Семинар «Анализ ситуации и позиционирование региональных органов регулирования в становлении системы управления региональным развити - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Системы мониторинга региональных финансов 28 2331.34kb.
Методические рекомендации по проведению анализа реагирования органов... 1 63.63kb.
Крель А. В. магистрант мфти (ниу) 1 194.04kb.
Семинар Тема 5: Управление в сфере использования и охраны земельных... 1 150.45kb.
Семинар по проекту „создание сети изменений для местного управления 1 50.12kb.
Аналитическая записка по результатам мониторинга сми по теме «Внедрение... 4 510.13kb.
«Структурный анализ региональных политических режимов и электорального... 1 227.46kb.
Разговор о правильном питании 1 108.08kb.
Курсовая работа по курсу «Всемирная история» 5 414.12kb.
Анализ сложившейся управленческой, политической и избирательной системы... 1 99.65kb.
Решением 6-го заседания Совета по аккредитации органов по оценке... 1 362.6kb.
Проверочная работа по литературному чтению 1 127.57kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Семинар «Анализ ситуации и позиционирование региональных органов регулирования в - страница №1/1


Семинар «Анализ ситуации и позиционирование региональных органов регулирования

в становлении системы управления региональным развитием, реформе МСУ и ЖКХ», 21-24 июля 2008 г.


Перелыгин Юрий Александрович,

«Газпромнефть»,

заместитель директора департамента строительства


Перелыгин. Перелыгин Юрий Александрович. В настоящий момент занимаю должность заместителя директора департамента строительства компании «Газпромнефть». Занимаюсь всем, что связано со стройкой. Наша дискуссия будет построена следующим образом: у меня будет несколько зарисовок, которые я считаю важными обсудить в этой аудитории, фрагмент презентации. Я думаю, что по мере того, как я буду об этом рассказывать, это поможет нам приступить к дискуссии.

Итак, зарисовка номер один. Она касается того, как я провел новогоднюю ночь в городе Санкт-Петербург, девяносто второй – девяносто третий год. Новый год начался с того, что перед новогодней ночью стояли морозы до тридцати семи в течение целой недели. Естественно, в новогоднюю ночь картина наблюдалась следующая: в тот момент, когда начали собираться гости, на седьмом этаже в одном из микрорайонов в районе озера Долгое отключился газ, он угасал. Мы попытались разогреть еду, но газ угасал, и этого не удалось сделать. После этого отключилась горячая вода. Еще с каким-то промежутком времени, наверное, часа два, начал выключаться свет. Мы бегали по дому, стоквартирный дом, естественно, ходили в теплопункт, пытались включить, все горело. Единственное, что осталось работать – это горячее отопление, батареи оставались теплыми, но не очень. Новогодняя ночь прошла, числа второго все вернулось, хотя морозы остались те же самые. Эта ситуация, с моей точки зрения, она очень точно передает состояние коммунальной энергетики в больших, крупных городах, где плотность теплопотока достаточно сильная, и та конструкция энергоснабжения, которая существует не в производственном, а в гражданском секторе, дает свои сбои.

Понятно, что когда наступает пиковая нагрузка, а новогодняя ночь – это пиковая нагрузка, а еще стоят морозы, при нашей системе, соответственно, давление в газотрубах начинает падать, его не хватает на пищеприготовление, для того, чтобы поддержать температуру теплоисточника, который снабжает наши дома теплом. Как только газ начинает пропадать, люди начинают переходить на другой источник энергоснабжения – на электричество, включают все электроприборы, которые у них есть в запасе, с одной стороны, для того, чтобы все-таки разогреть питание, а с другой стороны, для того, чтобы согреться. Как только это происходит, соответствующим образом начинают выключаться приборы контроля, поскольку начинает гореть, коротить. Сечение проводов заложено по СНИПам, по нормам одно, а такую мощность она не может пропустить, мы начинаем терять электричество, потом наступает следующая потеря еще одного источника – это горячее водоснабжение, потому что опять же не хватает тепла на подогрев и так далее.

Лет пять – шесть назад эта ситуация достаточно была такой конфликтной, что ли, возбуждала большое количество умов, и все обсуждали перекрестное субсидирование, что с этим делать. Исходили из того, что нужно сделать реформу в жилищно-коммунальном хозяйстве, если еще помните, Немцов ее начинал. Начиналась она с того, что нужно тарифы на жилищно-коммунальные услуги, опять же касаясь только сектора пока энергетики, привести в соответствии с затратами на производство этих энергоуслуг, и, соответственно, их повысить. Что начали успешно делать соответствующие города и регионы в целом. Тарифы росли там то в два раза, то в три раза. Потом прошла, года три – четыре назад, реформа, так называемая монетизация льгот, если вы помните. Решили, что если население не может платить за эти тарифы, то лучше ему отдать эти деньги, а не заниматься перекрестным субсидированием, не перекладывать затраты населения на промышленность, брать с промышленности. Оказывается, промышленность сама не готова была платить эти деньги.

В этом смысле такая альтернатива что ли, или что делать с этим хозяйством, вопрос был очень острый, и поэтому мы провели такое исследование. Некоторые фрагменты этого исследования пятилетней давности я вам буду сейчас рваным образом сообщать, поскольку это все-таки было пять лет назад, в тот момент я был научным руководителем ЦСР «Северо-Запад», мы такое исследование сделали. Буду показывать некоторые фрагменты, потому что если я буду говорить обо всем, то это час времени, а у нас совсем немножко.

Вот – такая упрощенная схема того, каким образом тепло попадает к нам в дом, и какие потери мы имеем на всех трех фазах оказания этой услуги. При производстве тепла мы теряем тринадцать миллионов гигакалорий, это по северо-западному федеральному округу было посчитано в разрезе двух ста шести муниципальных образований на тот момент. Поскольку статистика у нас считает все, что угодно, но только не энергетику, в этом смысле приходилось брать отчетность по муниципалитетам, разными способами эти цифры были получены: таким экспертным путем, где-то комиссия, где-то у сетевых компаний, где-то в муниципальной статистике, где она была на тот момент. Неизбежные потери при транспортировке и производственные потери вообще зашкаливают все разумные цифры, и нерациональное потребление. Вы видите, что практически эти вещи сопоставимы с тем количеством тепла, которое на самом деле утилизируется, используется как услуга. Это в тепловых единицах, а это на то время в рублях было посчитано. В общем, если сейчас брать… это статистика 2003 года, значит, скорее всего, 2002-го, если брать сейчас, можно смело умножить на два, и мы получим те потери, которые сейчас существуют на северо-западе при транспортировке, производстве электроэнергии, тепла и, соответственно, потребления. Потому что все знают, что мы в мае месяце потребляем огромное количество электроэнергии и тепла, греем воздух, потому что жарко, а иногда мы не догреваемся и так далее. В этом смысле эти нерациональные потери прямо в самих квартирах достаточно высоки.

Что нами обсуждалось как один из возможных вариантов того, как модернизировать эту систему? В тот момент было очень модным заниматься децентрализацией тепловых источников и децентрализацией электрических источников. Стали на наш рынок поступать всякие разного рода крышные котельные, какие-то автономные источники теплоснабжения, автономные источники электроснабжения. Люди все увлекались, только ленивый не хаял централизованную систему теплоэнергоснабжения, которую построил Советский Союз. Но многие на тот момент забывали, я надеюсь, что сейчас уже ее не хаят, но многие на тот момент забывали, что это лучшая система, работающая в мире. И, вообще, Советский Союз построил на тот момент самую эффективную систему, но в проекте. С точки зрения проектных расчетов, с точки зрения идеологии, ничего более эффективного, чем крупные централизованные источники генерации и соответствующие сети для крупных потребителей нет. Все знают, что Хельсинки снабжается централизованными источниками тепла, и никто там не начинает придумывать какие-то резервные источники, автономные, ветроэнергетические установки или еще что-нибудь в условиях севера, в которых мы в основном все живем. Конечно, это наиболее экономичный способ энергоснабжения, поскольку, единственное, что один мощный источник, если он правильно работает, генерации электроэнергии, вырабатывается достаточно большое количество тепла, которое тоже не должно быть брошено. И вот системы теплофикации или кругенерации (?), так называемая, с разработки тридцатых годов ничем не поменялись, в этом смысле мир ничего нового не придумал.

Встал вопрос о том, как эта система должна работать в новых условиях. Тогда же задумалась реформа электроэнергетики, она еще тогда была только в проектах, в кальках, сейчас она как-то реализована, наверное, это опять же не до конца. Но, тем не менее, было понятно, что в условиях рынка тогда, когда попытка управлять, в том числе и оказанием энергетических услуг, шла уже на совсем других основаниях, не централизованно, не через партийное руководство, а через рыночные услуги, нужно было что-то менять. Вот эта схемка приблизительно описывает то, как можно было бы поменять систему теплоснабжения или энергоснабжения в наших городах.

Значит, какая сейчас система. Пиковые мощности расположены на теплоэнергоцентралях, на мощных источниках, которые вырабатывают и электроэнергию, и тепло. И в этом смысле, как только вот такая новогодняя ситуация возникает, эта пиковая нагрузка ложится на генеральный источник. Именно поэтому он начинает вырубать что-то лишнее. Поэтому нужно передавать соответствующую пиковую нагрузку на места, то есть приближать пиковые нагрузки тогда, когда они возникают в те котельные, которые могут быть расположены в микрорайонах рядом с домом или в те самые крышные котельные, если дома достаточно большие, и там начинать работать с пиковыми нагрузками. А базовые нагрузки оставлять, конечно, на централизованных источниках теплоснабжения, в так называемых ТЭЦ.

Вот когда пиковые мощности находятся у потребителей, это вторая схемка ниже. Первая схемка – это та, которую Советский Союз построил, вторая схемка – то, как можно было бы модернизировать систему, и на чем можно было бы сработать. Как показывали расчеты по Санкт-Петербургу, вот на этой схемке видно, что только на нагрузке горячего водоснабжения, которая является круглогодичной, можно вырабатывать все электропотребление, которое нужно Петербургу, в том числе и промышленным предприятиям, не взирая на отопительную нагрузку, которая имеет свои соответствующие пики: летом перерыв, а в зимний период пики. Вот это условие балансировки нагрузки горячего водоснабжения по теплу и вырабатываемая электроэнергия – это одно из условий правильно сбалансированной системы энергоснабжения в тех пунктах, или в тех населенных пунктах, где достаточно плотный теплопоток, где плотность потока высока и, соответственно, эта система себя оправдывает. Понятно, что у нас не все города готовы на такого рода реконструкцию, или такая схема реконструкции для всех для них годится.

На следующем шаге я расскажу, как мы шли к типологии, но еще несколько слов про вот эту ситуацию. Понятно, что если базовые нагрузки расположены на централизованном источнике, то есть на ТЭЦ, то баланс показывает, что если на стопроцентное горячее водоснабжение, то всего-навсего пятьдесят процентов отопления нужно передавать на центральный теплоисточник. Остальные пятьдесят нужно отдавать в пиковые котельные, которые расположены близко к потребителю. При этом эти самые пиковые котельные, они могут быть в частной собственности, или они могут быть распределены как рыночный элемент, поскольку пики возникают не всегда. Пиковая мощность достаточно дорогая, это дорогая услуга, а вот базовый источник должен быть достаточно дешевым. За счет этого мы много чего стимулируем. В этом смысле это вопрос к тарификации. Он исходит из того, что центральный, мощный источник, где коэффициент полезного действия всех установок достаточно высокий, и выработанный киловатт или килокалории достаточно дешевы, там можно устанавливать одни цены. Там, где пиковые нагрузки, там, где нужно предпринять какие-то сверхусилия для того, чтобы покрыть дефицит, там могут быть вещи дорогие.

Что может быть интересно частнику? Кстати говоря, такие элементы отчасти внедрялись, или была попытка внедрить их в Санкт-Петербурге по некоторым районам. Поскольку северо-запад и соответствующая система расселения достаточно разнообразна, мы тогда предприняли попытку, чтобы хоть как-то редуцировать свои собственные затраты, продумать типологию, которая могла бы характеризовать тип реконструкции коммунальной сферы, или сферы энергопотребления. Туда включили всего-навсего три составляющих. Первая составляющая – это дефицитность района по электроэнергии, северо-запад тоже очень разнороден в этом смысле. Эта дефицитность – это на самом деле такое стратегическое решение о том, какой способ оптимизации развития выбирать. Можно исходить из того, что и не нужно региону заниматься строительством собственных мощностей генерации. Оставаться дефицитным с точки зрения собственных мощностей, но закупать эти недостающие региону киловатты у соседних регионов или с оптового рынка. Понимая, что генерация там экономичнее, дешевле и не нужно этим заниматься. Или же наоборот, выбрать другой путь, зная, что вы дефицитны, наоборот, стимулировать развитие собственных источников, сделать все для того, чтобы или какая-то компания вас построила частная, этот генерационный источник, или государство, или федеральное правительство помогло бы этому региону с тем, чтобы у них появились свои собственные генерационные источники.

Второе, типологический признак, который был заложен – это вид основного топлива. Газ, твердое или низкосортное, имеется в виду уголь или сланцы, или, соответственно, любое другой, которые потребляется. Знаете, что и опилками, и дровами, и чем только не топим, на чем только не вырабатываем электроэнергию. В целом, этих характеристик достаточно для того, чтобы по отношению к инженерным решениям реконструкции систем энергоснабжения принять то или иное решение в зависимости от того, есть газ или нет газа. Дальше я буду немножко останавливаться на этом, какое топливо у вас есть, какого нет. И, соответственно, в сочетании с первым признаком это дает еще один модернизационный эффект.

И, третье, это плотность застройки населенного пункта: высокая или низкая. Высокая – это города, там, где многоэтажная застройка достаточно высокоплотная или высокоплотная низкоэтажная, неважно как, но плотность теплового потока достаточно высокая, и соответствующий эффект централизованного теплоснабжения там наиболее оптимален. Вот эти три признака были заложены, в результате они нам дали шесть типов систем теплофикации населенных пунктов и городов, которые необходимо применять на северо-западе Российской Федерации и, исходя из этого, тогда продумывать всю модернизацию коммунального и энергетического хозяйств.

Первый тип – там, где есть дефицит электричества, топливо – газ, и высокая плотность. К этим типам относятся в основном города достаточно промышленно развитые в столице субъектов Российской Федерации, типа Череповец, Вологда, Санкт-Петербург, наверное, даже Псков и так далее. Там наблюдается дефицит электричества. Топливо основное – газ, и соответственно, высокая плотность застройки. Здесь именно тот тип, о котором я говорил – реконструкция. То есть мы централизованно начинаем повышать коэффициент выработки электроэнергии на централизованных источниках. Соответствующим образом по горячей воде вырабатываем электроэнергию, по нагрузке горячей воды, пятьдесят процентов потребления, там может колебаться, это такие придержки, естественно. Соответственно, уже пиковые нагрузки передаем ближе к потребителям. Там можно вводить эту систему стимулирования этого рода реконструкции, или модернизации хозяйства, или не стимулирования.

Уже тогда было понятно, что газ будет дорожать, мы тогда не понимали насколько сильно, но понимали, что будет дорожать, понимали, что цены, а цена газа была всегда привязана к цене на нефть… Просто в тот же момент мы провели еще одно исследование, из которого следовало, что нефть будет дорожать просто бешеными темпами. В этом смысле мы это для себя закладывали, но это немножко другая история, это геоэкономический атлас по энергетике. Выходило то, что не очень выгодно использовать газ, особенно в котельных, особенно в конденсационном режиме работы электростанций. Понятно, что газ – это то топливо, которое нужно использовать самым эффективным образом. Мы знаем, что северо-западная ТЭЦ до сих пор работает в конденсационном режиме, и попытки использовать… сначала, с одной стороны, газа не дали, так и не дали, с другой стороны, из-за того, что сети протащить тепловые нужно было до потребителей. Сейчас вроде бы решения такие приняты, я не знаю, чем история закончилась, но мне так кажется, что вряд ли это уже оптимизировано на уровне Санкт-Петербурга, знаю, что она работает в таком полу-режиме, не на полной мощности. Соответственно, это один тип реконструкции.

Второй тип – там, где у нас низкая плотность застройки. Это в основном города, где коттеджный, усадебный тип, где сети достаточно обширные, котельные разбросаны по разным местам, но газ все равно проведен. Ярчайший пример, например, город Вельск Архангельской области, куда газовая труба с какого-то вдруг перепугу дошла, и там «Энергомашкорпорация», тоже не знаю, кто им считал, но в целом построили газотурбинную станцию, которая должна вырабатывать электроэнергию. Причем в результате того, что газотурбинная станция вырабатывала электроэнергию практически в три раза дешевле, на тот момент, чем угольные станции, по эффективности она была с очень высоким КПД, там хайтековская технология. Было принято решение не выбрасывать тепло на улицу, а, в общем, снабдить город Вельск, там, по-моему, двадцать гигакалорий они вырабатывали, этого хватало на весь город. Но они столкнулись с ситуацией, когда там уже работало двадцать шесть котельных, в этом городочке, и каждый работал на каком-то своем топливе. При этом к ней был привязан какой-то свой район. Оптимизировать эту систему для того, чтобы включить в ГТС систему теплоснабжения города, было очень сложно, поскольку самое оптимальное – это высокоплотные районы, а город неоднороден. Многоэтажная высокоплотная застройка была в одних районах, котельные стояли в других районах, в общем, масса всего остального.

Мы тогда делали эту систему оптимизации дорогоснабжения города Вельска как раз параллельно с этим исследованием. Точно понятно, что какие-то котельные нужно было переводить и из них делать маленькие ТЭЦ, ставить парогазовые установки или ставить поршневую установку, но делать из нее миниТЭЦ, какие-то котельные оставлять, а какие-то выморачивать. Основная проблема оказалась даже не в том, как это сделать технически, основная проблема в том, как меня спрашивал мэр города, говорил: «А куда я дену моих работников, которые у меня там. У меня второй сектор в экономике, масса народа. Они что, у меня на улицу пойдут? Делать им чего?». Нужно было закрыть практически из двадцати шести пятнадцать котельных. А там много народу, семьи кормились и так далее. Для маленького городочка, в котором двести двадцать шесть тысяч населения, это достаточно существенная вещь. Это второй тип, к нему принадлежит достаточно большое количество муниципальных образований северо-западного округа.

Третий тип – там, где твердое или низкосортное топливо и высокая плотность, дефицит электричества. Опять же развитие централизованных… не нужно увлекаться было газом, это тогда мы уже говорили, что не нужно увлекаться газом, есть твердое топливо – плюс для вас. Единственное, что там придется заниматься очистными сооружениями для того, чтобы не выбрасывать группы выше ПДК в воздух, это удорожало всю реконструкцию. Но в целом, конечно, это нужно было делать и не переходить на газ. Тоже очень яркий очень пример – это Псковская ГРЭС, которая проектировалась на торф с достаточно большой мощностью, она становилась такой замыкающей в целой сети, но в результате, поскольку газ тогда подешевел, взяли, перевели на газ. А теперь они мучаются и не знают, что с этим делать, потому что газ бешено дорожает. Для Пскова это весьма серьезная вещь, кстати говоря, к тарифам это тоже имеет очень большое значение, поскольку в Псковской области, не знаю, вам говорили или не говорили, там восемь тысяч хуторов, брошенных деревень, из них четыре тысячи пустующих, но они каждый раз на лето все работают, поскольку туда приезжают отпускники. Протяженность сетей там самая длинная на душу человека по северо-западному федеральному округу. Исходя из методики исчисления тарифа, он самый дорогой, а население там самое бедное. И в этом смысле петербуржец, конечно, сильно выигрывает по отношение к псковичу по оплате услуг энергоснабжения.

Четвертый тип – то же самое, но низкая плотность застройки. Опять же достаточно малоперспективно заниматься собственным производством электроэнергии в таких системах. Тут ставка как раз на автономные источники и приближение источника к потребителю. Есть у нас районы, где у нас избыток электричества. Мурманская область имеет колоссальный избыток электроэнергии, вполне возможно, что в ближайшее время Калининградская область будет тоже энергоизбыточной, если там ядерную станцию построить. Две площадки уже выбрано, а будет реализовано, не будет реализовано, не понятно, хотя они планируют вроде бы ее экспортировать, но понятно, что Калининградская область надеется, что ей перепадет что-то от этого источника, поскольку они шестьсот мегаватт теряют. От * им поступает, если я сейчас правильно понимаю. Если * выпадает, то у них выпадает чуть ли не половина электроснабжения. Здесь, естественно, это генерация как баланс, и в этом типе централизация источников тепла для того, чтобы можно было эффективно это использовать, опять же приближение каких-то пиковых нагрузок потребителю. И есть низкая плотность населения, здесь вообще нужен норвежский способ – обогреваться электричеством. Кстати говоря, в Мурманской области абсолютно рациональная вещь: если дома строятся по норвежскому типу – коттедж супертеплый, суперэкономичный, не выбрасывает тепло в воздух, не топит, то в электроэнергии кабель подвели, при таком избытке, там один гигаватт запертой мощности в Кольской системе.

По идее, должна теперь наша сетевая компания, которая осталась государственной, это строить, но есть ли это у нее в планах, если честно, не знаю. Вот эта карта, которая показывает то, как эти типы распределились по Северо-Западному региону. Понятно, что первый, второй тип (это синий и красный) соседствуют. И в этом смысле красному типу всегда можно заимствовать электроэнергию, поскольку дефицит у соседнего, где ее избыток. И вот это соседство для них очень эффективно. На Кольском можно отапливаться просто электричеством. А вот цвет самый светлый – это там, где у нас усадебная застройка, очень малая плотность – там где автономные источники уместны.

Понятно, что от общих мощностей потребления на Северо-Западе это очень малая величина, но, тем не менее, она существует. Вот там годятся все эти автономные источники – современные, и так далее. Это фрагмент исследования. Это общие выводы – что необходимо делать, как нужно модернизировать. С нашей точки зрения, это сильно редуцировало все затраты, которые можно было тратить, потому что можно было власть предержащим, кто собирался вводить реформу коммунальной энергетики, выбирать ту или иную модель, и начинать ее просчитывать. Просчет этой модели, естественно, завязан на несколько предварительных вещей. Первая вещь – это нужно представлять себе, а каковы перспективы энергопотребления в этом регионе. Вторая вещь – как эти перспективы перекладываются на масштаб муниципального образования, потому что они абсолютно разные, эти муниципальные образования. И, соответственно, каким образом структура города или структура населенного пункта влияет на эту реформу. Потому что понятно, что вообще-то систему теплоснабжения закладывают градостроители, когда делают генеральный план города, закладывая соответствующее зонирование, соответствующее потребление, производственные, складские, жилые зоны, высокоплотную застройку и низкоплотную, и соответствующие лет на 10–15 перспективы энергопотребления там выдаются. По всем источникам – что электроснабжение, что теплоснабжение, что газоснабжение, что пищеприготовление, и так далее, выбирается та или иная модель.

Зная, что во многом, когда делается генеральный план, хорошо, грамотно делается генеральный план, сильно экономятся вообще бюджетные деньги. Поскольку могу привести пример по городу Салехарду: когда делали генеральный план, выяснилось, что планы местных электросетей построить еще одну мощную котельную является абсолютно надуманными, поскольку у них энергоисточников выше, чем их потребление. Нужно было просто оптимизировать потребление энергоснабжения и правильно навести порядок в хозяйстве, что абсолютно входило в конфликт с этой самой службой – достаточно мощной. Я знаю, что проектировщиков потом полгода не пускали в этот город. Единственный, кто их спас – это губернатор, который платил за эту котельную. Но в результате ее все-таки не построили, и нормально живут уже последние восемь лет.

Вторая зарисовка, которую я вам хочу рассказать, она касается уже современности. Это касается договора на присоединение. Я расскажу такую быль, в которую сам сейчас погружен, меня жутко интересует этот вопрос. Сетевая организация «Ленэнерго» в деревне Юкки Ленинградской области выдает договор на присоединение. Я думаю, что вам это о чем-то говорит. Уровень напряжения 0,4 кВ, третья категория надежности, 11 киловатт потребляемой мощности. Соответственно, стоимость этого договора (я его с собой захватил) – триста пятьдесят семь тысяч сто семьдесят три рубля оплата за технологическое присоединение. Делим на одиннадцать, в этом смысле 1 киловатт мощности у нас стоит полторы тысячи долларов. Это только договор на присоединение. Соответствующим образом, я так прикинул приблизительно, за сколько лет я уже оплатил электроэнергию – лет двадцать. Я не очень себе представляю, что это за такой зверь – договор на присоединение, и вообще плата за присоединение. Но если к нему подойти хоть с каких-то здравых экономических расчетов, то, конечно, это вызывает оторопь у любого потребителя.

Вот я в данном случае могу выступать как потребитель электроэнергии. Я прекрасно понимаю, что я оплатил (ну даже если лет на десять) всю инвестиционную составляющую для «Ленэнерго» вот в этом месте, где они мне такой тариф выставили. В тоже время понимаю, что я не освобождаюсь от платы функциональной. То есть, как только я начну потреблять соответствующий киловатт/час, я буду его тоже оплачивать. То есть мало того, что я буду оплачивать функциональное потребление, я уже оплатил еще. И в этом мне бы хотелось, как потребителю, знать, что я оплатил. Попытка узнать, а что же я оплачиваю, меня не привела ни к каким результатам, поскольку никто не знает, что я оплатил. Они говорят, деньги уходят куда-то в «Ленэнерго». Хорошо, но мои связи позволяют узнать все-таки планы развития этой компании. Я с ужасом выясняю, что в том районе, где я оплатил, вообще ничего не предполагается делать. И в этом смысле он вообще не существующий, а предполагается делать совершенно в другом, для другого рода потребителей. А мой район как был дефицитным, так он и останется. Мало того, что он будет дефицитным, там даже ТП-шек дополнительных не предусматривается для того, чтобы можно было передать дополнительную мощность. Количество заявок на потребление колоссальное.

К чему это приводит? Получают такой договор на присоединение, и, понимая, что нужно заплатить эти деньги, я получаю еще технические условия. Технические условия замечательные совершенно. То есть я должен выполнить 11 пунктом, а соответственно «Ленэнерго» ни одного, хотя в самом договоре предусмотрена в том числе такая вероятность, что иногда «Ленэнерго» тоже что-то на себя берет, но, видимо, не в данном случае для таких маленьких потребителей. Что там, 11 киловатт вообще тьфу, это один коттедж. Но что должен сделать потребитель: проложить новую линию передач соответствующего стандарта, врыть большое количество соответствующих столбов бетонных для того, чтобы от ТП, находящейся (причем, у меня там два ТП) – одна расположена в 50 метрах от потребления, а другая расположена в 200 метрах от потребления. Но я веду линию от той, которая в двухстах метрах, а не от той, которая в пятидесяти. Хотя в этой, которая в пятидесяти, есть (я точно знаю) мощности, но это знаю только я, и те, кто ее потребляет, а само «Ленэнерго» об этом не подозревает, потому что, как оказалось, эта ТП частная, и она никак не легализована в Энергосетях, в так называемой пригородной сети «Ленэнерго».

Дальше – про сроки я уже не говорю. Сроки есть для нас 10–15 дней, а для «Ленэнерго» это один год, 45 дней, и просто бессрочный есть пункт, по которому они не взяли вообще на себя никаких сроков – это по включению фидера, когда электроэнергия пойдет. Но это не самое интересное. Когда анализируешь такой договор, ты понимаешь, что ты никто. Вот сторона страдательная, она не выступает в этом смысле никакой стороной договора. Можно было бы его и не заключать. Но поскольку бизнес есть бизнес, делать что-то надо, живем мы в России. К чему это приводит? Это приводит к тому, что я вытаскиваю средний персонал того района, который обслуживает все это хозяйство, плачу им денег, достаточно приличные деньги (район дорогой), и мне все это делают. После этого, когда все уже сделано, все уже работает, делается проект под то, что сделано, легализуется этот проект под то, что сделано. Под это задним числом оформляются какие-то акты, и так далее.

В этом смысле я про что говорю – я говорю про простые вещи, что вот эти наши рассуждения про то, где начинается коррупция, в каком месте она начинается. Она начинается, с моей точки зрения, в нашем нежелании считать как глобальное решение на уровне стратегии или генплана, на уровне того пути, который там декларируют или губернатор, или мэр по развитию своего города на низовой уровень – вот на тот уровень, где находятся потребители, кто платит за все, на ком лежат все эти самые издержки. Потому что ситуация абсолютно свежая, вот я ей просто сейчас занимаюсь, и по прибытии в город Петербург, я думаю, что я ее доведу до конца, и буду точно знать, какие деньги нужно платить, за что, в каком месте, и где эти конфликтные отношения лежат.

Меня жутко интересует вопрос про тариф. Я не очень понимаю почему 1 киловатт в этой деревне при таком качестве электроэнергии и энергоуслуги, которую мне будут оказывать, стоит полторы тысячи долларов. Одна сотка земли в этом месте стоит пять тысяч долларов. Наверное, это какие-то рыночные отношения, явно там государство не работает, явно ФСТ там. ФСТ, наверное, методику изобрело. Но я спрашиваю, а как эта методика проверяется, могу ли я проверить, как посчитан этот тариф, почему он стоит 32370 рублей в этом месте 1 киловатт? Как это посчитано?! Это какая особенность этого населенного пункта взята за основание? Это что – протяженность сетей, недостаток электричества, это какая-то типологическая модель туда заложена, или что? Что-то должно быть заложено, потому что вообще-то таким переходником от такого стратегического решения к тарифу – выбор этой типологической схемы. И наоборот, ведь тарифом что можно – тарифом можно стимулировать людей.

Например, если мне задули этот тариф на такую высоту, я понимаю, что будет жутко дорого, я уже начинаю для себя всерьез обсуждать, что я поставлю себе все-таки даже в условиях Петербурга солнечные батареи, и вообще теплоснабжение этого хозяйства переведу на теплонасос. Это в смысле даже при 62 солнечных дней в году в Питере это будет работать, я сэкономлю, наверное, процентов тридцать. Потому что идти второй раз по этому же пути и пробовать получить эту мощность – это вообще-то вряд ли кто-либо выдержит. Поэтому, конечно же, тариф, с одной стороны, это инструмент достаточно мощный в руках того, кто собирается что-либо развивать, или, наоборот, это достаточно мощный инструмент в руках того, кто не собирается ничего развивать, а наоборот, собирается всякое развитие убить. Поэтому мне это жутко интересно. Если мы дискуссии это затронем – это будет, мне кажется, продуктивно.

Есть такой тезис, что пока управление затратами энергоснабжения или оказания энергетической услуги не передано потребителю, эта ситуация будет продолжаться. В этом смысле пока управляет затратами, моими затратами, того кто покупает, «Ленэнерго». Не я ими управляю! Затратами по теплоснабжению управляет там какой-нибудь ТЭК Санкт-Петербурга. Моими затратами. Не его, а моими затратами!

Пример достаточно простой я еще тогда был главный инженером института, и у меня «Ленэнерго» (тоже были морозные дни) вдруг стало выставлять счета, которые в три-четыре раза превышали обычные. Но я перестал платить, и написал письмо, что давайте разбираться, ребята, потому что даже если это посчитать по всем нашим параметрам (по температуре теплоносителя, по температуре наружного воздуха) – по той методике, которая существует, этого не может быть никогда. А что это означает? А это означает, что поскольку счетчика у нас не было, а кто-то вокруг счетчики поставил, и там были подписаны договора на оплату по счетчикам, то все свои аварии, выбросы и плохую работу они вешали на тех, у кого не было этих счетчиков. Понятно, что я столько потребить энергии не мог, и мне ее вменяли, и я должен был оплачивать. А не оплачиваешь – тебя отключают. Даже если ты их не пустишь в свой тепловой пункт, они придут в соседний, и там отключат; в этом смысле возможности достаточно высокие.

И вот этот тезис о том, с чего начинать реформу – с увеличения тарифа, когда он становится стимулом для экономии электроэнергии. Или же все-таки с модернизации систем энергоснабжения под то, чтобы можно было увеличивать тариф, или на балансировке. Этот тоже вопрос наверняка к вам или к тем, кто продумывает эту реформу. Потому что понятно, что даже если этот тариф увеличить, то будет вот такая ситуация, поскольку сами системы не приспособлены для того, чтобы поставлять потребителю ровно то количество тепла, которое он хочет потребить. В этом смысле тогда еще пять или шесть лет сказали: не дай бог, вы раздадите всем счетчики! Потому что если вы, не дай бог, всем счетчики поставите, то можно сразу закрывать всю систему теплоснабжения. Потому что она не выдержит никаких затрат. Потому что люди же начнут платить по тому, как они хотят, а система-то не может работать, она должна быть нагружена все время, и должна постоянно оплачиваться, и все издержки на нее вешаются, все аварии на нее вешаются, и так далее.

И в этом смысле вот это введение реформы хорошо, что оно так растянулось. В этом смысле тезис такой, что вводить, условно говоря, использовать тариф как какой-то стимул можно только тогда, когда технически или инженерно система готова это взять на себя. Если технически, инженерно система не подготовлена, то введение тарифа приведет просто еще к большей…ну, или усугубит ситуацию энергоснабжения. Наверное, это последнее суждение, которое я хотел сказать, и сейчас я готов начинать отвечать на вопросы и общаться с вами.










Не Фортуна слепа, а мы. Томас Браун
ещё >>