня перед общественностью и властью стоит сложная задача, с одной стороны, удовлетворить потребности той части населения региона, которая хочет знать свой родной язык, а, с другой стороны, не допустить перехода лингвистических потребностей в политические лозунги, которые искусственно формируют культурные границы.
Миронова Н.П.

г. Сыктывкар,

к.и.н., м.н.с. отдела «Научный архив и энциклопедия» Коми НЦ УрО РАН

Янитс Я.

г. Тарту


магистрантка философского факультета Тартуского университета

1 Шабаев Ю.П., Денисенко В.Н., Шилов Н.В. Язык и этничность: дискуссии о языковой политике в регионах проживания финно-угров РФ //ЭО. 2009. № 2, сс. 92-106.

2 Tajfel H. Social identity and intergroup relations //Cambridge: Cambridge University Press. 1982.

3 Донцов А.И., Стефаненко Т.Г., Уталиева Ж.Т. Язык как фактор этнической идентичности //Вопросы психологии. - 1997. - №4, с. 76.

4 Бараксанов Г.Г. Строительство коми литературного языка (20-30-е гг.) //Из истории национально-государственного развития, национальных отношений и социально-экономического развития Коми АССР. Сыктывкар, 1989. Вып. 44, сс. 43-45; Лыткин В.И. Коми-зырянский язык //Закономерности развития литературных языков народов СССР в советскую эпоху. – М. 1969, сс. 156.

5 Рощевская Л.П. История книжного дела в Коми АССР (1906-1941 гг.). – Сыктывкар, 2006.

6Айбабина Е.А. Особенности функционального развития коми языка в современных условиях. Вып. 186. Сыктывкар, 1988. С. 8.; Котов О.В., Рогачев М.Б., Шабаев Ю.П. Современные коми. Екатеринбург, 1996. С. 65-96.; Этнокультурный облик России. Перепись 2002 года (ред. Степанов В.В., Тишков В.А.). – М., 2007.; Айбабина Е.А., Безносикова Л.М. Неологизмы в коми языке: социолингвистический аспект изучения. – Сыктывкар. – 2008, с. 28.; Шабаев Ю.П., Айбабина Е.А., Денисенко В.Н., Шилов Н.В., там же.

7 Гадельшин К.А. Некоторые проблемы методики обучения русскому языку в коми школе //Педагогическую науку и передовую практику – школе. – Сыктывкар, 1963, с. 62.; Безносиков Я.Н. Культурная революция в Коми АССР. – М., 1969; Попов А.А. Из истории становления советской коми национальной школы //Из истории национально-государственного строительства, национальных отношений и социально-экономического развития Коми АССР, вып. 44. – Сыктывкар, 1983, с. 67.

8 Безносиков Я.Н. Рассвет над Коми. – Сыктывкар, 1986, с. 72; Попов А.А., Нестерова Н.А. Национальный вопрос в Республике Коми в конце XX века (историческое исследование). – Сыктывкар, 2000.; Шабаев Ю.П., Чарина А.М. Финно-угорский национализм и гражданская консолидация в России (этнополитический анализ). – СПб., 2010; Правовой статус финно-угорских языков и этнокультурные потребности российской школы /Под ред. В.А. Тишкова. – М., 2011.

9 Использовался метод анкетного опроса студентов вузов г. Сыктывкара (2007 г., выборка составила 500 чел.), анализ глубинных полуструктурированных интервью (за весь период приняло участие 35 студентов). Также вторичному анализу подверглись данные республиканского опроса «Я и мой народ» - 2004 г.

10 Шабаев Ю.П. Республика Коми: этническая ассимиляция или культурный плюрализм? //Этнокультурный облик России. Перепись 2002 года (ред. Степанов В.В., Тишков В.А.). – М., 2007.

11 Национальный облик республики. Итоги переписи населения (http://komi.gks.ru/vpn2010/DocLib/43%20Национальный%20облик%20республики.htm).

12 Fought, Carmen. What is ethnicity //Language and ethnicity. Cambridge: Cambridge University Press. 2006. pp 19-40.

13 Pusztay, Janos. Young are the Key to the Future //4th World Congress of the Finno-Ugric Peoples: Tallinn, Estonia, August 15-19, 2004: speeches and documents. Tallinn: Fenno-Ugria asutus. 2008. pp 46-62.

14 Grьnthal, Riho. The construction and erosion if Finno-Ugric identities //Language and identity in the Finno-Ugric world: proceedings of the Fourth International Symposium on Finno-Ugric Languages at the University of Groningen, May 17-19, 2006 /Edited by Rogier Blokland, Cornelius Hasselblatt. Maastricht : Shaker. 2007. pp 76-92.

15 Fryer, Paul. Including Indigenous Culture and Language in Higher Education: The Case of the Komi Republic I/ Bicultural Education in the North: Ways of Preserving and Enhancing Indigenous Peoples' Languages and Traditional Knowledge. Ed. by Kasten, E. Waxmann. Mьnster: Verlag GmbH. 1998. pp. 59–75 (www.siberian-studies.org/publications/PDF/befryer.pdfwww.siberian-studies.org/publications/PDF/befryer.pdf).

16 Pusztay, Janos. Young are the Key to the Future //4th World Congress of the Finno-Ugric Peoples: Tallinn, Estonia, August 15-19, 2004: speeches and documents. Tallinn: Fenno-Ugria asutus. 2008. pp 50-51.

17 Опрос населения РК в 2004 г. по программе «Я и мой народ».

18 Денисенко В.Н. Родной язык и этнос: коми и коми-пермяки // Материалы XXXXVI международной филологической конференции. Вып. 9. Уралистика. 12-17 марта 2007 г. – Санкт-Петербург, 2007.

19 Шабаев Ю.П., Айбабина Е.А., Денисенко В.Н., Шилов Н.В. Язык и этничность: дискуссии o языковой политике.., с. 96.

20 В Коми двенадцать детских садов превратятся в «языковые гнезда» (http://www.kominarod.ru/gazeta/news_slav/2011/02/28/russiannews_9898.html).

21 Более половины опрошенных родителей дошколят Коми не против "языкового гнезда" (http://www.komiedu.ru/event/index.php?ELEMENT_ID=4117).

22 В Коми родители не хотят обучать детей коми языку (http://finugor.ru/node/16003).

23 Бромлей Ю.В. Очерки теории этноса. – М.: Наука, 1983, с.15.

24 Звезды коми эстрады ищут единомышленников для продвижения родного языка (http://www.komiinform.ru/news/73551).

25 Губогло М.Н. Языки этнической мобилизации. – М., Школа «Языки русской культуры», 1998; Губогло М.Н. Идентификация идентичности: Этносоциологические очерки. – М., Наука, 2003.

26 Shabaev Yuri P. Ethnic conflicts at the European North of Russia //Anthropology & Archeology of Eurasia. Winter 2009-2010, Vol. 49.






Если виноватых нет, их назначают. Александр Лебедь
ещё >>