Сборника «Ислам и христианство: на пути к диалогу» - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Г. И. Невельского А. В. Прокопчук буддизм, христианство, ислам 6 1422.6kb.
Урок-игра по теме "Путешествие в средневековье: ислам и христианство... 1 50.38kb.
Три мировые религии буддизм, христианство, ислам 2 792.18kb.
Основные знания и умения 1 48.42kb.
Тема: Христианство План лекции 1 126.32kb.
Закон Республики Абхазия о свободе совести и о религиозных объединениях 1 306.22kb.
Вилфрид вебер важные шаги к помогающему диалогу 8 808.21kb.
После разразившихся весной ракетного и ядерного кризиса кндр вновь... 1 84.17kb.
Постнеклассическая наука и каббала (на пути к возможному диалогу) 1 252.66kb.
Азербайджанский ислам: поиск пути и борьба тенденций 1 309.23kb.
Сборника «как мы пишем» 1 146.36kb.
Его святейшества иоанна павла II 5 1267.76kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Сборника «Ислам и христианство: на пути к диалогу» - страница №1/1

Из Сборника «Ислам и христианство: на пути к диалогу». М., 2006. С. 36-43.
Алексей Журавский
ТЕМЫ БОГОСЛОВСКОГО ДИАЛОГА С МУСУЛЬМАНАМИ, НАМЕЧЕННЫЕ ДЕКЛАРАЦИЕЙ NOSTRA AETATE.
Декларацию об отношении Церкви к нехристианским религиям можно назвать знаковым документом, во многом характеризующим дух II Ватиканского Собора. Однако идея такого документа зародилась только в ходе Собора и, как подчеркивалось в самой католической прессе, неожиданно даже для многих его участников. Это было своего рода чудом, хотя это чудо было подготовлено всем ходом развития католической богословской и церковной мысли первой половины ХХ в.

Прежде всего в богословии 30-50-х гг. находит глубокую разработку проблема спасения нехристиан: и в рамках «теологии свершения» Жана Даниелу, Ханса Урса фон Бальтазара, Анри де Любака и в рамках «теологии анонимного христианства» Карла Ранера (весьма характерно, что Собор впервые упомянул о му­сульманах в связи с разработкой вопроса о месте нехрис­тиан в домостроительстве спасения в 16 разделе догматической конституции Lumen gentium. В то же время Церковь все более очевидным образом отказывается от отождествления себя с западной культурой, возрастает ее внимание к афро-азиатским культурам, эта тенденция прослеживается в ряде документов папы Пия XII. Нельзя не отметить и исламоведческий труд Л. Массиньона, его обширную переписку с католическими иерархами, в которой он призывал к пересмотру позиции Церкви в ее отношении к исламу; его личную дружбу с Дж. Монтини, ставшим папой Павлом VI во время Собора и в ходе Собора обнародовавшего окружное послание Ecclesiam suam, в котором впервые была дана положительная оценка веры мусульман и утверждалась возможность диалога. Все это несомненно подготовило почву для обсуждения на II Ватиканском соборе проблем взаимоотношений Церкви с мусульманами.

Очень кратко, как все же появилась эта Декларация. Еще в 1960 г. Иоанн XXIII поручил кардиналу Беа подготовить схему (предварительный рабочий набросок документа) О евреях (decretum de judaeis), указав на необходимость снять с этого народа бессмысленное и потакающее антисемитизму обви­нение в «богоубийстве»1.

Схема была подготовлена к первой сессии Собора Сек­ретариатом по единству христиан, который возглавлял кардинал Беа, но из-за многочисленных протестов со сто­роны арабских стран ее обсуждение отложили. На второй сессии доработанная схема была включена координацион­ной комиссией в качестве четвертой главы в проект декла­рации Об экуменизме. На этот раз в ней кратко отме­чалось, что «принципы католического экуменизма,.. с учетом различия уровней, применимы для диалога и сотрудни­чества с нехристианами, которые чтут Бога»2. Однако теперь схема встретила активное сопротивление со стороны духовенства восточных католических церквей. Так, греко-католический патриарх Максим IV указывал, что схема О евреях допустима только в том случае, если церковь выскажется и о других религиях, в том числе об исламе.

Перед началом третьей сессии комиссия по разработке схемы Об экуменизме приняла решение выделить ее четвертую главу в отдельный документ − Декларацию о ев­реях и нехристианах и создать подкомиссию по исламу, в которую вошли эксперты из Доминиканского института восточных исследований в Каире и Папского института восточных исследований в Тунисе. 28 октября 1965 г. после многочисленных доработок в ходе третьей и четвертой сессий Собор утвердил Декларацию, которая в окончательной редакции получила название Об отношении Церкви с нехристианскими религиями.

3-й раздел Декларации посвящен мусульманам и содержит он две смысловые части: позитивную характеристику исламского вероучения и ориентиры для совместной социальной деятельности наряду с принципиальным, учитывая 13 вв. религиозного противостояния, призывом «забыть прошлое». Поскольку речь в моем докладе идет о богословских темах, я позволю себе процитировать первую часть раздела:

«Церковь также с уважением относится и к мусульманам, которые поклоняются единому Богу, живому и сущему, милосердному и всемогущему, Творцу неба и земли3, Который “говорил к людям”. Его установлениям, даже сокрытым, они всей душой стремятся подчиниться, как подчинился Богу Авраам, к которому мусульманская вера с радостью себя относит. Они, хотя и не признают Иисуса Богом, почитают Его как пророка; они также чтят Его девственную Матерь, Марию, и порой даже благочестиво призывают Ее. Сверх того, они ожидают Судного дня, когда Бог воздаст всем воскресшим людям. Поэтому они ценят нрав­ственную жизнь и прославляют Бога, особенно  молитвой, милостыней и постом» (NA 3).

Как мы видим, в первой части раздела Собор стремился выделить в вероучении ислама те положения, которые сближают две религии и могут стать предметом совместного обсуждения: это  вера в единого Бога, авраамическая традиция, почитание Иисуса и Марии, эсхатология. В разделе обращает на себя внимание тщательный подбор божественных эпитетов или имен (al-’аsmaЇ’ al-h·usnaЇ - прекраснейшие имена, которыми, согласно Корану (Преграды 7:180), следует призывать Бога), каждое из которых отвечает христианским представлениям о Боге и в то же время имеет свой аналог в Коране. Т.е. была проделана серьезная работа по выявлению терминологии, адекватной как христианской, так и мусульманской доктринам. Так, из-за невозможности найти в арабском языке четкий эквивалент христианскому понятию личный Бог оно было заменено в окончательном варианте определением сущий (al-k·ayyuЇm, cр. Коран, Корова 2:255). Вариант shakhs·iyy (личный) был отклонен, поскольку в арабском это слово имеет оттенок телесности и, с точки зрения ислам­ского учения о Боге, не применим к божественной сущности4. Стоит также обратить внимание на тот факт, что Собор изменил традиционное латинское написание musulmani (мусульмане) на muslimi, приблизив слово к его арабскому звучанию − muslimuЇn.

Вера в единого Бога, единобожие (al-tawh·iЇd)  центральный догмат ислама, который утверждает первая часть мусульманской шахады («Нет божества, кроме Бога»),  одна из основных, если не основная, тема исламо-христианского диалога. На эту фундаментальную общность еще определенней указывается в 16-м разделе конституции Lumen gentium. Если в декларации Nostra Aetate только содержится указание на то, что мусульмане поклоняются единому Богу, в конституции особо подчеркивается общность веры христиан и мусульман в единого Бога: формулировка «вместе с нами поклоняются Богу единому» (nobiscum Deum adorant unicum) отчасти перекликается с коранической максимой: «И наш Бог и ваш Бог един, и мы Ему предаемся» (Паук 29:46).

Другая наиболее перспективная тема диалога  авраамическая. Вера Авраамова выступает как модель веры как в исламе, так и в христианстве.

«Веровал Авраам Богу, и это вменилось ему в праведность, и он наречен другом Божиим»,  утверждается в Послании Иакова (2:23). «Авраама Бог избрал Себе другом»,  утверждается в Коране (Женщины 4:125).

Авраам «стал отцом всех верующих»,  говорит Павел (Рим 4:11). «Имамом для людей» (Корова 2:124) и «отцом вашим» (Хадж 22:78) именуется Авраам в Коране.

Папа Иоанн Павел II неоднократно указывал на эту общность во время встреч с мусульманами: «Вера в Бога, которую исповедуют духовные потомки Авраама — христиане, мусульмане и иудеи...»,  сказал он на встрече с мусульманами в Анкаре 29.11.1979; «[Мы являемся]... братьями и сестрами в вере Аврамовой»,  было сказано на встрече в Риме, 9.05.1985; «Верующие трех религий соотносят себя с Авраамом, отцом всех верующих, которого они глубоко почитают, хотя и по-разному»,  также в Риме 20.04.1991.

В Декларации Собор указал лишь на одно фундамен­тальное расхождение между исламом и христианством: «Хотя последователи ислама и не признают Иисуса Богом, они все же почитают Его как пророка». Первые проекты обходили молчанием и этот момент. Однако, как указывалось на Соборе, отри­цание исламом основных положений христологической доктрины Церкви носит слишком принципиальный харак­тер, чтобы умалчивать об этом. В то же время Иисус, которого Коран наделяет исключительным пророческим статусом, признавая в качестве посланника, слова и духа Божьего (см.: Женщины 4:171) и признавая за Ним исклю­чительный дар чудотворства (см.: Семейство Имрана 3:48), занимает в исламском вероучении достаточно важное место, что, по мнению Собора, открывает опре­деленные перспективы для диалога в этой сфере, равно как и в сфере мариологии, поскольку почитание девы Марии не чуждо мусульманской религиозности и восходит непосредственно к кораническому вероучению.

Примечательно и утверждение в Декларации: «Поэтому они ценят нравственную жизнь...», признавшего тем самым, что нравственные ценности, которые лежат в основе социальной, семейной и индивидуальной этики мусульман, являются закономерным следствием исламского вероучения в целом. Наконец, в сфере культа Собор выделил три из пяти основных установлений ислама, ориентирующие верующего в трех нерасторжимых планах: относительно Бога (молитва), относительно ближнего (милостыня), относительно своей собственной природы (воздержание, пост).

Еще одна тема богословского диалога, которая не была затронута в Декларации, но которая была принципиально поставлена Собором в Догматической конституции о Церкви (Lumen Gentium). Это  тема спасения. Важнейшая тема. Действительно, можно ли всерьез говорить о диалоге с инаковерующими, не решив положительно этот вопрос. И Собор включил в главу Народ Божий 16 раздел О нехристианах, в котором утверждается возможность спасения не только нехристиан, верующих в единого Бога, но и всех тех, «кто без своей в том вины еще не достиг ясного знания Бога, но пытается, не без благодати Божией, вести правильную жизнь». О мусульманах в разделе говорится особо:

«Но Замысел спасения объемлет и тех, кто признает Творца, и среди них  прежде всего мусульман, которые, исповедуя свою приверженность вере Авраама, вместе с нами поклоняются Богу единому, милосердному, Который будет судить людей в последний день».

Собор обошел молчанием две важных проблемы: откровения и аутентичности про­роческого статуса Мухаммада. Хотя после Собора они довольно активно обсуждаются и на совместных исламо-христианских встречах и в богословских работах. Это очень сложные для христиан вопросы. И главная сложность не в том, что на них невозможно дать положительные ответы. В Новом Завете нет никаких указаний на то, что после Боговоплощения не может быть больше пророков. Более того Павел, говоря о различиях даров Святого Духа, называет в том числе и пророчество (1Кор 12:7-11). Нет, по всей видимости, и никаких серьезных догматических оснований для ограничения откровения, имеющего универсальную природу, только библейской традицией. Дело в другом. Мы слишком по-разному понимаем природу откровения. И, по крайней мере, на современном этапе нам важнее в благожелательном и дружеском диалоге прояснить эту разницу, прежде чем принимать какие-то решения.

Мы должны, сохранив наше понимание веры, попытаться увидеть откровение других таким, как они сами его определяют. Здесь не мешает лишний раз повторить, как важно для нас обращаться к современным течениям мысли в других религиях, не фиксируя их в формах, которые представляются нам традиционными. Наши традиции – это живые традиции, а все живое постоянно обновляется. Если традиция не обновляется, она умирает. Здесь, может быть, уместно вспомнить шутливое по форме, но очень глубокое по смыслу высказывание папы Иоанна XXIII: «Я так люблю Традицию, что сам создаю новые традиции». Вникнув в современное понимание откровения другими во всем многообразии его аспектов, мы сможем лучше определить наше собственное понимание веры, расширяя и углубляя, если необходимо, наши богословские категории.

Диалог  это встреча, духовная беседа; но это также ни в коем случае не дипломатическая встреча и не беседа с целью договориться или о чем-то условиться. Т.е. диалог  это ни в коем случае не компромисс и не конформизм, в диалоге мы не должны стремиться придти к единому мнению..

Диалог, таким образом, должен быть живым и личностным общением между «Я» и «Ты», а не между «Я» и «Он». Но для того чтобы подобное общение стало возможным, необходима готовность узнать и понять другого, или как формулирует Ж. Маритен, – «умение сделать субъективность другого своей»5.

«Специфика диалога заключается не в его предмете, а в определенной способности воспринимать “другого” через этот предмет»,  писал Л. Гарде6.

Диалог обретает, таким образом, эвристическую ценность. «Открыть диалог – значит стать в некотором роде гостем своего собеседника, – опять же утверждал Л. Гарде, апеллируя в данном случае к такой важной для мусульманской этики категории, как «гостеприимство» (d·iyaЇfa), – гостем его дум и надежд и узнать своего собеседника не только таким, какой он есть, но и таким, каким он стремится быть»7. Диалог в этом смысле следует понимать как борьбу со своим неведением, своими предрассудками, как «аскезу» в смысле прежде всего самовоспитания.

Вот это тоже очень важный момент диалога  узнавание, прояснение, познание себя через постижение веры другого. Скажет же в молодости религиозно индифферентный, хотя и воспитанный в католической семье, Л. Массиньон, многие годы своей жизни посвятивший изучению творчества мусульманского мистика ал-Халладжа и через эту исламоведческую аскезу ставший глубоко верующим католиком: «Я пытался следовать его примеру – ничего более»8. И также скажет он, что среди тех, чьи молитвы коснулись его в годы сомнений, были не только такие христиане, как писатель Гюисманс и ученый-востоковед, монах-траппист Шарль де Фуко, но и мусульмане, такие, как ал-Халладж9.

Диалог, любой диалог, не только межрелигиозный, можно и, видимо, должно понимать как самодостаточный феномен, который не есть средство достижения чего-либо внешнего ему самому. У него нет конечной цели, он не может быть завершен. Он составляет суть человеческой жизни и неисчерпаем, как эта жизнь. В этом заключаются главные эвристический и жизнетворческий моменты диалога Такой диалог подлинно преображает нас, но не потому, что мы оставляем свое ради чужого - перерождаемся, но потому, что в диалоге мы обретаем себя подлинных  возрождаемся.

Сегодня, через 40 лет после принятия Декларации Nostra aetate, мы с еще большей остротой понимаем ее необходимость и важность для нашей эпохи; эпохи, когда диалог, и прежде всего межрелигиозный диалог,  единственная возможность противостоять разрушительным, деструктивным тенденциям, набирающим силу в современном мире: таким как тоталитаризм, терроризм, национальная, культурная, религиозная ксенофобия.



Сегодня мы должны думать о диалоге, искать его и обрести тот диалог, который индо-испанский католический богослов Рамон Паниккар назвал «неизбежным» и который, я позволю себе закончить мой доклад его словами, «представляет для нас не просто социальный императив, не просто исторический долг, а осознание, что для того, чтобы быть самими собой, просто быть, нам необходимо войти в общение с Землей, которая у нас под ногами, с людьми, которые рядом с нами, с Небом, которое у нас над головой»10.



1 См.: Vatican II. Les relation de l’Eglise avec les religions non chrétiennes. Unam Sanctum, 61. P., 1966, p. 40.

2 Там же, с. 45.

3 Ср. Св. Григорий VII, Посл. III. 21 к Аназиру (Ал-Назиру), царю Мавритании, ed. Е. Саsраr in MGH, Ep. sel. II, 1920, 1, р. 288, 11-15; PL 148, 451 А.

4 См.: Caspar R. La religion musulmane. - Les relations de l’Eglise avec les religions non chrétiennes. P., 1966, p. 217.

5 Maritain L. Court traité de l'Existence et de l'Existant. P., 1948, p. 137.

6 Orientations pour un dialogue entre chrétiens et musulmans. Rome, 1970, pp. 11, 13.

7 Gardet L. La foi du chrétien et les grandes cultures religieuses. – Islamochristiana. Vol. 3. Roma, 1977, p. 12-13.

8 Cf.: Waardenburg J. Massignon: Notes for Further Research. – The Muslim World, 1966, vol. LVI, ¹ 3, p. 162.

9 Cf.: Grifith S. Sharing the Faith of Abraham: the ‘Credo’ of Louis Massignon. – Islam and Christian-Muslim Relations 8, n 2 (1997) p. 194.

10 Raimon Panikkar. Dieu,Yahweh, Allah, Shiva: l'inévitable dialogue. P., 2003, p.78.





О спорт, ты — мир! Пьер де Кубертен
ещё >>