Сайт «Военная литература»: militera lib ru Издание: Попель Н. К. Бригада «Революционная Монголия» - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Сайт «Военная литература»: militera lib ru Издание 24 4025.1kb.
Сайт «Военная литература»: militera lib ru Издание 16 4289.76kb.
Сайт «Военная литература»: militera lib ru Издание 9 1190.81kb.
Сайт «Военная литература»: militera lib ru Издание 24 4153.3kb.
Сайт «Военная литература»: militera lib ru Издание 26 5490.68kb.
Сайт «Военная литература»: militera lib ru Издание 5 651.9kb.
Сайт «Военная литература»: militera lib ru Издание 6 856.99kb.
Сайт «Военная литература»: militera lib ru Издание 21 4229.84kb.
Гинзбург Лидия Яковлевна Записки блокадного человека Сайт «Военная... 8 1113.96kb.
Сайт «Военная литература»: militera lib ru Издание 24 3475.58kb.
Алексеев Михаил Николаевич Мой Сталинград Сайт «Военная литература»... 20 4302.86kb.
Вооруженные Силы: вчера, сегодня, завтра 1 193.94kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Сайт «Военная литература»: militera lib ru Издание: Попель Н. К. Бригада «Революционная - страница №1/13

Попель Николай Кириллович

Бригада «Революционная Монголия»





Сайт «Военная литература»: militera.lib.ru

Издание: Попель Н. К. Бригада «Революционная Монголия». — М.: ДОСААФ, 1977.

Книга в сети: http://militera.lib.ru/h/popel_nk04/index.html

Дополнительная обработка: Hoaxer (hoaxer@mail.ru)
Попель Н. К. Бригада «Революционная Монголия». — М.: ДОСААФ, 1977.
Аннотация издательства: Автор — генерал-лейтенант в отставке Николай Кириллович Попель — рассказывает о подвигах и героизме солдат, сержантов и офицеров 44-й гвардейской танковой бригады «Революционная Монголия» в Великой Отечественной войне, о братской интернациональной дружбе советского и монгольского народов. Книга рассчитана на массового читателя.

9 (С) 27 П57

При написании книги о воинах-танкистах бригады «Ре­волюционная Монголия» были использованы документаль­ные материалы личного архива.

Выражаю глубокую благодарность боевым товарищам и монгольским друзьям, всем, кто помогал мне ценными советами и замечаниями в работе над книгой,

Попель Н. К.

П 57 Бригада «Революционная Монголия». М., ДОСААФ, 1977.

176 с. с ил.

Автор — генерал-лейтенант в отставке Николай Кириллович Попель — рассказывает о подвигах и героизме солдат, сержантов и офицеров 44-й гвардейской танковой бригады «Революционная Монголия» в Великой Оте­чественной войне, о братской интернациональной дружбе советского и монгольского народов.

Книга рассчитана на массового читателя.


П 9(С)27

© Издательство ДОСААФ СССР, 1977 г.



НАЧАЛО ПУТИ

Лето военного сорок первого года. Там, на Западе, душное, жаркое, оно гремело стальными грозами. Горь­кий дым пожарищ затягивал далекий горизонт.

А на другом конце страны жители одного из город­ков Приморского края понятия не имели о воздушных тревогах, бомбежках. Внешне жизнь не утратила разме­ренного и спокойного ритма. И все же она изменилась. Суровей, жестче стали лица. Люди шли в военкоматы, осаждали партийные и комсомольские организации, за­писывались в Красную Армию добровольцами. Война вошла в каждый дом, в каждую семью — никто не остался равнодушным, все стремились жить так, чтобы хоть чем-то помочь тем, кто сражался сейчас на фронте, помочь Родине в трудный час.

В городе появилось много военных, по улицам сно­вали штабные «эмки», связные мотоциклисты, с полигона за городской чертой доносился глухой гул танковых дви­гателей. Так начиналось формирование новой дивизии.

3

Создавалась она на базе двух бригад, прославившихся в боях на Хасане и Халхин-Голе.

Формирование дивизии было поручено полковнику Андрею Лаврентьевичу Гетману. Его заместителем стал тоже боевой командир Платон Юрьевич Михайлов. Еще в империалистическую он ушел добровольцем на фронт, служил в пехоте. За храбрость получил два солдатских «Георгия». На Хасане Михайлов водил в атаку бойцов, дрался с исключительным мужеством и отвагой. Неда­ром имя его гремело по Дальневосточному фронту!

*В дивизию пришли опытные, знающие командиры: полковой комиссар Ефим Викторович Безносое стал ко­миссаром дивизии, полковник Михаил Трофимович Лео­нов — начальником штаба. Леонов, отличный танкист, ра­нее командовал ротой, батальоном, окончил академию бронетанковых войск, возглавлял штаб бригады, сра­жавшейся впоследствии на Халхин-Голе.

Не менее опытными были и командиры танковых пол­ков. Майор И. Д. Меньшов воевал в гражданскую, драл­ся с басмачами, с японскими самураями на сопке Заозерной, был награждай орденом Красного Знамени, медалью «XX лет РККА» и Почетной грамотой Совета Министров Узбекской ССР. Максим Клементьевич Скуба, участник хасанских боев, страстно любил спорт, умел увлечь подчиненных. Отличный стрелок, он не раз на стрельбах занимал первые места.

Энергичный военачальник, прекрасный штабист, пол­ковник Гетман легко ориентировался в сложных органи­зационных вопросах, возникающих в процессе формиро­вания. Времени мало, а нужно сколотить костяк дивизии, укомплектовать ее личным составом, познакомиться с людьми, проверить способности каждого. В мирные дни формирование танковой дивизии заняло бы многие ме­сяцы, теперь следовало уложиться в предельно сжатые сроки.

Комдив ездил по частям, знакомился с людьми, тех­никой, заслушивал доклады тыловых служб. Танковая дивизия — это большое хозяйство, десятки проблем: снабжение горючим, продовольствием, боеприпасами. Одному, разумеется, не объять необъятное; помогали боевые соратники, решительные и инициативные.

С первых же дней большую работу развернул по­литотдел дивизии, возглавляемый старшим батальонным

4

комиссаром В. М. Шалуновым. Это был на редкость ин­тересный человек, коммунист, профессиональный полит­работник, он отдавал армии весь свой жизненный опыт. Простой в обращении, чуткий, он любил поговорить с людьми по душам и находил простые и понятные слова, навсегда завоевывал сердца тех, кто с ним когда-либо встречался.



В политотделе сосредоточивались донесения, сводки, докладные записки о комплектовании. Но Шалунов не довольствовался одними бумагами, проверял «бумажный поток», беседуя с бойцами и командирами, постоянно бывал в ротах, батальонах, полках. Закаленный и обстре­лянный воин, впоследствии, когда дивизия втянулась в бои, он личным примером вдохновлял бойцов.

Комиссары дивизии, несмотря на разницу в возрасте и биографии, чем-то походили друг на друга. Умелые воспитатели, они жили объединенные одной целью, одной задачей — сделать дивизию боеспособной. Ко­миссаров и политработников роднила общность ин­тересов.

Осень на Дальнем Востоке ясная, сухая. Ласковое солнце, прозрачный воздух, жужжание пчел. В редкие минуты короткого отдыха танкисты купались в чистых прохладных озерах, играли в волейбол, натянув сетку между деревцами и, казалось, над их головами всегда будет мирное, розовеющее от вечерней зорьки небо.

А война уже грохотала в Подмосковье. Враг, не счи­таясь с потерями, рвался к столице. День ото дня сводки становились все тревожнее, и всякий раз, прочитав их, танкисты засыпали командиров одними и теми же во­просами: когда пойдем на фронт? Каждому хотелось поскорее отправиться на запад, туда, где бьются с фа­шистами их братья, друзья.

Формирование дивизии продолжалось. Прибывала боевая техника: танки, бронемашины, минометы, артил­лерия. Из военных училищ приезжали молодые лейте­нанты в новеньком, с иголочки, обмундировании; из запасных полков и военкоматов — башенные стрелки, ра­дисты, механики-водители, шоферы. Приезжали и добро­вольцы, чей возраст отнюдь не всегда соответствовал призывному — семнадцатилетние юнцы с комсомоль-

5

скими путевками, коммунисты — посланцы горкомов пар­тии. Люди мирных профессий: учителя, инженеры, рабо­чие, артисты.



Дивизия в основном укомплектовывалась дальнево­сточниками, а среди них немало рыбаков, колхозников, лесничих, работников заповедников, звероловов, рабочих леспромхозов — здоровых, жизнерадостных, закаленных и выносливых. Им не впервой ночевать в лесу под откры­тым небом, в любую погоду совершать дальние перехо­ды; они умели под проливным дождем разжечь костер, приготовить пищу, перевязать рану — эти навыки на войне нужны. Дальневосточники стали хорошими во­инами.

Но значительная часть пополнения не прошла суровой жизненной школы, не участвовала в боях. Этим людям предстояло в короткий срок научиться военному делу — на полигонах, танкодромах, стрельбищах. Танкисты учи­лись с особой настойчивостью: от башенных стрелков зависела жизнь экипажа бронированной машины, а исход танковой дуэли решали хладнокровие, мужество и ма­стерство наводчика. Много труда положили и механики-водители. Танк должен пройти везде: в лесистой и горной местности, болотистыми низинами. От водителей требо­валось незаурядное мастерство.

Напряженно работали и политработники. На полиго­нах и танкодромах парторги и комсорги, агитаторы под­разделений читали бойцам сводки Совинформбюро, бе­седовали с ними о событиях на фронтах, международном положении. Они также выпускали боевые листки, в ко­торых рассказывалось о результатах тактических занятий и стрельб.

Боевая учеба сплачивала красноармейцев и команди­ров, позволяла им лучше узнать друг друга, укрепляла монолитность подразделений. С каждым днем они до­бивались новых успехов, действовали дружнее, сла­женнее.

В эти дни командира дивизии можно было встретить на учебных, полях у танкистов, артиллеристов, стрелков, саперов. Полковник Гетман не только проверял, требовал и приказывал, он был педагогом, наставником, воспитате­лем. Нередко, показывая бойцам тот или иной маневр, ложился за пулемет, отбивал строевой шаг, садился за рычаги танка, учил стрелков вести огонь на ходу, терпе-

6

ливо разъяснял каждому его ошибки, настойчиво доби­вался их устранения.



— Мы не знаем, куда командование направит диви­зию: на север или на юг, в степи или в горы,— говорил
комдив,— но бои нам предстоят тяжелые, враг опытен,
силен, коварен. Основной наш противник — танки. В пер­­вую очередь нужно научиться противостоять им, уничто­жать их на любой местности — равнинной или лесистой,
горной или холмистой. Надо уметь истреблять врага
огнем танковых пушек, а также гранатами, бутылками с
горючей смесью. Каждый танкист, если потребуется,
должен действовать как пехотинец — из окопа и укры­­тия. Надо преодолеть танкобоязнь; умелый, хладнокров­­ный боец сильнее танка.

Комдив внушал это командирам полков, батальонов, рот, на коротких привалах — бойцам, подтверждал рас­сказ простыми, доходчивыми примерами. Даже самым, казалось бы, примитивным оружием — бутылкой с горю­чей смесью, можно остановить и уничтожить врага. Ата­кующий танк не так страшен, как поначалу кажется. Под­пусти его, ляг на дно окопа, пропусти через себя и вдо­гонку на корму кидай бутылку. Главное — победи свой страх, заставь себя не бояться. И думай. Думай, как луч­ше нанести удар.

На тактических занятиях пришлось изрядно попотеть. Нагруженные скатками, вещмешками, бойцы совершали длительные марши, броски, днем и ночью учились отра­жать танковые атаки, окалываться под огнем. Нередко в районе занятий появлялся Гетман. Комдив указывал ко­мандирам и политработникам на важность личного при­мера. Заметив ошибку, он терпеливо объяснял бойцу, как надо действовать.

— Разве это окоп? Вырыл на полметра и думаешь


укроет он тебя, спасет от вражеских танков? Ничего
подобного. Ленивых на передовой смерть быстро нахо­­дит. Необходимо отрывать окоп глубокий, полного про­
филя. В таком можно отсидеться при артобстреле или
бомбежке и от танка укрыться. Смотри!

Комдив прыгнул в соседний окоп, затаился. Когда танк с ревом пронесся над ним, выглянул и швырнул на корму учебную гранату.

— Вот как надо! Рой глубже, товарищ боец, иначе
пропадешь.

7

Однажды Гетман появился в роте Петра Орехова, поздоровался с командиром, подозвал двух красноар­мейцев.



— Гранаты и бутылки с горючей смесью у вас есть?
Бросать умеете? А ну-ка, посмотрю...

Пришлось ротному пережить неприятные минуты. Бойцы обращались с гранатами неуверенно, чувствова­лось, что кидают впервые. К бутылкам с КС многие отно­сились скептически, разные о них ходили слухи: от ма­лейшего толчка разбиваются, вспыхивают. Командир ди­визии положил этому конец.

— У вас в руках оружие,— неторопливо внушал бой­­цам Гетман.— Такой бутылкой можно сжечь танк. Однако
обращаться с ней нужно осторожно, вещь хрупкая, ро­­нять не советую. Лучше носить бутылку не на поясе, а в
вещмешке...

Напряженная обстановка на фронтах до минимума сократила сроки формирования. К середине октября 112-я танковая дивизия была готова к отправке на фронт.

На дивизионной партийной конференции с докладом о задачах коммунистов выступил А. Л. Гетман. Комму­нисты утвердили план специальных мероприятий на пе­риод следования к фронту. 20 октября началась погруз­ка. К площадкам на станции подходили танки, громко пе­рекликались артиллеристы, затаскивая на платформы орудия. Политработники обходили вагоны, рассказывали о делах на фронте.

В штабном вагоне командиры склонились у приемни­ка. Слова диктора тяжким грузом ложились на сердце.

«В целях обеспечения обороны города Москвы и укрепления тыла войск, защищающих Москву, а также в целях пресечения подрывной деятельности шпионов, диверсантов и других агентов фашизма Государственный Комитет Обороны постановил:

Ввести с 20 октября 1941 года в Москве и прилегаю­щих к городу районах осадное положение...»

Танкисты напряженно ловили каждое слово. Каждый чувствовал огромную ответственность за судьбу своей Родины. В эшелонах, в вагонах возникали митинги, бойцы клялись защитить родную Москву.

И вот последний паровозный свисток: 112-я танковая дивизия двинулась в далекий путь на запад.

Потянулись забайкальские сопки, тайга, мосты, пере-

8

кинувшиеся через бурные речки. Эшелоны иногда про­стаивали на полустанках.



Томясь от вынужденного безделья, танкисты выска­кивали из теплушек, охапками таскали багряные ветки рябины.

Каждое утро с нетерпением ждали газет. С тревогой вчитывались в скупые строки официальных сообщений, в которых то и дело мелькали названия подмосковных по­селков и городков, направлений — истринского, туль­ского.

2 ноября газеты опубликовали обращение защитников Ханко. На митингах и собраниях танкисты клялись сра­жаться с фашистами так же мужественно и стойко, как бьются с врагом героические защитники Ханко. В ответ на обращение танкисты направили защитникам Ханко письмо, подписанное представителями всех частей и под­разделений.

«Ни шагу назад! Стоять насмерть! Будем беспощадно истреблять врага на нашей священной земле, драться до последней капли крови, отстоим Москву, не пропустим к древним стенам Кремля гитлеровских разбойников.

Мы клянемся матери-Родине, клянемся всему совет­скому народу, что будем биться с врагом не щадя сил своих и самой жизни. Клянемся отстоять Москву!»

Наконец позади остались Сибирь, рубеж Азии и Ев­ропы. Замедлился бег эшелонов, а танкисты рвались ту­да, где продолжалось сражение: по Волоколамскому шоссе еще лязгали отполированными траками гусениц вражеские танки, украшенные драконами, ягуарами и иными устрашающими символами.

Утром 4 ноября на перегоне Рязань — Москва эше­лон штаба и управления дивизии обстреляли фашистские самолеты. Загорелся подбитый вагон — четверо ранены, двое убиты. Останавливаться нельзя, тела павших везли с собой.

7 ноября танкисты узнали о параде, состоявшемся на

9

Краской площади. Эта весть произвела на бойцов огром­ное впечатление. Москва борется! Москва живет! Москва выстоит!



Вечером в тот же день закончилась разгрузка двух десятков эшелонов дивизии в районе Подольска. Части сосредоточились в Лопасне. Комдив Гетман и начальник политотдела Шалунов отбыли в штаб Западного фронта для доклада командующему фронтом генералу армии Георгию Константиновичу Жукову и члену Военного со­вета фронта Николаю Александровичу Булганину. Гетма­на и Шалунова выслушали с большим вниманием. Жуков обрадовался:

  • Очень, очень кстати. Вовремя. Полнокровная ди­­визия!

  • Так точно, товарищ генерал! Шесть тысяч бойцов.
    Двести тридцать танков, орудий полковой артиллерии и
    противотанковых — сто стволов, два боекомплекта бое­­припасов, продовольствия на десять суток.

  • Отлично! Вы богатые, у вас больше половины тан­ков, которыми располагает фронт.

  • Танки танкам рознь,— негромко заметил Шалу­­нов.— У нас немало легких — Т-26, БТ-7. Броня у них про­тивопульная, машины эти предназначены главным обра­­зом для подавления пулеметных гнезд противника.

  • Солома! — усмехнулся начальник политуправления
    фронта, дивизионный комиссар Лестев.— Горят, как
    свечи.

  • Посмотрели бы вы на эти «свечи» на Хасане да
    Халхин-Голе! Танкисты японцам таких чертей всыпали,
    что самураи мчались без оглядки, бросали все, даже
    ботинки... Конечно, броня тонковата... Но мы приноро­­вились, выработали свою тактику: стараемся не подстав­­лять под огонь борта. Мы на этих «соломенных» еще
    дадим фашистам перцу! — горячился Гетман.— Мы это
    докажем в первом же бою!

Комдив охарактеризовал командиров частей и комис­саров. Когда назвал фамилию командира разведыватель­ного батальона, командующий фронтом оживился:

— Какой Пальцев? Александр Васильевич? Я же с ним


вместе служил. Это бесстрашный, опытный командир.
Помнится, рассказывал мне, что остался круглым сиро­
той, когда шесть годков исполнилось. Беспризорничал,

10

воспитывался в приюте, а когда вырос, увлекся цирком, стал артистом. Даже школу циркового искусства окончил!

Позже, в армии, сказалась привязанность к коням, стал кавалеристом, служил инструктором конного дела в моем полку. Лихой рубака! С коня пересел на танк, командовал разведывательным батальоном в 23-й тан­ковой бригаде. Я сам вручал ему орден Ленина и медаль «XX лет РККА». Побольше бы таких командиров... Пе­редайте ему мой сердечный привет.

Жуков расспросил Шалунова о работе политотдела, побарабанил пальцами по столу.

— А как комиссары? Свои Пожарские есть?
Комиссара Пожарского, героя хасанских боев, Жуков

хорошо знал по Дальнему Востоку. Во время штурма сопки Заозерной Пожарский шел впереди атакующих и первым ворвался в траншею противника, водрузил знамя на вершине сопки и погиб как герой.

— Будут и у нас, товарищ генерал.


  • Хорошо. Не забывайте о роли комиссаров в бою.
    Они должны увлекать бойцов, вдохновлять, звать на по­двиг, напутствовать партийным словом!

  • Здесь, под Москвой, комиссар облечен особой
    ролью,— добавил Булганин.— Он не только боец, коман­­дир, но еще и воспитатель, представитель партии, орга­­низатор масс. Множество забот возложено на него: дела
    боевые, довольствие всех видов. Зима идет суровая. Ко­миссар обязан быть примером, образцом во всем.

Командование дивизии ознакомили с обстановкой на фронте. Противник готовит второе наступление на Моск­ву, необходимо сорвать планы Гитлера, наносить контр­удары. Жуков рассказал, что при штабе фронта создается подвижная конно-механизированная группа в составе конного корпуса генерала Белова и 112-й танковой ди­визии.

— Зайдите к начальнику штаба, получите приказ и


немедленно приступайте к исполнению!

Жуков, прощаясь, пожелал Гетману и Шалунову бое­вых успехов.



11

Возвращались молча. Машина катила с потушенными фарами, где-то на горизонте полыхало зарево, оттуда наплывал далекий гул.

Гетман задумался. До сих пор ему приходилось сра­жаться в горной местности, в пустынях. Здесь же другая обстановка, иные задачи. Танки должны действовать в заснеженных полях, заметенных метелями густых лесах. Стоят морозы, в промерзшей машине холод пробирает до костей. А дороги перерезаны противником, заминиро­ваны, перекрыты завалами.

Главное сейчас — разведка!

Ночью в лесу состоялось короткое совещание. На пеньках, наломанных еловых ветках расселись разведчи­ки. Командир батальона майор Пальцев и комиссар Гре­бенков рассказали о предстоящих боях. Заскрипел снег, послышались шаги, подошли командир дивизии и ко­миссар.


  • Как дела? Не замерзли?

  • Ничего, товарищ полковник, скоро согреемся.
    Разведчики народ веселый, разбитной, за словом в

карман не полезут. Люди не унывают, это хорошо.

— Сядем рядком, поговорим ладком, товарищи.


Есть у нас такая поговорка: «Порядок в танковых вой­­сках». Хорошие слова, но чтобы у нас действительно был
порядок всегда и везде, чтобы слова эти не расходились
с делом, требуется многое. Командование поставило на­
шей дивизии ответственную задачу, если мы ее решим,
отбросим противника, всыплем ему как следует, Москва
нам спасибо скажет, москвичи поблагодарят в первую
очередь вас — вы первыми вступите в бой. Вам пред­стоит сложная работа. Как вы знаете, разведички должны
прежде всех видеть врага, узнавать его планы и наме­­рения. Враг силен и коварен, не забывайте об этом. Дей­­ствуйте смело, но осмотрительно.

Потом коротко сказал комиссар.

— Вы коммунисты и комсомольцы. Уходя в разведку,
вы оставляете партийные и комсомольские билеты, но
всегда сам следует помнить о долге перед партией, пе­­ред Родиной.

Разведчики уходили в ночь. Долго шли лесом. Добра­лись до одинокого домика лесника. Где-то поблизости проходила передовая, сплошного фронта здесь не было.



12

Поразмыслив, разведчики поняли, что находятся в тылу противника.

Рассветало. Бойцы затаились в кустах. Не напрасно остановились здесь — заметили красный провод полево­го телефона. Тонкой нитью тянулся он, огибая дом, и ис­чезал в сосняке. Разведчик финкой перерезал провод, оставалось терпеливо ждать.

Зимний лес в предрассветную рань неприветлив. Бой­цы мерзли, лежа за кустами на снегу. Но вот в белесом тумане замаячили люди. Их было много. Очевидно, нем­цы заподозрили, что им устроена ловушка, и послали связиста с усиленной охраной.

Когда гитлеровцы поравнялись с разведчиками, те открыли огонь, затем довершили дело рукопашной, гит­леровцы были уничтожены, один взят в плен.

Успех разведчиков Пальцева окрылил воинов-дальне­восточников. В тот же день о нем знала вся дивизия. А вскоре боевое крещение получил 124-й танковый полк.



БОИ ПОД ТУЛОЙ

Перед дивизией полковника Гетмана стояла трудная задача. Гитлеровцы, развертывая наступление на Москву, намеревались охватить город бронированными клешня­ми. 112-й танковой дивизии предстояло одну такую клеш­ню отсечь.

На командном пункте тревожно. Радист непрерывно вызывал разведбат, но рация разведчиков не отвечала. А «сверху» запрашивали обстановку. Гетман поторапли­вал радиста, нервничал.


  • Где я им возьму обстановку? Сам ничего не знаю.
    Радист, что там у тебя?

  • Связи нет, молчат.

Гетман мрачно ходил по избе. Начальник штаба, под­полковник Леонов старался не глядеть на комдива. Сут­ки он не отрывался от карты и телефона, охрип, сорвал голос. Теперь он считал себя виноватым — связь должна быть в любых условиях. Ведь все он предусмотрел: сиг­налы, позывные, время докладов. Леонов готов был вы­слушать какие угодно упреки, лишь бы заработала связь...

— Все! Дольше ждать нельзя!

Комдив уехал в передовой отряд полковника Мень­шова— 124-й танковый полк, усиленный мотострелковым батальоном и батареей противотанковой артиллерии. Разъехались в части и офицеры штаба.

14

Только здесь уяснил Гетман всю сложность обста­новки.



Преодолев минные поля и завесу артиллерийского огня, танки вошли в лес. Гудели мачтовые сосны, роняя с мохнатых ветвей снег, деревья раскачивались, рассеивая снежную пыль. Лес поглотил наступающих, разъединил их. Углубляясь в чащу, танки исчезали за деревьями, то­нули в густом ельнике, утрачивали визуальную связь. На многих машинах не было раций. Ориентироваться в лесу трудно, просеки похожи одна на другую, легко заплу­таться. Судя по карте, на опушке должна быть деревня, а вместо нее открывается безжизненное снежное поле. Окрестные села немцы разрушили, избы разо­брали на блиндажи, остальное сожгли. Снег покрыл пепелища, лишь кое-где торчат закопченные печные трубы.

Полк с трудом прорвался через лес и сразу же попал под огонь артиллерийских и минометных батарей. Рас­средоточившись, танки пошли вперед. Не остановила их и ожесточенная штурмовка с воздуха. Вместе с подоспев­шей пехотой танкисты атаковали деревню Горки с восто­ка, выбили гитлеровцев и снова наткнулись на лес.



  • Срочно пробивать дорогу! — приказал командир
    дивизии.— Немцев надо отвлечь. Если пронюхают о на­­ших намерениях, постараются помешать.

  • Обманем, товарищ полковник. Пошумим на лож­­ном направлении.

«Пошумели» основательно. Мощные тракторы со сня­тыми глушителями сновали по лесу, саперы взрывчаткой подрывали деревья, визжали пилы, падали срезанные сосны. А на другом участке днем и ночью бойцы проби­вали дорогу для дивизии.

Хитрость удалась. Немцы нещадно молотили лес, под­били два трактора, сожгли грузовик, а тем временем до­рога была закончена, танки вырвались на оперативный простор.

Трехдневные бои особых результатов не принесли. Штаб фронта изменил приказ. Нужна тщательная развед­ка, без нее рассчитывать на успех невозможно. Гетману предложили выделить подвижные группы для разведы­вательных рейдов на широком фронте: от шоссе Че­хов — Серпухов до Рязани. В каждую группу выделялись танки, оснащенные рациями.

15

Гитлеровцы рвались к Туле. Фронт уже проходил на ее окраинах. Славный русский рабочий город стал бой­цом. Все население встало на его защиту. Ополченцы стойко отбивали атаки. Редели их ряды. Но вовремя по­доспевшие части Красной Армии помогли отбросить врага.



Тогда немцы избрали другое направление — через Ве­нев, Каширу. Однако и здесь немецко-фашистские войска натолкнулись на железный заслон. 112-я танковая дивизия нанесла группировке противника контрудар, перешла в наступление и, прикрывая дорогу Серпухов — Тула, вы­шла на линию Шепилово, Железня.

Фашистское командование спешно подтягивало ре­зервы. В бой были брошены пехотные и танковые части. Не считаясь с потерями, немцы продолжали рваться к Туле. Они пытались окружить город, но дивизия Гетмана и тульские ополченцы вынудили их перейти к обороне.

Бои под Москвой были первым испытанием для тан­кистов-дальневосточников. Они сражались мужественно, стойко. Отличились многие механики-водители и коман­диры танков. Лучшим механиком-водителем Гетман на­звал сержанта Токарева.

Его танк получил серьезное повреждение. В мирное время машину бы сразу отправили в ремонт. Но экипаж решил не выходить из боя. Комсомолец Токарев с боль­шим трудом завел двигатель. Мотор неоднократно глох, но водитель умудрялся снова запускать его. После боя с гитлеровцами Токарев отвел машину в тыл и с по­мощью ремонтников устранил повреждения.

Красноармеец Беликов шел в разведку. Пробравшись через заснеженный лес, увидел в поле фашистские танки, скрытно выдвигавшиеся во фланг мотострелкового полка. Как быть? Бежать с этим известием назад? Танки прибли­жались, уже виден черно-белый крест на борту головной машины. Беликов пополз навстречу врагу.

Глубокий снег, кустарник скрывали бойца, немцы его не заметили. Оказавшись на расстоянии броска гранаты, Беликов метнул связку под гусеницу. Взрыв! Звон разле­тевшихся траков. Танк беспомощно завертелся на месте.

Экипаж попытался исправить повреждение, за кормой машины мелькнул танкист в черном комбинезоне, рядом виднелась голова второго. Хотите гусеницу отремонтиро­вать? Не выйдет, фрицы! Беликов вскинул автомат, фа-


следующая страница >>



В спорах вырождаются истины. Леонид Леонидов
ещё >>