«сша и канада» - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
" сша-канада". 2010.№4. C. 3-18. Канада нато: эволюция подходов е. 1 280.77kb.
«сша-канада».–2011.–№1.–С. 99-108. Функциональные роли великобритании... 1 185.49kb.
«сша и канада» 1 290.11kb.
" сша-канада ". 2010.№1. C. 29-44. Сша и оон: новые перспективы их... 1 308.68kb.
Майкл Рьюз (Канада), Эдуард О., Уилсон (сша). Дарвинизм и этика //Вопросы... 1 89.9kb.
«Сша. Канада»-2012.№5. С. 75-89. Политическая конкуренция, налоговая... 1 252.35kb.
Сша-канада”. 2010.№2. C. 45-63. Американские спецслужбы и крупный... 3 378.67kb.
«сша. Канада»-2012.№4. С. 20-35. Правоохранительные органы и спецслужбы... 1 299.75kb.
Сша канада. Экономика, политика, культура, №11, Ноябрь 2011, C 10 2247.59kb.
«сша-канада». 2011.№6(498). С. 3-15. Мировые финансы в российско... 1 224.36kb.
«сша-канада». 2009.№2. С. 73-84. Подходы к энергетике нового президента... 1 213.28kb.
Заместитель Министра образования 1 339.16kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

«сша и канада» - страница №1/1

«США и КАНАДА».-2009.-№10.-С.45-66.
ГЛОБАЛЬНАЯ СИСТЕМА ПРО США

- ДИЛЕММА МЕЖДУНАРОДНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ
Г.Б. КОРСАКОВ,

кандидат политических наук,

старший научный со­трудник ИМЭМО РАН.
С приходом в январе 2009 г. в Белый дом президента-демократа Б. Обамы американский истеблишмент кардинально не изменил своего отношения к одной из самых актуальных военно-политических проблем современных ме­ждународных отношений - проблеме противоракетной обороны (ПРО). Не­смотря на риторику, военно-политическое руководство США не собирается отказываться от стратегических планов по развертыванию элементов эшело­нированной глобальной системы ПРО, в том числе за пределами националь­ной территории.

Планы США по развёртыванию элементов системы ПРО в Европе, а также выбор восточноевропейских стран в качестве мест дислокации третьего пози­ционного района системы сделали американские подходы к проблеме ПРО ещё более спорными, связав их с и без того довольно противоречивым процессом включения восточноевропейских стран в НАТО. В результате, у руководства ряда государств мира сложилось устойчивое представление о том, что истин­ные цели развёртывания глобальной системы ПРО США не соответствуют официальным заявлениям.

Проблематика ПРО является, пожалуй, наиболее актуальной в политике национальной безопасности практически всех американских администраций с конца 1960-х годов и неоднократно служила причиной кризисов в отношениях США с СССР1.

Уже в российско-американских отношениях кризис возник в середине 1990-х годов в связи с развёртыванием американской программы нестратеги­ческой системы ПРО (ПРО ТВД), который был урегулирован Соглашением 1997 г. о разграничении стратегической ПРО и ПРО ТВД2. Тогда президентом США был демократ Б. Клинтон.

Следующий кризис был вызван выходом США в 2002 г. из Договора по ПРО и принятием американским руководством политического решения о на­чале развёртывания стратегической системы ПРО и строительстве двух пози­ционных районов системы на Аляске и в Калифорнии. Случилось это в период президентства республиканца Дж. Буша-младшего.
Наследство республиканцев
В «Обзоре ядерной политики» 2002 г., провозгласившем отказ США от взгляда на ПРО как на дестабилизирующий фактор, была определена задача перехода к «новой стратегической триаде», включающей ядерные и обычные ударные силы, систему обороны (в первую очередь - эшелонированную сис­тему ПРО) и гибкую оборонно-промышленную инфраструктуру. В марте 2002 г. президент Буш, представляя очередную стратегию национальной безо­пасности3, заявил, что США теперь намерены в равной степени использовать «наступательные» и «оборонительные» удары «сокрушительной силы» в каче­стве основного инструмента превентивных действий против потенциальных противников. При таком подходе именно система ПРО становилась ключевым элементом «сдерживания как враждебных государств, так и негосударствен­ных формирований».

Программа противоракетной обороны республиканской администрации Буша предусматривала единую архитектуру ПРО с компонентами воздушно­го, наземного, морского и космического базирования, а также множественность технологий в каждой конфигурации. По этой программе уже с 2005 г. США должны были иметь систему ПРО с ограниченными возможностями, которые в дальнейшем намечалось поэтапно расширять и наращивать. Первоначально в качестве официальной даты принятия на вооружение и постановки на боевое дежурство первых элементов системы ПРО был определён конец 2004 г., а до 2008 г. планировалось развернуть эффективные средства обороны от ракет средней и меньшей дальности. Однако большинству специалистов, в том числе и американских, было вполне очевидно, что данное решение в большей степе­ни являлось политическим и декларативным, а не отражающим техническую готовность к быстрому развёртыванию эффективной системы ПРО.

Министерство обороны США начало реализацию комплекса мероприятий, направленных на выполнение требований директивы президента Буша от 16 декабря 2002 г. «Национальная политика США в области противоракетной обороны»4. В соответствии с данным документом военно-политическое руково­дство США планировало развернуть с 2005 г. опытно-боевую систему ПРО территории страны, элементы которой рассматривались как основа для созда­ния эшелонированной глобальной системы противоракетной обороны. Тогда же американской администрацией было принято принципиальное решение о размещении элементов системы ПРО за пределами национальной территории, в первую очередь - в Европе.

Скорректированный военный бюджет на 2002 фин. г. предусматривал про­ведение серьёзной перестройки Организации по противоракетной обороне (Ballistic Missile Defense Organization), нёсшей до этого основную ответствен­ность за управление программами ПРО. В январе 2002 г. она была переимено­вана в Агентство ПРО (Missile Defense Agency) в структуре Министерства обороны. Программы были изменены по шести основным направлениям в це­лях содействия разработке и развертыванию интегрированной эшелонирован­ной системы ПРО, использующей перспективные разведывательно-информа­ционные и боевые элементы5. Наряду с другими изменениями исчезли разли­чия (по крайней мере, номинальные) между системами ПРО ТВД и стратеги­ческой системой ПРО. Теперь эти системы рассматривались как элементы единой архитектуры противоракетной обороны и были сгруппированы в соот­ветствии с участками траектории полёта, на которых должен осуществляться перехват целей.

Тогда же была интенсифицирована и программа испытаний различных компонентов будущей системы. С разной степенью успешности был проведён ряд экспериментов и испытаний элементов системы ПРО с целью проверки хода работ по созданию информационных и ударных средств. Среди практиче­ских шагов следует отметить и начало развёртывания двух позиционных рай­онов ракет-перехватчиков шахтного базирования - на авиабазе Ванденберг (штат Калифорния) и на военной базе Форт-Грили (штат Аляска). Также были проведены достаточно успешные испытания противоракет морского базирова­ния (Navy Standard Missile-3, SM-3), которые составляют основу мобильных средств ПРО.

Реализуя планы строительства и развития стратегических сил, американ­ское военное руководство завершило в январе 2005 г. формирование Командо­вания противоракетной обороны (Joint Functional Component Command - Inte­grated Missile Defense) в составе Объединённого стратегического командова­ния. Командование ПРО (авиабаза Шривер, штат Колорадо) осуществляет оперативное управление силами и средствами глобальной системы противора­кетной обороны и отвечает за планирование и координацию боевого примене­ния компонентов эшелонированной системы ПРО в глобальном масштабе, взаимодействие объединённых командований в целях организации надёжной противоракетной обороны. Проводимые мероприятия по организационно-технической интеграции информационных и ударных средств ПРО, созданию единого контура боевого управления ими, оптимизации системы планирования боевой подготовки должны, по мнению американского военного руководства, обеспечить большую эффективность боевого применения глобальной системы ПРО. При этом основной целью остаётся повышение действенности и гибкости управления мероприятиями по защите континентальной части США.

Таким образом, анализ задач по организации деятельности в интересах противоракетной обороны Соединённых Штатов показывает, что администрация Буша фактически возвратилась к программе создания эшелонированной стратегической системы ПРО администрации Рейгана, но уже на значительно более высоком технологическом уровне и в условиях совершенно новой внеш­неполитической ситуации. При этом акцент делался на максимально быстрое развёртывание эшелонированной глобальной системы ПРО, возможности ко­торой больше не декларировались как «ограниченные» противодействием уг­розе случайного (несанкционированного) запуска или нанесения удара не­большим количеством баллистических ракет (БР) со стороны так называемых «проблемных» государств.

Последним аккордом восьмилетнего правления Дж. Буша-мл. стала про­грамма форсированного создания третьего позиционного района системы ПРО, для развёртывания которого американское военное руководство избрало две страны Восточной Европы - Чехию и Польшу. Это решение вызвало новое обострение в российско-американских отношениях. Намерение построить в Польше базу американских ракет-перехватчиков, а также разместить там противоракеты наземного базирования GBI (Ground Based Interceptor), пре­следует, как представляется, цель как можно скорее занять этот важный для США с оперативной точки зрения регион и создать там инфраструктуру, спо­собную в случае необходимости обеспечить быстрое развёртывание в нём лю­бых перспективных систем военного назначения, в том числе, возможно, и стратегических наступательных вооружений.

Кроме того, вполне вероятно, что США рассчитывают за счёт изменения своего положения в Европе получить гораздо более весомые дивиденды, пре­жде всего в НАТО. Не секрет, что после того как США развязали военные действия в Афганистане и Ираке, втянули в них других членов блока и при­лагают усилия, чтобы переложить на союзников существенную часть военных издержек, в НАТО произошёл серьёзный раскол и крепнет антиамериканская коалиция в составе прежде всего ведущих западноевропейских государств. Сплотить блок в этой ситуации может только наличие явного общего врага - неважно, будет это Иран или Северная Корея, или даже Россия, спровоциро­ванная, как отмечают американские авторы6, наращиванием вблизи её границ военной мощи.

Реальная угроза американской гегемонии исходит и от Европейского Союза (ЕС), который в начале XXI века стал весьма активно укреплять экономиче­ские связи с Россией, в основном за счёт стран «старой» Европы. А развитие и укрепление связей между ЕС и Россией в перспективе несёт опасность полной потери влияния Вашингтона на становящуюся всё более самостоятельной в сырьевом и технологическом отношении Европу. Одну из возможностей уси­лить свое влияние и одновременно ослабить ЕС Вашингтон увидел в создании раскола в Европейском Союзе с помощью антироссийски настроенных прави­тельств стран «молодой» Европы - Польши и Чехии.

Такие признанные эксперты в области ПРО, как профессор Массачусетского технологического института Т. Постол и научный сотрудник Корнеллского университета Дж. Льюис, наглядно, с помощью компьютерного моделирова­ния продемонстрировали, что третий позиционный район ПРО в Европе может быть эффективно использован для защиты территории США именно от рос­сийских стратегических ракет7. По их мнению, вызывает серьёзные вопросы утверждение, что район базирования ракет-перехватчиков в Польше оптима­лен для защиты США или прикрытия территории стран Европы от иранских ракет. Как известно, эффективность ПРО повышается, если противоракеты располагаются как можно ближе к точке старта БР. То есть если бы основной задачей третьего позиционного района ПРО в Польше было поражение иран­ских ракет, то ракеты-перехватчики логичнее было бы разместить гораздо южнее, например, на территории Турции. В случае принятия такого решения значительно уменьшилась бы и вероятность падения фрагментов перехваты­ваемых ракет на территории европейских государств, что представляет серь­ёзную угрозу для населения этих стран.

Развёртывание элементов системы ПРО в Европе способно помешать раз­витию позитивных взаимовыгодных связей между ЕС и Россией. Как пред­ставляется, главная цель военно-политического руководства США - добиться отказа стран Европы сначала от самостоятельной военной, а затем и внешней политики. Именно для этого США до сих пор пытаются представить Иран и Северную Корею в виде главной угрозы для международного сообщества. От­метим, что при этом российская внешняя политика и её военный потенциал постоянно находятся в поле зрения американских специалистов8.


Перспективная архитектура глобальной системы ПРО
Через несколько месяцев после прихода к власти Б. Обамы его админист­рация скорректировала планы в области ПРО9. Похоже, США не отказывают­ся от дальнейших исследований и разработок в области стратегических систем ПРО. По словам министра обороны Р. Гейтса, «военная политика администра­ции Обамы предусматривает установить новый баланс сил, способных доби­ваться успеха как в обычных войнах, так и в операциях по стабилизации и противопартизанских операциях»10. Что касается программ ПРО, то Гейтс предложил внести некоторые изменения, в частности, заморозить финансирование программы разработки перспективного стратегического перехватчика KEI (Kinetic Energy Interceptor), предназначенного для перехвата баллистиче­ских ракет в фазе разгона.

Следует отметить, что некоторое сокращение финансирования ряда про­грамм стратегической ПРО (до 15%), не означает, что США отказываются в перспективе от создания глобальной системы ПРО. Ресурсные ограничения вынуждают Пентагон более ответственно определить приоритеты военного строительства, отказываясь от программ, которые в настоящее время непо­средственно не влияют на задачи, выполняемые американскими вооружённы­ми силами в Ираке и Афганистане.

Корректировка военного бюджета, объявленная Р. Гейтсом, свидетельству­ет, что приоритеты и масштабы развёртывания противоракетной обороны, по крайней мере на ближайшие годы, изменяются незначительно. Реализуемая в США программа создания глобальной системы ПРО предполагает разработку и производство боевых комплексов, которые позволят гарантированно унич­тожать атакующие американскую территорию МБР и БРПЛ на любом участке траектории их полёта.

Единая архитектура глобальной системы ПРО США включает следующие эшелоны обороны.



Эшелон обороны на начальном участке траектории (Boost Defense Seg­ment). В программу входят системы направленной энергии (Direct Energy) и кинетической энергии (Kinetic Energy)11. В планах Минобороны - ввод в экс­плуатацию авиационного комплекса лазерного оружия ABL (Airborne Laser)12 , а также проведение испытаний нового перехватчика наземно-мобильного ба­зирования KEI, использующего кинетическую энергию. Однако администрация Обамы временно прекратила закупку этих перехватчиков.

Агентство ПРО сосредоточило основные усилия на создании лазерных комплексов авиационного базирования ABL и кинетических ракет-перехват­чиков KEI, поскольку ещё в ходе реализации программы СОИ американские специалисты пришли к однозначному выводу, что любая эшелонированная система ПРО при отражении массированного удара стратегических БР ока­жется неэффективной, если в её составе будет отсутствовать эшелон перехва­та ракет на разгонном участке траектории, так как в этой фазе полёта они бо­лее всего заметны и уязвимы. К тому же именно в первые минуты старта бал­листических ракет имеется уникальная возможность одним ударом вывести из строя БР вместе с размещенными на ней боеголовками и ложными целями.

По программе ABL лазер должен быть интегрирован в модифицированный «Боинг 747-400F»13. Всего предусматривалось поэтапное формирование после 2010 г. эскадрильи из семи машин, но администрация Обамы из-за бюджетных ограничений решила закупить пока одну.

Отметим, что ещё при проведении исследований по программе СОИ аме­риканские специалисты оценивали возможности системы ПРО по перехвату ракет и боеголовок на каждом участке траектории их полёта, определяя при­мерный вклад каждого эшелона ПРО в решение общей задачи. По их мнению, именно эшелон противоракетной обороны, предназначенный для уничтожения ракет на начальном, разгонном участке траектории, должен был играть ре­шающую роль. Более того, многие из американских специалистов пришли то­гда к выводу, что ни одна система ПРО не будет эффективной без успешного перехвата ракет в их разгонной фазе полёта. Именно на этом участке, по их мнению, появляется решающая возможность вывести из строя баллистиче­скую ракету со всеми находящимися на ней боеголовками и средствами пре­одоления ПРО.

В этом отношении представляет интерес доклад рабочей группы Амери­канского физического общества, опубликованный в июле 2003 г.14 В нём сфор­мулированы основные факторы, определяющие решение задачи по перехвату баллистических ракет на разгонном участке траектории: длительность первой фазы полёта БР; скорость ракеты-перехватчика; его географическая удалён­ность от места старта БР. Перехват баллистических ракет может быть успеш­но осуществлён, если скорость ракеты-перехватчика наземного базирования превышает скорость БР на этом участке. По мнению американских специали­стов, обеспечить в настоящее время успешный перехват МБР, запущенных из центральных районов России и Китая, а также перехват БРПЛ, запущенных из океанской зоны, не представляется возможным.

Что касается других средств перехвата БР на разгонном участке траекто­рии, не имеющих ограничений по районам базирования, например, космиче­ских лазерных комплексов или кинетических перехватчиков космического ба­зирования, то США планируют приступить к их развёртыванию после 2020 года15.



Эшелон обороны на среднем участке траектории (Midcourse Defense Seg­ment). Программа состоит из двух проектов - систем ПРО наземного и морско­го базирования, которые являются преемниками соответственно программы национальной системы ПРО и программы ПРО регионального морского театра военных действий.

Первая противоракета наземного компонента GBI была загружена в шахт­ную установку позиционного района ПРО в Форт-Грили ещё в июле 2004 г., а о первом относительно успешном испытании противоракеты Агентство ПРО заявило в сентябре 2006 г. Однако в ходе испытаний перехват цели осуществ­лялся условно. Несколько шахт для экспериментального запуска перехватчи­ков GBI предполагалось развернуть на испытательном полигоне на о. Кадьяк (Аляска). Всего администрация Обамы решила ограничиться 30 шахтными пусковыми установками (26 на Аляске и четыре в Калифорнии) для противо­ракет GBI.

В августе 2008 г. США подписали с Польшей соглашение о размещении на её территории базы для ракет-перехватчиков GBI16 как части третьего пози­ционного района американской системы ПРО. По соглашению, к 2012 г. пред­полагается развернуть 10 ракет-перехватчиков. Кроме того, стороны догово­рились о поставке в страну десяти батарей комплекса «Патриот» (РАС-3), предназначенных для прикрытия стартовых позиций противоракет GBI.

Комплекс морского базирования предназначен для решения задач ПРО оперативно-стратегического уровня в рамках расширенных морских и океан­ских ТВД для обороны от БР средней и большой дальности, а также средств воздушного нападения: крылатых ракет, противокорабельных ракет и самолё­тов, в том числе выполненных по технологии «стеле»17. Вместе с наземными ракетами-перехватчиками GBI морская система18 должна составить, по за­мыслу американского командования, верхний эшелон обороны в общей архи­тектуре ПРО, а в пределах удалённого ТВД обеспечить оборону экспедицион­ных войск и военных объектов. Основа оперативно-стратегической системы — радиоэлектронный комплекс «Иджис» (Aegis Weapon System), размещённый на крейсерах и эсминцах, и усовершенствованный перехватчик SM-2, а впо­следствии и новейший его вариант - перехватчик SM-3, который с 2000 г. за­пущен в производство. Эта система должна обеспечить также защиту портов, прибрежных авиационных и военно-морских баз, других береговых объектов, а также десантных операций.19.

В полигонных условиях отрабатывается концепция взаимодействия назем­ных и морских систем ПРО, которая позволит существенно расширить боевые возможности последних по загоризонтному обнаружению и перехвату целей на больших дальностях. По оценкам американских специалистов, один дивизи­он из шести ракетных крейсеров нового типа может эффективно дополнять наземные системы ПРО и расходы на такую корабельную группировку соста­вили бы от 4 до 7 млрд. долларов.

По мнению профессора Университета национальной обороны X. Биннендика и аналитика Центра военно-морских исследований Дж. Стюарта20, система ПРО морского базирования имеет ряд важных преимуществ перед такими системами наземного базирования. Она может быть развернута на кораблях в зоне формирующегося опасного кризиса в удалённом регионе ещё до начала его эскалации. Зону возможных действий такой группировки составляет весь Мировой океан, где корабли - носители средств ПРО не нуждаются в разре­шении иностранных государств. Общие затраты на создание и развёртывание морских систем ПРО к 2003 г., по оценкам американских экспертов, составили примерно 50-60 млрд. долл. Вложение в дальнейшее развитие морских систем ПРО дополнительно порядка 15% уже затраченных средств позволит, по их мнению, иметь в боевом составе ВМС около 50 ракетных крейсеров и эсмин­цев, оснащенных комплексами «Иджис», и обеспечить эффективное решение задач ПРО на расширенных морских и океанских театрах военных действий.



Эшелон обороны на конечном участке траектории (Terminal Defense Seg­ment). Возможность перехвата в этой фазе полёта крайне ограничена по вре­мени - от нескольких минут перед входом боеголовки в атмосферу до одной минуты и менее после её входа в атмосферу. Этот эшелон обороны представ­лен такими системами, как:

1) мобильный комплекс противовоздушной обороны «Пэтриот» (РАС-3), впервые применённый с ограниченным успехом против БР «Скад» во время войны в Персидском заливе в 1991 году21;

2) модернизированный комплекс ПВО средней дальности с расширенными возможностями MEADS (Medium Extended Air Defense System), предназна­ченный для защиты группировок войск, маневрирующих на поле боя, от опе­ративно-тактических и тактических ракет, сверхзвуковых крылатых ракет, созданных по технологии «стеле» (их появление ожидается после 2010 г.) и самолетов22;

3) противоракетный комплекс «Эрроу» («Arrow»), разработанный совмест­но США и Израилем и состоящий из ракеты-перехватчика, интегрированной с радаром израильской разработки и центром управления боевыми действиями, (разрабатывался с 1988 г. и предназначен для поражения ракет малой и сред­ней дальности)23. Программа завершилась успешными испытаниями ракеты-перехватчика, которую предполагается использовать в составе израильской территориальной системы ПРО24. В случае развёртывания она, по существу, станет ближневосточной региональной системой ПРО, что отвечает интересам как Израиля, так и США, а также их союзников на Ближнем Востоке;

4) мобильный противоракетный комплекс высотного перехвата THAAD (Theater High Altitude Area Defense) предназначен для перехвата ракет сред­ней дальности и оперативно-тактических ракет25. В комплексе применяются ра­кеты-перехватчики кинетического действия, которые могут действовать как в нижних, так и в верхних слоях атмосферы и имеют гораздо большую дальность действия, чем ракеты-перехватчики комплекса «Пэтриот». Основной элемент комплекса - высотная гиперзвуковая высокоманевренная противоракета с бло­ком-перехватчиком LEAP (Lightweight Exoatmospheric Projective). Зону пере­хвата (высоту и дальность) американские специалисты считают оптимальной для поражения БР, оснащённых моноблочной боеголовкой. Развёртывание ком­плекса THAAD ориентировочно намечено после 2010 г., а к 2012 г. планируется создание комплекса более высокого технологического уровня для противостоя­ния технически более сложным ракетным угрозам. Одновременно изучается возможность использования комплекса THAAD корабельного базирования.

Информационно-разведывательный компонент глобальной системы ПРО, как планируется, будет включать перспективные многофункциональные рада­ры дальнего обнаружения наземного XBR (X-Band Radar) и морского SBX (Sea-Based X-Band Radar) базирования, расположенные как на континенталь­ной территории США, так и за её пределами, а также модернизированные ра­дары системы предупреждения о ракетном нападении UEWR (Upgraded Early-Warning Radar), способные выдавать на радары ПРО информацию предвари­тельного целеуказания. Существующие американские системы предупрежде­ния о ракетном нападении и контроля космического пространства рассматри­ваются в качестве составных элементов глобальной системы ПРО как для обо­роны континентальной территории, так и для прикрытия группировок амери­канских войск на ТВД.

В американских системах предупреждения о ракетном нападении исполь­зуются шесть радаров на шести радиолокационных постах: в штатах Аляска, Калифорния, Массачусетс, Северная Дакота, а также в Гренландии и Велико­британии. В системе контроля космического пространства применяются четы­ре радара на трёх радиолокационных постах: в штате Флорида, на Алеутских и Маршалловых островах26.

Первым шагом по созданию нового информационно-разведывательного компонента глобальной системы ПРО стала модернизация Соединёнными Штатами существующих радаров системы предупреждения о ракетном напа­дении, заключающаяся в значительном увеличении их разрешающей способ­ности по дальности. После завершения модернизации все посты системы пре­дупреждения намечается включить в единый контур глобальной системы ПРО. Они смогут осуществлять выдачу целеуказания не только на информа­ционные средства перспективных противоракетных комплексов, но и непо­средственно на огневые средства ПРО.

На авиабазе Эриксон (о. Шемья, Алеутские острова) действует неодно­кратно модернизировавшийся радар системы контроля космического про­странства «Кобра Дейн» (Cobra Dane). После доработки радара дальность об­наружения боеголовок стратегических БР возросла до 4000 км.

В апреле 1998 г. стало известно о развёртывании в Норвегии (на посту Вардё), всего в 60 км от российской границы, радара системы контроля косми­ческого пространства, получившего обозначение «Глобус-2» (Globus 2)27. Со­гласно сделанным тогда норвежскими и американскими официальными лица­ми заявлениям, данный радар предназначен исключительно для слежения за «космическим мусором». Между тем, этот разработанный ещё в начале 1990-х годов радар в 1995 г. был развёрнут на авиабазе Ванденберг (Калифорния), где использовался в ходе испытаний элементов национальной системы ПРО. Впо­следствии его перебазировали в Норвегию. Дальность обнаружения этим ра­даром стратегических целей составляет свыше 4500 км, что позволяет контро­лировать значительную часть северных полярных акваторий, а также практи­чески всю территорию России. И, учитывая тесные контакты норвежских и американских военных в рамках НАТО, не исключено, что используется этот радар, главным образом, в интересах США.

Следующий шаг по созданию информационно-разведывательного компо­нента глобальной системы ПРО — развёртывание в непосредственной близости от границ России нескольких новых многофункциональных радаров ПРО. Так, в июле 2008 г. правительство Чехии одобрило планы размещения на террито­рии страны американского радара, который должен стать составной частью глобальной системы ПРО. Данную радиолокационную станцию планируется развернуть в 60 км от Праги. Срок технической готовности станции - 2012 год. Помимо задач ПРО электронная аппаратура радара сможет контролировать все телекоммуникационные системы и средства связи в Европе.

Второй такой же радар США намерены развернуть в Южной Корее или на одном из островов Японии, объясняя размещение радара в этом регионе необходимостью слежения за ракетными пусками со стороны Северной Кореи. По своим характеристикам эти радары будут аналогичны развёрнутому на полигоне Кваджалейн (Маршалловы острова) радару XBR, который США ис­пытывают с 1998 г. Предполагается, что радары XBR будут также развёрнуты в Греции, Турции и, возможно, в Грузии. США объясняют это необходимостью слежения за ракетными пусками со стороны Ирана.

Также Министерство обороны решило расконсервировать пункт базирова­ния в порту Адак (Алеутские острова) для использования в качестве базы под­держки и снабжения одного из ключевых элементов создаваемой глобальной системы ПРО - радара на морской платформе SBX28. Этот пункт базирования был закрыт в 1996 г., но вся инфраструктура находилась в рабочем состоянии.

В случае развёртывания подобных радаров в Чехии и Южной Корее США смогут создать с их помощью сплошное радиолокационное поле с многократ­ным перекрытием практически над всей территорией России и возможностью контролировать стратегические объекты в глубине территории, тем самым значительно повысив точность определения траекторных параметров движе­ния БР и элементов сложной баллистической цели за счёт многопозиционной локации. К тому же, развёрнутый в Южной Корее американский радар при необходимости сможет контролировать практически всю территорию Китая.

Следует отметить, что подобные радары относятся к новому классу много­функциональных радиолокационных станций ПРО. Их намечено использовать для решения следующих задач: обнаружение пусков БР и сопровождение их в полёте; сопровождение в полёте элементов сложной баллистической цели, рас­познавание и селекция боеголовок и ложных целей; уточнение траекторных параметров элементов сложной баллистической цели. При этом обнаружение стартовавших ракет может производиться в том числе и по командам внешне­го целеуказания, поступающего от средств космического эшелона системы предупреждения о ракетном нападении. Дальность обнаружения целей у ра­даров типа XBR и SBX составляет 4800 км.



Космический информационно-разведывательный сегмент глобальной сис­темы ПРО будет включать систему оптоэлектронной разведки и раннего пре­дупреждения о пусках баллистических ракет SBIRS (Space Based Infrared System), а также систему сопровождения БР и их элементов боевого оснаще­ния STSS (Space Tracking and Surveillance System), ранее известную как SBIRS-Low29. Перспективная космическая система обнаружения пусков SBIRS создаётся для замены действующей системы раннего предупреждения IMEWS (Integrated Missile Early Warning Satellites). Успех борьбы с атакующими бал­листическими ракетами на разгонном участке траектории во многом зависит от возможностей спутниковой информационно-разведывательной системы, обеспечивающей фиксацию старта МБР или БРПЛ, отслеживание траектории её полета и наведение ракеты-перехватчика. По мнению американских спе­циалистов, такие функции и сможет выполнить система SBIRS.

Подсистема планирования, боевого управления и контроля (ВМС? — Battle Management Command, Control, and Communications) - наиболее сложный элемент системы ПРО. В апреле 1998 г. был объявлен победитель конкурса среди её потенциальных разработчиков. Им стала корпорация «Боинг». Местом дислокации командного пункта глобальной ПРО избран центральный команд­ный пункт системы воздушно-космической обороны Североамериканского кон­тинента (Шайенн, штат Колорадо). Командный пункт оборудован различными линиями связи со всеми элементами системы ПРО, в том числе оптико­волоконным кабелем.

В целом весь спектр ведущихся в США работ в области создания перспек­тивной архитектуры глобальной системы ПРО демонстрирует стремление дос­тичь абсолютного военного превосходства над любым вероятным противником, а та коррекция, которой подверглись некоторые противоракетные программы, не означает, что военно-политическое руководство США кардинально меняет свою стратегию в этой области.


Американская ПРО и перспективы

стратегической стабильности
Решение США о выходе из Договора 1972 г. по ПРО означало конец пе­риода, когда центральным звеном российско-американских отношений были связи в военно-стратегической области и непосредственно соприкасавшейся с нею сфере международного контроля над вооружениями. И хотя тогда главы двух стран достигли договорённости о продолжении военно-стратегического диалога, двусторонний, а возможно, и многосторонний контроль над стратеги­ческими ядерными вооружениями в прежнем его понимании стал, скорее, дос­тоянием истории.

Реально ключевую роль в подходе администрации Буша к проблеме ПРО сыграло новое геополитическое положение США в мире после окончания «хо­лодной войны». В американских приоритетах политики безопасности всё большее место занимали вопросы распространения ракетно-ядерного оружия и роста военно-политической мощи Китая, о чём прямо писали американские эксперты в этой сфере30. Что касается России, то в своей военно-политической стратегии Соединённые Штаты по-прежнему опираются на концепцию ядер­ного сдерживания.

Появление на Аляске первого позиционного района базирования ракет-перехватчиков глобальной системы ПРО, развёртывание соответствующей информационной инфраструктуры, придание радарам системы предупрежде­ния о ракетном нападении потенциала ПРО, так же как и потенциальная воз­можность включения в контур управления этим регионом компонентов ПРО, производство которых ведётся в Японии, вызывают напряжённость во всём Тихоокеанском регионе. Ещё одним негативным фактором развёртывания эле­ментов глобальной системы ПРО в регионе является угроза для российских СЯС морского базирования мобильных комплексов ПРО, создаваемых на базе морской системы «Иджис».

Кроме этого, глобальная система ПРО может обладать мощным потенциа­лом противоспутниковой борьбы. Система ПРО, предназначенная для перехва­та БР за пределами земной атмосферы, практически способна осуществлять также и перехват низкоорбитальных спутников военного назначения31. А с учётом мобильного характера морских комплексов ПРО этот эшелон перехва­та космических аппаратов может иметь глобальный масштаб.

Противоспутниковые возможности, по мнению некоторых американских экспертов32, имеются и у авиационных комплексов с лазерным оружием, при­чём мощность лазерных установок, требуемая для проведения противоспутни­ковых операций, может быть значительно ниже той, которая необходима для поражения баллистических ракет.

Таким образом, развёртывание глобальной системы ПРО неизбежно при­ведёт к милитаризации космического пространства. Любая эффективная система ПРО требует широкого применения разнообразных космических систем, выполняющих обеспечивающие функции, как то: обнаружение стартов МБР и БРПЛ, глобальное позиционирование, связь, управление. Однако нельзя ис­ключить и возможность развёртывания в перспективе ударных систем ПРО космического базирования - наиболее деструктивных элементов стратегиче­ской стабильности. Планы военно-политического руководства США до вступ­ления в должность президента Б. Обамы в январе 2009 г. давали все основания предположить, что космическое пространство действительно может превра­титься в новую арену гонки вооружений из-за введения в архитектуру гло­бальной системы ПРО ударных компонентов космического базирования.

Новая американская администрация предлагает России радикально сокра­тить стратегический ядерный арсенал. При этом она не намерена отказывать­ся и от планов развёртывания глобальной системы ПРО, что существенно де­вальвировало бы ядерный потенциал России в условиях радикальных сокра­щений СНВ. При такой ситуации наличие у одной из сторон стратегической оборонительной системы внесёт существенный дисбаланс в стратегическое «уравнение».

Следствием же развёртывания глобальной системы ПРО США может стать снижение политического влияния России в мире. У США, территория которых будет прикрыта эшелонированной системой ПРО, появится больше козырей в переговорах с Россией по самому широкому кругу вопросов в стра­тегической сфере, и где-то Соединённые Штаты, возможно, смогут игнориро­вать мнение России.

В военном плане развёртывание американской глобальной ПРО означало бы дальнейшее усиление американского наступательного потенциала. Уже существующее военное преимущество США по отношению к другим государ­ствам может превратиться в неоспоримое и безусловное военно-стратегическое превосходство. По мере совершенствования эшелонированной глобальной системы ПРО Соединённые Штаты могут вплотную приблизиться к возможности нанесения решающего обезоруживающего первого удара (как ядерного, так и неядерного), что существенным образом может обесценить контрсиловую способность ракетно-ядерного потенциала любого вероятного противника. А это, в свою очередь, будет означать радикальное изменение во­енно-стратегического баланса в пользу США.

Прошедшие 6-8 июля 2009 г. в Москве переговоры президентов США и России открыли хорошую возможность осуществить заявленную американ­ским президентом в Лондоне в апреле с.г. «перезагрузку» российско-амери­канских отношений, которые за восемь лет пребывания в Белом доме респуб­ликанской администрации Буша фактически зашли в тупик. Ключевым пунк­том июльских переговоров, безусловно, стала подготовка нового соглашения об ограничении стратегических наступательных вооружений, которое стороны начали прорабатывать ещё до встречи в Москве и которое, как ожидается, может быть подписано до конца 2009 года.

По завершении переговоров президенты США и РФ подписали документ «Совместное понимание по вопросу о дальнейших сокращениях и ограничени­ях стратегических наступательных вооружений», по которому «каждая Сторона будет сокращать и ограничивать свои стратегические наступательные воо­ружения таким образом, чтобы через семь лет после вступления в силу дого­вора и в дальнейшем предельные уровни для стратегических носителей лежа­ли бы в пределах 500-1100 единиц и для связанных с ними боезарядов - в пределах 1500-1675 единиц»33. В документ заложены как российские, так и американские предложения будущего договора по СНВ, а сам текст представ­ляет собой своего рода компромисс по предстоящим сокращениям.

Однако прошедшие переговоры так и не дали чёткого ответа на вопрос, будет ли новый договор по СНВ каким-то образом увязывать процесс сокра­щения ядерных вооружений с развёртыванием Соединёнными Штатами наи­более чувствительных для российской стороны элементов эшелонированной системы ПРО, а именно: третьего позиционного района системы в Европе; морской системы ПРО «Иджис» с противоракетами SM-З и авиационного ком­плекса ABL, а также космического эшелона перехвата.

Относительно третьего позиционного района ПРО в Европе Б. Обама зая­вил: «Мы договорились о том, что будем продолжать обсуждать этот важный вопрос. Это часть совместных заявлений, которые мы подписали. Я также счи­таю, что абсолютно легитимно то, что мы в нашем диалоге будем говорить не только о наступательных, но и оборонительных системах вооружений, по­скольку это позволило бы нам выйти из холодной войны»34.

Президенты РФ и США приняли отдельное заявление по ПРО, которое не предусматривалось предварительной повесткой дня. В нём констатируется, что обе стороны «планируют продолжить обсуждение, касающееся установле­ния сотрудничества по реагированию на вызовы распространения баллистиче­ских ракет», а также «активизируют поиск оптимальных общих интересов»35.

Не решённый до сих пор вопрос о ПРО, как представляется, по сути и яв­ляется основной причиной того, что стороны не продвинулись в подготовке но­вого юридически обязывающего договора по СНВ, а упомянутое заявление по ПРО свидетельствует о крайне незначительных шагах навстречу друг другу в этой сфере. И хотя 17 сентября Вашингтон объявил о решении отказаться от своих планов размещения элементов системы ПРО в Чехии и Польше, США всё-таки не намерены полностью отказываться от развёртывания эшелониро­ванной глобальной системы ПРО, имеющей к тому же встроенные возможно­сти по наращиванию противоракетного потенциала. Планы США в этой облас­ти, несмотря на имеющееся отставание от намеченных ранее сроков развёр­тывания системы, продолжают осуществляться. И если они в той или иной степени будут реализованы, это неминуемо повлечёт за собой изменение су­ществующего между США и Россией соотношения возможностей стратегиче­ских наступательных вооружений, что, вероятно, потребует внесения коррек­тив в российские подходы к дальнейшему сокращению данного вида вооруже­ний в соответствии с современным анализом и прогнозом.

Кроме того, существующие противоречия между заверениями США в от­ношении ограниченных возможностей системы ПРО и их восприятием в России накладывают определённый негативный отпечаток на двусторонние отно­шения. США не способствуют решению таких противоречий, искусственно за­нижая возможности системы ПРО или пытаясь обойти вопрос о долгосрочных планах её развёртывания.

Конечная цель Вашингтона в общем-то понятна: обесценить российские ядерные возможности, девальвировать потенциал ответного удара и на этой основе добиться необратимого военно-технического отрыва, а следовательно, и военно-стратегического превосходства над Россией, с тем чтобы попытаться использовать его для корректировки внешней и внутренней политики России в выгодном для США направлении.

Вместе с тем практическая реализация идеи администрации Обамы о ра­дикальном снижении ядерных потенциалов России и США в настоящее время, скорее всего, едва ли возможна, учитывая, что в арсенале Пентагона находит­ся несколько тысяч единиц неядерных дальнобойных высокотехнологичных систем вооружений, которые полностью компенсируют сокращение американ­ских стратегических ядерных сил и наряду с предстоящим развёртыванием глобальной системы ПРО обеспечат Вашингтону подавляющее военно-стратегическое превосходство над любым вероятным противником.



Налаживание равноправного диалога между Россией и США, конечно же, очень непростая задача, но в итоге такая стратегия намного продуктивнее, чем конфронтация. Она отвечает интересам обеих стран и даёт шанс для развития стратегического партнёрства, результаты которого способны, поми­мо прочего, привести к радикальной трансформации сохраняющегося между США и Россией состояния взаимного ядерного сдерживания и сделать кон­фронтацию между ними невозможной. В итоге выиграет международная безопасность.

1 Развёртывание Соединёнными Штатами системы ПРО «Сейфгард» (1970-1976 гг.), а также принятие на вооружение МБР и БРПЛ с разделяющимися боеголовками индивидуального наведе­ния вынудили СССР идти на ответные меры. В результате осознания бессмысленности дальней­шей гонки вооружений в 1972 г. системы ПРО были ограничены Договором по ПРО. Произошло это в период президентства республиканца Р. Никсона. Однако уже в начале 1980-х годов между США и СССР возник серьёзный кризис в связи с программой «Стратегической оборонной ини­циативы» (СОИ) президента-республиканца Р. Рейгана.

2 См.: Корсаков Г.Б. Противоракетная оборона: какое наследство оставил президент Клин­тон. - «США ❖ Канада», 2001, № 1.

3 The National Security Strategy of the United States of America. Wash., The White House, Septem­ber, 2002.

4 The White House, National Security Presidential Directive /NSPD-23: National Policy on Ballistic Missile Defense, 16.12.2002.

5 Statement of Lt. Gen. Ronald Kadish, Director, U.S. Missile Defense Agency. Joint Hearing before the H.R. Procurement and Research and Development Subcommittees, 27.02.2002.

6 Мistrу D. European Missile Defense: Assessing Iran's ICBM Capabilities. - «Arms Control Today», October 2007; Воese W. U.S., Europe Anti-Missile Plans Upset Russia. - «Arms Control To­day», March 2007; Matthews W. U.S.: Missile Defense Sites Intended Mainly To Defend Europe. -«Defense News», 19.11.2007; idem. Russian Missile Threat: Obama's First Test? - «Defense News», 1.12.2008; Abdullaev N. Missile Defense Tensions Loom between Russia, U.S. - «Defense News», 23.03.2009.

7 Postol Т., Lewis G. The Proposed U.S. Missile Defense in Europe: Technological Issues Relevant to Policy, Wash., 2007.

8 Весьма интересен в этом контексте один из последних докладов корпорации РЭНД. См.: Oliker О, Crane К., Schwartz L., Yusupov С. Russian Foreign Policy: Sources and Impli­cations, Project Air Force, RAND. Santa Monica, 2009.

9 Ma11hews W. Budget Clouds Hover over U.S. Programs. - «Defense News», 23.03.2009. p. 11.

10 Gates R. Balanced Strategy: Reprogramming the Pentagon for a New Age. - «Foreign Affairs», January/February 2009, pp. 28^0; i d e m . The National Defense Strategy: Striking the Right Balance. -«Joint Force Quarterly», 1st Quarter 2009, pp. 2-7.

11 «Jane's Defense Weekly», 10.09.2003, p. 12.

12 Brinton Т. U.S. Missile Defense Agency Budget Funds ABL. - «Defense News», 24.09. 2007, p. 43.

13 Matthews W. Weapon of the Future. - «Defense News», 15.09.2008, pp. 11, 22.

14 Report of the APS Study Group on Boost-Phase Intercept Systems for National Missile Defense: Scientific and Technical Issues. The American Physical Society. Wash., July 2003.

15 Подробнее см.: Корсаков Г.Б. Военно-космическая политика Вашингтона: стратегиче­ские аспекты. - «США ❖ Канада», 2009, № 1.

16 «Defense News», 17.11.2008, p. 16.

17 Navy Theater Missile Defense Test Successful. - «Arms Control Today», March 2002, p. 29.

18 Подобно ракетам-перехватчикам комплекса GBI, перехватчик морского базирования осна­щён кинетической боеголовкой. Кроме того, в боевой комплект комплекса входит разрывная бое­головка, гарантирующая уничтожение цели при отсутствии прямого попадания.

19 «Jane's Defense Weekly», 30.10.2002, pp. 21-27; «Defense News», 15.10.2007, p. 48.

20 Вinnendijk H., Stewart G. Toward Missile Defenses from the Sea. - «The Washington Quarterly», Summer 2002, pp. 193-206.

21 В этот комплекс интегрированы новая ракета-перехватчик (Extended Range Interceptor), усо­вершенствованный радар и мобильный командный пункт. В отличие от более ранних версий, в ко­торых применялась разрывная боеголовка, комплекс РАС-3 оснащён высокоскоростным перехват­чиком кинетического действия См: «Arms Control Today», May 2003, p. 33; «Aviation Week and Space Technology», February 2003, p. 34.

22 Нынешняя структура программы предполагает интеграцию в неё ракеты-перехватчика ERINT с мобильной пусковой установкой, радара с круговой зоной охвата и новым оперативно-тактическим .Центром управления. В разработке комплекса предполагается задействовать немецкие, итальянские и американские технологии. См.: «Defense News», 7.07.2003, p. 14; 28.04.2003, p. 4.

23 «Jane's Defense Weekly», 16.10.2002, p. 11; «Aviation Week and Space Technology», 24.06.2002, p. 85; «Defense News», 14.07.2003, p. 16.

24 «Defense News», 23.03.2009, p. 4; «Defense News», 4.05.2009, p. 6.

25 «Defense News», 11.09. 2006, p. 64.

26 Lеwis G., Роstо 1 Т. The European Missile Defense Folly. - «Bulletin of the Atomic Scien-tists», May/June 2008, pp. 33-39.

27 Ibidem.

28 Inside Missile Defense», 16.10.2002, p. 1; «Arms Control Today», September 2002, p. 16.

Мощный радар SBX стоимостью 900 млн. долл. установлен на модернизированной самоход­ной нефтяной платформе, способной автономно передвигаться. Американские специалисты рас­считывают, что этот радар, работающий в сантиметровом диапазоне, сможет различать боеголовки БР в группе ложных целей на среднем участке траектории в космосе. Радар на морской платформе станет составной частью эшелонированной глобальной системы ПРО наряду с ракетами-перехватчиками, которые предполагается развернуть на Аляске, в Калифорнии и в Польше.



29 Singer J. DoD Orders More Tests on 1st SBIRS Satellite. - «Defense News», 10.12. 2007, p. 24; Rath am G. U.S. Missile Defense Cost Soar. - «Defense News», 4.04. 2005, pp. 11, 18.

30 См., например: Mulvenon J., Tanner М., Chase М., Frelinger D., Gompert D., Libicki M., Pollpeter K. Chinese Responses to U.S. Military Transformation and Implications for Department of Defense. RAND, Santa Monica, 2006; Cliff R., Buries M., Chase M., Eaton D., Pollpeter K. Entering the Dragon's Lair: Chinese Antiaccess Strategies and Their Impli­cations for the United States. RAND, Santa Monica, 2007; Bush R., O'Hanlon M. A War Like No Other: The Truth about China's Challenge to America. N.Y., 2007; О ' R о u r k e R., China Naval Mod­ernization: Implications for U.S. Navy Capabilities, Background and Issues for Congress. CRS Report for Congress RL 33153, 29.05.2007.

31 20 февраля 2008 г. противоракетой SM-3 системы «Иджис» был уничтожен американский аварийный спутник на низкой орбите. См.: Putrich G. U.S. Anti-Satellite Test Roils Industry.-«Defense News», 25.02.2008, p. 37.

32 Forden G. After China's Test: Time for a Limited Ban on Anti-Satellite Weapons. - «Arms Control Today», April 2007, pp. 19-23.

33 http://archive.kremlin.ru/text/docs/2009/07/219078.shtml

34 Цит. по: «Российская газета», 7.07.2009.

35 «Известия», 7.07.2009.





На каждой вечеринке есть два разряда гостей: одни хотят пораньше уйти, другие — подольше остаться. Вся трудность в том, что обычно они состоят в браке между собой. Энн Ландерс
ещё >>