«сша-канада».–2011.–№1.–С. 99-108. Функциональные роли великобритании и США в процессах глобализации - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
" сша-канада ". 2010.№1. C. 29-44. Сша и оон: новые перспективы их... 1 308.68kb.
" сша-канада". 2010.№4. C. 3-18. Канада нато: эволюция подходов е. 1 280.77kb.
«сша и канада» 1 290.11kb.
Сша канада. Экономика, политика, культура, №11, Ноябрь 2011, C 10 2247.59kb.
«сша-канада». 2011.№6(498). С. 3-15. Мировые финансы в российско... 1 224.36kb.
Парламентаризм как политический источник лоббизма: анализ практики... 1 185.28kb.
Сша в мировой экономике 1 349.34kb.
«Сша. Канада»-2012.№5. С. 75-89. Политическая конкуренция, налоговая... 1 252.35kb.
Сша-канада”. 2010.№2. C. 45-63. Американские спецслужбы и крупный... 3 378.67kb.
«сша и канада» 1 313.23kb.
«сша. Канада»-2012.№4. С. 20-35. Правоохранительные органы и спецслужбы... 1 299.75kb.
Методические разработки уроков и внеклассных мероприятий с использованием... 8 1649.78kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

«сша-канада».–2011.–№1.–С. 99-108. Функциональные роли великобритании и США в процессах - страница №1/1

«США-Канада».–2011.–№1.–С.99-108.

ФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ РОЛИ ВЕЛИКОБРИТАНИИ


И США В ПРОЦЕССАХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ


А.В. Кузнецов - кандидат экономических наук, старший науч­ный сотрудник отдела глобальных систем современной цивилизации ИМЭМО Националь­ной академии наук Украины. E-mail: kuznetsov0572@mail.ru

Институт мировой экономики и международных отношений Национальной академии наук Украины, Киев


В статье доказывается ключевая роль Великобритании в эволюции англосак­сонской модели капитализма и раскрываются факторы, указывающие на зависи­мое положение США в сфере управления глобальными процессами на современ­ном этапе. Обосновывается тезис, что глобализация - это не создание равноправ­ных условий для сосуществования различных цивилизаций, а подчинение всех существующих цивилизаций англосаксонской.
Ключевые слова: англосаксонская цивилизация, отношения США - Велико­британия, глобализация

Роль британского фактора в формировании глобальных цивилизационных ценностей трудно переоценить. В результате промышленной революции XVIII-XIX веков Британия первой из европейских держав осуществила нелёгкий пе­реход от аграрного уклада к индустриальному производству. Вследствие уста­новления военно-торгового господства на морях, проведения жёсткой колони­альной и искусной коммерческой политики, а также освоения прорывных нова­торских технологий в производстве и промышленности, английская продукция активно распространялась по миру. Британия превратилась в "промышленную мастерскую" мира по изготовлению предметов индивидуального пользования и тем самым во многом предвосхитила эпоху массового потребления и господ­ствующий в современном мире культ бытоустройства.

В период правления королевы Виктории (1837-1901 гг.) Британия захватила и поработила почти весь мир, стала его полноправной хозяйкой. Это укрепило уверенность метрополии в своей особой глобальной цивилизаторской миссии. Колонии неоднократно пытались восставать против владычества Британии, но все восстания жестоко подавлялись. Единственными, кому удалось выиграть войну за независимость, стали тринадцать североамериканских штатов.

Долгое время Британия не могла смириться с утратой своих североамери­канских владений. Министр колоний Дж. Чэмберлен, пребывая в Америке с целью агитации за создание таможенного союза с США и Канадой, в своем выступлении в Филадельфии, в частности, отмечал: «Я отказываюсь считать себя чужим в Америке. Я согласен с тем дипломатом, который сказал как-то принцу Уэльскому, что наступит время, когда всё человечество будет делить­ся на три класса: на американцев, англичан и иностранцев» [5, с. 42]. Данное заявление не было лишь голословным сотрясанием воздуха. Ведь даже после окончательного принятия Соединенным Королевством факта утраты США и формального распада британской колониальной империи во второй половине XX века, Англия не отказалась от идеи цивилизаторского миссионерства, а только медленно и незаметно для всего остального мира поменялась с США функциональными ролями, осуществив тем самым «перезагрузку» стратегии англосаксонской экспансии.

В своё время сомнения относительно того, что ослабленная в результате Второй мировой войны Британия удовлетворится второстепенной ролью в ми­ровой экономике, высказывал И.В. Сталин. «Можно ли полагать, что они (Анг­лия и Франция. - А.К.) будут без конца терпеть нынешнее положение, когда американцы под шумок "помощи" по линии "плана Маршалла" внедряются в экономику Англии и Франции, стараясь превратить её в придаток экономики Соединённых Штатов Америки, когда американский капитал захватывает сы­рье и рынки сбыта в англо-французских колониях и готовит таким образом катастрофу для высоких прибылей англо-французских капиталистов? Не вер­нее ли будет сказать, что капиталистическая Англия, а вслед за ней и капи­талистическая Франция, в конце концов будут вынуждены вырваться из объ­ятий США и пойти на конфликт с ними для того, чтобы обеспечить себе само­стоятельное положение и, конечно, высокие прибыли?» [11, с. 33-34].

Оценивая потенциал англосаксонской цивилизации, в начале XX века из­вестный российский критик и публицист И.В. Шкловский отмечал: «Англосак­сонский мир полон жизни и много веков будет ещё впереди человечества, но в нём возможно перемещение центра тяжести из окостеневшей Англии в заат­лантическую республику, например, в Канаду или в Австралазию» [5, с. 73]. И.В. Шкловский ошибся лишь в определении географической точки, но совер­шенно точно предсказал стратегию будущего глобального продвижения англо­саксонской цивилизации. Как отмечает английский историк Э. Роберте, «бри­танцы переселились за Атлантику, чтобы продолжить свое мировое господ­ство, они инкорпорировали свое постимперское величие в современный амери­канский исторический проект» [17, с. 385].

Отдавая должное США как двигателю современного мирового развития, следует, однако, не упускать из внимания того факта, что, по своей сути, севе­роамериканская нация - это лишь отпочковавшаяся ветвь англосаксонского ро­дового дерева, которая с самого начала своего зарождения была лишена адек­ватной почвы для прорастания аристократических традиций и формирования уникальной идентичности. Американский экспансионизм во многом основан на привнесённом на американский континент «островном» менталитете англичан с их «жаждой земли» и страхом недостатка жизненного пространства.

Североамериканская нация формировалась под влиянием наследованных у Британии идей протестантизма, традиций английского общего права, гражданских и политических свобод. Американцы заимствовали у англичан не только методы промышленной революции, но и активно перенимали модные в Англии течения в живописи, скульптуре и архитектуре [4, с. 259].

Во времена колонизации Америки господствующие классы, в особенности плантаторы Юга, во всем стремились подражать англичанам, что создавало благоприятные условия для влияния более развитой английской культуры. Дом плантатора был обставлен английской мебелью, сам он носил английское платье и парик, читал английские романы. Большое влияние оказала англий­ская культура и на формирование американского народа [9, с. 46]. Когда Отто фон Бисмарка незадолго до смерти спросили, какой фактор он считает ре­шающим в современной истории, последовал ответ: «тот факт, что североаме­риканцы говорят по-английски» [17, с. 384].

В своём стремлении к мировой гегемонии Америка и сегодня во многом ко­пирует Британскую империю периода расцвета колонизации. С целью расши­рения своего глобального присутствия США затрачивают миллиардные ресур­сы на развитие инновационной экономики, средств массовой информации и военно-морского флота, а также поддержания доллара в качестве мировой резервной валюты.

Однако, несмотря на прочные экономические и политические связи, уста­новившиеся в рамках реализации политики «особых отношений» между США и Великобританией, сами британцы придерживаются невысокого мнения о своих партнёрах по ту сторону Атлантики. В негласном представлении бри­танских политических элит, успехи Америки обусловлены в большей степени «физическим» наращиванием и устрашающей демонстрацией миру своей во­енно-промышленной мощи, нежели проведением взвешенной и результатив­ной внешней политики.

В отличие от британцев, которые в преследовании своих внешнеполитиче­ских интересов демонстрируют неиссякаемый запас терпения, американцы, словно малые дети, хотят получать «всё и сразу». Уповая на свою исключитель­ную успешность, США, однако, упускают из виду то обстоятельство, что бри­танцы (за редким исключением) не навязывали колониям репрессивной идеоло­гии метрополии. После установления жесткого контроля над их внешней тор­говлей, колониям предоставлялись широкие гражданские и духовные свободы наряду с правом на самоуправление. Подтверждением этому служит, к приме­ру, тот факт, что Индией, насчитывавшей около 300 млн. жителей, управляла всего менее чем одна тысяча британских чиновников, занимавших только выс­шие должности в администрации и суде. В свою очередь преимущественно мирный характер деколонизации позволил Великобритании обеспечить свои интересы в странах Содружества. Как пишет российский исследователь В. Соколов, «при провозглашении независимости сохранялась неприкосновен­ность британских инвестиций (в отличие от Франции, которая потеряла свои инвестиции в Индокитае, и Голландии - в Индонезии). В Индии на долю Вели­кобритании в 1960 г. приходилось 78,6% иностранных инвестиций» [10, с. 98].

Анализируя ментальные особенности, отличающие американцев от англи­чан, ведущий научный сотрудник ИМЭМО НАН Украины Н.А. Татаренко, в частности, отмечает: «прежде всего - это разные горизонты мышления, где такие понятия, как утончённость и сдержанность "невидимы" для многих аме­риканцев, а "жёсткий разговор" (наследство ковбоев и гангстеров), "штампы", заидеологизованность или определённый набор преувеличений (с целью упро­стить и сделать мыслительный образ более чётким), в определенной мере хва­стовство и плебейское высокомерие лишены того смысла для англичан, кото­рый они имеют для американцев» [12, с. 256].

Британия до сих пор не может смириться с фактом утраты крупнейших североамериканских колоний. Но британские политтехнологи в совершенстве овладели искусством манипулирования амбициями США на пользу британ­ских интересов и представляют США то в виде хронически больного жирного мальчика, не способного отказать себе в потреблении китайских сластей, то в виде бога войны Марса, готового в любой момент обрушиться на ближнево­сточный мир всей силой своего ядерного арсенала.

Английские политики не упускают случая принизить собственное достоин­ство только для того, чтобы лишний раз поощрить тщеславие американцев. Во время своего визита в США новый премьер-министр Великобритании Дэвид Камерон в интервью журналистам сказал: «Я думаю, что в жизни очень важ­но называть вещи своими именами, и факт состоит в том, что мы являемся очень эффективным партнёром США, но при этом мы - младший партнёр» [6].

Вместе с тем, не будет большим преувеличением предположить, что «младший партнёр» сегодня зависит от США в такой же степени, в какой мудрая жена зависит от преуспевающего мужа. Пребывая в геополитической тени США, Британия пользуется их колоссальной финансовой и военной мо­щью для глобальной экспансии англосаксонских ценностей и реализации своих собственных национальных интересов.

Так, около половины международных финансовых активов США вложены в экономику Британии или обращаются на подконтрольных ей финансовых рынках. Треть иностранных компаний, работающих на британском рынке, яв­ляются американскими. В докризисный 2007 г. доля инвестиционных банков США в общих доходах от международной инвестиционной деятельности в Ве­ликобритании составила 53%. Ради сохранения привлекательности лондонского Сити для миллиардных портфелей американских банков британцы на многое закрывают глаза. Так, несмотря на недостаток офисного пространства на золо­тоносной «квадратной миле» лондонского Сити, американские инвестиционные банки ощущают себя там чрезвычайно уютно. Причина их повышенной ком­фортности, в частности, заключается в том, что фискальный период в Брита­нии заканчивается на три месяца позже (31 декабря), чем в США (30 сентября) [14, с. 196-197]. Такая разница во времени служит поводом для американских компаний, работающих в Лондоне, со ссылкой на особенности американского законодательства, оттягивать уплату налогов в Великобритании. Подобная от­срочка дает возможность американским банкам для дополнительного обраще­ния своих капиталов — так, что полученная в результате «прокрутки» при­быль с лихвой покрывает сумму начисленных налогов, сводя общий размер налоговых затрат банков практически к нулю. В свою очередь, около 29% на­копленных прямых зарубежных инвестиций и всех заграничных активов Ве­ликобритании сосредоточены в США [18, с. 175].

При этом именно Соединённые Штаты фактически финансируют глобали­зацию. Их военный бюджет в 13,5 раза больше британского. Именно амери­канцы несут основные расходы по разрешению международных вооруженных конфликтов, в том числе и основные человеческие потери в миротворческих операциях. Воинская повинность вызывает открытое раздражение в стране, которая так дорожит своей независимостью. Британия была владычицей мо­рей, но отнюдь не суши. Её сухопутные войска были настолько немногочис­ленны, что Отто фон Бисмарк как-то сострил: если британская армия вторг­нется в Германию, он прикажет местной полиции её арестовать. По численно­сти вооружённых сил Британия занимает скромную 27-ю позицию в мировом рейтинге. Американские вооружённые силы, напротив, занимают первое место в мире во всех сферах, — на суше, море, в воздухе и космосе - а военный бюджет США превышает совокупные оборонные расходы 14 других наиболее мощных держав, и составляет почти 50% общемировых расходов на эти цели. Кроме того, в НИОКР военного назначения Вашингтон вкладывает больше средств, чем все другие страны мира вместе взятые [20, с. 26].

Как отмечает Э. Роберте, когда Британия и США действуют заодно, они добиваются успеха. По мнению английского историка, примером сказанному служат согласованные действия США и Великобритании во время освобожде­ния Европы в 1944—1945 гг., в Корейской и Фолклендской войнах, в разруше­нии СССР, войне в Персидском заливе, освобождение Косово и свержении ре­жима Саддама Хусейна. Несогласованность действий сулят неудачи: Пёрл-Харбор, Суэцкий кризис, Вьетнамская война [17, с. 386].

Экспансионистские устремления Британии на международной арене под­тверждаются и целями её внешней политики. После Второй мировой войны британская внешняя политика реализовывалась через теорию «трёх окружно­стей», провозглашённую У. Черчиллем на ежегодной конференции консерва­тивной партии в Лландидно в октябре 1948 г. Эта концепция предусматривала роль Англии в качестве главного партнера США, лидера Содружества наций и главной западноевропейской державы [8, с. 20]. Амбиции Лондона на закреп­ление руководящей роли в Западной Европе почти на двадцать лет отдалили вступление Британии в ЕЭС. Но и сегодня пять из семи основных целей стра­тегии британского внешнеполитического ведомства касаются расширения гло­бальной роли Британии, включая усиление значения этой страны в процессах управления Евросоюзом.

Следует отметить, что в ходе географического расширения зоны влияния Британской империи Лондон (находящийся на нулевом меридиане, разделяю­щем земной шар на Западное и Восточное полушарие) превратился в эпи­центр международной деловой активности. Этому во многом способствовало как проведение сбалансированной государственной политики, направленной на создание в Британии наиболее благоприятного налогового режима для ино­странных компаний и имущих индивидуумов, так и поддержание имиджа британской столицы в качестве поликультурного, многонационального и меж­конфессионального глобального центра.

В настоящее время в британской столице находится больше корпоративных штаб-квартир, чем в каком-либо другом городе мира, а количество филиалов крупнейших транснациональных компаний и банков, расположенных в Соеди­нённом Королевстве, вдвое превышает аналогичный показатель для США [19, р. 26-27]. На «квадратной миле» лондонского Сити в буквальном смысле слова обслуживается от одной трети до двух пятых всех сделок, заключаемых на ме­ждународных финансовых рынках. По некоторым данным, в Лондоне прожива­ет также наибольшее количество фунтовых миллиардеров в мире [2, с. 6].

Мнение об особой наднациональной роли лондонского Сити является пред­метом повышенного интереса мировой общественности и не оставляет равно­душных среди тех, кому случалось предметно заниматься изучением данного вопроса. В этой связи представляется интересной точка зрения Линдона Ларуша, известного американского экономиста и политического активиста, вы­сказанная им в августе 2009 г. «Британская империя, - отмечает Ларуш, - не является империей британской нации над другими нациями. Британская им­перия, расположенная в финансовом центре Лондона, куда она переместилась из предыдущих имперских центров, беспрерывно существует со времен Пело­понесской войны и является частью Европейской цивилизации. Смысл импе­рии заключается в том, что частные банковские интересы контролируют ми­ровую финансовую систему, а Лондон не принадлежит британскому народу, а выступает штаб-квартирой этой империи. В этом заключается проблема. Единственной мировой державой, которой под силу справиться с этой пробле­мой, являются США как другая монетарная империя. Однако, несмотря на попытки, предпринятые Ф. Рузвельтом в данной связи, Британская империя продолжает своё существование и по сей день» [15, р. 7].

Заметим, что финансовая система США оказалась под контролем ино­странных банкиров (преимущественно английского происхождения) с самого начала становления США как независимого государства. Это произошло в ре­зультате следующих событий. После окончания войны за независимость пра­вительство президента Дж. Вашингтона столкнулось с большими финансовы­ми трудностями. Финансовая система страны оказалась в хаотическом состоя­нии. В обращении находилась масса обесцененных долговых обязательств фе­деральных властей и штатов, выпущенных во время войны. Министр финан­сов А. Гамильтон предложил выплатить все долги по номинальной стоимости обязательств, чтобы продемонстрировать «должное уважение к собственно­сти», что было выгодно кредиторам государства. План Гамильтона хранился в тайне, но «через каналы, оставшиеся неизвестными, спекулянты были проин­формированы заблаговременно», что дало им возможность скупить обязатель­ства за 10-15% их стоимости у мелких собственников, которые потеряли на­дежду вернуть свои деньги. В результате проведения плана Гамильтона в карманы спекулянтов перекочевало 40 млн. долл. Вслед за этими событиями в 1791 г. конгресс учредил Банк Соединённых Штатов, получивший полномочия права эмиссии и предоставления займов. Главными акционерами Банка США стали англичане, которым, наряду с другими иностранцами, принадлежало 72% капитала банка [9, с. 121-122].

Следует отметить, что вопреки активно распространяемому мнению, что британское геостратегическое лидерство утратило свою актуальность, Соеди­нённое Королевство успешно внедряет все новые механизмы расширения своего глобального влияния, которые зачастую остаются скрытыми от невоору­жённого глаза.

В этой связи необходимо обратить внимание на тот факт, что Великобри­тания является самой дорогой из десяти конституционных монархий, сохра­нившихся в Европе. Невзирая на своё высокое затратное содержание и по­пытки реформирования, предпринятые в эпоху кромвелизма и тэтчеризма, институт монархии остаётся одним из главных символов стабильности и про­цветания Британии и продолжает пользоваться широкой поддержкой населе­ния. По мнению 84-летней королевы Елизаветы II, которая пребывает на тро­не с 1953 г., наряду с английским парламентом монархия является вечной, не­преходящей ценностью, определяющей идентичность нации, и служит «мая­ком, свет которого указывает путь последующим поколениям» [3, с. 200].

Несмотря на конституционные ограничения реального участия монарха в го­сударственных делах, его авторитет чрезвычайно высок. Это обусловлено тем, что, являясь главой Соединённого Королевства Великобритании и Северной Ир­ландии, английская королева также выступает главой 15 государств Содруже­ства наций (и нескольких десятков заморских территорий), главой самого Со­дружества, верховным правителем Англиканской церкви и верховным главно­командующим британскими вооружёнными силами. Кроме того, согласно анг­лийскому общему праву, английская королева является законным собственни­ком земли всех государств и территорий, признающих её своим сувереном [13, с. 44]. Таким образом, объединяя в одном лице все указанные рычаги власти, английский монарх представляет собой наивысшее звено в британской управ­ленческой иерархии, являясь сосредоточием прав, касающихся как внутреннего развития страны, так и вопросов глобальной политики. Как отмечает ведущий научный сотрудник Института всеобщей истории РАН Г. Остапенко, «уникаль­ность английского монархического института заключается в его исторической связи с могуществом Соединённого Королевства и самой структурой Британской империи, в преемственности власти. Причастность суверена к государственным делам достигается благодаря использованию им традиционных прав - быть ин­формированным о всех происходящих событиях и давать советы премьер- министрам во время конфиденциальных еженедельных встреч» [3, с. 210].

Как следует из теории происхождения государства, именно монархи, а не демократически избранные правительства, рассматриваются наместниками Бога на земле. Монарх не подотчётен ни народу, ни правительству, он родился в королевской семье и никому, кроме Господа Бога ничем не обязан. Не ис­ключено, что такое трепетное отношение к сохранению института монархии является скрытым инструментом вынашиваемых Британией планов в отноше­нии восстановления ведущих позиций в глобальной управленческой иерархии. Ведь когда все остальные государства, убеждённые в преимуществах предста­вительного правления, окончательно отдадут предпочтение модели парламент­ской демократии, британский суверен может остаться единственным столпом конституционной монархии на всём земном шаре.

Характерно, что до середины XIX века Британия осуществляла террито­риальную экспансию в основном с целью завоевания рынков для сбыта своей товарной продукции. Однако уже с 60-х годов XIX столетия стремление Британии к расширению заморских владений стало обусловливаться чрезвычай­ным ростом денежного капитала, который не находил больше прибыльного размещения внутри страны. И.В. Шкловский отмечает: «В эпоху расцвета промышленного капитала в Англии... денежный капитал, "эмигрирующий" за границу, ищет территорию, где бы можно было эксплуатировать местные бо­гатства при помощи дешевого, туземного т.е. подневольного труда... британский космополитизированный капитал, как викинг, не страшится опасных риско­ванных предприятий. Он имеет много шансов проиграть, зато выиграв, не до­вольствуется малым, а желает всю ставку. Ему мало иметь денежный рынок, ему нужен полный контроль над ним (для верности)» [5, с. 96—97].

Уже к концу XIX века доходы Британии, получаемые от экспорта капита­ла, намного превышали доходы от внешней торговли. Образно говоря, именно тогда прялка «Дженни» и паровая машина Уатта окончательно уступили ме­сто финансовым инструментам и английскому праву в качестве проводников британского мирового могущества. Нарастив беспрецедентный объём финансо­вых активов и фактически связав корпоративный мир юридическими нормами англо-американского общего права, в начале XXI столетия, спустя всего пол­века после завершения процесса обретения её колониями юридической неза­висимости Великобритания готова к распространению своей гегемонии в новом постиндустриальном обществе.

С учётом вышесказанного, трудно согласиться с мнением американского политолога 3. Бжезинского о том, что Британия является «ушедшей на покой геостратегической фигурой» [1, с. 58]. Не отвечает действительности и наве­шанное на современную Британию лёгким пером политологов клеймо «51-го американского штата», «пуделя Вашингтона» [7, с. 58], «болонки Обамы» [6], что якобы должно подчёркивать полную зависимость Соединённого Королев­ства от своего трансатлантического детища. Не представляется также убеди­тельным и высказывание о том, что «большинство британских политиков счи­тают "особые отношения" с США исчерпавшим себя проектом» [3, с. 21]. На­против, анализ глубины взаимодействия США и Великобритании на всех уровнях современных международных экономических и политических отно­шений свидетельствует как раз об обратном: дополняя друг друга, данный англосаксонский дуумвират, словно портной и подмастерье, перекраивает сис­тему мирохозяйственных связей под верховенство принципа тотальной эконо­мической эффективности к собственной выгоде.

Можно предположить, что в своих глобальных действиях США управля­ются «невидимой рукой» и руководствуются принципами, идеологическая ос­нова которых была заложена вне географических границ Америки задолго до её восхождения на трон мировой экономики. Можно также предположить, что эти принципы начали формироваться под воздействием интеллектуального движения периода Реформации и эпохи Просвещения и неразрывно связаны с историей развития цивилизации в Великобритании, которая выступает глав­ным идеологом глобализации, в то время как США служат основным провод­ником воспроизводства англосаксонской модели капитализма в мировых мас­штабах. Именно поэтому, несмотря на то что США по праву считаются двига­телем современного мирового развития, мотивация расширения их международного присутствия во многом является обусловленной и в чём-то даже пре­допределённой. Британия не «потеряла» США, а лишь поменяла свою страте­гию глобальной экспансии. Укрывшись в тылу мировой геополитики, Британия сохранила за собой функцию «мозгового центра» и «сердца» глобализации, в то время как США, постоянно находясь на передовой однополярного мира, стали исполнять роль её «ног, рук и мускульной силы».

Таким образом, глобализация - это не создание равноправных условий для сосуществования различных цивилизаций, а подчинение всех существующих цивилизаций англосаксонской. Кроме международных финансов англосаксон­ские страны контролируют значительные земельные ресурсы планеты, боль­шинство ТНК, корпоративную культуру, средства массовой информации, пра­вовую систему и систему образования, поп-культуру, и др. Сегодня социаль­ные инженеры англосаксонского образца разрабатывают планы разбивки об­щества на сотни миллионов индивидуальных предприятий, предусматривая полный переход человека к работе на дому при помощи Интернета, через ко­торый он получает возможность интерактивно участвовать в общественной жизни. За счёт этого планируется разрешить проблемы недостатка офисного пространства, автомобильных пробок, загрязнения окружающей среды, резко снизить расходы работодателей на социальную сферу и страхование здоровья. Человеку не нужно будет выходить на пенсию. Он фактически будет занят пожизненно [16, р. 272-276].

Учитывая скорость распространения англосаксонских ценностей в рамках процессов глобализации, подобные планы выглядят не такими уж невыполни­мыми. Конечно же, речь не идёт о ближайшей перспективе, но идея подведе­ния мира под англосаксонский знаменатель выглядит вполне реальной, если рассматривать временной горизонт в 100—200 лет.



Англичане наделены удивительной способностью к обращению в угодное для себя русло энергии, высвобождаемой в результате межэтнических, религиозных и прочих противоречий, характерных для развития других стран. Они также обладают склонностью к манипуляции чужими страстями и амбициями, умело ставя их себе на службу. На современном этапе данное качество наиболее от­чётливо проявляется во взаимоотношениях Британии с США. Однако в отличие от американцев, англичане обладают завидной стратегической прозорливостью, политической гибкостью и демонстрируют чрезвычайное упорство и терпение в достижении поставленных целей. На протяжении веков англосаксы направляли свои таланты и энергию на извлечение максимальной коммерческой выгоды из какой бы то ни было сферы деятельности человека, отказавшись от незаинтере­сованного познания мира. Безапелляционно положив «вещественную цивилиза­цию» в основу ценностей глобализации, англосаксы бросили недвусмысленный вызов человечеству. И от того, каким будет ответ на этот вызов, непосредствен­ным образом зависит дальнейший ход развития современной цивилизации.

Список литературы

  1. Бжезинский 3. Великая шахматная доска. Господство Америки и его гео­стратегические императивы. М.: Международные отношения, 2005. 256 с.

  2. Браун М. Лондон - город миллиардеров // Русская мысль. 2006. № 34.

  3. Великобритания: эпоха реформ / Под ред. А.А. Громыко. М.: Весь Мир, 2007. 536 с.

  4. Головина О.В., Павленко Ю.В. Североамериканские колонии: социально- религиозные основания их республиканско-демократических учреждений и победа в борьбе за независимость / Цивилизационная структура современного мира. В 3-х томах. Под ред. Ю.Н. Пахомова, Ю.В. Павленко. Т.2. - Макрохристианский мир в эпоху глобализации. Киев.: Наукова думка, 2007. 691 с.

  5. Дюнео. Очерки современной Англии. С-Петербург: Русское богатство, 1903. 558 с.

  6. Добровольский А. Британский премьер превратился в США в «болонку Обамы» // KM.RU.

23.07.2010 (http://news.km.ru/britanskij_premer_prevratilsya_v/print).

  1. Куликов А. Британские партии и американское влияние в 1990-е - 2000-е годы // Современная Европа. 2008. № 3 (35). С. 58-65.

  2. Липкин М.А. Британия в поисках Европы: долгий путь в ЕЭС (1957-1974 гг.) / М.А.Липкин. СПб.: Алетейя, 2009. 240 с.

  3. Очерки новой и новейшей истории США / Под редакцией Г.Н. Севастьянова. T.I. М.: Издательство Академии наук СССР. 1960. 632 с.

  4. Соколов В. Распад Британской империи как перестройка геоэкономической системы (1947-1972) // Вопросы экономики. 2009. № 8. С. 96-109.

  5. Сталин И. Экономические проблемы социализма в СССР. М.: Госполитиздат, 1952. 95 с.

  6. Татаренко НА. Североамериканская ментальность и ее истоки / Цивилиза­ционная структура современного мира. Под ред. Ю.Н. Пахомова, Ю.В. Павленко. В 3-х томах. Т.2. - Макрохристианский мир в эпоху глобализации. Киев: Наукова думка, 2007. 691 с.

  7. Cahill К. Who Owns the World: The Hidden Facts Behind Landownership / Edinburgh and London: Mainstream Publishing, 2007. 640 p.

  8. International Financial Statistics. Country Notes 2007. International Monetary Fund. Washington, 2007. 208 p.

  9. LaRouche L. Mass Strike is Opportunity to Create New Monetary System // Executive Intelligence Review. August 28, 2009. P. 4-8.

  10. Martino R.L. A Strategy for Success: Innovation Will Renew American Lead­ership // ORBIS. A Journal of World Affairs. 2007. Vol. 51. No. 2. Spring. P. 267-278.

  11. Roberts A. The English-Speaking Peoples and Their World Role since 1900 // ORBIS. A Journal of World Affairs. 2007. Vol. 51. No. 3. P. 381-396.

  12. United Kingdom Balance of Payments: The Pink Book 2010 Edition. Office for National Statistics. London, 2010. 212 p.

  13. World Investment Report 2007. Transnational Corporations, Extractive Indus­tries and Development / United Nations Conference on Trade and Development. New York, Geneva, 2007. 323 p.

  14. Zakaria F. The Future of American Power // Foreign Affairs. 2008. May/June. P. 18-43.





Пьяный: человек, который направляется к вам с нескольких направлений одновременно.
ещё >>