Сборник докладов) Москва 1993 (2) ббк 66. 2(2) - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Сборник научных докладов Москва • 2013 ббк 67. 721 Н34 34 4636.73kb.
Сборник докладов и тезисов Москва 2013 +377+378 10 1715.8kb.
Сборник докладов и выступлений 25-27 апреля 2007 г. Москва, Россия 18 1641.05kb.
Сборник Москва Таруса 2012 ; 342. 31; 343. 5 Ббк 67. 4; 67. 18 2288.91kb.
Сборник статей Москва · 2013 ббк 67 а 43 а 43 22 3727.22kb.
Сборник материалов Москва 2007 + 342. 0 + 35. 0 Ббк 66. 0 + 67. 18 3797.08kb.
К вопросу о миграции Главного водораздела Большого Кавказа 1993 г. 1 100.25kb.
Сборник рассказов воспоминания летчика самолета ту-22 Москва 2014... 9 537.02kb.
Сборник документов Москва 19 октября 2008 г 12 2267.69kb.
Сборник  Санкт-Петербург 2012 ббк 83. 3 (2Рос=Рус) 6 Д44 17 4757.75kb.
Москва, тоо «либерея», 1993 025,4 удк 1 226.03kb.
Главные события 14. 12. 12 14: 46 1 71.67kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Сборник докладов) Москва 1993 (2) ббк 66. 2(2) - страница №1/12

КГБ:

ВЧЕРА, СЕГОДНЯ, ЗАВТРА



(Сборник докладов)

Москва 1993

(2)

ББК 66.2(2)

К 32

Общественный центр информации и анализа работы российских спецслужб

выражает благодарность фонду «Культурная инициатива»

за помощь в проведении конференций.

Художник Анатолий Машков

К 32 КГБ: вчера, сегодня, завтра. Сборник. — М.: Знак-СП, Гендальф, 1993 г.

ISBN 5-88044-051-6

Парламентский и общественный контроль за деятельностью спецслужб — одно из важнейших условий осуществления демократических преобразований в нашей стране. Анализу деятельности КГБ был посвящен цикл конференций, проведенных в Москве в 1993 году. Представляемый сборник — второй в серии книг, в нем собраны прозвучавшие там доклады.



© Общественный фонд «Гласность», 1993

(3)



ГЕНДАЛЬФ

[4], (5)

Содержание

Первая международная конференция

«КГБ: вчера, сегодня, завтра»

Борис ПУСТЫНЦЕВ

Контроль над службой безопасности. Путь к правовому государству………………………….9



Сергей АЛЕКСЕЕВ

О конституционных предпосылках деятельности органов госбезопасности………………….19



Николай КУЗНЕЦОВ

Парламентский контроль за деятельностью спецслужб………………………………………...25



Лев ПОНОМАРЕВ

Реформирование спецслужб. Политические и идеологические аспекты……………………...31



Олег КАЛУГИН

Сравнительный анализ систем контроля над деятельностью спецслужб

стран Запада и России……………………………………………………………………………..35

Эрнест АМЕТИСТОВ

Проблема гарантий соблюдения прав личности………………………………………………...45



Александр КИЧИХИН

Привело ли расследование августовского путча к трансформациям в работе КГБ?................49



Алексей СМИРНОВ

Привлечение к суду сотрудников КГБ…………………………………………………………...59



Олег ЗАКИРОВ

Система подавления личности сотрудников в органах КГБ……………………………………62



Владимир ГОЛУБЕВ

Некоторые негативные аспекты правоприменительной деятельности органов Министерства безопасности в борьбе с организованной преступностью……………………………………...64



Владимир РУБАНОВ

О вопросах безопасности………………………………………………………………………….75



Инга МИХАЙЛОВСКАЯ

О парламентском контроле над спецслужбами………………………………………………….78



Лев ФЕДОРОВ

Первый пример политического преследования после августа…………………………………85



Сергей БЕЛОЗЕРЦЕВ

Некоторые проблемы контроля над КГБ……………………………………………………...…93



(6)

Александр МИНКИН

КГБ сегодня………………………………………………………………………………………...97



Вил МИРЗАЯНОВ

О самом распространенном мифе о КГБ по охране государственных секретов…………….102



Майкл УОЛЛЕР

К проблеме обобщения некоторых законодательных аспектов………………………………108



Герман ШВОРЦ

Об американской практике контроля над спецслужбами и проблемы ответственности за прошлые преступления, или аспекты Закона о люстрации……………………………………115



Вторая международная конференция

«КГБ: вчера, сегодня, завтра»

Ольга КРЫШТАНОВСКАЯ

Опыт проведения социологических исследований

Службы государственной безопасности………………………………………………………..123

Петр НИКУЛИН

КГБ и государственная тайна……………………………………………………………………135



Ярослав КАРПОВИЧ

Полицейское государство и права человека……………………………………………………150



Виктор ОРЕХОВ

О контроле за деятельностью органов КГБ…………………………………………………….157



Борис ПУСТЫНЦЕВ

Бывшая политическая полиция в условиях правового государства (опыт Германии)………168



Владимир РУБАНОВ

О государственной тайне………………………………………………………………………...177



Габор ПИКО

Психологические предпосылки реформирования служб безопасности в России…………...190



Анджей ГРАЕВСКИЙ

Спор о польском Законе о люстрации…………………………………………………………..196



Игорь ЛЫКОВ

История моих взаимоотношений с КГБ………………………………………………………...201



Николай БЕЛОВ

Тайная политика и тайная полиция……………………………………………………………..209

Именной указатель……………………………………………………………………………….221

(7)

Первая Международная конференция


КГБ:

ВЧЕРА, СЕГОДНЯ, ЗАВТРА


[8], (9)

Борис ПУСТЫНЦЕВ

Контроль над службой безопасности. Путь к правовому государству

Уважаемые дамы и господа!

Проблема контроля над службой безопасности, учитывая ту особую роль, которую она играла в нашем обществе, в нашей новейшей истории, должна, казалось бы, вызывать в обществе живейший интерес, однако, и власть, и общественность, и, естественно, сама служба ведет себя так, как будто этих проблем вообще не существует. Причины понятны. И исполнительная и законодательная власть рассчитывают иметь ручную спецслужбу, ориентирующуюся больше на высочайшие указания, чем на закон и общественное мнение. Большая часть общества до сих пор цепенеет при произнесении всех этих зловещих аббревиатур, включая МБ РФ. А сама служба тоскует по своему былому всемогуществу и менее всего стремится быть подконтрольной кому бы то ни было. С ее точки зрения, это еще вопрос, кто кого должен и будет контролировать. Пока мы с вами рассуждаем тут, нужен ли закон о люстрации, у них на уме совсем другие законы.

Месяц тому назад начальник управления Министерства безопасности по Санкт-Петербургу и области полковник Черкесов призвал наш горсовет выступить с законодательной инициативой и предложить ВС принять закон «Об использовании возможности органов безопасности при отборе (10) кандидатов для назначения на государственные должности». Все это, естественно, под флагом борьбы с коррупцией. Но можно представить себе, какой они имеют банк данных на многих сидящих в этом зале. И как они будут его в этом случае использовать. Особенно после того, как оказалось, что все участники этой конференции агенты влияния ЦРУ. Конечно, городской совет Санкт-Петербурга не столь дремуч, как ВС, и подобные интересные начинания не находят у него положительного начинания, но мы должны быть готовы к тому, что эта инициатива может быть подхвачена самим министерством.



Как уже вчера отмечалось, пережив после августа 1991 года период некоторой растерянности, ряд переименований и формальных преобразований, связанных в основном с распадом империи, а не с логическими последствиями своей неудавшейся роли в путче, политическая полиция сегодня воспрянула духом и снова рассчитывает стать одной из влиятельных сил в государстве. Причин для такой уверенности в своем завтрашнем дне у нашей спецслужбы более чем достаточно. После ухода Бакатина новое руководство явно взяло курс на сохранение кадрового состава прежнего КГБ и вполне в этом преуспело. А как отбирались эти кадры? За месяц до путча рассказал в своем интервью заместитель начальника по кадрам только что созданного тогда КГБ РСФСР генерал-майор Поделякин. «Все годы был уверен, что в КГБ действует лучшая в стране система отбора и подготовки кадров. Мы очень тщательно подбирали и подбираем себе людей. Будем подбирать кадры так же, как и раньше. Будем опираться на тех профессионалов, которые работают в КГБ сейчас». Это говорилось до путча. Несмотря на некоторый макияж — создание своих пресс-центров и т.д. в полной мере сохраняется кастовость, абсолютная отчужденность этого закрытого ордена от общества. Практически отсутствует какой-либо контроль над деятельностью МБ со стороны правительства и общества. Принимаемые ВС и правительством новые законы, регламентирующие деятельность службы безопасности, существенно расширяют ее права, позволяют сегодня на законной основе ущемлять (11) права граждан, в то время, как раньше она была вынуждена опираться на ведомственные распоряжения и секретные указы. Отношения между посткоммунистическим положительно демократическим правительством и не претерпевшим кардинальных изменений передовым отрядом бывшей правящей партии сложились просто идиллические. Организация, вызывавшая ужас во всем мире, не осудившая кровавых деяний своих предшественников и потому являющаяся их приемником, смысл деятельности которой нарушался в нарушении конституционных прав собственного народа, явочным порядком занимает место блюстителей безопасности новой России. Правительство всеми своими действиями дает нам понять, что искренне верит в волшебное перерождение службы, что его и наша с вами безопасность в надежных руках. Между тем роль, которую будет в дальнейшем играть в нашей жизни служба безопасности, самым непосредственным образом повлияет на процесс становления в России гражданского общества и правового государства. При самом благоприятном стечении обстоятельств пройдет немало лет, прежде чем граждане, привыкшие к своему полному бесправию, начнут в полном объеме пользоваться возвращаемыми им правами. И оглядываться они будут прежде всего на ту организацию, которая от имени правящей партии осуществляла правовой беспредел. Была для них олицетворением всей системы государственного террора. Попытки сузить сферу деятельности этой организации до естественных размеров выльются в длительный и трудный процесс. Но при любом развитии событий положение службы безопасности в обществе всегда будет для среднего человека критерием его собственных правовых возможностей. Конечно, специальные службы для защиты национальной безопасности от внешних и внутренних посягательств существуют во всех странах, но в правовых государствах им сопутствуют системы парламентского контроля. А иногда и независимого общественного контроля, ибо в силу специфики своей деятельности спецслужбы тяготеют к авторитарным, силовым решениям и к роли государства в государстве. Международный опыт показывает, что если контроль над службой не (12) установить сразу в момент ее создания, то очень скоро она начинает заниматься самодеятельностью и может представлять серьезную угрозу для гражданских свобод. Иногда только крупный скандал, связанный с нелегальной активностью службы и взрывом общественного негодования, позволяет восстановить определенный контроль над ее деятельностью. Вообще-то взаимоотношения общества и его спецслужб, как мы знаем, достаточно схематичны. Либо общество исповедует идеи, изложенные в декларации прав человека, и тогда тайная полиция имеет скромный с нашей точки зрения бюджет, ограниченный персонал, влачит по нашим меркам жалкое существование, периодически подвергаясь нападкам при любых проявлениях излишней активности. Общество терпит ее, как неизбежное зло. И только постольку поскольку сохраняет эффективный контроль над ее деятельностью. Либо тайная полиция узурпирует права граждан и контролирует все их действия, будучи подотчетной только олигархии, частью которой сама является. Все промежуточные состояния тяготеют к тому или иному полюсу. В какую же сторону эволюционирует наша спецслужба? Обилие критических по отношению к ней выступлений действовало на общество эйфорически. По крайней мере до путча и создавало иллюзию ускоренного продвижения к первому из указанных состояний. Сама служба усердно пыталась уверить нас, что она давно уже перешла на травоядный режим и приносит обществу одну сплошную пользу. Успешно перехватывая у криминальной полиции функции борьбы с коррупцией и организованной преступностью, она, как мне кажется, нашла оправдание своему существованию в нынешнем виде. Причем, желающих чисто выбрить и освежить физиономию этого монстра недостатка не было. Дружно исполненная песня «не надо охоты на ведьм», как мы знаем, практически парализовала все попытки высветить более широкий круг инициаторов путча и, может быть, положить начало процессу демонтажа системы политического сыска. Теперь нам предлагают другое хоровое произведение. Тоже подкупающее искренностью и пафосом под названием «Для борьбы с преступностью нужны профессионалы». Организация, (13) трансформировавшаяся потом в 5 управление и все сопутствующие ему службы, создавалась с одной целью — для борьбы с политическим инакомыслием. И может более или менее успешно функционировать только в этом режиме. Они профессионалы именно в области политических репрессий, а мы очень надеемся, что этот их опыт нам больше никогда не понадобится. И даже здесь они непрофессионалы. То, что они охраняли, развалилось. Многие из присутствующих здесь помнят, что в свое время непрофессионализм КГБ, как системы политического сыска, был притчей во языцех. Тем не менее подобные доводы кажутся самим чекистам и их покровителям достаточным основанием для сохранения нынешнего статуса. А статус этой службы — Министерство. Следовательно, она член правительства. Где еще политическая полиция является членом правительства? В Китае, Северной Корее, на Кубе. В правовом государстве контроль над спецслужбами можно до некоторой степени обеспечить с помощью тщательно сформулированного законодательства, регулирующего их действия. О качестве подобных законов у нас уже говорилось. Рассчитывать на этот механизм мы не можем. Определенных гарантий против злоупотреблений со стороны службы можно добиться с помощью развитой системы парламентского контроля. Опять же в нашем случае говорить о такой системе не приходится. По крайней мере при нынешнем составе парламента. Безусловно, мы должны подготовить и проекты соответствующих законов и, так сказать, теневую систему будущего парламентского контроля в расчете на победу демократических сил на следующих выборах. Но практика других стран доказывает, что и качественное законодательство и парламентский надзор не всегда эффективны, если они не опираются на поддержку правозащитной общественности. Например, в США парламентские комитеты, контролирующие спецслужбы, тесно сотрудничают с общественными организациями и широко пользуются их помощью по всем вопросам, начиная от сигналов с мест и вплоть до создания в обществе атмосферы, позволяющей держать спецслужбы в узде. (14)

Позвольте сообщить вам, что в Санкт-Петербурге зарегистрирована первая в стране правозащитная организация, которая будет заниматься именно этими проблемами. Независимое общественное объединение «Гражданский контроль» открыто для сотрудничества с любыми заинтересованными организациями и частными лицами, юристами, специалистами по уголовному, гражданскому, уголовному праву. Мы предполагаем попытаться создать альтернативу отсутствующей системе парламентского контроля, а в случае появления таковой после выборов оказывать ей всемерную поддержку.

Позвольте коснуться еще одного важного аспекта обсуждаемой проблемы — проекта Закона о люстрации. Естественно, нынешний ВС не примет этот закон, но, во-первых, общество должно привыкать к мысли, что рано или поздно организация, в разные периоды именовавшаяся ЧК, ГПУ, НКВД, КГБ, МБ, будет объявлена преступной, со всеми вытекающими последствиями. Что принадлежность к этой организации будет рассматриваться, как соучастие в преступлении. И широкое обсуждение закона о люстрации единственное средство поднять эту тему. Во-вторых, нам нужно иметь доработанный проект этого закона, чтобы в случае победы на предстоящих выборах мы могли бы сразу предложить его новому составу парламента. И, наконец, принятие закона о люстрации неизбежно привело к созданию парламентского контроля над деятельностью службы безопасности. Это было бы следующим логическим шагом.

Несколько слов о самом проекте. Конечно, партаппарат с определенного уровня должен быть объявлен преступной организацией. Но вина этих людей не столь однородна, как и их поведение в последние годы. И я бы не ставил знак равенства между всеми людьми, подпадающими под действие пункта 13, где речь идет о партийных функционерах и теми, о ком речь идет в пункте 4, т.е. кэгэбешниках, особенно если речь идет о штатных сотрудниках. Если в первом случае люди, вступавшие в КПСС, были зачастую конформистами и стирание границ между добром и злом по мере продвижения их в партии происходило постепенно, то во втором случае (15) ситуация была иной. Со второй половины 50-х годов о палаческой деятельности НКВД, КГБ не знал только тот, кто не хотел знать. Надевая мундир офицера КГБ, человек сразу брал на себя ответственность за всю кровь, пролитую этой организацией. Скажем так, все работники КГБ были членами КПСС, но не все члены даже руководства аппарата КПСС стремились работать в КГБ. Я не утверждаю, что я прав. Просто предлагаю подумать на эту тему.



Разрешите остановиться на типовых возражениях против принятия закона о люстрации. Я не буду говорить о тех, кто лично заинтересован в отсутствии такого закона. Их мотивы ясны. Я имею в виду возражения, звучащие из наших рядов. Первое типичное возражение — в том, что с нами произошло, виноваты все. Опыт показывает, что сентенции типа «виноваты все» действуют на общество крайне деморализующе. И сегодня мы пожинаем их плоды. Уже через две недели после путча новый министр тогда еще союзного КГБ Вадим Бакатин заявил в интервью газете «Московские новости»: «Тень прошлых репрессий и других преступлений ложится на карательные, репрессивные органы, это все так. Но общество должно понимать, что оно само виновато, ведь терпели, жили, а теперь все стали героями и все хотят кого-то обвинять. Нельзя так. Нам надо многое друг другу простить». Дозволительно спросить господина Бакатина, что, по его мнению, КГБ должен прощать тем, например, кого он отправлял в концлагеря. Раз все поголовно виноваты, то зачем палачам каяться? Вот они и не каются. Дело было совсем иначе. Существовала организация, которая в течение многих десятилетий занималась нравственным растлением народа, т.е. культивировало доносительство, предательство, руками которой создавалась атмосфера повального страха, а конформизм являлся гражданской доблестью. И были растлеваемые, т.е. жертвы. Да, совращенные становились соучастниками преступления, но это не лишает их изначального статуса жертв. А в палачи шли, в основном, добровольно. И это становилось профессией. И говорить о равной ответственности палачей и жертв, значит наводить тень на плетень. Несоизмерима вина профессионального (16) «ловца душ», опиравшегося на всю мощь огромного, тоталитарного государства и абсолютно беззащитного человека, которого он сломал, заставил предать жену, брата, друга. Да, все мы виноваты в том, что не протестовали каждый день, каждый час, даже участники сопротивления. Но это уже совершенно другой уровень вины. И подобные требования можно предъявлять только к самому себе. Говорить людям, что они разделяют ответственность с палачами, т.к. не выступали против режима, значит упрекать их за то, что они не шли на Голгофу. Это аморально. Другое возражение. Не надо новых законов, которые лишь углубляют раскол общества. Надо уметь пользоваться существующими законами. Какой существующий закон запретит министру Баранникову назначить главой службы безопасности одного из важнейших регионов страны Санкт-Петербурга и области вышеупомянутого полковника Черкесова, в течение многих лет принимавшего самое активное участие в фабрикации дел по статьям 70 и 193. Этот человек знаменит тем, что уже в конце 1988 года, в разгар перестройки он в качестве начальника следственного отдела управления санкционировал последнее в регионе групповое дело по 70 статье. Черкесов и ему подобные занимались именно фабрикацией политических дел, нарушая даже действующие тогда законы. Пример. Необходимым условием для предъявления обвинения по статье 70 было доказано наличие умысла на подрыв советской власти. Но как можно доказать умысел, если подследственный говорит, что он написал инкриминируемую ему листовку не с целью подрыва советской власти, а чтобы обратить внимание общественности на конкретный случай произвола. И нет ни единого свидетеля, четко заявляющего, что он слышал от подследственного о наличии такого умысла. Следователь недрогнувшей рукой выводил, что следствие считает наличие антисоветского умысла доказанным, и подследственный превращался в подсудимого. После декриминализации деяний, предусмотренных статьями 70 и 190-прим, есть все основания утверждать, что следователи, готовившие политические дела, виновны в нарушении статьи 7 Конституции, они распространяли порочащие граждан измышления. Ведь (17) обвинительное заключение зачитывалось в суде, почти всегда автоматически переходило в приговоры и зачитывалось еще раз, а зачастую разносилось по всей империи советскими средствами массовой информации.

В настоящее время бывшие клиенты Черкесова Ростислав Евдокимов и Вячеслав Долинин, отсидевшие соответственно четыре с половиной и пять лет, подают на Черкесова в суд. Мы намерены широко информировать общественность о дальнейшем развитии событий. Я так подробно говорю об этом скандальном назначении, потому что оно является очень опасным прецедентом, вехой в кадровой политике правительства, явно идущего на поводу у МБ. Назначение столь одиозных фигур на должности, дающие им огромную власть, лишний раз доказывает необходимость создания контроля над спецслужбами. Будем надеяться, что министр Баранников просто не понимает, что, подписав это назначение, он бросил вызов демократической части общества. И следовательно, однозначно стал на сторону сил, стремящихся к реваншу. Горсовет Санкт-Петербурга подавляющим числом голосов принял обращение к президенту с просьбой отменить назначение и расследовать сопутствующие ему обстоятельства. С аналогичным обращением выступил и комитет по правам человека ВС. Ответа от президента они не получили. А получили бумагу за подписью министра Баранникова, где сообщалось, что комиссия в составе 9 сотрудников самого министерства, ни один из них не был назван, и опять-таки безымянного представителя прокуратуры Санкт-Петербурга провели расследования и выяснили, что оснований для отмены назначения Черкесова нет. Эта безымянная комиссия не вызывала ни одного свидетеля из перечисленных и в обращении комитета по правам человека, и в заявлении общества «Мемориал» и регионального движения «ДемРоссии». Никто вообще не знал, что она работает. Подобная сверхсекретность по такому поводу — полный идиотизм с нашей точки зрения, еще одно подтверждение того, что в этой организации ничего не меняется. В таких условиях говорить об опасности углубления раскола общества просто бессмысленно. (18)

Опыт других стран показывает, что принятие закона о люстрации имеет неоднозначные последствия. Во-первых, рассматриваемый проект предлагает более щадящий вариант закона, во-вторых, нам этот закон гораздо нужнее. Страны Восточной Европы просто не успели подвергнуться столь глубокой моральной деградации, как Россия, где нужно восстанавливать азы нравственности, систему самых примитивных поведенческих табу, простейшие ориентиры для вступающих в жизнь. Нам крайне необходимо начать называть вещи своими именами на самом высоком уровне, на уровне закона. И закон о люстрации, может быть, первый шаг на этом трудном пути. (19)

Сергей АЛЕКСЕЕВ

О конституционных предпосылках деятельности органов госбезопасности

Уважаемые дамы и господа! Дорогие друзья!

Прежде всего я хочу подчеркнуть значение того форума, который сейчас происходит, ибо наша жизнь — и сегодняшняя и завтрашняя — требует, чтобы наша гражданская совесть и гражданская ответственность были в постоянном напряжении. Фактических данных о вчерашней и сегодняшней деятельности служб безопасности приведено уже достаточно, их можно множить и множить. Но мне бы хотелось несколько изменить плоскость наших коллективных рассуждений и перейти от информационно-гражданственной и разоблачительной, т.е. констатирующей стороне дела, к институциональной части. Ибо я полагаю, что мы добьемся провозглашаемых с этой трибуны целей только тогда, когда будет создана надежная система государственно-правовых институтов, которые будут исключать произвол, которые будут шаг за шагом приближать нас к правовому государству.

Первое предварительное замечание. Об этом говорили все, но, мне думается, без достаточной строгости. Видимо, следует четко развести безопасность человека и безопасность власти и режима. Мне даже представляется в известной степени некорректным с гражданской и правовой стороны, когда говорится о безопасности личности, и тем более безопасности общества, потому что под этим предлогом можно осуществлять (20) патронирование и контроль в отношении человека во имя его провозглашаемых действительных или мнимых интересов. И замечательно, что в официальный проект Конституции не включен раздел о безопасности общества. Нужно строго различать, с одной стороны, безопасность человека, которая реализуется прежде всего через закон и правосудие, и безопасность власти, безопасность политического режима. Но это — особая статья, и к этому нужно, подходить особо. Здесь будет идти речь уже о политической полиции, и нужно называть вещи своими именами и не смешивать одно с другим.

Второе предварительное замечание. Об этом здесь и вчера, и сегодня также говорилось вскользь. Хотелось бы, чтобы мы четко определились по этому вопросу. Речь пойдет об эффекте количества. Количественный рост политической полиции, тем более тайной политической полиции на каком-то этапе достигает критической массы. Тогда в силу вступают свои внутренние законы, происходит изменение качества, возникает государство в государстве, которое стремится подчинить себе все в обществе. Поэтому сама величина органов, осуществляющих безопасность, органов политической полиции имеет существенное значение. Я думаю, что на какой-то величине эти внутренние законы приобретают необратимый характер, побеждающий и ломающий и все наши намерения, и общественный контроль и закон. Это — гипотеза, но она опирается на факты. Факты, я думаю, довольно достоверны.

Теперь я перехожу к объявленной теме и прежде всего намерен сказать о концептуальных вехах своего подхода. На мой взгляд, имеются два существенных момента, которые объединены тем обстоятельством, что органы безопасности, в какой-то мере необходимые при определенных количественных и качественных характеристиках, могут быть лишены свойств тайной политической полиции, в которую они превращаются, достигнув известных количественных параметров и в силу самого состояния общества. Здесь есть два момента. Это прежде всего структурные преобразования этих органов. Конечно, речь не должна идти о министерстве или о безопасности вообще. Здесь нужно еще порассуждать, пойти ли по американской модели, где создан орган федерального расследования, (21) или по германской модели, где существует орган охраны Конституции. Это может быть следственный комитет охраны Конституции или федеральный комитет расследования, но его функции должны быть строго локализованы в Конституции и в законе.

Второй очень существенный пункт касается, казалось бы, вещей общеизвестных. Деятельность этого органа, как и деятельность других органов, осуществляющих охранительные, карательные, репрессивные меры, должна быть поставлена под жесточайшее разрешительное начало. При всей очевидности этих терминов здесь необходимо небольшое пояснение. Жаль, что мы сейчас забыли, что одним из величайших достижений демократии является принцип общедозволительного начала — в отношении граждан и коллектива дозволено все, кроме прямо запрещенного в законе. Заметили ли вы, что прокоммунистические, стремящиеся к реакции силы все время спекулируют негативными последствиями реализации этого принципа. Это величайший демократический принцип, провозглашенный французской революцией. Но он предполагает, что для граждан дозволено все, за исключением прямо запрещенного в законе, но в то же время действует строго разрешительное начало для государственных органов и должностных лиц, которые могут делать только то, что им прямо разрешено, и ничего более.

По моим убеждениям, самый верный и надежный критерий, который отделяет демократическое государство от репрессивного, диктаторского, авторитарного, состоит в соотношении этих начал. В диктаторском государстве — государство может делать все, пусть даже что-то нерегламентированное, а граждане делают только то, что им прямо разрешено, и ничего более. В демократическом государстве — все согласно зеркальному, обратному отражению. Граждане могут делать все, кроме прямо запрещенного, а государство, должностные лица могут делать только то, что прямо разрешено. Надо как-то утвердиться в этих началах. И, в частности, в отношении государства и прежде всего органов безопасности, карательных, репрессивных органов, где эти принципы должны действовать неумолимо. В свое время во всесоюзном парламенте я (22) предлагал вывесить лозунг: «Государственным органам, должностным лицам разрешено только то, что им разрешено, и ничего более».

Перехожу к тем мерам институционального характера, которые, на мой взгляд, относятся к теме наших вчерашних и сегодняшних обсуждений. К Тем институтам, которые призваны устранить из органов государственной безопасности все то, что связано с тайной политической полицией. Таких институтов, на мой взгляд, пять.

Первое, прямо относящееся к Конституции. Я считаю, что в Конституции (и мы с Анатолием Александровичем Собчаком в альтернативном варианте Конституции это сделали) должно быть записано, что в стране запрещается и не может быть возобновлен ни при каких условиях политический сыск. Политический сыск должен навсегда стать антиконституционным делом.

Второе — обнародование всех секретных актов, определяющих деятельность карательных органов, органов безопасности. Я должен сказать, что в этом отношении сделан добрый шаг. С 1 марта по указу Президента все ведомственные акты только тогда вступают в силу, когда они зарегистрированы в Министерстве юстиции и опубликованы. Но остается еще гигантский массив действующих неопубликованных ведомственных актов. Как здесь быть? Я должен сказать, что общесоюзный конституционно-надзорный орган все эти акты отменил. В деятельности Комитета конституционного надзора СССР были, конечно, огрехи, недостатки. Мало кто знает, в какой обстановке мы работали. Но я должен вас заверить, что был осуществлен ряд крупных мер, сознательно замалчиваемых сегодня. И среди этих мер было признание неконституционными всех неопубликованных актов, которые касаются прав и свобод человека. После принятия этого решения наш комитет в особенности был подвергнут плотной информационной блокаде.

На сегодня у меня нет конкретных данных — и понятно почему. Но я склонен подозревать, что сейчас в системе органов безопасности действуют ведомственные акты, которые были признаны неконституционными. Может быть, я (23) ошибаюсь? Но тогда давайте их опубликуем. Я считаю, что должно быть принято соответствующее решение, и, может быть, наш форум выскажет рекомендации по этому вопросу, что в какой-то определенный срок все эти акты должны быть перерегистрированы. Я понимаю, что на каждом витке государственной власти все начинается с нуля, и у нас принято еще малость потоптать предшественников, но каким-то положениям, и в особенности связанным с признанием неконституционными таких ведомственных актов, следовало бы вновь придать силу.

Третье. Я думаю, что должен быть специально признан и твердо закреплен запрет на прослушивание телефонных разговоров. Я знаю, что в недавно принятом законе «Об оперативно-розыскной деятельности» есть статья 8, регламентирующая этот вопрос. Но как юрист я могу вас заверить, что в этом законе в статье 6 и 8 осталось много лазеек для прослушивания (в том числе служебных телефонов), подключения к техническим средствам связи, т.е. в нем нет надежной гарантии. Мы знаем силу санкции прокурора. А в этом законе предусмотрена возможность только уведомления последнего. И плюс к этому часть 8 статьи, которая вообще предполагает регулирование ведомственными актами. Мое личное мнение заключается в том, что санкцию на прослушивание телефона должен давать судья, пусть единолично. И более того, мне представляется, что в этом случае нужно было бы установить уголовную ответственность за непредусмотренное законом подслушивание телефонного разговора. А гражданам предоставить право обращаться в государственные органы, прокуратуру (копия в суд, копия в парламентский контроль), если у гражданина есть данные, что его телефон прослушивается.

Четвертый вопрос. Об этом уже говорилось вчера, и я бы хотел внести некоторые юридические коррективы. Это проблема государственной тайны. Здесь как раз должно действовать дозволительное начало. Должно быть строго и жестко установлено, что входит в понятие государственной тайны, и, самое главное, это должно быть закреплено в исчерпывающем перечне закона. Здесь должно быть прямо обозначено, что ни для каких ведомственных актов никакая конкретизация, (24) дополнения, уточнения не допускаются. Я не буду развивать эту тему. Проблема ясна.

Наконец, о последнем, касающемся того, с чего я начал, — о количественном росте органов безопасности. Мне думается, что в конституционном законе должны быть установлены пределы финансирования органов безопасности. На первый взгляд мне кажется, что это финансирование не должно быть больше, чем финансирование органов правосудия. Но, во всяком случае, определение пределов финансирования органов безопасности — это один из ключевых моментов.

И самое главное для нас сегодня — это создать надежный правовой барьер, с тем чтобы органы безопасности действовали в правовой среде, и тогда, мне кажется, мы реально продвинемся в этом в высшей степени непростом деле. (25)



следующая страница >>



Германия — наше отечество, объединенная Европа — наше будущее. Гельмут Коль в 1990 г.
ещё >>