Социология войны - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Наименование дисциплины: «Социология труда» Рекомендуется для направления... 1 104.73kb.
Методические рекомендации по изучению дисциплины «социология коммуникаций» 1 444.15kb.
Дисциплины опд. Ф. Социология семьи 6 511.03kb.
Методические рекомендации по изучению дисциплины «Молодежная субкультура... 3 571.42kb.
Экзаменационные вопросы по курсу "Социология" Приложение № Темы рефератов... 4 595.04kb.
Программа дисциплины «Социология молодежи» 7 451.72kb.
Программа по дисциплине «Социология труда и экономическая социология»... 1 219.84kb.
Социология конфликта 1 201.96kb.
1. Социология как область обществоведения Место и значение социологических... 1 85.2kb.
Программа разработана в соответствии с 1 236.2kb.
Рабочая программа дисциплины Социология управления Направление подготовки... 1 138.76kb.
Рабочая программа дисциплины Социология семьи Направление подготовки... 1 129.43kb.
«ворчливые римляне» ивикингские нашествия: цели создания и предполагаемая... 3 411.23kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Социология войны - страница №3/3


Как на самом деле – неизвестно. Представители критической теории предлагают вообще не рассматривать этот вопрос. Как на самом деле? Какая разница? Одни нам рассказывают одну историю, мы должны рассказывать другую историю – контргегемонистскую. Главное, чтобы она была против той истории, которую нам рассказывают. В этой информационной сфере всё и решается, считают сторонники критической теории.

Соответственно, война – это информация о войне. Реальная война по сравнению с информацией о войне, то есть информационной войной, – ничто. Можно показать одного убитого человека, да ещё и не теми, да ещё и просто умершего самого по себе, как результат садистических опытов, которые повлекут за собой реальные события, реальную гибель, как было в случае с Чаушеску.

Чаушеску расстреляли в Румынии при антикоммунистической революции, из-за того что он якобы уничтожил, расстрелял огромное количество людей. Этих людей вывезли из морга, как потом это выяснилось (Клод Карнаух писал об этом во Франции). Просто туда зашли, взяли трупы, положили на коляски, вывезли перед западными журналистами и в негодовании от таких действий Чаушеску, который этих людей якобы убил, реально расстреляли его, его жену и свергли правительство. Вопрос в том, что кто-то мог реально пострадать, а мог просто случайно – кого-то раздавили и так далее. Потом показали останки, трупы, тела…

Сплошь и рядом сербов показывали, которые были в концлагерях у хорватов. А показывали наоборот: как хорватов в концлагерях у сербов. В Европе сербов от хорватов не отличат. Да и мы не отличим, это славяне на самом деле. Поэтому их показывали одних вместо других и под этим видом давали по 15 лет, убивали людей. В Гаагском трибунале сейчас до сих пор сидят люди, которые вообще никакого отношения (сербы) не имеют объективно к тем или иным военным преступлениям, но в информационной войне они – проигравшие.

А албанцы из Косово, продававшие органы сербских детей в разные крупные клиники, – они полностью свободны. Карла дель Понте, прокурор Гаагского трибунала, рассказывала, что по политическим соображениям мы этих людей вывели из-под удара, а вот на этих – ужесточили.

Речь идет о дискурсе. Реальные события можно изобразить таким образом в медийной сфере, что микроскопическое вырастет до глобального, а глобальное будет просто не замечено. Поэтому речь идет о войне, которая распространяется в медийной сфере, то есть гегемония первична, а потом уже на основании какого-нибудь фиктивного информационного сообщения можно обеспечить реальное военное вторжение. Но для этого всё решается в сфере СМИ.

Это считает Кокс – критическая теория.
Эшли – постмодернистская теория международных отношений – утверждает, что война – это имманентное свойство человека. И, соответственно, насилие является вообще той сферой, которую человек реализует своим бытием, своей экзистенцией. Поэтому властные отношения или отношения войны и насилия одного над другим – это некоторый характерный способ человеческого существования. Таким образом, воля к власти, воля к доминации – это и есть в каком-то смысле воля к войне, постоянному насилию одного над другим. Избавиться от этого можно, только изменив природу человека.

Поскольку этого сделать нельзя, соответственно, мы обречены на войну во всех сферах, и поэтому все формы: и либеральные, и реалистские, и марксистские, если мы заметим три базовые модели в международных отношениях, так или иначе санкционируют войну. Реалисты от лица национальных государств, либералы от лица демократических режимов против недемократических режимов, а марксисты – войну классовую. То есть война легитимна. Разная война, по-разному определенная. Даже в пацифизме она легализована как война пацифистов против антипацифистов. Вот что показывают сторонники постмодернизма.


Феминистское движение в международных отношениях. Здесь как раз самые разные виды пацифизма существуют. Причем пацифизма, который резко отличается от либерального пацифизма. Особенно standpoint feminism предлагает рассмотреть различия в плоскости иной, нежели плоскость вытеснения, подавления и врага. Феминистки предлагают другое понимание политики и, соответственно, другое понимание войны. Если с точки зрения классической, патриархальной шмиттовской теории политика начинается с определения «друга – врага», то феминистки (особенно standpoint-феминистки) предлагают, например, начало политики с определения того, к какому гендеру она относится, то есть кто говорит.

Если говорит мужчина, то тогда действительно его форма будет «друг – враг». Если же говорит женщина, то её определение политики будет, например, «мать – сын» или «мать – жена – муж». Отношение матери к детям или к мужу (или к другой женщине как к сопернице или, наоборот, подруге) качественно отличается от представлений мужского формализма, предопределяющего структуру международных отношений и понимания войны в других моделях.

Такой женский пацифизм – специфический, не либеральный пацифизм, женский пацифизм, гендерный пацифизм – предполагает интуитивное понимание другого в геометрии, отличной от «друг – враг». Женщины предлагают другие пары. Например, дистанции «рожденный плод – нерожденный плод», «плод внутри – плод вовне». И между ними – «плод внутри – плод вовне» – существует градуальная система отношений. Это не оппозиция внутреннего и внешнего, как «свой – чужой» или «друг – враг» для мужской психологии. Это градиент, потому что сын, ребёнок остается всегда близким внутренне. Это представление возможности градиентов в близости одного к другому представляет принципиально иную геометрию пар, другие оппозиции.

Будучи примененным к международным отношениям, понятие войны и мира приобретёт иной характер – более гибкий, более избирательный, более градиентный. Где между войной и миром могут существовать промежуточные состояния, вполне женские: ни мира, ни войны. Где баланс между одним и другим не является ненормальным. Для мужчин тяжело находиться. Ему необходимо принять решение: ты друг или враг? А для женщин, наоборот, свойственно иногда прямо противоположное – находиться в состоянии то ли друг, то ли посмотрим, как повернётся… Это даёт совершенно особые, феминистские возможности перетолковывания политического и, соответственно, поскольку война есть реализация политики иными средствами, военного принципа.

Но в целом, конечно, женщина воспринимает войну как абсолютно отрицательное явление. Как разрыв, прерыв постепенности и, соответственно, как некоторое целиком негативное, катастрофическое событие, в котором женщина теряет всё: детей и мужей – самое главное, что есть для женщины, иногда даже отцов.

Эта связь войны и личной потери с неприобретением ничего, потому что женщина не соучаствует напрямую в радости смерти, радости убийства или отъёма, захвата, которую испытывает мужчина, она является постоянно теряющей стороной в войне.


Конструктивизм в международных отношениях предполагает, так же как, в общем, и критическая теория, что война есть дискурс о войне. Поэтому объективных и заведомо не снимаемых обязательств к войне никогда нет. Они конструируются в дискурсе. А в теории многополярного мира, приблизительно как в реализме, война рассматривается как вполне возможная реальность только в сфере между цивилизациями, которые являются акторами в теории многополярного мира. А внутри как раз цивилизаций для сторонников теории многополярного мира существует представление о пацифизме. Внутри одной и той же цивилизации (европейской или исламской) должны действовать внутренние законы (подавление любой формы перевода политического противодействия в военное), так же как в рамках национального государства. В то время как между цивилизациями конфликт возможен.

С этого начинал Хантингтон в книге «The Clash of Civilizations and the Remaking of World Order» (Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка), но вполне возможен и диалог. Точно так же, как между ориентированными на постоянную войну национальными государствами, а на самом деле постоянной войны нет. Каждое национальное государство видит себя в войне, но в реальности войны возникают только периодически.

Точно так же отвечают на вопрос о том, что столкновение цивилизаций неизбежно, сторонники теории многополярного мира. Столкновение цивилизаций возможно, как возможен конфликт между любым национальным государством, любым вообще политическим субъектом. Поэтому здесь есть пацифизм в рамках цивилизаций и реализм, если угодно, в рамках межцивилизационных отношений.

Стенограмма видеозаписи подготовлена компанией «Орфографика» (http://орфографика.рф).



http://poznavatelnoe.tv - образовательное интернет-телевидение.
<< предыдущая страница  



На высокую башню можно подняться лишь по винтовой лестнице. Фрэнсис Бэкон
ещё >>