Савва М. В., докт полит наук, профессор КубГУ - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Практическая психология образования 35 9346.39kb.
Российского агентства экономической безопасности 1 81.96kb.
История сестричества и ухода за больными 1 91.06kb.
Савва м. В., Савва е. В 14 1952.2kb.
Реабилитация 42 7904.91kb.
Рабочая программа учебной дисциплины Для направления 030200. 8 919.35kb.
Ю. Г. Волков И. В. Мостовая 22 5449.04kb.
Л. Д. Зубаирова Москва: гэотар-медиа, 2009. 168с. Рецензент докт... 1 75.42kb.
Морозов савва тимофеевич 1 101.61kb.
Редакционная коллегия 81 23808.93kb.
Актуальные вопросы психологии, социологии и социальных технологий... 10 1757.97kb.
Субъекты рф: конституционная характеристика, типология и основы организации 3 454.47kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Савва М. В., докт полит наук, профессор КубГУ - страница №1/1



Савва М.В., докт. полит. наук,

профессор КубГУ

Савва Е.В., канд. Филос. наук,

доцент КубГУ


Современные межэтнические конфликты

Публичная лекция 23.11.2012 года


  1. Понятие и виды межэтнического конфликта.

  2. Управление межэтническим конфликтом.

  3. Этничность в сепаратистских движениях.

  4. Международный аспект межэтнического конфликта.


1. Понятие и виды межэтнического конфликта

Начиная разговор о межэтнических конфликтах, нужно выделить основные понятия. Дело в том, что межэтнический конфликт, во-первых, понимают очень по-разному. Во-вторых, в литературе широко также употребляются термины этнический конфликт и этнополитический конфликт.

Определить такого рода конфликты чрезвычайно сложно, поскольку они не вписываются в классические шаблоны. Мы не найдём ни одного примера этнического конфликта, который бы свидетельствовал об антагонизме конфликтующих этнических групп. Нет также примеров, когда в конфликт были бы втянуты все представители этнической общности, хотя идеологи данных конфликтов утверждают обратное. Наконец, активные участники многих конфликтов конца ХХ-ого и начала ХХI столетий, которые обычно определяются как «межэтнические», отрицают какую-либо этническую окраску событий.

Например, рассмотрим грузино-абхазский конфликт. Идеологи с грузинской стороны утверждали (и утверждают), что этнического конфликта между грузинским и абхазским народами нет, а есть война, спровоцированная и развязанная Россией с целью ослабить суверенитет Грузии. Но этнический характер событий отрицает и абхазская сторона, используя такие доводы: «Всё население Абхазии, независимо от этнической принадлежности встало на защиту Абхазии, против имперской политики Грузии». Пропагандистские уловки подобных утверждений очевидны. Тем не менее, специалисты признают, в «чистом» виде межэтнических конфликтов не бывает. Конфликты подобного рода неизбежно затрагивают различные сферы общественной жизни. Этнический конфликт, являясь видом конфликта социального, имеет ярко выраженную специфику. Первый, наиболее сложный вопрос при изучении этой специфики связан с самим феноменом этничности. В настоящее время выделяются три основных подхода в изучении этничности: примордиализм, инструментализм, конструктивизм. В политической науке наибольшей популярностью пользуется инструменталистская парадигма, согласно которой этничность используется элитами как инструмент мобилизации масс.

Итак, начинаем разграничивать понятия. Этнический и межэтнический конфликт будем понимать в качестве синонимов. Сложнее с разграничением понятий этнический и этнополитический конфликт. Как уже отмечалось выше, этнический конфликт неизбежно касается различных сфер жизни, в первую очередь политической. Поэтому данные понятия часто употребляются как синонимы, хотя специалисты пытаются их разграничить. По мнению А.А. Празаускаса, в этнополитическом конфликте одной из сторон чаще всего выступает государство, которое далеко не во всех случаях выражает сугубо этнические интересы доминирующего большинства 1. В его версии классификация этнических конфликтов должна базироваться на выделении центральных сфер, за преобладание в которых идет соперничество определенных социальных групп, принадлежащих к разным этносам. Наряду с этнополитическими А.А. Празаускас выделяет этнокультурные и языковые конфликты. В противоположность данному подходу В.А. Тишков не разграничивает понятия этнополитический и этнический конфликт, понимая под последним «любую форму гражданского, политического или вооруженного противоборства, в котором стороны или одна из сторон мобилизуются, действуют или страдают по признакам этнических различий»2. По мнению авторов, это наиболее точное и простое понимание межэтнического конфликта. Данный взгляд радикально отличен от подхода, широко распространенного в правоохранительных органах России, которые считают этническим конфликтом только те конфликтные ситуации, в которых враждебные действия изначально планировались как этнически ориентированные (то есть выбор объекта враждебных действий осуществлялся по признаку его этнической принадлежности). В англо-американской науке и практике такие события называют преступлениями на почве ненависти. Слабой стороной «милицейско-полицейского» подхода к пониманию этнического конфликта является то, что он не объясняет механизмы развития таких конфликтов, которые могут начаться с драки молодежи на дискотеке и закончиться широкомасштабными погромами.

Представляется обоснованным и такое понимание сущности этнополитического конфликта, когда последний трактуется как особая форма социального конфликта, включающего в себя этническую мотивацию (в любом виде: этнического превосходства, угнетения, угрозы потери этнической идентичности) и в котором оказываются задействованными политические институты. В связи с этим выделение языковых конфликтов как самостоятельной формы конфликтов, не связанных с этнополитическими, представляется необоснованным. Во-первых, вопрос о статусе языка любой (вне зависимости от численности) этнической общности не может быть разрешен вне политического пространства. Во-вторых, как убедительно свидетельствует опыт последних лет существования Союза ССР и постсоветский опыт, борьба «за родной язык» фактически означала политическую борьбу за власть и за доступ к распределению и перераспределению ресурсов и материальных благ.

По мнению В.А. Аксентьева, этнополитический конфликт - это вид социального конфликта, субъекты которого идентифицируют себя, противоположную сторону или друг друга в этнических категориях и содержанием которого является борьба за контроль над государственными институтами. Этнополитический конфликт есть проявление, обнаружение существующего в обществе этнического раскола через механизмы политической деятельности. Предметом таких конфликтов чаще всего бывает политический статус этнической групп.3

Существует множество классификаций этнических конфликтов. По мнению В.А. Авксентьева, эти классификации могут быть построены по трем основаниям. Первый вид классификаций построен по сферам общественной жизни, например, конфликты в экономической сфере, духовной и т.д. Подобная классификация не является всеохватывающей и четкой, так как большинство этнических конфликтов имеют «межсферный» характер. Второй вид классификации построен по предметам или объектам конфликтов, например, этнолингвистические конфликты, этнотерриториальные и т.д. Третий вид построен по субъектам-носителям конфликта. Например, грузино-абхазский конфликт, осетино-ингушский и т.д.

Собственную классификацию этнических конфликтов предложил Э.Паин. Он предлагает выделить три основных вида. Первый вид – конфликт стереотипов. Такого рода конфликты характеризуются значительным элементом стихийности и неуправляемости, его «уличные» лидеры выдвигаются на бессистемной основе. Поводом для такого рода конфликтов служат слухи или неблагоприятно перетолкованные реальные события. Второй вид – этнический конфликт идеологических концепций. В этом случае выдвигается более или менее четко сформулированная программа, при помощи которой мобилизуются массы. Данная программа обычно основана на постулатах этнонационализма. Третий вид - конфликт действий. В этом случае в конфликт втянуты политические институты. По мнению авторов данной классификации, это – высшая стадия этнического конфликта. Именно на этой стадии создаются предпосылки для начала переговоров конфликтующих сторон.

Итак, что мы будем понимать под межэтническим конфликтом? Этнический конфликт – это разновидность социального, для которого характерны следующие особенности:

1. Самоидентификация одной или более конфликтующих сторон в этнических терминах;

2. Использование одной или несколькими конфликтующими сторонами в качестве мобилизующей и программной идеологии этнонационализма;

3. Высокая эмоциональная насыщенность конфликта. Специалисты даже говорят о преимущественно иррациональном поведении его участников.
2. Управление межэтническим конфликтом. Меморандум Кона

Ход урегулирования этнополитического конфликта зависит от множества факторов, среди них можно выделить цели движения, провозгласившего себя защитником интересов нации, характер политической системы, в рамках которой протекает конфликт (демократия, тоталитаризм или различные промежуточные формы) и степень совместимости политической культуры конфликтующих сторон. Из всех возможных видов социальных конфликтов этнополитические наиболее трудно поддаются урегулированию. Даже те межэтнические конфликты, которые возникли по поводу раздела сугубо материальных ресурсов, обволакиваются такой плотной пеленой эмоциональных заявлений, этнических стереотипов и представлений о разрушенных национальных ценностях, что отрезается большая часть возможностей для урегулирования, применяемых в конфликтах других видов.

Попытка профессионально сформулировать универсальные принципы регулирования межэтнических конфликтов была сделана в ноябре 1993 г. в городе Кона на Гавайских островах, где собралась группа ведущих специалистов, входящих в Совет Проекта по этническим отношениям. По итогам дискуссии Д. Горовиц, У. Пфафф и В. А. Тишков подготовили документ, известный под названием «Меморандум Кона».

В Меморандуме сущность этнического конфликта и возможные действия по его урегулированию рассмотрены на четырех стадиях: латентный период, проявления, активное течение и последствия конфликта. На каждой из этих стадий существуют свои специфические возможности и потребности в действиях.

В ходе латентного периода отношения между этническими общностями могут казаться более или менее нормальными, и поэтому не делается ничего или почти ничего для недопущения возможных конфликтов. Однако именно на этой стадии возможна реализация конструктивных мер для предотвращения межэтнических взрывов. Главная задача властей на этом этапе - укрепление полного и единого гражданства для всех жителей государства. Недостаточно просто принять законы, провозглашающие права этнических групп и запрещающие дискриминацию. Должны предприниматься усилия по вовлечению меньшинств в процесс принятия политических решений, чтобы показать им, что их права соблюдаются. Следует поощрять включение в программы учебных заведений знаний о пороках и опасностях этнических предрассудков и воспитывать у людей способность бороться с негативными этническими стереотипами. Как отдельные журналисты, так и средства массовой информации в целом, несущие ответственность за информацию об этнической розни, должны проверять все данные до их публикации. Особая роль в формулировании этнических интересов в виде, не содержащем угрозы другим, принадлежит интеллектуальной элите. Излишне агрессивные формулировки могут спровоцировать вспышку конфликта. Так, противостояние грузин и абхазов в Абхазии началось как «война филологов».

На этапе проявлений конфликта происходит постепенный переход от этнополитической напряженности к войне. Наиболее частые сигналы бедствия, свидетельствующие о переходе к насилию - усиление взаимных обвинений в злонамеренности, ссылки на этнические стереотипы в общественных дискуссиях и политических акциях, появление слухов о зверствах, чинимых какой-либо этнической группой, требования чрезвычайных мер на благо или в защиту меньшинства или большинства, либо для ограничения свободы действий тех, кто им угрожает. Не менее надежным признаком может служить спонтанная перегруппировка населения по этническому признаку. Такая подвижка проявилась, например, в Югославии в статистике переписей населения после смерти Иосифа Тито. Это необходимо было расценивать как негромкое предупреждение о том, что народ почувствовал приближение конфликта, который впоследствии действительно разразился. Усилению напряженности в межнациональных отношениях способствовала и приватизация в экономике бывших социалистических стран, поскольку группы, активно занимающиеся или нашедшие новую сферу деятельности в торговле, расцениваются как «незаконно» обогатившиеся благодаря рыночной системе и другим аспектам экономической реформы. Такие процессы могут привести к актам этнического насилия. В этот момент правительство должно действовать быстро, чтобы поддержать порядок и авторитет власти; ему следует занять недвусмысленную позицию отрицания насилия как способа действий. На этой стадии могут использоваться все те методы, которые приводились для латентной стадии. Однако в условиях открытого противостояния их реализация значительно затруднена. В этой связи требуются и иные, специфичные для данной стадии шаги. Первая задача - укрепление общественного порядка. При этом необходимо, чтобы предпринимаемые меры не были этнически окрашенными. Нужны специальные полицейские части для борьбы с массовыми беспорядками - с нейтральным командованием, высокодисциплинированные и этнически смешанные. Суды, особенно нижней инстанции, должны получить четкие ориентировки по рассмотрению этнически «заряженных» дел. Необходим строгий надзор за системой юстиции, чтобы избежать проявления этнических предрассудков при осуществлении правосудия. Важно содействовать распространению точной и непредвзятой информации о конфликте, и в первую очередь в прессе. Нужна особая программа по последовательному разоблачению ложных слухов.

Если усилия, предпринятые на двух предшествующих стадиях, не принесли результатов, может разразиться полномасштабный конфликт. На стадии активного течения главная задача - остановить военные действия или, по меньшей мере, сдержать их политическими средствами, имея в виду конечное достижение конструктивного решения. Для этого необходимы: а) решительные заявления властей о нетерпимости насилия, сопровождаемые уверенными действиями армии и полиции; б) избежание раскола по этническому признаку в структурах, обеспечивающих порядок. Если есть подозрение, что местная полиция занимает какую-либо сторону в этническом конфликте, следует ввести полицейские подразделения извне; в) твердый контроль над средствами связи и объективностью средств массовой информации; г) создание механизмов прекращения огня и вступления в переговоры. В соглашения о прекращении огня необходимо включать пункт о санкциях за нарушение соглашения, причем ни одна из сторон не должна иметь возможности использовать прекращение огня для накопления свежих сил; д) минимизация потерь и материального ущерба (вывод военнослужащих и вооружений с линии фронта, создание нейтральных зон, ввод статуса «свободных» городов и другие меры, предусмотренные международным правом); е) предотвращение зверств и военных преступлений.

Рано или поздно активная стадия конфликта заканчивается, и начинается восстановление гражданского согласия на руинах, оставленных этническим конфликтом. Вчерашних врагов необходимо примирить, а требования «победителей» примерить к реалиям продолжающегося совместного существования в одном государстве. В любом случае должно состояться освобождение заложников, обмен пленными, предание земле погибших, причем эти меры недопустимо превращать в повод для прославления конфликта. К сожалению, очень часто вчерашние бойцы обретают славу героев и начинают пожинать политический урожай своих «подвигов». Где это возможно, следует оказывать международное давление для недопущения их на руководящие позиции в постконфликтной ситуации. Нужно поощрять общественный диалог на тему позитивных реформ в обществе. Конфликт в идеальном варианте должен быть дедраматизирован - нельзя превращать его в «священную память». Необходимо пресекать распространение понятия «кровная месть», чтобы конфликт не передался в генетическую память последующих поколений. Цель мероприятий, осуществляемых на этой стадии, - вернуть страну к исходной точке, когда конфликт сдерживается и вновь открывается возможность выстроить долгосрочные взаимовыгодные и мирные отношения между населяющими страну различными этническими группами.4

По словам А. Чумикова, рациональное управление конфликтом не может отменить или заменить локальные коллизии, но оно в состоянии придать объективно конфликтному процессу формы, способные обеспечить минимизацию неизбежных экономических, социальных, политических, нравственных потерь и максимизировать соответствующие достижения. Именно в этом - суть управления конфликтом.5

В качестве вывода необходимо отметить, что, как подтверждает мировой опыт, роль власти и прессы как в конструировании, так и урегулировании этнического конфликта чрезвычайно велика. На любой стадии конфликта деятельность органов власти и печатных СМИ способна усилить его разрушительные возможности либо минимизировать их.


3. Этничность в сепаратистских движениях

Сепаратизм, ставший чрезвычайно актуальным для Советского Союза, а затем и России около 20 лет назад, часто определяется как «стремление к отделению, обособлению; движение за отделение части государства и создание нового государства или за автономию для части страны».6 Иногда понятие сепаратизма в самом определении связывается с этничностью: «Сепаратизм – стремление к обособлению, проявляющееся, как правило, у национальных меньшинств в многонациональных государствах и направленное на создание самостоятельных государств или национально-государственных автономий».7 Сепаратизм в его развитой форме всегда приводит к нарушению прав человека: этническим чисткам и войнам.

Этнический сепаратизм является по сути своей этнотерриториальным конфликтом, в основе которого лежит стремление этнической группы выделиться из общего государства, воспринимаемого ее представителями как государственное образование другой этнической группы.

Таким образом, сепаратизм тесно связан с этничностью. Вторая половина ХХ века стала временем активизации сепаратизма во всем мире. В чем причины этой активизации?

Главной причиной можно считать так называемый этнический парадокс современности. Он проявляется в бурном росте этничности во второй половине ХХ в. Это явление не было предугадано ни одной из основных теорий социального развития. Оно парадоксально именно в контексте исследования динамики общественного развития - основные научные концепции, включая марксизм, предсказывали этничности более или менее быструю смерть, а она усилила свое влияние и стала одним из важнейших феноменов общественного сознания. Подтвердилось предположение о том, что этничность может расти или ослабевать в ответ на внешние условия.

Главными факторами наблюдаемого повсеместно «взрыва этничности» стала модернизация, то есть индустриализация, урбанизация и «информационная революция» - качественное изменение информационной среды, значительно возросшая скорость передачи информации и увеличение ее объема. В результате развития индустриальной цивилизации ослабляются или исчезают многие социальные связи. Становятся менее прочными браки, отдаляются друг от друга родственники, прерывается связь поколений. Но человек как социальное существо продолжает остро нуждаться в защите и поддержке. Повышение значимости этничности является своеобразной компенсацией других социальных отношений. Люди как бы «уходят» в свою этничность - причастность к этногруппе дает необходимые ориентиры и опору в жизни, ощущение защищенности, а иногда национальные связи помогают решать вполне конкретные житейские проблемы. Любые политические процессы должны анализироваться с учетом «этнического парадокса современности».

В последние десятилетия этничность резко расширила свое присутствие во всех сферах жизни человека и общества, в том числе в политике. Осознание собственной этничности актуализировало борьбу за коллективные права этнической общности. Эта борьба имеет целью завоевание или удержание власти в интересах этнических элит и по своей сути является политической. Но ее предпосылки, мотивы, формы проявления своеобразны по сравнению с политической борьбой в рамках одной этнической общности и поэтому требуют специального анализа. Особенно актуально это для современной России и в целом - постсоветского пространства. Такое эпохальное политическое событие, как распад Советского Союза, было во многом определено именно ростом этничности, неудовлетворенностью этнических интересов (как они понимались этническими элитами) и этностатусными противоречиями.

Этничность может выступать в качестве самостоятельного конфликтогенного фактора. Так, наиболее благополучные страны современного мира, занимающие первые места в рейтинге уровня жизни - Япония и Канада на собственном опыте знают, что такое проблемы межнациональных отношений: в Японии они связаны с корейским национальным меньшинством (потомками корейцев, привезенных в страну в качестве дешевой рабочей силы в годы Второй мировой войны), в Канаде - с ее франкоязычными гражданами, проживающими преимущественно в Квебеке. Очевидно, что этничность становится конфликтной не всегда и не сама по себе, а только в результате сравнения с другой этничностью. Любое недовольство положением своей этнической общности проявляется, становится политическим действием только в результате сопоставления с другой общностью, положение которой является или же только представляется более хорошим. В таком случае появляется адресат возможных враждебных действий - более благополучная этническая общность становится в общественном сознании ответственной за проблемы «своих». Сепаратизм и этничность тесно связаны как в обыденном сознании, так и в научных исследованиях. Однако специально тема этнического компонента сепаратизма только начинает активно изучаться. Можно предположить две причины такого положения дел. Во-первых, до начала 90-х годов ХХ в. проблема сепаратизма не являлась актуальной для отечественной практики, и, следовательно, науки. Во-вторых, даже после очевидной актуализации проблемы она изучалась представителями различных наук в их достаточно узких «проблемных секторах». Комплексный подход к исследованию явно комплексной, многосоставной темы сепаратизма не выработан до настоящего времени. Представляется, что изучение сепаратизма, в том числе его этнического компонента, находится на стыке нескольких научных дисциплин: права, социальной психологии, этнологии при центральной роли политической науки. Стержневое значение политологии определяется самой сутью сепаратизма, которая состоит в борьбе этнической элиты за власть. Научная сторона проблемы усложняется тем, что стык наук – это не «ничейная земля» или вдруг обнаружившийся зазор между дисциплинами, а ситуация внедрения одного метода в сферу другого, когда решение задач одной науки предполагает использование методологического аппарата другой, иными словами, когда формируется целостная структура теоретической деятельности.8 В настоящее время возможности отечественной науки исследовать проблемы сепаратизма в этой парадигме ограничены, но они растут в силу востребованности данного подхода.

В западной науке научная концепция исследования сепаратизма значительно более продвинута. Это объясняется главным образом тем, что актуальность проблемы проявилась на Западе раньше – авторитарные и тоталитарные режимы (а именно таким был советский режим) не дают сепаратизму возможности развиться, в то же время «спрессовывая» его разрушительный потенциал. Если говорить только об относительно развитых странах, сепаратизм характерен для Великобритании, Канады, Франции, Испании, Италии, Югославии. Уже распались в Восточной Европе Югославия, Чехословакия.

Три четверти националистических движений в мире в конце ХХ в. имели сепаратистский характер. В одной только Индонезии насчитывается 6 движений, требующих образования отдельного от Джакарты государства. Одно из наиболее активных националистических движений сепаратистского типа существует на севере Испании в Стране басков (баскское население юга Франции обнаруживает относительную индифферентность по отношению к идее независимости). Наиболее радикальным выразителем данной идеи является партия Эри Батасуна – политическое крыло террористической организации ЭТА. Сепаратизм характерен для такой области Испании, как Каталония. При этом новый толчок развитию политического сепаратизма дало возникновение Европейского Союза, поскольку сепаратисты теперь выдвигают идею отделения и вхождения в состав ЕС «напрямую»

Еще один показательный пример этнического сепаратизма – Эритрея. Эта территория была итальянской колонией вместе с Эфиопией, затем с 1941 по 1952 гг. находилась под британским управлением. В 1952 году Эритрея вновь была присоединена к Эфиопии. Практически сразу же начинается вооруженная борьба эритрейских сепаратистов. Их шансы были минимальными, пока у власти в Аддис-Абебе с 1974 по 1991 год находилось правительство марксистского толка, пользующееся поддержкой Советского Союза. Оно пало в 1991 году, и в 1993 году Эритрея получила независимость.

Присутствие этничности (причем, как правило, этничности так называемых малых народов) в сепаратизме породило несколько мифов общественного сознания. Первый – миф «нарушенных прав народа». Идеологи сепаратизма обосновывают претензии этнической элиты на суверенность неполноправностью своего народа. Обычно для обоснования этого утверждения используются примеры из исторического прошлого (геноцид, депортации и т.д.). При этом практически никогда тезис о законодательно закрепленной неполноправности не находит подтверждения в современности, то есть в периоде, который непосредственно предшествовал началу вооруженной борьбы за суверенитет. Понятия «права личности» и «права этноса» искусственно смешиваются. Что же касается такого проявления неполноправности, как унижение национального достоинства личности, то эти случаи в отношении представителей меньшинств встречаются не чаще, чем в отношении представителей этнического большинства (особенно на территориях компактного проживания меньшинств).

Второй миф – «экономическое угнетение». В общественное сознание внедряется мысль о том, что метрополия эксплуатирует ресурсы данной территории (для идеологов сепаратизма это то же самое, что ресурсы этнической общности), которых вполне хватило бы для безбедного существования титульной нации, либо другими способами не дает расти уровню жизни народа. Этот миф также никогда не находит подтверждения. «Достаточно сказать, что в Косово в последние десятилетия имели место интенсивное хозяйственное развитие, грандиозный рост образования и культуры (около 10 тыс. выпускников вузов ежегодно!) и заметный рост уровня жизни, что и составляет главный интерес людей. Примерно такой же была ситуация в Карабахе, Приднестровье, Абхазии и Чечне. Однако пропаганда воздействует на население, которое лишается возможности видеть позитивные перемены в своей жизни и разные варианты решения имеющихся проблем, кроме единственного, к которому призывают вооруженные активисты – «борьба за свободу».9 Данный вывод подтверждается тем, что правительственные программы экономического развития регионов, охваченных сепаратистскими движениями, без соответствующей работы с общественным мнением нигде в мире не дают положительных результатов. Наиболее наглядные примеры последнего времени – провинция Ачех на Суматре и Моллукский архипелаг (Индонезия).

Третий миф - «поддержка мировым сообществом закрепленного права народов (этнических общностей) на самоопределение в виде отделения». Такое право не зафиксировано ни в одном международном документе. Есть другое право – право территориальных (а не этнических) сообществ определять систему управления согласно демократически выраженной воле населения при уважении существующей мировой системы государств. Что касается «мирового сообщества», то от его имени обычно выступают непосредственно или через различные международные организации правительства конкретных государств, имеющие определенные геополитические цели. Иногда достижение этих целей определяет противодействие сепаратизму, иногда – его поддержку. Все зависит от того, кто и против кого выступает в ходе так называемых «освободительных войн». Очевидно, что моральное значение подобной поддержки «права на самоопределение» крайне невелико.

Четвертый миф, наглядно проявившийся на Северном Кавказе и в Краснодарском крае в частности – безопасность сепаратистов для их территориальных соседей и всех людей «доброй воли». Агрессия сепаратизма обычно подается его идеологами как направленная исключительно против государственного центра (в российском случае – против федеральной власти). При этом население соседних территорий сознательно информируются о дружеских чувствах к ним «братского народа, ведущего справедливую освободительную борьбу» и даже об объективной общности интересов всех этнических общностей региона. Активно эксплуатируется тезис о том, что борьбу против центральной власти ведет весь народ, а целый народ не может быть преступным. Стратегическая цель подобной политики понятна – получить возможность сконцентрировать все усилия на противодействии одному противнику, то есть центральной власти, и расколоть фронт этого противника. При этом даже террористические акты, совершаемые на территории соседних субъектов Федерации, не мешают идеологам сепаратизма работать над укреплением мифа о своей безопасности. Данная полтика иногда приносит ожидаемый сепаратистами результат. Так было на Кубани, где с редким постоянством в выступлениях официальных лиц Краснодарского края и средств массовой информации в период 1996 – 2000гг. звучал тезис о бессмысленности и «рукотворности» военных действий в Чечне.

Понимание сути мифов сепаратизма помогает понять реальные причины его возникновения и развития. Одна из распространенных точек зрения высказана В.А. Тишковым: крайняя форма сепаратизма появляется не там, где имеется этническое разнообразие, а там, где среди меньшинств есть достаточное число интеллигенции и политических активистов, желающих стать политическим большинством (на языке сепаратистов – «добиться национального освобождения»).10

При наличии общих закономерностей развития, каждый очаг сепаратизма по-своему уникален. Так, налицо различия между сепаратистскими движениями Квебека в Канаде и Чеченской Республики в России. Квебекские сепаратисты в лице подпольной группировки «Фронт освобождения Квебека» в октябре 1970 г. похитили британского дипломата Дж. Кросса и министра квебекского правительства П. Лапорта. Федеральное правительство Канады немедленно ввело в действие «Закон о мерах военного времени» и на его основании ввело в Монреаль и Квебек в целом войска. После этого сепаратисты в Квебеке вели борьбу исключительно политическими средствами, с террором было покончено. Лидеры легальной Квебекской партии – главного политического выразителя идей квебекского сепаратизма – решительно отмежевались от террористов из «Фронта освобождения Квебека». В Чеченской Республике две войны с интервалом в три года не заставили лидеров сепаратистов и значительную часть населения отказаться от идеи вооруженного завоевания суверенитета. Эта очевидная специфика чрезвычайно важна в двух аспектах: во-первых, она оказывает большое влияние на процесс стабилизации пораженного сепаратизмом сообщества, делая его более или менее трудным; во-вторых, исследование специфики каждого случая вносит вклад в построение общей теоретической модели сепаратизма.

Необходимо согласиться с тем, что сепаратизм – это форма борьбы этнической элиты за свои интересы, борьбы, в которую путем манипуляции общественным сознанием вовлекаются иногда большие группы людей. Среди способов манипуляции главным является обращение к этничности, усиление чувства этнической депривации. Совершенно очевидно, что рост сепаратистских настроений требует целенаправленной работы по противодействию им. Центр тяжести этой работы не может находиться в сфере экономики, хотя решение экономических проблем территорий – обязательное условие социально-политической стабильности. Но необходимо помнить, что все регионы - как затронутые сепаратизмом, так и избежавшие этого – в равной степени нуждаются в экономическом росте. Главное различие между «территориями сепаратизма» и «территориями мира» состоит не в уровне экономического развития, а в состоянии общественного сознания. Следовательно, именно общественное сознание является главным «полем битвы» за людей и против таких последствий сепаратизма, как кровь и слезы.




  1. Международные аспекты этнополитических конфликтов

Международные аспекты этнических и этнополитических конфликтов стали объектом пристального изучения лишь в последние два десятилетия. Выделим наиболее значимые проблемы. Во-первых, это проблема двусторонних отношений государств-соседей, имеющих этническое меньшинство, относящиеся к титульному большинству в соседней стране. Этнические конфликты ведут к ухудшению взаимоотношений таких государств. Примеров подобного рода достаточно много. Это и взаимоотношения Армении-Азейбарджана, Болгарии-Турции, Венгрии-Румынии, России и Азербайджана. Во-вторых, это использование третьей стороной ситуации, связанной с внутренним этническим конфликтом, для ослабления потенциального или актуального противника. Достаточно вспомнить как США использовали курдскую проблему для свержения Садама Хусейна. В-третьих, это влияние процессов глобализации на динамику межэтнической напряженности. Глобализация, с одной стороны, прямо ведет к актуализации этнической идентичности. Это необходимое, но вовсе недостаточное условие для роста этнической напряженности. С другой стороны, глобализация сделала невозможным изоляцию этнических конфликтов границами государства. В-четвертых, внутренние этнополитические конфликты активно используются в борьбе за сферы влияния на международной арене. Экономическая составляющая играет здесь не последнюю роль, в том числе и проблемы топливных ресурсов.

На основе анализа опыта этнополитических конфликтов 1990-х гг. Д. Лейк и Дж. Ротшильд выявили два основных пути распространения этнополитических конфликтов через международные границы: международная диффузия и международная эскалация.

Под международной диффузией этнического конфликта понимаются ситуации, когда длительное и затяжное этническое насилие в одном государстве повышает вероятность возникновения серьёзного конфликта в других государствах. Существенную роль в данном случае играют потоки информации и беженцы. В качестве примера из истории постсоветского пространства можно привести конфликт в Южной Осетии (Грузия), который резко обострил ситуацию в Пригородном районе Владикавказа (РФ). Под международной эскалацией конфликта понимается ситуация когда внутренний конфликт в одном государстве может сыграть роль «спускового крючка» международного конфликта.

Важный международный аспект некоторых этнополитических конфликтов – поддержка одной из сторон из-за рубежа. Внешнее воздействие осуществляется со стороны ряда исламских государств Ближнего Востока и Турции, не заинтересованных в разработке и транспортировке на запад каспийской нефти. «Каспийский проект» составляет, несмотря на относительную скромность подтвержденных запасов нефти, достаточно серьезную конкуренцию для них, в том числе в долгосрочной перспективе. По мнению ряда экспертов, нефтяные месторождения Ближнего Востока и Каспия составляют единую систему с каспийскими, и добыча нефти Россией приведет к уменьшению «общих» запасов. Для срыва нефтяных проектов с участием России зарубежные центры прилагают огромные усилия по дестабилизации этнополитической ситуации на Северном Кавказе. Конкретные интересы разных стран региона весьма различны. Например, Турция и Иран являются полиэтничными государствами, и поощрение сепаратизма в России чревато ростом сепаратистских настроений в самих этих странах. Этим определены неофициальные методы поддержки сепаратистов в России из названных стран. М.Ю. Чумалов пишет: «Совершенно очевидно, что турецкое правительство не намерено поощрять сепаратистские и исламистские движения на Северном Кавказе и других регионах России, хотя на неофициальном уровне такая поддержка не исключена… Иран, будучи многонациональной страной, озабочен проблемой этнического сепаратизма и не склонен поддерживать подобные движения в соседних регионах».11 Один из главных игроков на политической сцене Кавказа – Саудовская Аравия. «Многие эксперты считают, что, спонсируя радикальные движения на Кавказе, арабские нефтяные шейхи стремятся сорвать не только российский, но и западные варианты транспортировки каспийской нефти и вообще заблокировать ее в регионе».12

Государства Передней Азии не только борются за свои нефтяные интересы путем поддержки очагов нестабильности в России. Они расширяют линию своего «цивилизационного пространства»13, что является стратегической, не конъюнктурной задачей.

Изучая международные аспекты этнополитических конфликтов, исследователи достаточно пессимистично оценивают институт посредничества в такого рода конфликтах. Медиация, безусловно, необходима, она может быть успешной, но в случае межэтнического конфликта зарубежное посредничество чаще не приводит к положительным результатам, чем достигает эффекта.



1 Празаускас А.А. Межэтнические конфликты / Этнос и политика. Хрестоматия. М., 2000. С. 221.

2 Тишков В.А. Очерки теории и политики этничности в России. М. 1999. С.476.

3 Авксентьев В.А. Этническая конфликтология: в поисках научной парадигмы. Ставрополь. СГУ. 2001. С. 211 – 212.

4 Меморандум Кона. Управление этническим конфликтом//Межнациональные отношения и становление гражданского общества на Юге России. Краснодар. 2002. С. 6 – 14.

5 Чумиков А. Управление конфликтами. М., 1995. С. 9.

6 Современный словарь иностранных слов. М., 1993. С. 551.

7 Политология. Энциклопедический словарь. М., 1993. С. 352.

8 Кутырев В.А. Современное социальное познание. М., 1988. С. 19.

9 Реквием по сепаратизму. Материал сети этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов EAWARN: http://www.rimkz.newmail.ru/Obch/separ.html.

10 Тишков В. Сепаратизм – кровь и слезы: http://www.voskres.ru/idea/separ.htm.

11 Чумалов М.Ю. Каспийская нефть и межнациональные отношения. М., 2000. С. 210 – 216.

12 Указ. соч., С. 223.

13 Реквием по сепаратизму. Материал Сети этнополитического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов EAWARN//http://www.rimkz.newmail.ru/Obch/separ.html.






Если бы люди не верили друг другу, им пришлось бы жить по средствам. Герберт Прокноу
ещё >>