Шахнов Сергей Соборность. Державность. Православие. Этногенез русского народа - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Исследовательская работа «Праздники и обряды русского народа, посвященные... 1 16.53kb.
Программа русского комитета «Большевизм враг русского народа» 1 196.18kb.
Праздник русской частушки 30 октября 2009 Г. Ответственный: Губанова И. 1 64.44kb.
«Древнейший праздник русского народа. Выполнение игрушки-сувенира... 1 40.93kb.
Внеклассное мероприятие Для 5-6классов «Сказания русского народа» 1 65.12kb.
Городская научно-практическая конференция «Шаг в будущее» 1 246.82kb.
Этногенез и этнические процессы на территории казахстана 2 396.97kb.
Ю. Д. Петухов дорогами богов этногенез и мифогенезис индоевропейцев. 15 2423.84kb.
Разработка музыкального занятия "Народная песня — душа народа" 1 56.41kb.
Диалекты Кубани 1 156.35kb.
Ум и находчивость народа русского («Сказание о белгородском киселе») 1 24.96kb.
I. Новая Традиция Глава II. Пепел сердец Глава III. Сверхидея и сверхсознание... 4 1150.83kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Шахнов Сергей Соборность. Державность. Православие. Этногенез русского народа - страница №1/25



Шахнов Сергей
Соборность. Державность. Православие.
Этногенез русского народа.
Великому русскому ученому

Льву Николаевичу Гумилеву

посвящается …
Предисловие
Предлагаемая вниманию читателя работа представляет собой попытку применить аппарат этнологии, новой науки, основы которой разработаны гениальным ученым Л.В. Гумилевым, к исследованию этногенеза русского народа.

Основные положения теории этногенеза изложены в его фундаментальном труде «Этногенез и биосфера Земли». Но для широкого круга читателей, в том числе и не знакомых с трудами Льва Николаевича, представляется целесообразным кратко изложить основные положения теории, на которых она базируется.

Согласно теории этногенеза, этносы представляют собой динамические системы открытого типа. Подобно индивидам, их составляющим, они рождаются, развиваются, стареют и умирают, предоставляя материал для рождения новых этнических систем. Продолжительность динамической фазы этногенеза составляет, по мнению Л.Н. Гумилева, примерно 1200-1500 лет. Смерть этноса, в отличие от отдельного человека, может быть двух видов. Это либо полное исчезновение с включением людей, входивших в погибший этнос, в состав других народов (ассимиляция), либо переход этноса в статическую фазу гомеостаза, то есть равновесия с окружающей природой, когда всякое развитие прекращается, а системные связи распадаются (реликт).

Рождение этносов происходит вследствие «пассионарных толчков», периодически проходящих по поверхности Земли протяженными полосами шириной 300-500 километров. В зоне пассионарного толчка, вследствие генетических микромутаций, механизм которых до сих пор не ясен, возникает значительное количество особей энергоизбыточного типа, так называемых «пассионариев». Пассионарность – термин, предложенный Гумилевым, образован от латинского слова «passio», то есть страсть. Пассионарии отличаются тем, что аккумулируют из внешней среды энергии больше, чем необходимо для личного и внутривидового самосохранения или, проще говоря, для поддержания своей жизни и жизни своего потомства. Требующий выхода избыток энергии толкает их на совершение различных деяний, заставляет их ставить перед собой великие цели, к которым они устремляются со всею страстностью своей натуры.

Основную массу населения всегда и везде составляют гармоничные особи, то есть люди энергоуравновешенного типа, аккумулирующие из внешней среды ровно столько энергии, сколько необходимо для обеспечения функционирования самого индивида и его потомства. Они способны поддерживать традиции, но не могут их формировать. В жизни они следуют тому стереотипу поведения, который формируют либо пассионарии, либо субпассионарии.

Субпассионарии – это особи энергодефицитного типа, аккумулирующие энергии меньше, чем необходимо для поддержания себя и своего потомства. Поэтому они всячески стремятся переложить заботу о себе на других. Как правило, они крайне эгоистичны, безвольны и безответственны. Количество субпассионариев невелико, но они присутствуют на всех стадиях развития этноса. Их появление также связано с генетическими отклонениями и по всей вероятности объясняется как влиянием окружающей среды, так и вырождением (последствия браков между близкими родственниками).

По мере концентрации пассионариев в отдельном регионе, в некоторый момент совокупность их избыточной энергии или, иначе говоря, уровень пассионарного напряжения достигает величины, достаточной для того, чтобы они смогли вырваться из своих этнических систем и объединиться в консорцию. Консорции представляют собой добровольные объединения людей, связанных общей идеей и общей судьбой. Консорции крайне разнообразны по своим объединяющим факторам. Это могут быть различные секты, общества, товарищества, банды и т.д. Большинство из них гибнет еще при жизни их создателей от сопротивления консервативной внешней среды, всегда враждебной всякой новизне. Но если консорции удается пережить первый, самый трудный период своего развития, доказав жизнеспособность своих идей, то она начинает стремительно впитывать в себя пассионариев. Тем самым начинается первая фаза этногенеза, именуемая фазой подъема.

Кроме достаточной концентрации пассионариев и наличия объединяющей идеи, для запуска процесса этногенеза необходимо наличие еще трех благоприятствующих факторов. Первый - это расположение места рождения этноса на стыке различных вмещающих ландшафтов с разными хозяйственными укладами. Второй - наличие там этнического контакта, то есть взаимодействия различных этносов. Наконец, третий фактор - это положительная комплиментарность этнических субстратов, из которых создается новый этнос.

Этническая комплиментарность или взаимная симпатия формируется на подсознательном уровне и определяется соотношением ритмов этнических полей взаимодействующих этносов. Чем ближе эти ритмы, тем положительнее комплиментарность. Ритм этнического поля поддерживается его носителями – членами этноса и формируется совокупностью природных и социальных факторов. Березы, шумящие на краю золотистого колосящегося поля, речка, голубой змейкой струящаяся в лугах, говор, одежда, сказки, былины, песни, манера общения – все, что впитывается с молоком матери, задавая неповторимый, присущий только данному народу стереотип поведения. Недаром человек, вырванный из привычной среды и оказавшийся на чужбине, подсознательно испытывает непонятное ему чувство, имя которому – ностальгия.

Фаза подъема занимает примерно три столетия и характеризуется непрерывным увеличением концентрации пассионариев и, соответственно, ростом пассионарного напряжения и, как правило, – территориальной экспансией. Фаза подъема делится на два примерно равных по продолжительности периода: инкубационный (скрытый) и явный. В скрытый период происходит постепенное разрастание консорции или консорций до момента рождения нового этноса. В этот период, хотя окружающие и чувствуют, что появились «новые» люди, не такие как они, но сами участники процесса еще не осознают свою принадлежность к новой этнической системе. Требуется яркое деяние, общий подвиг, чтобы они почувствовали себя новым этносом с классическим противопоставлением: мы – они. Например, для русского этноса таким моментом, определившим дату его рождения, стала Куликовская битва.

В явной фазе подъема, новорожденный этнос быстро организуется и формирует свои государственные структуры. По мере дальнейшего роста пассионарного напряжения этническая система усложняется либо путем включения в качестве субэтносов небольших стареющих народов, либо выделяя субэтносы внутри себя. Это усложнение является объективной закономерностью, так как увеличивает устойчивость системы. В этот же период пассионарии навязывают основной массе членов этноса стереотип поведения, императив которого в определении Гумилева звучит как: «Будь тем, кем ты должен быть». Это означает, что каждый должен на своем месте добросовестно исполнять свой долг перед народом, не требуя иных наград, кроме уважения соотечественников. Подобное поведение членов общества, непонятное современному читателю, живущему в другой фазе этногенеза, позволяло молодому этносу уверенно заявить о себе и выстоять в борьбе с враждебным окружением.

Но в определенный момент количество пассионариев становится избыточным. Они начинают мешать друг другу. Возникают конфликты, переходящие в кровопролитные столкновения, что знаменует вступление этноса в акматическую фазу или фазу перегрева, характеризуемую переизбытком пассионарной энергии. Пассионарии начинают с ожесточением истреблять друг друга, отстаивая место под солнцем. Постепенно изменяется и императив поведения, который теперь звучит как: «Будь самим собой». То есть Родине служи, но и себя не забывай. Акматическая фаза продолжается также примерно три столетия и характеризуется близким к синусоидальному характером изменения уровня пассионарного напряжения. Во время очередной кровавой экзекуции пассионарный уровень снижается, после чего, в период некоторого затишья – восстанавливается. Кроме того, в этой фазе избыток пассионариев выплескивается вовне (крестовые походы на Западе, освоение Сибири в России). То есть, территориальная экспансия в этой фазе, как правило, продолжается. В этот же период в основном завершается оформление суперэтнической системы, в которой входящие в нее этносы объединены общей ментальностью. Суперэтносы формируются либо из нескольких одновозрастных этносов, возникших в зоне общего пассионарного толчка и имеющих общую ментальность (западноевропейский суперэтнос), либо путем вовлечения в процесс этногенеза нескольких статичных этносов, имеющих положительную комплиментарность по отношению к динамичному этносу и принимающих его ментальность (российский суперэтнос). Но, чаще всего, суперэтносы формируются сочетанием вышеописанных способов.

Наконец, наступает момент, когда воспроизводство пассионариев перестает компенсировать их потери в военных эксцессах или от исхода в новые земли. Происходит резкое падение пассионарного напряжения и уменьшение концентрации пассионариев, которое становится необратимым. Этнос вступает в фазу надлома или раскола этнического поля, продолжающуюся порядка двухсот лет. Снижающийся уровень пассионарного напряжения уже не может поддерживать устойчивость сложной этнической системы, и она стремится стабилизироваться на более низком энергетическом уровне путем упрощения структуры. Это вызывает трансформацию стереотипа поведения, императивом которого становится: «Только не так, как было». Начинаются кровопролитные гражданские войны, в результате которых этнос избавляется от части подсистем (субэтносов) и его структура существенно упрощается. Эта фаза перестройки этнического организма, которую можно назвать своеобразным этническим климаксом, протекает чрезвычайно болезненно и, как правило, приводит к существенным территориальным и людским потерям. В период перестройки структуры резистентность этноса резко снижается и не всякий народ переживает фазу надлома. Именно в этот период возможно возникновение этнических химер. Химера возникает при контакте на суперэтническом уровне этносов с отрицательной комплиментарностью, когда пришлый этнос навязывает этносу-аборигену свой стереотип поведения и паразитирует на нем.

В случае успешного завершения структурной перестройки этнос вступает в инерционную фазу, императив поведения в которой звучит как: «Будь таким как я». То есть следуй примеру вождя или уже сформулированного идеала и никуда не высовывайся. Инерционная фаза, продолжающаяся также около двух-трех столетий, это время торжества «золотой посредственности». Никогда еще тихий обыватель не чувствует себя так комфортно. Экономика развивается, государственная машина работает без сбоев, мощная армия стоит на страже границ. Расцветает наука и искусство. Словом, происходит накопление материальных ценностей при постепенной утрате ценностей духовных, при растрате потенциала, накопленного трудами предшествующих поколений. Немногочисленные пассионарии в этих условиях оказываются никому не нужны. Они только всем мешают и теперь воспринимаются обществом, как чудаки, с которыми никто не хочет связывать судьбу и заводить детей. Продолжающееся неуклонное снижение уровня пассионарного напряжения приводит к дальнейшему упрощению структуры этнической системы и сокращению в ней числа субэтносов, консорций, каст, сословий и т.д. Словом полное равенство, братство и счастье.

В этот период происходит значительный рост числа субпассионариев, у которых было мало шансов выжить в прошлые бурные эпохи, и которые теперь получили возможность спокойно существовать и размножаться. Этому также способствует начинающееся вырождение, первые признаки которого в эту эпоху особенно заметны в сельской местности. Там, после прекращения активных процессов миграции населения, характерных для предыдущих фаз этногенеза, наследственность, вследствие родственных браков, сильно отягощается.

Наконец, число субпассионариев возрастает настолько, что они навязывают обществу свой стереотип поведения, императив которого: «Хоть день, да мой». Наступает финальная фаза этногенеза – фаза обскурации.

Государственная машина начинает давать сбои, армия формируется исключительно из наемников и теряет способность защищать страну. Во всех сферах жизни наблюдается деградация, а затем наступает паралич власти. Суперэтническая система рассыпается на этнические составляющие, а затем происходит стремительное упрощение структуры входивших в нее этносов. И вскоре наступает смерть, варианты которой описаны выше.

Конечно, столь краткое изложение не может дать полного представления о рассматриваемой теории и не отменяет необходимости изучения трудов ее основоположника, но, по крайней мере, позволит неподготовленному читателю не запутаться в незнакомой терминологии.

Но у читателя может возникнуть вполне законный вопрос, – зачем вообще написана данная работа, если сам Л.Н. Гумилев в своей книге «От Руси к России» уже рассмотрел этногенез русского народа.

На это можно ответить следующее. Во-первых, Лев Николаевич ограничил свое исследование рубежом XVIII - XIX веков. Во-вторых, как отмечал сам Гумилев, его работа написана в краткой форме, краткой - прежде всего с точки зрения анализа рассматриваемых явлений. Наконец, в-третьих, в настоящее время сторонники безоглядного приобщения России к «цивилизованному миру», всячески стремятся дискредитировать и предать забвению труды великого ученого. В этих условиях, появление работ, базирующихся на его теории, становится особенно актуально.

Но есть и четвертая причина, в которой автор честно признается – это непреодолимое желание проследить жизненный путь своего народа и поделиться результатами исследования с окружающими. К величайшему сожалению сейчас старшее и среднее поколение историю КПСС знает значительно лучше, чем историю своих предков, а молодежь, благодаря «успехам» школьной реформы за годы «великой демократической революции», не знает никакой истории вообще. Между тем, людей, потерявших духовную связь со своим прошлым, «Иванов, не помнящих родства», очень легко прельстить блеском чужой культуры и заставить с восторгом совершить то, о чем они впоследствии будут горько сожалеть. Поэтому, предлагаемая работа является попыткой хоть как-то противостоять мощному и хорошо организованному хору сторонников безоговорочного вхождения в общеевропейскую семью, где нас «безусловно, ждут с распростертыми объятиями». Боюсь только, как бы эти объятия не переломили нам хребет.

Глава 1. Предтеча
Распад
О, светло светлая и прекрасно украшенная, земля Русская!

Многими красотами прославлена ты…

Всем ты преисполнена, земля Русская,

О, правоверная вера христианская!


«Слово о погибели русской земли». XIV век.
К началу XIII века восточнославянский суперэтнос окончательно погрузился в пучину фазы обскурации и как единая системная целостность практически перестал существовать. Пассионарная энергия, цементировавшая его в течение многих веков, иссякла, и единая Русь, подобно тому, как молекула распадается на атомы, распалась на исходные этнические элементы. Следствием этого распада стала утрата ощущения внутреннего единства, хорошо прослеживаемая, прежде всего, в изменении характера военных конфликтов.

Раньше эти войны рассматривались их участниками лишь как борьба князей за распределение уделов. И вызывалась она чрезвычайной запутанностью родственных связей многочисленных потомков Рюрикового рода. Сойдутся дружины княжеские в ратном деле выяснять, кто из князей правее, а смердам все едино – и те и другие свои. Князь и его дружинники, получавшие жалование в виде части ежегодно собираемой дани, были вовсе не заинтересованы «резать курицу, несущую золотые яйца». Более того, именно удельная система правления, вызывавшая многочисленные перемещения князей по иерархической лестнице столонаследования, способствовала укреплению единства славянских племен, разбросанных на огромных территориях. Так как при удельной системе все земли Киевской Руси находились в совместном владении князей Рюрикова дома, то и жители различных княжеств поневоле ощущали себя членами единой семьи. Да и связанные с перераспределением уделов «генеалогические» конфликты, как это ни парадоксально, также поддерживали в восточных славянах это ощущение.

Теперь же эти конфликты приобретали все признаки войн между враждебными государствами, где свои и чужие идентифицируются достаточно четко. Все чаще князья для проведения военных действий привлекают отряды половцев, торков и других степняков, позволяя им в качестве платы за услуги грабить и уводить в полон население побежденных городов. Изменились и масштабы боевых действий. Так, в 1169 году Андрей Боголюбский вел на Киев армию в 50 тысяч человек. Не многим меньшие армии выставляли князья и в последующих войнах. Подобное войско в то время невозможно было сформировать без широкого привлечения населения княжеств. Оплачивать их услуги князья не могли и потому предоставляли им право грабить воюемые области. Немаловажным также является и то, что ополченцы привлекались в войско фактически на добровольной основе. Когда, в 1214 году князь Новгородский Мстислав Мстиславович Удалой собирался в поход на Чернигов, то для сбора ополчения он созывал вече. Новгородцы сначала согласились пойти с ним, однако под Смоленском бросили князя, затем вновь присоединились к нему и вместе с его дружиной жгли и грабили черниговские города.

Этот и другие многочисленные факты показывают, что для ополченцев жители других княжеств были чужими и с ними можно поступать так же, как поступали в то время с населением любого побежденного государства. Таким образом, военные конфликты из внутриэтнических превратились в межэтнические. Наиболее характерным примером этого изменения может служить разгром Киева войсками князя Рюрика Ростиславовича в союзе с черниговскими князьями и половецкими отрядами в 1203 году. Больше всего современников потрясло то, что при этом были разграблены православные храмы и святыни, а многочисленные единоверцы были проданы в рабство «магометанам». Причем черниговцы принимали участие в грабежах и погромах наравне с половцами. После этого разгрома Киев окончательно потерял свое значение как центр единого государства, и «стол» киевский перестал быть желанной целью сильнейших князей Рюрикова дома. Так, по иронии судьбы, именно правнук Владимира Мономаха, этого последнего паладина восточнославянской государственности, нанес сокрушительный удар делу своего славного предка.

Другим трагическим примером этнического разобщения служит битва на р. Липице в 1216 году между новгородско-смоленским и «низовским» (т.е. владимирским) ополчениями, принявшими участие в споре князей – внуков Юрия Долгорукого. Сражение закончилось истреблением почти 10 тысяч владимирских воинов. Количество жертв, так потрясшее летописца, свидетельствует о том, что это была битва не за победу, а на истребление противника. В плен было взято только 60 человек, причем инициаторами избиения побежденного противника были сами ополченцы, а вовсе не князья-победители. Они как раз удержали свои войска от преследования остатков побежденных, сумевших вырваться из бойни. Эта жестокость говорит о том, что новгородцы рассматривали рати владимирцев, как иноземных захватчиков, пришедших разорить их землю и посадить ненавистного им князя Ярослава Всеволодовича. А тот в борьбе за власть с городским вече принес немало бед и страданий Новгородской республике. Но и для владимирцев новгородцы ассоциировались, прежде всего, со злыми разбойниками-ушкуйниками, рыскавшими на своих лодках-ушкуях по верхней Волге и ее притокам, грабя и избивая беззащитное население. Вред от них был столь велик, что впоследствии современники, сравнивая их с золотоордынскими баскаками, называли последних меньшим злом для владимирской земли. И подобные отношения в большей или меньшей степени были характерны для всех остальных княжеств.

Итак, к началу XIII века Киевская Русь окончательно распалась на 8 враждебных друг другу государств (Владимирское, Полоцкое, Галицко-Волынское, Смоленское, Турово-Пинское, Рязанское с Муромом, Новгородская республика с Псковом и Русская земля, включавшая Чернигов, Новгород-Северский, Киев и Переславль). Границы их в основном совпадали с ареалом расселения племен, некогда соединенных трудами князей Рюрикова дома, а теперь, несмотря на сохранившуюся общность религии, культуры и языка, утративших ощущение внутреннего единства. И хотя кривичи, волыняне, радимичи, древляне, дреговичи, вятичи, словене, северяне и поляне уже забыли свои имена, этническое самосознание, т.е. противопоставление своих всем остальным, вновь стало доминировать на Восточно-европейской равнине.

Следствием этого распада стало изменение порядка землевладения. На смену удельной системе, характерной для единого государства, где князья постоянно перемещаются из одного удела в другой согласно семейной «табели о рангах», постепенно приходит «вотчинно-удельная». Единый княжеский дом распадается на ветви по числу земель-государств, которые им удается заполучить «в отчину». При этой системе «отчина» передается от отца к старшему сыну, а остальным выделяются уделы, многие из которых также становятся «отчинами» и в следующем поколении вновь дробятся. Вначале этот способ наследования появляется в северо-восточной Руси, где «пионером» становится Андрей Боголюбский, а затем распространяется и на другие земли. Общие же удельные счеты постепенно теряют смысл, что еще раз подтверждает факт окончательного распада Киевской Руси.

Наиболее ярко этническая разобщенность проявилась во время Батыева нашествия. Наверняка, у каждого читателя при изучении этой школьной темы возникал недоуменный вопрос - почему княжества не пытались объединиться для отпора «тьме языческой», предпочитая гибнуть по одиночке. Почему князья не услышали страстный призыв гениального автора «Слова о полку Игореве». То, что жители различных княжеств не горели желанием помогать друг другу, ясно из вышеизложенного. Однако они не могли не понимать, что, только объединив усилия, смогут отстоять жизнь и свободу.

В вопросе о целях походов Батыя на Русь и силе его войск спектр мнений чрезвычайно широк. На одном полюсе - сообщения древнерусских летописцев и вторящих им дореволюционных российских историков о несметности полчищ «поганых», пришедших истребить русскую землю. На другом – мнение Л.Н. Гумилева и ряда других ученых, говорящих о малочисленности и распыленности монгольских отрядов, целью которых был лишь проход через русские земли в тыл половцам для их разгрома. Истина, как всегда, лежит где-то по середине. Но, очевидно, что в любом случае 5-ти млн. Киевская Русь имела достаточные военные ресурсы для отражения этого нашествия. Но вопрос о военном союзе и организации совместного отпора монгольской агрессии даже не возникал и причину этого нужно искать в умонастроениях самих жителей.

Если сравнивать фазы развития этноса с жизнью одного человека, то фаза обскурации соответствует глубокой старости, переходящей в дряхлость и, наконец, - в маразм. Пассионарная энергия, служившая источником развития этноса, исчезает, и вместе с ней исчезают ее носители – пассионарии. На авансцену выходят субпассионарии, навязывая гармоничным, т.е. энергоуравновешенным членам общества свой стереотип поведения. Субпассионарии характеризуются полной безответственностью, неспособностью реально оценить ситуацию, довести какое либо дело до конца. Так как прогнозирование событий также требует напряжения интеллектуальных сил, то они предпочитают не задумываться о последствиях своих действий или бездействия, постоянно меняют решения и готовы на любое предательство ради сохранения своей выгоды.

Признаки их деятельности мы видим во всех сферах жизни восточных славян XIII века. Боеспособность ополчений, несмотря на их все возрастающую численность, неуклонно снижается. Не случайно князья в межусобной борьбе все чаще привлекали отряды половцев, торков и других кочевников, не очень полагаясь на свои многочисленные рати. Хотя они прекрасно сознавали, чем при этом придется расплачиваться Русской земле. Крайняя нестойкость войск и безответственность полководцев приводила к тому, что любая случайность или какое либо решительное действие противника кардинальным образом меняли ход битвы. Так, в том же сражении на Липице новгородский князь Мстислав Удалой одним решительным ударом небольшого отряда вызвал панику и обратил в бегство значительно превосходящие силы противника. Но наиболее ярко вышеназванные тенденции проявились в битве объединенных русских войск с монголами на р. Калке в 1223 году и во время подготовки к ней.

Здесь и неумение трезво оценивать ситуацию и последствия своих действий. Враждовавшие между собой князья неожиданно объединились в надежде одержать легкую победу, рассчитывая на многочисленность своих войск. Они убили монгольских послов, предлагавших мир, чем совершили по монгольским понятиям страшное преступление и сделали нашествие на Русь неизбежным.

И неспособность подчинить свои амбиции общему делу. Князь Мстислав Удалой напал на монголов, не дожидаясь подхода других князей. А Мстислав Киевский, безучастно наблюдавший за разгромом полков Удалого, вступил в битву лишь на следующий день.

И нестойкость ополченцев, которые, встретив неожиданно мощный отпор, сразу обратились в бегство.

И безответственность, и предательство князей. Мстислав Удалой первый бежал с поля боя и бросил полки. Переправившись через реку, он приказал жечь и рубить лодки, обрекая своих воинов на неминуемую гибель. А Мстислав Киевский, также проигравший битву, согласился сдаться на выкуп, прекрасно понимая, что его ополченцы при этом будут казнены.

Следствием этого разгрома явилось резкое изменение в умонастроениях общества. Непоколебимая вера в непобедимость русской армии, базировавшаяся на почти 80-летнем отсутствии внешних войн, на победоносных походах Владимира Мономаха и его последователей на половцев, на громадных по тем временам людских и материальных ресурсах, быстро сменилась паникой и страхом перед далекой неведомой силой, который парализовал всякую волю к сопротивлению. Подобная смена настроений также весьма характерна для фазы обскурации.







Распад Киевской Руси
Вот почему, при втором нашествии монголов на Русь в 1237-1240 годах отпор был столь слабым и неорганизованным. Страх перед степняками летел впереди их войск. Каждое княжество надеялось, что гроза обойдет их стороной, что леса наши дремучи и обширны – авось «поганые» до нас не дойдут. Распространялись «спасительные» слухи о том, что если сдаться до «первой стрелы», то монголы не тронут жителей такого города и ограничатся только небольшой контрибуцией для пополнения провианта и коней. Новгородцам, псковичам, полочанам, смолянам и Турово-Пинской земле такая «страусиная» политика на первых порах действительно принесла дивиденды. Но повезло далеко не всем. Войска Великого князя Владимирского Юрия, пытавшегося, хоть и бездарно, организовать сопротивление, были разгромлены, а сам он погиб. Были сожжены 14 городов владимирской земли. Огненный смерч прошелся также по Рязанскому и Галицкому княжествам. Но наибольшему разгрому и истреблению подверглась киевская и черниговская земли, князья которых принимали решение об убийстве монгольских послов в 1223 году. Земли эти после Батыева похода настолько ослабли и обезлюдели, что через два столетия началось их практически новое заселение в основном выходцами из Белой Руси и Волыни.

Здесь следует особо отметить судьбу Козельска, вотчинного города Мстислава Черниговского, объявленного монголами за проступок своего властителя «злым городом», подлежащим полному истреблению. Именно жители Козельска, лишенные всяких иллюзий на свой счет, единственные оказали достойный отпор монголам, прекрасно понимая, что другого выхода у них нет. Но их героический пример не нашел отклика. И после семи недель упорнийшего сопротивления они пали жертвой «железного потока», так и не дождавшись помощи от своего князя.

Вспоминая трагическую судьбу Козельска, нельзя не отметить остроумное замечание Л.Н. Гумилева о том, что мировая дипломатия своим сегодняшним привилегированным положением обязана деяниям этих «свирепых варваров». Согласно тогдашней европейской, да и азиатской традиции в конфликтных ситуациях с посланниками особо не церемонились. И только монголы, самым жестоким и масштабным образом каравшие за убийство и притеснение послов, заложили фундамент нынешних дипломатических отношений.

Северные и северо-западные земли Киевской Руси избежали нашествия и разрухи, но и их ждала незавидная судьба. Ибо, как отмечал известный булгаковский герой: «куда страшней разрухи в доме - разруха в головах». А то, что таковая «разруха» все усугублялась, лучше всего проследить на примере Новгородской республики, самой богатой и обширной из нетронутых монголами земель.

В конце XII века папа Целестин провозгласил крестовый поход в Прибалтику для обращения язычников в «истинную веру». Крестоносцы высадились в устье Двины и в 1201 году построили крепость в Риге. В 1202 году архиепископ Альберт учредил военно-монашеский Орден меченосцев, который начал завоевание Прибалтики. Орден подчинил себе воинственных ливов и при их поддержке повел наступление на земли эстов и води, находившихся в сфере влияния Полоцка и Новгорода. Полоцкие и новгородские правители наверняка понимали, чем грозит эта экспансия, но в начальный, самый благоприятный период не сделали ничего, чтобы ее пресечь. Пока Орден громил эстов, новгородцы уничтожали владимирские полки в битве на Липице, а Полоцкий князь Владимир вообще добровольно уступил меченосцам принадлежавшую ему часть ливонских земель. Лишь в 1223 году, когда датчане и немцы, заключив союз, поделили покоренные земли эстов и построили там крепости Ревель и Оденсе, новгородцы спохватились. По их просьбе Великий князь Владимирский Юрий отправил в Прибалтику 20-тысячное объединенное новгородско-владимирское войско во главе со своим братом Ярославом. Казалось бы, у славян появился отличный шанс, забыв прежние распри и, проникнувшись серьезностью угрозы, остановить агрессию. Но, увы, в фазе обскурации люди не только не способны к самопожертвованию ради великой цели, но даже не способны ее осознать. Поход закончился провалом, и епископ Адальберт захватил Юрьев, форпост коренной Руси на северо-западе, уничтожив в нем все славянское население. На месте сожженного Юрьева была построена крепость Дерпт, ставшая опорным пунктом наступления на новгородские земли. Когда же Тевтонский Орден, перебазировавшийся из Палестины в Прибалтику, в 1226 году приступил к планомерному истреблению пруссов и захвату их земель, угрожая объединить усилия с меченосцами в совместном натиске на восток, перспектива разгрома Северной Руси стала более чем реальной.

Ну а что же сами новгородцы? Они продолжали собирать вече, целовать крест на том, что не пощадят живота своего за родную землю, но предпочитали ходить на разбой на ушкуях в «понизье» или за легкой добычей в Пермскую землю. Они продолжали активную торговлю на Балтике, ничего не предпринимая для отражения агрессии с Запада. Жажда сиюминутной выгоды оказалась сильнее даже инстинкта этнического самосохранения. И в Пскове и в Новгороде росли «прозападнические» настроения, рисовавшие радужные картины жизни в вольных ганзейских торговых городах в случае подчинения Ордену. Над трагическим примером несчастных жителей Юрьева, ясно показывавшим, что ожидает новгородцев после приобщения к «истинной вере», «западники» предпочитали не задумываться. К счастью для новгородцев, меченосцы приняли активное участие в борьбе папы с императором Священной римской империи. Они приняли сторону Фридриха II, поссорившись с рижским епископом, ставленником папы. Таким образом, союз двух Орденов временно стал невозможен. Это обстоятельство, а также героическое сопротивление пруссов и литовцев отвело на некоторое время непосредственную угрозу от русских земель. Лишь в 1237 году два Ордена объединили свои усилия для решительного «drang nach osten», но к этому времени уже начались сказываться последствия грандиозного явления, речь о котором пойдет ниже.

Пока же продолжим следить за поведение новгородцев. Несмотря на благословение папой очередного крестового похода для обращения в «истинную» веру теперь уже не только язычников, но и православных христиан и завоевания их земель, новгородцы в очередной раз «указали путь» князю Александру, сыну ненавистного им Ярослава Всеволодовича. И сделали они это в «благодарность» за его славную победу над шведами на Неве в 1240 году, где он с небольшим отрядом решительным и неожиданным ночным ударом разгромил и обратил в бегство многочисленные силы ярла Биргера. И это произошло в тот момент, когда крестоносцы, при поддержке предателей во главе с Твердилой Иванковичем, захватили Псков. И лишь когда немцы, не встречая сопротивления, начали разорение новгородских земель, любители «вечевых споров» вновь обратились к Невскому. «Князь не медлил». Быстро собрав ополчение, он разбил отряды рыцарей и освободил Псков и новгородские земли. Затем он перевешал изменников, навел порядок в землях, отразил контрудар рыцарей в знаменитом «ледовом побоище» в 1242 году, и в благодарность за это – был снова изгнан! Воистину эгоизм, неблагодарность, жадность и политическая близорукость новгородцев не знали границ.


следующая страница >>



Вы просто не представляете, сколько всего может не запомнить человек, если он вызван в качестве свидетеля. Лоренс Питер
ещё >>