Сша канада. Экономика, политика, культура, №11, Ноябрь 2011, C - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Программа дисциплины «Экономика и политика сша» 5 753.51kb.
«сша-канада».–2011.–№1.–С. 99-108. Функциональные роли великобритании... 1 185.49kb.
Зарождение и становление индустриального общества на Западе: политика... 1 53.21kb.
«сша-канада». 2011.№6(498). С. 3-15. Мировые финансы в российско... 1 224.36kb.
Программа семинара «Узнавая Канаду: Канадская история, политика,... 1 50.36kb.
" сша-канада". 2010.№4. C. 3-18. Канада нато: эволюция подходов е. 1 280.77kb.
Каспийский регион: политика, экономика, культура научный журнал №1 18 3526.22kb.
Программа дисциплины Экономика и политика США для направления 080100. 4 519.44kb.
«сша и канада» 1 290.11kb.
" сша-канада ". 2010.№1. C. 29-44. Сша и оон: новые перспективы их... 1 308.68kb.
Кафедра гуманитарного образования и социологии 1 13.93kb.
Япония государство в Восточной Азии, занимает цепь островов (Хоккайдо... 1 102.88kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Сша канада. Экономика, политика, культура, №11, Ноябрь 2011, C - страница №1/10

Содержание

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ СИСТЕМА ОБЩЕСТВА И НАЦИОНАЛЬНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬАвтор: В. С. Васильев, Е. А. Роговский 1

РЕФОРМИРОВАНИЕ СИСТЕМЫ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ ПРИ БАРАКЕ ОБАМЕАвтор: С. М. Самуйлов 29

Информация для авторов 46

США - ЯПОНИЯ (1895-1912 гг.): СИМПАТИИ И НАСТОРОЖЕННОСТЬАвтор: М. Г. НОСОВ 47

КЕЙНСИАНСКОЕ ЛИЦО ЛИБЕРАЛЬНОЙ ЭКОНОМИКИ СШААвтор: А. И. Дейкин 66

О РОЛИ СУДОВ В СТАНОВЛЕНИИ ФЕДЕРАЛИЗМА В КАНАДЕ И РОССИИ: СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗАвтор: Е. А. Пименов 98

В. В. ШТОЛЬ. АРМИЯ "НОВОГО МИРОВОГО ПОРЯДКА"Автор: В. А. Кременюк 113

ТРАСТЫ США И ПРОБЛЕМЫ МЕЖДУНАРОДНОГО НАЛОГООБЛОЖЕНИЯАвтор: И. Ю. Архангельский 117





Заглавие статьи

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ СИСТЕМА ОБЩЕСТВА И НАЦИОНАЛЬНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ

Автор(ы)

В. С. Васильев, Е. А. Роговский

Источник

США - Канада. Экономика, политика, культура,  № 11, Ноябрь  2011, C. 3-26

Место издания

Москва, Россия

Объем

76.3 Kbytes

Количество слов

8839

Постоянный адрес статьи

http://ebiblioteka.ru/browse/doc/26393917

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ СИСТЕМА ОБЩЕСТВА И НАЦИОНАЛЬНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬАвтор: В. С. Васильев, Е. А. Роговский


УДК 330.34, 330.35, 330.88, 339.97, 339.98

"Самой большой угрозой для национальной безопасности США является наш стремительно растущий государственный долг".

Председатель КНШ США адмирал М. Маллен,

ExecutiveGov. 27.08.2010.

Анализируется комплекс причин, которые в последние 10 лет кардинальным образом изменили отношение высшего политического руководства США к проблеме экономической безопасности. Принятая администрацией Обамы в мае 2010 г. "Стратегия национальной безопасности" олицетворяет разрыв с концепцией открытой экономической системы, которая в 1990-е годы была положена в основу неолиберальной теории трансграничных мировых интеграционных процессов. Новый подход к национальной экономической безопасности обусловлен возможным наступлением эпохи экономических войн, которые высшее политическое руководство США попытается использовать для усиления конкурентных позиций США в системе мировых экономических отношений.

Ключевые слова: мировой финансово-экономический кризис, меняющиеся условия экономического развития и роста, стратегия национальной безопасности администрации Обамы, национальная экономическая безопасность, экономические войны.

Мировой финансовый кризис, начавшийся во второй половине 2007 г., стал важным рубежом в теоретическом и практическом понимании высшим политическим руководством США базовых особенностей функционирования высокоразвитой в научно-техническом отношении американской экономики, которая представляет третью подсистему общества наряду с идейно-духовной (ценностной) и государственно-правовой подсистемами. Администрация Обамы под влиянием многих факторов, накапливавшихся в развитии американской экономики после событий 11 сентября 2001 г. и завершившихся, по сути, глобальным финансово-экономическим катаклизмом, вынуждена постепенно отступать от фундаментальных основ неолиберальной ("открытой") модели экономического развития, возобладавшей как в американской, так и в мировой





Васильев Владимир Сергеевич - доктор экономических наук, главный научный сотрудник ИСКРАН. E-mail: vsvasiliev@mail.ru; Роговский Евгений Александрович -кандидат экономических наук, руководитель Центра военно-промышленной политики ИСКРАН. E-mail: rogowsky@mail.ru

стр. 3


экономике с начала 1990-х годов в рамках ускоренной интеграции практически всех экономик мира, получившей общее название "глобализация".

Продолжавшаяся более 40 лет и характеризовавшаяся мощным идеологическим, государственным и экономическим противостоянием двух общественно-политических систем "холодная война" потребовала не только колоссальной концентрации материальных, финансовых и людских ресурсов. В воспроизводственный механизм функционирования экономических систем ведущих стран мира было привнесено принципиально важное, фундаментальное измерение - "национальная безопасность". К сожалению, это измерение не получило своевременной политэкономической оценки и до сих пор глубоко не исследовано. До сих пор эту категорию ассоциируют с деятельностью военных и правоохранительных органов, а также спецслужб, направленной на сохранение политического режима данной общественной системы, и в этом смысле её рассматривают как экзогенный и даже чужеродный элемент по отношению к базисным экономическим категориям и производственным факторам - труду, капиталу и земле.

В докладе 2005 г. Центра регистрации жалоб на киберпреступность, созданного при ФБР, по этому поводу отмечалось, что в США получила широкое распространение точка зрения, в соответствии с которой расходы на обеспечение информационной безопасности носят обязательный характер (как и расходы на оборону страны), а потому традиционные критерии анализа экономической эффективности на них не распространяются [26, р. 9 - 10]. По нашему мнению, такой подход "силового ведомства" США неправомерен с методологической точки зрения, поскольку ведёт к систематическому завышению фактической экономической эффективности инноваций в сфере информационных технологий [1, с. 18].



Меняющиеся факторы механизма устойчивого экономического роста

По мере нарастания интеграционных процессов в мировой экономике с начала 1990-х годов среди американских экономистов стал усиливаться критический настрой в отношении адекватности производственных функций Кобба - Дугласа с постоянной эластичностью замены производственных факторов, главным образом труда и капитала, реальным механизмам долгосрочного экономического роста. Эти мультипликативные функции получили признание и распространение в 1950 - 1980-е годы и в общем случае имели вид:



где:


Q - результирующий интегральный объём производимых в экономике товаров и услуг за конкретный промежуток времени, например, за год;

A - некоторая константа либо параметр, зависящий от времени;

X1, X2, X3, ..., Xn - физические объёмы производственных факторов (труда, капитала, земли, сырья, полуфабрикатов и т.п.), используемых экономикой в данный промежуток времени;

стр. 4




a, b, c,... z - показатели степени, характеризующие вклад каждого фактора в результирующий интегральный объём производимых в экономике товаров и услуг.

Параметры A и a, b, c, ... z подбираются с помощью эконометрических методов.

Производственные функции типа Кобба - Дугласа официально используются экономическими ведомствами федерального правительства для оценки потенциала экономики США и составления прогнозов её состояния в среднесрочной и долгосрочной перспектива. Споры об адекватности этой модели экономисты всего мира ведут уже давно; в настоящее время использование этого методологического аппарата опирается на полуофициальное заключение Бюджетного управления Конгресса (БУК) США, сделанное в 2008 году.

Как считает БУК, такая функция имеет сравнительно простой вид, достаточно хорошо описывает динамику развития американской экономики и хорошо объясняет факт примерно постоянного распределения национального дохода США между факторами труда и капитала после Второй мировой войны. "В течение долгого времени американские экономисты считали эту модель почти аксиомой. Кроме того американские экономисты были благосклонно настроены по отношению к производственной функции Кобба - Дугласа ещё и по той причине, что она предлагала простые и понятные решения многих экономических проблем. Однако эмпирические и теоретические исследования последнего времени заставили серьёзно усомниться в правомерности применения производственной функции Кобба - Дугласа для моделирования динамики американской экономики" [14, р. 1].

"Ахиллесовой пятой" производственных функций типа Кобба - Дугласа является то, что они очень плохо отражают как причинно-следственные связи между факторами, так и сам механизм развития экономики (механизм влияния факторов на результирующий интегральный объём производимых в экономике товаров и услуг).

Однако во всех случаях производственная функция Кобба - Дугласа удивительным образом хорошо вписывалась в официальные макроэкономические показатели. В целом "производственные функции типа Кобба - Дугласа оказались достаточно гибкими для того, чтобы адекватно соответствовать макроэкономическим данным, которые, по сути, не имели действенной экономической интерпретации" [14, р. 15].

В результате к настоящему времени в экономическом инструментарии, активно используемом органами федерального правительства США для моделирования состояния американской экономики, возникла довольно парадоксальная ситуация, при которой модель американской экономики, основанная на постулатах неоклассической теории, оказалась неспособной удовлетворительно объяснить причины наблюдаемых экономических явлений.

На протяжении последних 10 - 15 лет американские экономисты занимаются активной разработкой моделей экономического роста, альтернативных неоклассической модели, в которых упор делается на выявление роли и взаимодействия составляющих самого механизма устойчивого экономического роста, и эти модели вскрыли совершенно другие экономические закономерности,

стр. 5

нежели основанные на формах взаимодействия и влияния факторов труда и капитала, восходящие ещё к трудам А. Смита (XVIII век) и Д. Рикардо (XIX век). Эта точка зрения на классические модели экономического роста получила признание и на уровне экспертов Международного валютного фонда (МВФ), которые отметили в своём исследовании 2008 г. феноменальное увеличение числа исследовательских работ, посвящённых реальным механизмам экономического роста, начавшееся с критики классической модели роста Р. Солоу - Т. Свана. Последняя была сформулирована ещё в середине 1950-х годов [48, 49]. Согласно этой модели "темпы экономического роста являлись экзогенной функцией роста рабочей силы и научно-технического прогресса. Однако основная проблема с подходом подобного рода свелась к тому, что эта теория не вычленяла факторы, которые непосредственно определяли рост рабочей силы и научно-технический прогресс" [23, р. 5].

В результате, как с запозданием был вынужден признать бывший председатель ФРС А. Гринспен, отсутствие надёжных прогностических макроэкономических моделей привело к тому, что появление в ходе экономического роста пузырей на различного рода рынках "было легко определить, основываясь на тенденциях сокращения разрывов в процентных ставках по кредитам. Но не сам момент начала кризиса. Финансовый кризис может быть определён как внезапное и прерывистое падение цен активов. Если дисбалансы, которые порождают кризис, являются видимыми, то их можно заранее устранить. Кризис наступает тогда, когда почти все участники рынка и регулирующие органы оказываются не в состоянии его предвидеть".

И далее Гринспен философски заметил, что на протяжении всей своей карьеры он "встречал крайне ограниченное число аналитиков, которым удавалось последовательно предсказывать наступление прерывистых поворотных пунктов в экономическом развитии. Большая часть предположительно оправдавшихся прогнозов наступления кризисной ситуации на самом деле была сделана совершенно случайно" [50, р. 9].

Согласно модели, предложенной американскими экономистами К. Гувером и С. Пересом в 2004 г., основными факторами, объясняющими феномен устойчивого экономического роста и стабильного экономического развития (в возрастающем значении), являются: 1) количество политических переворотов и революций; 2) доля населения, являющего носителем протестантской системы ценностей; 3) доля населения, являющего носителем конфуцианской системы ценностей; 4) доля в ВВП инвестиций в машины и оборудование и 5) количество лет, в течение которых экономика страны могла считаться экономикой "открытого типа" [36, р. 788 - 789].

В этом подходе, по сути, выделены три группы факторов. Первая группа -это факторы политического плана: политические потрясения и революции, которые оказывали негативное воздействие на экономическое развитие, замедляя темпы экономического роста или даже вообще приостанавливая его. Вторая группа - факторы культурно-религиозного плана, в частности протестантская система ценностей, которая получила распространение среди значительной части населения США, Германии, Великобритании, ряда других западноевропейских стран, и "конфуцианская система" ценностей, носителями

стр. 6

которой является население шести азиатских стран, в том числе Южной Кореи и КНР. Результаты исследования К. Гувера и С. Переса в этой части вследствие новизны использованной методологии даже по их собственному признанию носили достаточно противоречивый характер, однако в целом их можно было интерпретировать таким образом, что наличие в расово-этническом составе населения и рабочей силы ведущих экономических стран мира, в том числе и Соединённых Штатов, социальных групп, исповедующих протестантские и конфуцианские системы религиозно-культурных ценностей, т.е. англосаксов и выходцев из восточноазиатских стран, является важнейшим фактором обеспечения стабильности экономического развития, хотя и не всегда подкрепляемого количественно.

И, наконец, сугубо экономические показатели были отнесены к третьей группе факторов, однако и здесь показатель "открытости экономики" носил не вполне экономический характер: самой открытой была признана экономика Австралии, которая на момент публикации исследования имела почти 70-летний стаж непрерывной "открытости" [36, р. 788]. Однако "открытость" австралийской экономики, равно как и экономики США, отражала не столько факт последовательно проводимой политическим руководством этих стран внешнеторговой политики, сколько особенность географического положения этих стран, которое обеспечивало их геополитическую неуязвимость, во всяком случае вплоть до появления стратегического ядерного оружия.

Именно это обстоятельство побудило аналитиков МВФ в 2008 г. предложить совокупность из 67 показателей (факторов), обеспечивающих устойчивые темпы экономического роста в средне- и долгосрочной перспективе. Эти факторы разбиты на четыре основные категории: 1) экономические показатели и показатели развития человеческого капитала (29 параметров); 2) политические факторы (политический строй/режим) (7 параметров); 3) культурно-религиозные показатели (16 параметров), и 4) географические и демографические факторы (16 параметров) [23, р. 10].

В итоге, согласно оценкам аналитиков МВФ, устойчивые и высокие темпы экономического роста и развития обеспечивались десятью основными факторами. Это:

1) четыре экономических параметра (продолжительность периода открытости экономики, доля государства в валовом потреблении, доля государственных расходов в ВВП на оборону и исходный уровень доходов на душу населения) и два параметра развития человеческого капитала (доля государственных расходов в валовых расходах на образование, а также доля молодёжи, получающей незаконченное и законченное высшее образование);

2) четыре демографических параметра (средняя продолжительность жизни, темпы роста населения, уровень фертильности и доля населения в возрасте моложе 15 лет) [23, р. 22].

В целом на основании своего исследования аналитики МВФ пришли к выводу, согласно которому для устойчивых и высоких темпов "экономического роста действительно имеют значение такие факторы, как удачное географическое положение страны и благоприятные внешние условия (выделено нами -Авт.) в сочетании с последовательной государственной экономической полити-

стр. 7

кой, направленной на стимулирование конкурентоспособности на мировых рынках и на развитие человеческого капитала" [23, р. 24].

Результаты исследований К. Гувера и С. Переса, а также аналитиков МВФ не оставляют сомнений в том, что в начале XXI века, возможно под влиянием событий 11 сентября 2001 г., фокус внимания американских и зарубежных экономистов сместился к такой комбинации политических, социально-экономических и культурно-религиозных факторов, которые объединены понятием институциональной инфраструктуры, обеспечивающей национальную безопасность. Надёжно обеспеченная национальная безопасность позволяет избежать политических потрясений и революций*, является основой для формирования устойчивых благоприятных внешнеэкономических условий, включая способность к эффективному противостоянию и противодействию внешней военной агрессии, и для повышения склонности населения к инвестированию (уверенности в "завтрашнем дне"), что опосредованно сказывается и на темпах рождаемости, и на средней продолжительности жизни.

Неолиберальная модель мировых интеграционных процессов и экономическая безопасность

1990-е годы вошли в анналы экономической истории и историю экономической мысли как "рассвет" глобализации, основанной на максимально возможной степени открытости национальных экономик с целью свободного обращения в мировой экономике товаров и услуг, капиталов и рабочей силы. Наиболее знаковым событием того периода явилось создание в 1995 г. по инициативе США Всемирной торговой организации (ВТО), которая была призвана обеспечить "трансграничный" режим функционирования составных элементов мировой экономики - национальных экономических систем. В своём ежегодном докладе 2003 г. эксперты ВТО сформулировали базовые идеи модели неолиберальных интеграционных процессов, которые с тех пор прочно вошли в арсенал идеологии рыночного фундаментализма. Главным элементом этой модели явилось представление о том, что локомотивом экономического развития и



* Так, согласно недавнему заключению аналитиков МВФ, сделанному на основе выборки из 169 стран, включая и промышленно развитые, применительно к периоду 1960 - 2004 гг., даже такой параметр политической нестабильности, как смена кабинета министров, проявившая себя в смене главы правительства и не менее 50% членов кабинета (министров), в расчёте на 4-летний период снижает темпы роста ВВП на душу населения на 2,4 процентных пункта, из которых в среднем 55% приходится на долю совокупной факторной производительности, 25% - на долю инвестиций в физические активы, и 20% - на долю инвестиций в человеческий капитал. [3, р. 4, 23]. Как отметили в заключении своего исследования аналитики МВФ, государственные деятели "в политически нестабильных странах должны выявить глубинные причины политической нестабильности и попытаться смягчить её проявления при разработке и проведении в жизнь экономической политики. И только после этого страны могут выработать такую долгосрочную экономическую политику, которая будет способствовать ускоренным темпам экономического роста" [3, р. 25]. По убеждению авторов настоящей статьи истинные причины политической нестабильности в большинстве стран предельно очевидны - это полное исключение из экономической политики такой составляющей, как соображения национальной безопасности.

стр. 8

роста национальных экономик являются торгово-экономические связи, основанные на максимальной открытости национальных экономик.

Достижение максимальной эффективности развития как национальных экономических систем, так и глобальной экономики в целом постулировалось как функция трансформации национальных рынков продукции, капитала и услуг в общемировые; при этом был сформулирован тезис о том, что переход "порога" от национального к общемировому рынку создаёт эффект "самоподдерживающегося цикла" развития экономик, "достижение которого становилось возможным при наличии критической массы производителей и критического уровня спроса"; самоподдерживающийся цикл формировался при постепенном расширении производственных процессов "от сектора домашних хозяйств к рынку за пределами региональных границ, а затем и за пределами национальных границ, что и являлось главным условием внедрения методов промышленных производств, основанных на принципе минимизации затрат за счёт роста масштабов производственных процессов" [57, р. 85].

Однако только этим достоинства открытых экономик не исчерпывались. Открытость экономики стала трактоваться как важнейшее условие научно-технического прогресса, поскольку "торговля способствует повышению специализации и стимулирует инвестиции ради достижения экономии на масштабах производства и ускорения передачи технологии между странами. Инвестиции всё в большей степени направляются в научные исследования и разработки (НИР) и быстрее воплощаются в машинах, оборудовании и новых видах потребительских товаров и услуг, что требует дополнительных инвестиций для освоения мировых рынков. Крупные инвестиции в наукоёмкие производства требуют сравнительно больших рынков для того, чтобы инновационные фирмы в конечном счёте могли получать достаточные прибыли. Внешняя торговля обеспечивает рыночные условия, необходимые для инвестиций в НИР и широкой диффузии нововведений на мировых рынках. Открытые экономики поэтому являются более обещающими для научных исследований и разработок, и именно по этой причине открытые экономики имеют более высокую норму инвестиций" [57, р. 89].

Но и на этом достоинства открытой экономики не заканчивались. Открытость экономик рассматривалась как важнейший фактор эффективного развития сектора финансовых услуг, в том числе и транснациональных финансовых институтов, которые "играют критически важную роль для мобилизации и эффективного распределения инвестиционных ресурсов". Эксперты ВТО, словно сирены из древнегреческих мифов, утверждали, что международная торговля финансовыми услугами будет способствовать резкому повышению эффективности функционирования этого сектора многих национальных экономик, поскольку "степень развития этого сектора хорошо коррелируется с темпами экономического роста, что исключительно важно для будущего экономического развития" [57, р. 89].

Принципиально важно отметить, что внешнеторговая стратегия экономического роста противопоставлялась стратегии ускоренного экономического развития, которым большинство стран, в том числе и США, следовали в 1950-е и 1960-е годы, когда упор делался на развитие главным образом внутренних

стр. 9

Таблица 1



Влияние роста открытости экономик на ключевые экономические параметры в 1973 - 2000 гг., %

Параметры

1973 - 1985 гг.

1985 - 2000 гг.

Быстро растущие экономики*

Медленно растущие экономики**

Быстро растущие экономики*

Медленно растущие экономики**

Темпы роста ВВП на душу населения

2,9

-0,9

3,0

0,0

Доля инвестиций в ВВП

20,9

14,0

18,8

12,2

Степень открытости экономики (соотношение экспорта и импорта к ВВП)

72,3

58,2

79,3

64,0

* страны с темпами роста выше средних в выборке из 117 стран для периода 1973 - 1985 гг. и выборке из 110 стран для периода 1985 - 2000 гг.

** страны с темпами роста ниже средних в выборке из 117 стран для периода 1973 - 1985 гг. и выборке из 110 стран для периода 1985 - 2000 гг.

WTO. World Trade Report 2003. Trade and Development. Geneva, 2003, p. 86 (http://www.wto.org).

рынков на основе индустриализации, на повышение нормы инвестиций и совершенствование механизмов государственного управления экономикой, а именно на "систему государственного планирования и защиту внутренних рынков" [57, р. 89].

Парадокс выводов и заключений экспертов и аналитиков ВТО, сделанных в 2003 г., заключался в том, что "красиво сформулированный" тезис о повышении нормы инвестиций в национальные экономики как прямое следствие расширения режима их открытости тут же достаточно убедительно опровергался статистическими выкладками, призванными дать количественное его подтверждение! Статистические данные убедительно свидетельствовали о том, что по мере "открытия экономик" норма инвестиций по отношению к ВВП падала, при этом она падала в странах как с высокими, так и с низкими темпами экономического роста. Эти тенденции можно наглядно проследить на основе данных, приведённых в таблице 1.

Мы считаем, что страны с быстро растущей экономикой могли добиться повышения темпов роста ВВП на душу населения на символические 0,1% и на основе прежней модели экономического развития, делавшей упор на развитие внутренней экономики, а нулевые темпы роста этого показателя среди медленно растущих стран едва ли служат убедительным подтверждением тезиса о неоспоримых достоинствах модели открытой экономики для всех без исключения стран, независимо от уровня развития их производительных сил.

В этом контексте более убедительным представляется мнение, что глобализация "запустила" в действие совершенно другой механизм развития - а именно механизм деиндустриализации, которая затронула в той или иной степени практически все страны мира, в том числе и США. Так, в частности, только с 1990 по 2000 г. доля обрабатывающей промышленности в ВВП США уменьшилась на 2,5% - с 16,7 до 14,2%, а вся доля товаропроизводящих отраслей частного сектора экономики США за этот период сократилась более чем на 3,0% - с 24,1 до 21,0% [7].

стр. 10


В свою очередь, деиндустриализация послужила знаковым символом не столько прогрессивных изменений в экономическом развитии, сколько свидетельством того, что современные сложные технико-экономические системы способны к регрессной модели экономического "развития", к переходу на до-индустриальные (они же и постиндустриальные) экономические формы и отношения. Поборники свободного рыночного хозяйства ещё какое-то время назад могли убаюкивать себя тем, что ослабление роли и сокращение доли обрабатывающей промышленности в экономике США объясняется импортозамещающем, что на первый взгляд являлось логическим следствием большей открытости экономики. Экономисты администрации Дж. Буша-мл. не видели ничего негативного в том факте, что на протяжении последних 30 лет XX столетия доля внутренних товаропроизводителей неуклонно сокращалась, и особенно быстрыми темпами именно в 1990-е годы, в результате чего доля товаров, производимых внутри США, в общем их потреблении в американской экономике уменьшилась с 91% в 1970 г. до 68% в 2000 г. [24, р. 63].

Однако к концу первого десятилетия XXI века администрация Обамы забила тревогу в отношении перспектив развития обрабатывающей промышленности и товаропроизводящих отраслей американской экономики. В 2007- 2009 гг. экономический кризис ещё больше ослабил позиции этих отраслей реального сектора американской экономики; в частности, доля обрабатывающей промышленности в ВВП уменьшилась за три года кризиса с 12,1% до 11,2%, а доля товаропроизводящих отраслей частного сектора экономики - с 19,6% до 17,7% ВВП [35, р. 21]. В декабре 2009 г. администрация Обамы была вынуждена в спешном порядке принять Государственную стратегию возрождения обрабатывающей промышленности США. Фундаментальная причина принятия этой стратегии, как подчёркивалось в программном документе администрации, состояла в том, что полностью провалилась стратегия и тактика опоры на свободный рынок, "на сокращение государственной поддержки критически важных программ научных исследований и разработок и надежд на то, что рынок сам решит все проблемы обрабатывающей промышленности США. Этот подход обернулся резким падением количества рабочих мест на протяжении последних 10 лет, но самое главное состоит в том, что он породил угрозу утраты потенциала инновационного развития этой сферы экономики в течение следующих десятилетий" [25, р. 11]. И этот провал произошёл несмотря на то, что по объёму производимой продукции (1,4 трлн. долл.) обрабатывающая промышленность США равна экономике Канады, а 70% всех промышленных НИР частного сектора американской экономики в объёме почти 150 млрд. долл. ежегодно приходились на долю фирм и компаний обрабатывающей промышленности США [25, р. 7].

В Государственной стратегии возрождения обрабатывающей промышленности США главный упор делается на поддержку научных исследований и разработок с целью перевода большей части отраслей обрабатывающей промышленности на новый технологический уклад. Однако главную задачу государства экономисты администрации видят в том, что оно "должно заполнить те ниши, где рынок оказался не в состоянии достичь оптимума критически важных показателей" [25, р. 4]. Таким образом, между строк документа, со-

стр. 11

ставленного под руководством рыночного фундаменталиста Л. Саммерса, занимавшего пост директора Национального экономического совета в администрации Обамы с января 2009 г. по декабрь 2010 г., явно читается признание: открытая экономики и глобальные рынки не в состоянии обеспечить оптимум развития критически важных отраслей промышленности и экономики США в целом. А ведь эксперты и аналитики ВТО, опиравшиеся исключительно на работы американских экономистов, опубликованные в конце 1990-х годов, ещё совсем недавно утверждали обратное.

Однако, возможно, самая главная причина появления Государственной стратегии возрождения обрабатывающей промышленности США была искусно спрятана в начальных разделах документа, в которых говорилось о роли обрабатывающей промышленности в экономическом развитии США: отставание и упадок этой сферы экономики создают прямую угрозу национальной безопасности США, поскольку США "должны сохранять способность производить определённые виды продукции, необходимые для обороны Америки военными средствами" [25, р. 1].

В 1990-е годы в США под влиянием концепций о максимальной открытости экономики была, по сути, разрушена система экспортного контроля над наукоёмкими и стратегическими видами продукции, которая была введена в конце 1940-х годов и являлась одним из важнейших инструментов американского арсенала "холодной войны", хотя демократическая администрация Клинтона и оставила в неприкосновенности основные положения соответствующего законодательства. Как отмечалось в недавнем аналитическом докладе Исследовательской службы Конгресса США, после того, как в 1991 г. прекратил своё существование Советский Союз, "система экспортного контроля была значительно уменьшена в своих размерах и сильно упрощена... В тот период большое число ответственных лиц высказалось в пользу полного демонтажа этой системы с целью расширения американского экспорта, исключения его из системы мер по обеспечению национальной безопасности или переходу на систему простых штрафных санкций" [18, р. 2].

Необходимо также напомнить, что достижение максимальной открытости экономических систем во многих странах было осуществлено на путях радикальных рыночных реформ, ознаменовавших появление такого феномена, как "шоковый капитализм", который связывается с именем М. Фридмана и чикагской школы экономики. Как отметила канадский экономист и публицист Н. Кляйн, на протяжении почти трёх десятилетий М. Фридман и его приверженцы создавали базовые основы "шокового капитализма": "ждать глубокого кризиса, затем распродать всю государственную собственность частным игрокам, пока рядовые граждане будут приходить в себя после шоковых потрясений". Как остроумно заметила Н. Кляйн, "в ходе кризиса предпринимаемые действия зависят от идей, "витающих в воздухе". Одни люди бросаются в магазины скупать консервы и бутыли питьевой воды, а профессора экономики Чикагского университета пришли к выводу, что настало время для быстрой и решительной реализации радикальных и необратимых преобразований, чтобы не допустить нового сползания сотрясённого кризисом общества к "тирании статус-кво"" [41, р. VI].

стр. 12


Подчеркнём, что "шоковая терапия" по определению исключает из круга фундаментальных экономических категорий понятие "национальной экономической безопасности" как наиболее обременительное для "трансграничной" логики "свободных" рыночных отношений.

В концентрированном виде эта логика была изложена в публикации одного из "мозговых центров" рыночного фундаментализма - Института Като, появившейся 1 августа 2001 г. Её пафос был прост - саморегулирующийся свободный рынок и рыночные механизмы как таковые в состоянии обеспечить необходимую обществу экономическую безопасность. В публикации дословно утверждалось, что "экономика играет важную роль при выработке стратегии. В стратегии национальной безопасности Америки экономика должна выступать только в виде фактора, определяющего бюджетные ограничения, как инструмент распределения ресурсов и оценки издержек достижения целей национальной безопасности и альтернативных направлений их реализации. Но как таковая экономическая безопасность лучше всего может быть обеспечена с помощью рыночного механизма. Если мы исключим из списка приоритетов стратегии национальной безопасности США процветание и экономическую безопасность, то тем самым сэкономим значительное количество финансовых ресурсов и устраним "шумовые помехи", сопровождающие процесс выработки стратегии национальной безопасности. Реальные цели стратегии национальной безопасности могут быть достигнуты путём исключения второстепенных целей и концентрации на действительно важных и приоритетных. Америка уже вступила в XXI век, оставив далеко позади 1970-е годы. Пришло время пересмотреть и переформулировать цели политики в области обеспечения национальной безопасности" [12, р. 9].

Прошло немногим более месяца, и ход мировой истории достаточно убедительно доказал, что суровые реалии 1970-х и 1980-х годов достаточно уверенно перекочевали и в новое столетие. Оценки возникших экономических рисков стали во многом неприемлемыми как для правительства, так и для элиты американского общества.



следующая страница >>



Легче быть любовником, чем мужем, ибо труднее быть остроумным каждый день, чем шутить от случая к случаю. Оноре Бальзак
ещё >>