Симон Боливар и его роль в освобождении Латинской Америки - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
§ 91. Страны Латинской Америки Условия развития стран Латинской Америки 1 75.33kb.
Слайд 1 Цель урока: дать общую характеристику Латинской Америки,... 1 265.4kb.
Рабочая программа дисциплины история Латинской Америки в 1918 2005 гг 1 103.29kb.
Бразилия и другие страны Латинской Америки в мировой экономике 1 423.74kb.
Политическое и социальное развитие латинской америки в условиях глобализации... 2 420.86kb.
Фскн критикует США за неэффективность борьбы с наркотиками в Латинской... 3 559.85kb.
Опыт реструктуризации экономики городов в странах Латинской Америки 6 1048.49kb.
"Неоконсервативный вариант экономического развития Латинской Америки. 1 309.56kb.
Российский финансовый рынок 1 166.93kb.
«Внешнеэкономические связи Германии и стран Латинской Америки в конце... 4 662.07kb.
Голос Латинской Америки. Тернистый путь Шакиры к счастью в личной... 1 23.15kb.
Ускорителя заряженных частиц в Ливерморской национальной 18 2856.17kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Симон Боливар и его роль в освобождении Латинской Америки - страница №1/3


http://text.tr200.biz - скачать рефераты, курсовые, дипломные работы

Кафедра Новой и Новейшей истории

Курсовая работа


На тему: «Симон Боливар и его роль в освобождении Латинской Америки»

Тула,


2008г.

Содержание
Введение1

Основная часть.

Глава I. Ранние годы и начало деятельности Симона Боливара

Глава II. Образование Венесуэльской республики

Глава III. Создание Великой Колумбии. Освобождение испанской Америки

Глава IV. Последствия освобождения Латинской Америки и распад Колумбийской Федерации

Заключение

Список литературы

И Новый - стар... Но все ж на свете нет

Двоих таких, как два Свободы сына,

Колумбией взращенных исполина.

Там Чимборасо водит окрест взор:

Рабовладенья всюду смыт позор1.
Джордж Гордон Байрон
Введение.
Твоё имя — бриллиант — неподвластно волнам времени, вымывающим из памяти имена всех королей” — эти строки кубинский поэт-романтик Хосе Мариа Эредиа посвятил своему старшему современнику Симону Боливару. Поэтическое пророчество, как это часто бывает, сбылось. Волны времени не только не унесли в бездонную Лету имя великого Освободителя Латинской Америки, но придали ему ещё большее сияние, открыв для потомков новые, неведомые дотоле грани его таланта.

В данной курсовой работе исследуется не просто жизнь национального героя многих стран Латинской Америки, но и жизнь человека, который всего за несколько коротких лет сумел сделать весь континент свободным и при жизни убедиться в людской неблагодарности.

Исследование данной проблемы актуально и по сей день, поскольку политические лидеры стран Латинской Америки, приходя к власти, до сих пор используют имя Симона Боливара, чтобы найти оправдание своей непродуманной тактике и диктаторской политике. Зачастую, изображая Боливара как диктатора, они пытаются показать, что малейшее послабление существующего режима может привести к катастрофическим последствиям.

Цель данной работы - показать роль Симона Боливара в процессе освобождения Латинской Америки от испанских колонизаторов в начале XIX века, значимость его фигуры в деле сплочения нации против произвола захватчиков.

Среди государственных деятелей ХIХ в., оказавших наибольшее влияние на судьбы Латинской Америки и мира, Боливар занимает, бесспорно, одно из первых мест, как по историческому значению своей деятельности, так и по масштабам своих политических и дипломатических дарований.

С его именем неразрывно связан ряд важнейших событий латиноамериканской и мировой истории, и, прежде всего, конечно, осуществленное при помощи него объединение латиноамериканских государств и их освобождение от испанских колонизаторов.

Также следует отметить, что Боливар был выдающимся политиком и незаурядным военачальником, что в полной мере проявилось в период наиболее знаменательных сражений, а также в годы последующей политической деятельности Боливара. О заслугах

Симона Боливара наглядно свидетельствует и данное ему звание – «Освободитель».

Подход к изучению исторической фигуры такого масштаба может быть весьма различным, и в своей курсовой работе я постаралась сделать акцент на самом

Боливаре как личности и государственном деятеле, и меньше внимания уделяла тем социально-экономическим условиям Латинской Америки, на фоне которых происходило его становление как политического деятеля.

Для достижения поставленной в курсовой работе цели мной решались следующие задачи:

- подробнее раскрыть вопрос о роли семьи Боливаров в истории Венесуэлы и ранней деятельности самого Симона Боливара;

- проанализировать динамику процессов, происходящих в Венесуэле – Венесуэльской республике – Великой Колумбии;

- раскрыть причины распада Колумбийской Федерации.

Данная работа написана с использованием следующих методов исследования: сравнительного метода, метода изучения монографических публикаций, конкретно-исторического и метода обобщения.

В процессе работы над курсовой использовались следующие литературные источники: монографии, посвященные истории Латинской Америки; учебные пособия; исторические очерки и биографии Симона Боливара, а так же очерк «Правовые воззрения Симона Боливара» М.И. Лазарева, на котором следует остановиться более подробно. В этом очерке затронуты такие проблемы как отмена рабства, почему Боливар выбирал как форму правления республику, а не монархию, а так же затронут вопрос об участии в освободительной войне добровольцев.

В исследовании жизненного пути «Освободителя» особое место принадлежит И.Р. Лаврецкому, написавшему блестящий очерк о деятельности Боливара.

При написании данной работы я опиралась на его книгу «Симон Боливар». Лаврецкий показал в ней подлинные масштабы личности Боливара, утверждая, что он лучше всех других деятелей своего класса понял, в чем состояли задачи эпохи. Он проанализировал переплетение в деятельности Боливара испанских традиций ХVIII-XIXвв. и новых методов, выработанных им в начале ХIХ в., охарактеризовал Боливара как полководца и государственного деятеля.

Хотелось бы остановиться еще на одной специально посвященной Боливару книге В.И. Гусева «Горизонты свободы: Повесть о Симоне Боливаре», которая так же использовалась мною при работе. Автор в ней описал жизнь Боливара с юных лет и до кончины и охарактеризовал его внешнюю и внутреннюю политику. В.И.Гусев совершенно верно оценил главные этапы деятельности Боливара и ее итоги. Показана и историческая заслуга

Боливара – создание единого государства Великой Колумбии и причины ее неудач.

Роль личности Боливара достаточно подробно изучена зарубежными историками, но, к сожалению, лишь малая часть этих работ переведена на русский язык.

Вклад в изучение деятельности Боливара внесли историки М.С.Альперович, Л.Ю. Слезкин, Ф.Маршал, Б.Крейн, на чьи труды я также опиралась в написании этой курсовой работы. Мной так же рассмотрен роман знаменитого колумбийского прозаика Габриэля Гарсия Маркеса «Генерал в своем лабиринте», воссоздающий последние дни жизни Симона Хосе Антонио Боливара. В целом, совместное использование данных работ дает целостную картину об исторической личности Симона Боливара.



Глава I. Ранние годы и начало деятельности Симона Боливара.
Сын 57 летнего Хуана Висенте Боливара и 18 летней Марии де ла Консепсион Паласиос Бланко Симон Хосе Антонио де ла Сантисима Тринидад Боливар де ла Консепсьон и Понте Паласиос и Бланко родился 24 июля 1783 года в знатной креольской семье баскского происхождения в поместье Сан-Матео и был связан родственными узами со многими влиятельными семьями не только Венесуэлы, но и Испании. Боливары, как и большинство богатых креолов Венесуэлы, происходили из городка Ла-Пуэбла-де-Боливар в Бискайе, в Испании, находившегося тогда в округе Маркина. Первый Боливар, тоже по имени Симон, поселился в Венесуэле еще в 1559 году. Он занимал в колониальной администрации видный пост казначея при генерал-капитане. Потомки этого Симона превратились со временем в одно из богатейших семейств колонии, хотя и не «чистых» кровей: историки утверждают, что в XVIII веке в жилах Боливаров текла уже не чисто испанская кровь, а с примесью индейской и негритянской.

Отец Боливара владел поместьями, золотыми приисками и сахарными заводами. Ему принадлежали дома в Каракасе и в других городах Венесуэлы. На его плантациях работало свыше тысячи рабов. Он не гнушался заниматься и коммерцией: в Каракасе содержал через подставное лицо большую лавку по торговле сукном.

Не смотря на свое богатство и знатное происхождение, Боливары все же считались креолами и как таковые находились на социальной лестнице ступенькой ниже испанцев. Как и другие креолы, отец Боливара зависел от баскских купцов, которым он вынужден был продавать за бесценок какао и другие продукты своих плантаций.

Все это не могло не оказать влияния на взгляды отца Боливара2. Известно, что он еще за полтора года до рождения Симона принимал участие вместе с Мирандой в подготовке антииспанского восстания. Сохранилось письмо отца Боливара Миранде, подписанное еще двумя видными креолами, в котором авторы послания изъявляли готовность следовать за Мирандой и сражаться до последней капли крови во имя большого и почетного дела – освобождения Венесуэлы от испанского господства. Однако отцу Боливара не суждено было претворить свои намерения в жизнь. Он умер, когда Симону исполнилось три года. Через пять лет умерла и мать Симона. Сироты Боливары остались на попечение родственников, которые дали им первоклассное по тому времени образование.

Большую роль в воспитании юного Симона сыграли его няня-негритянка раба Иполита и учитель и тезка Симон Родригес.

Боливар всегда вспоминал с большой теплотой Иполиту, которая заботилась о нем с исключительной преданностью. «Иполита – моя мать, - писал он своей сестре в 1825 году. – Ее молоко вскормило меня, и я не знал других родителей, кроме нее».

Венесуэльский просветитель Симон Родригес в свою очередь оказал влияние на формирование мировоззрения Боливара. Родригес был фанатичным последователем Руссо и французских энциклопедистов, идеи которых он с энтузиазмом распространял среди колонистов. Его настоящая фамилия – Карреньо. От этой фамилии он отказался и принял фамилию матери – Родригес в знак протеста против своего брата, религиозное ханжество которого претило ему. Своим дочерям Родригес дал имена Майс (кукуруза) и Тюльпан, следуя в этом духу учения Руссо, взгляды которого на воспитание он изложил в докладной записке, представленной властям и озаглавленной «Размышления о недостатках преподавания в школах начального обучения в Каракасе и о мерах по улучшению оного».

От Симона Родригеса узнал впервые молодой Боливар о традициях освободительной борьбы в колониях, о восстании инка Кондорканки и о Миранде. Родригес познакомил своего воспитанника с классиками древности, с философией, с идеями великих французских мыслителей, многие книги которых имелись в отцовской библиотеке Боливара. С энтузиазмом говорил учитель своему ученику о французской революции 1789 года, отменившей рабство и возвестившей всему миру грядущую эру свободы, равенства и братства.

«Я безумно люблю этого человека», - признавался впоследствии Боливар, говоря о Родригисе. После того как испанцы были изгнаны из колоний и дело независимости восторжествовало, Боливар писал своему учителю: «Вы побудили меня посвятить мое сердце служению справедливости, великому, прекрасному. Я следовал по пути, начертанному вами»3.

Симон Родригес был наставником Боливара в течение пяти лет. Когда они встретились, учителю было 20 лет, ученику – 9; ученик смотрел на учителя с опаской и уважением. Когда они расставались, учителю исполнилось 26, а ученику – 14 лет; их объединяла крепкая дружба единомышленников. Расставание произошло при драматических обстоятельствах. Учитель был одним из активных участников республиканского заговора, во главе которого стояли Гуаль и Эспания. После их ареста Родригес был вынужден бежать. «Борись против проклятых «годос», за свободу Венесуэлы, - сказал Симон Родригес своему ученику. – Мы скоро встретимся»4.

Симон Родригес отбыл в Европу. Вскоре он появился в Париже под фамилией Робинзон. Его можно было встретить в масонских ложах, в модных литературных салонах, в кабачках, где собирались рабочий люд и мастеровые. Он проповедовал идею освобождения испанских колоний. Затем Родригес Робинзон побывал в Риме, Вене и, следуя по стопам Миранды, появился в Санкт-Петербурге, откуда возвратился в Париж. Там он встретился впоследствии вновь с Симоном Боливаром.

После отъезда Родригеса Боливару наняли нового воспитателя – Андреса Бельо, одного из самых образованных молодых людей Венесуэлы того времени. Бельо был поэтом, знатоком классической литературы, поклонником французской революции 1789 года. Поэтому Бельо, как и Родригес, пользовался в кругах колониальной администрации репутацией «черной овцы». Новый воспитатель преподавал Боливару географию, математику и космографию.

Два года спустя после бегства Родригеса из Венесуэлы молодой Боливар был послан опекуном дядей Карлосом в Испанию для совершенствования в науках. В Мадриде, где у Симона были влиятельные родственники, он был принят в аристократических семьях и даже допущен к играм с наследным принцем и будущим его врагом впоследствии королем Испании Фердинандом VII. Молодой креол, однако, уже тогда вел себя с испанскими грандами независимо и вызывающе. Испанские власти даже заподозрили его в заговорщической деятельности, и только покровительство его влиятельных родственников спасло Боливара от ареста.

В начале 1802 года Боливар приехал в Париж, дышавший еще воздухом революции. В столице Франции Симон пробыл несколько месяцев, он знакомился с ее достопримечательностями, веселился, интересовался подготовкой нового свода законов, ставшего впоследствии известным под названием Наполеоновского кодекса.

Из Парижа Боливар возвратился в Мадрид. Там его ждало одно безотлагательное дело: он собирался жениться на молодой испанской аристократке Марии Тересе, с которой познакомился и которую полюбил незадолго до своего отъезда во Францию.

Один современник, знавший Марию Тересу, говорит, что они была необыкновенно привлекательная и очень развитая девушка, но хрупкого здоровья.

В мае 1802 года Боливар обвенчался и возвратился с женой в Венесуэлу, где принялся хозяйничать в доставшемся ему от родителей имении Сан-Матео. Но счастье молодых было кратковременным. Климат Венесуэлы оказался для Марии Тересы роковым. Не прошло и года, как она заболела тропической лихорадкой и скоропостижно скончалась.

В конце 1803 года пораженный горем Боливар вновь уезжает в Испанию, где живет некоторое время у родственников своей покойной жены Марии Тересы. В марте 1804 года испанские власти принуждают Боливара покинуть столицу Испании: в связи с растущим революционным движением в колониях король издал приказ, запрещающий проживать в столице уроженцам заморских территорий. Боливар едет во Францию.

В Париже жила двоюродная сестра Боливара Фани Луиза Дервье дю Вийар, занимавшая довольно видное положение в высшем свете. В ее салоне собирались маршал Удино, принц Евгений Богарне, великий артист Тальма, писатель-романтик Шатобриан. Симон познакомился у Фани с немецким путешественником и географом Гумбольдтом, посетившим Испанскую Америку в начале XIX столетия, с французским ботаником Бонпланом и другими учеными. К этому времени Боливар уже неплохо говорил по-французски. Однажды Боливар беседовал с Гумбольдтом и Бонпланом.

- Скажите, - спросил молодой креол немецкого ученого, - настала ли пора Испанской Америке сбросить чужеземное иго и провозгласить независимость?

- Да, - ответил Гумбольдт. – Испанская Америка созрела для этого, но там нет человека, способного возглавить движение за освобождение своей родины.

Тут вмешался в разговор Бонплан:

- До сих пор я был с вами согласен, Гумбольдт. Но на этот раз вы, по-моему, не правы. Мне кажутся, что раз колонии созрели для независимости - а они действительно созрели, - то, как только поднимется восстание, оно само выдвинет вождя5.

Никто из собеседников тогда не предполагал, что этот будущий вождь находился тогда среди них.

Во время пребывания Боливара в Париже Наполеон короновался императором Франции. Сохранилось письмо Боливара к полковнику Вийару, дяде его двоюродной сестры Фани, которое свидетельствует о крайне отрицательном отношении Боливара к Наполеону в тот период. «Я не могу вообразить, - писал Боливар, - чтобы кто-либо был сторонником первого консула, хотя Вы, дорогой полковник, и превозносите его до небес. Я преклоняюсь, как и Вы, перед его военным талантом, но разве Вы не видите, что его единственной целью является захват власти? Этот человек становиться деспотом.… И это еще называется эрой свободы?.. Разве какой-либо народ может быть заинтересован в том, чтобы доверить свою судьбу в руки одного человека? Будьте уверены, правление Бонапарта станет в скором времени более жестоким, чем тех маленьких тиранов, которых он свергнул»6.

Впоследствии Боливар, вспоминая эти дни, говорил о Наполеоне: «Я боготворил его как героя республики, как блестящую звезду славы, как героя свободы… Но с того дня, когда он провозгласил себя императором, для меня он превратился в двуличного тирана».

Прошло несколько месяцев, и вот произошло события, имевшее для Боливара куда большее значение, чем коронация Наполеона. В его особняк на улице Ланкри явился таинственный незнакомец, по фамилии Робинзон. Учитель и ученик были несказанно обрадованы этой встречей, о которой они оба долго мечтали.

Родригес посоветовал Боливару бросить праздную жизнь в столице Франции и пойти пешком из Парижа в Рим. Так он сможет познакомиться с жизнью простых людей, насладиться природой. Недолго думая, Боливар согласился, и два друга, захватив с собой только самое необходимое, зашагали из Парижа по направлению к солнечной Италии.

О многом беседовали Родригес с Боливаром во время своего увлекательного путешествия. Родригес попытался не без успеха убедить своего друга посвятить свою жизнь и состояние делу освобождения Америки.

Путники посетили Милан, Венецию, Неаполь и, наконец, прибыли в столицу папского государства Рим. Испанский посол поспешил пригласить молодого венесуэльца, слава о богатстве которого всюду открывала ему двери, посетить папу римского. Боливар принял приглашение, но во время торжественного приема, несмотря на настойчивые намеки посла, отказался поцеловать крест, вышитый на папской туфле.

Испанский дипломат пришел в бешенство.

- Как вы осмелились оскорбить святого отца? – закричал он Симону, как только они покинули папские покои.

- Сеньор, – спокойно ответил ему Боливар, - должно быть, папа не уважает эмблему христианства, если он носит ее на своих туфлях, а ведь даже могущественные монархи считают за честь носить ее на короне7.

В Риме, народ которого дал столько примеров беззаветной любви к свободе и никогда не преклонял колена перед завоевателями, окончательно созрело решение Боливара посвятить себя борьбе за освобождение его родины от испанского владычества.

Однажды, осматривая окрестности Рима, Боливар и Родригес очутились на древнем «Священном холме» - Монте-Сакро. Они обсуждали только что полученные известия о поражении, постигшем экспедицию Миранды.

- Наступило время изгнать испанцев из Америки, и ты должен сделать это, - вновь горячо стал убеждать своего друга Родригес.

- Я готов посвятить этому делу всю свою жизнь, - после долгого раздумья ответил Боливар.

Вслед за этим он встал на колени и произнес:

- Клянусь моей жизнью и честью, что рука моя не устанет разить врагов и душа моя не обретет покоя до тех пор, пока я не разорву цепи, которыми Испания опутала мою родину8.

Через несколько месяцев Боливар, напутствуемый советами Родригеса, решил возвратиться в Венесуэлу. По дороге он посетил Париж, Гамбург и Соединенные Штаты Америки, где встречался и договаривался с нужными ему людьми.

И вот, наконец, Боливар в Каракасе, в кругу своих друзей и знакомых, готовых, как и он, бороться за независимость.

- Не следует спешить, - советует им Боливар. – Наполеон наверняка поработит Испанию, как Испания поработила нас. Тогда можно будет выступить. А пока будем готовиться – вести патриотическую пропаганду и собирать оружие. Не забывайте, что враг коварен и силен, поэтому соблюдайте осторожность.



Глава 2. Образование Венесуэльской республики.
Прошло полтора года после возвращения Боливара на родину. За это время венесуэльские патриоты хорошо потрудились. Они приобрели многих сторонников среди молодежи. В колониальной администрации у них были свои люди, сообщавшие о каждом шаге испанских властей. Дом Боливаров в Каракасе стал центром патриотически настроенной молодежи. Его в шутку называли «креольским конгрессом».

В июне 1808 года в Каракас одновременно поступили сведения об отречении испанского короля Карла IV, о провозглашении королем Испании его сына Фердинанда VII, о его последующем отречении и об оккупации испанской столицы Мадрида французскими войсками. Вслед за тем пришли сообщения о том, что Карл IV и Фердинанд VII находятся во Франции под арестом и что Наполеон I назначил королем Испании своего брата Жозефа Бонапарта.

Эти новости вызвали большое смятение среди колониальных властей, чем не преминули воспользоваться патриоты. Выступая под видом сторонников плененного французами Фердинанда VII, патриотически настроенные креолы составили петицию на имя генерал-капитана с требованием немедленно преобразовать аюнтамиенто (городское управление) Каракаса в правительственную хунту (комитет), включив в нее представителей от различных слоев местного населения. Креолы предлагали, чтобы хунта, выступая от имени Фердинанда VII, приняла меры для защиты Венесуэлы от возможного французского вторжения.

Колониальные власти без труда разгадали в петиции патриотов намерение не остаться верными испанской короне, а заменить испанскую колониальную администрацию представителями местного населения и подготовить таким образом почву для провозглашения независимости. Не теряя времени, генерал-капитан отдал приказ – всех тех, кто подписал петицию, арестовать и предать суду.

Среди подписавших петицию отсутствовали подписи братьев Боливаров. Они считали, что обращаться с подобной петицией к властям было бесполезно и могло вызвать только репрессии. Боливары настаивали на более решительных действиях, и подписать петицию отказались. Это их спасло от ареста и суда и позволило им продолжать мобилизовывать население на борьбу с колониальными властями.

В начале 1810 года французским войскам удалось оккупировать почти всю Испанию. Центральная хунта, правившая из Севильи от имени Фердинанда VII неоккупированной частью страны, бежала в город Кадис, где самораспустилась. Вместо нее в Кадисе был создан Регентский совет. Фактически испанское правительство – оплот колониального деспотизма – перестало существовать. В Испании началось всенародное восстание против французских оккупантов. Как только сведения об этих событиях были получены в колониях, в Буэнос-Айресе, Сантьяго и во многих других городах, колониальная администрация была свергнута, и власть перешла к патриотическим хунтам, в которых преобладали представители местного купечества и интеллигенции9.

Попытки колонизаторов вернуть себе власть натолкнулись на сопротивление патриотов. Так началась война за независимость испанских колоний, продолжавшаяся долгих 15 лет. В ходе этой войны обозначились три основных района освободительного движения: в Северной Америке – Мексика, в Южной Америке – на севере – Венесуэла и на юге – Аргентина.

В Каракасе о событиях в Испании узнали 18 апреля 1810 года. На этот раз патриоты решили действовать без промедления. Явившись в аюнтамиенто, они потребовали его немедленного созыва. Аюнтамиенто собралось на следующий день, 19 апреля, в 7 часов утра. По требованию патриотов в число членов аюнтамиенто были введены представители местного населения, среди которых было несколько метисов и мулатов.

Пополненное таким образом аюнтамиенто объявило себя Верховной хунтой по охране прав Фердинанда VII. Всем, конечно, было очевидно, что речь идет не об охране интересов испанского короля, а, наоборот, об их ущемлении. Образование хунты обозначило переход власти из рук испанской колониальной администрации в руки креолов, то есть местных купцов, помещиков и интеллигентов. В своем манифесте к народу хунта заявила, что намерена присвоить себе все прерогативы власти, которыми пользовался генерал-капитан.

Хунта решила перейти от слов к делу. Она уволила наиболее ненавистных испанских чиновников: главу аюнтамиенто Басадаре, начальника полиции Гарсию, советника Анку и других, которые были вместе с генерал-капитаном Эмпараном поспешно высланы в Испанию. Хунта реорганизовала судебные органы, поставив во главе их преданных себе людей. Королевская «аудиенсия» - верховный судебный орган Венесуэлы – была переименована в апелляционный трибунал, аюнтамиенто – в муниципалитет. 27 апреля хунта обратилась ко всем аюнтамиенто Испанской Америки, призывая их «внести свой вклад в образование испано-американской конфедерации».

Члены хунты отказались признать право Регентского совета в Кадисе вмешиваться в дела американских колоний. Отказ подчиниться Регентскому совету был равносилен объявлению независимости, хотя члены хунты продолжали в тактических целях утверждать, что они остаются лояльными по отношению к испанской короне.

О подлинных намерениях хунты говорило и то обстоятельство, что она учредила посты секретарей (министров) не только по делам вой­ны, финансов и юсти­ции, но и иностранных дел. На последний пост был назначен метис Хуан Герман Россио, известный в Каракасе последователь энциклопедистов.

Хунта приняла ряд важных законодательных мероприятий, в корне подрывавших испанский колониальный режим в Венесуэле. Были отменены ненавистные населению налоги, в том числе на различные предметы первой необходимости и на экспортируемые товары, было запрещено взимать налоги с индейского населения, объявлена свобода внешней торговли и отменена торговля рабами. Наконец, были назначены выборы в национальны конгресс.

Одно из важных мероприятий хунты заключалось в посылке за границу специальных агентов с целью заручиться поддержкой иностранных держав, купить необходимое для защиты новой власти оружие. Хунта направила доверенных людей к голландцам, на остров Кюрасао, и к англичанам, на остров Ямайку, а так же в Вашингтон и Лондон. В Вашингтон был направлен Хуан Висенте Боливар. Ему удалось приобрести там оружие, но на обратном пути его судно потерпело крушение и затонуло. Во время катастрофы погиб и сам Хосе Висенте.

В Англию, на поддержку которой особенно рассчитывали патриоты, хунта направила делегацию во главе с Симоном Боливаром, которому в связи этой миссией было присвоено звание подполковника. В состав делегации вошел также поэт Андрес Бельо, бывший воспитатель Боливара. Прибыв в Лондон, Боливар развил кипучую деятельность. Он встречался с видными государственными деятелями, с борцом за отмену рабства Уильберфорсом, знаменитым педагогом Ланкастером. Несмотря на все его старания, Боливару не удалось убедить английское правительство признать хунту. Боливар встретил внешне хороший прием у маркиза Уелсли, в то время английского военного министра иностранных дел, но не добился ничего, кроме разрешения на покупку оружия. За вывоз оружия Боливар вынужден был уплатить большую пошлину.

Вместе с Боливаром после многих лет изгнания возвратился на родину Франсиско Миранда. На этот раз население Венесуэлы встречало Миранду с большим воодушевлением. Хунта присвоила ему звание генерал-лейтенанта. Триумфальное возвращение на родину Миранды, заклятого врага Испании, показывало, что Венесуэла перестала считать себя колонией.

Но до полной победы было еще далеко. Часть Венесуэлы – провинция Коро, Маракаибо и Гвиана продолжали оставаться под контролем испанских властей, угрожавших свободному Каракасу. В самой хунте образовались два течения: одно – консервативное – высказывалось за компромисс с испанцами, другое – радикальное – требовало немедленного провозглашения независимости. Оплотом радикалов было «Патриотическое общество», во главе которого стояли Миранда и Боливар.

«Патриотическое общество» возникло вскоре после образования хунты. В его члены принимались все свободные венесуэльцы, независимо от цвета кожи, социального положения или пола. В нем активно участвовали женщины. Общество заседало ежедневно, обсуждая все злободневные вопросы политической жизни Каракаса. Консерваторы называли членов общества якобинцами. Действительно, «Патриотическое общество» походило на радикальный политический клуб периода французской революции.

2 марта 1811 года в городе Каракасе собрался первый Венесуэльский конгресс. Большинство мест в конгрессе получили консерваторы, сторонники компромисса с Испанией. 3 июля 1811 года конгресс начал обсуждать вопрос о декларации независимости. Консерваторы медлили с решением. Параллельно с конгрессом заседало «Патриотическое общество», требовавшее немедленного объявления независимости.

В ночь на 4 июля Боливар произнес в «Патриотическом обществе» речь, в которой подверг резкой критике нерешительность большинства членов конгресса. «Нам говорят, - сказал Боливар, - что большие решения следует принимать, хорошо поразмыслив. Разве 300 лет господства испанцев не было достаточно для размышлений? «Патриотическое общество» уважает национальный конгресс, но конгресс в свою очередь должен прислушиваться к голосу «Патриотического общества», являющегося светочем прогресса и выразителем всех революционных чаяний нашего народа»10.

По предложению Боливара собравшиеся избрали делегацию, которой поручили предъявить конгрессу требование о немедленном объявлении независимости. На следующий день под давлением членов «Патриотического общества» и народа, окружившего здание конгресса и требовавшего независимости, конгресс почти единогласно принял резолюцию, провозглашавшую независимость Венесуэлы. Против голосовал только один депутат – католический священник Мануэль Висенте Майя. Поведение священника Майя было типичным для духовенства, большинство которого, опасаясь потерять свои привилегии, выступало против независимости Испанской Америки.

В конце 1811 года конгресс принял первую венесуэльскую конституцию, провозгласившую федеративную республику и основные демократические свободы, в том числе свободу печати, собраний, отмену феодальных повинностей, дворянских титулов и церковных привилегий. Конституция запретила работорговлю и уравняла индейцев и метисов в правах с белыми. И все же конгресс, в котором преобладали богатые землевладельцы, не решился отменить рабство.

Некоторые конституции. Принятые провинциальными конгрессами, были более демократичны по сравнению с федеральной. Например, конституция венесуэльского города Барселоны, принятая в 1812 году, обязывала парламент выработать трудовой кодекс, который должен обеспечить справедливый заработок свободным ремесленникам, регламентировать рабочий день, наказывать нанимателей в случае невыполнения договоренных обязательств.

Тем не менее, эффективных мер для облегчения положения широких слоев народа ни хунта, ни конгресс не предпринимали. Более того, вместо старых налогов конгресс ввел новые, еще более обременительные, чем прежние, металлические деньги были заменены бумажными, цены на продукты первой необходимости стали быстро расти. Среди народа энтузиазм по отношению к новым властям стал сменяться недовольством.

Пока хунта и конгресс спорили и вырабатывали новые законы, колонизаторы лихорадочно готовились к контрнаступлению. Их приспешники в Каракасе, пользуясь бездействием властей, организовали один заговор за другим. Хунта назначила Миранду главнокомандующим войсками патриотов, которые были слабо дисциплинированы и обучены и еще хуже вооружены.

В начале 1812 года к испанскому гарнизону в городе Коро прибыл на подмогу с острова Пуэрто-Рико вооруженный отряд под командой капитана Монтеверде, дальнего родственника Боливара. Отряд Монтеверде численностью в 500 человек солдат начал продвигаться с боями по направлению к Каракасу. Патриоты стали готовиться к обороне, как вдруг 26 марта в самую пасху в 4 часа и 7 минут пополудни, когда церкви были заполнены молящимися, в Каракасе и в округе произошло сильнейшее землетрясение, в несколько мгновений превратившее столицу и ближайшие селения в груду щебня. Под развалинами церквей и других зданий только в Каракасе погибло 10 тысяч человек, тысячи были ранены, почти все население осталось без крыши над головой. Стихийным бедствием немедленно воспользовались сторонники испанцев, особенно из числа духовенства. Духовные лица бродили среди руин и уверяли метавшихся в панике людей, что землетрясение является карой божьей, ниспосланной на патриотов за то, что они отвергли «богом помазанного» короля Фердинанда VII. «Каракаса ждет участь Содома и Гоморры, - проповедовали священнослужители. – Настал час расплаты. Вы посягнули на величие добродетельнейшего короля, и вот божья десница падает на ваши головы, чтобы наказать вас».

Члены «Патриотического общества» пытались оказывать помощь пострадавшим и утихомирить церковников. Боливар заставил замолчать одного монаха, призывавшего на главной площади Каракаса восстать против республиканских властей. Стащив монаха со стола, с которого он произносил подстрекательскую проповедь, Боливар вскочил на его место и воскликнул: «Если природа против нас, мы будем бороться против нее и заставим нам подсиниться!»11.

Духовенство, однако, продолжало призывать к бунту. Архиепископ Каракаса Нарсисо Коль-и-Прат обратился с посланием к верующим, в котором заявил, что землетрясение – это божья кара за действия богохульников, то есть патриотов.

Тем временем хунта стремилась навести порядок. Миранде были присвоены диктаторские полномочия. Власти отдали приказ арестовать и выслать сеявшего смуту архиепископа Коль-и-Прата. 16 апреля был издан «Декрет против предателей, бунтовщиков и противников правительства», предписывавший предавать их военно-полевому суду и приговаривать к смерти.

Решительные меры хунты могли бы укрепить ее положение, но они не проводились в жизнь.

Вооруженные силы патриотов пострадали от землетрясения не меньше, чем остальное население: много солдат погибло под развалинами казарм. Миранда, не веривший в возможность успешного сопротивления испанцам без помощи иностранных держав, проявлял нерешительность, чем вызывал недовольство других патриотов, в частности Боливара. Те же, кто и ранее занимали примиренческую позицию, теперь открыто стали выступать за капитуляцию перед испанцами.

Миранда назначил Боливара комендантом одного из важнейших опорных пунктов патриотов – крепости в городе Пуэрто-Кабельо. В ней содержались пленные испанские военные, которым удалось переманить некоторых офицеров Боливара на свою сторону и с их помощью овладеть крепостью. Боливар с горсткой патриотов несколько дней пытался выбить мятежников из крепости, но, в конце концов, вынужден был оставить поле боя и отступить в Ла-Гуайру.

Потеря Пуэрто-Кабельо вызвала уныние в лагере патриотов. Миранда, хотя под его командой еще находилось 4 тысячи бойцов, что значительно превышало силы Монтеверде, у которого было всего 3 тысячи, счел дальнейшую борьбу бесполезной и решал сдаться. Монтеверде обещал не предпринимать репрессий против патриотов и разрешить желающим беспрепятственно покинуть пределы Венесуэлы.

Капитуляция Миранды вызвала возмущение Боливара и его друзей. Когда Миранда прибыл в Ла-Гуайру, которая находилась еще во власти патриотов, и попытался отплыть оттуда на английском корабле, начальник гарнизона Лас Касас арестовал его. Арест Миранды произошел при участии Боливара, который считал его предателем, достойным сурового наказания. Некоторое время спустя Лас Касас передал Миранду в руки Монтеверде, надеясь таким образом заслужить себе помилование. Монтеверде же, стремясь внести раздор в лагерь патриотов и скомпрометировать в их глазах Боливара, согласился выдать ему паспорт на выезд из Венесуэлы, якобы в награду за поимку Миранды.

Боливар явился к Монтеверде за паспортом в сопровождении влиятельного землевладельца, друга семьи Боливаров, Франсиско Итурбе. На замечание Монтеверде, что он выдает паспорт за «оказанную королю услугу в поимке Миранды», Боливар заявил, что арестовал Миранду за измену своей стране, а не для того, чтобы услужить королю.

Смелый ответ Боливара привел в исступление Монтеверде, и только заступничество Итурбе обеспечило Боливару спасительный документ.

Испанцы, несмотря на свои торжественные обещания не мстить патриотам, войдя в Каракас, стали применять массовые репрессии. Свыше 1500 жителей столицы подверглись аресту и различным наказаниям, сотни были убиты.

Многие из тех, кому удалось бежать от преследований Монтеверде, сосредоточились в новогранадском порту Картахене, где власть удерживали верные республике люди. Вскоре к ним присоединился Боливар. Он был полон решимости продолжать борьбу за независимость до победного конца.




следующая страница >>



Море? Я люблю его до безумия, сидя на пляже. Дуглас Джерролд
ещё >>