Ранняя лирика в. В. Маяковского - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Лирика Маяковского послушайте! 1 137.87kb.
Лирика как род литературы 1 36.28kb.
Методическая разработка экскурсии 3 Контрольный текст экскурсовода... 1 42.68kb.
Анализ 2 главы поэмы в в. маяковского «облако в штанах» Замысел поэмы... 1 48.16kb.
«Библионочь в Библиотеке Маяковского» Центральная городская публичная... 1 223.77kb.
Лирика Древнего Рима (Катулл, Гораций, Квинтилиан и др.) литература... 1 42.51kb.
Р. Р. Подготовка к сочинению по картине И. С. Остроухова «Ранняя... 1 59.48kb.
Мой Маяковский. Трудность и радость постижения личности В. В. 1 47.8kb.
Лирика а. С. Пушкина 1 30.43kb.
Лирика Пушкина в 9 классе 1 140.99kb.
В основе rup лежат следующие принципы 1 298.05kb.
Учебно-методический комплекс по дисциплине " История Латинской Америки"... 3 576.36kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Ранняя лирика в. В. Маяковского - страница №1/1



МОУ СОШ №11

Экзаменационный реферат

по литературе на тему:

«РАННЯЯ ЛИРИКА В.В.МАЯКОВСКОГО»

Выполнил:

Ученик 11-А класса

Реутов Владимир

Южно-Сахалинск

2007 г.




В.В.Маяковский



Содержание:


  1. Вступление.

  2. Ранняя лирика.

    1. Начало литературной деятельности.

    2. Особенности лирики Маяковского.

    3. Связь Маяковского с русской культурой.

  3. Заключение.

  4. Основные произведения ранней лирики Маяковского.

  5. Список использованной литературы.


«До края полное сердце


вылью

В исповеди...»
В. Маяковский

В искусстве XX века Маяковский — явление огромного масштаба. В его творческом наследии мы находим лирику и сатиру, поэмы и пьесы, очер­ки и критические статьи, рекламные стихи и рисунки. Но истинное величие Маяковского — не только в широте проявления его творческой индивидуаль­ности, не только в том, что ему были одинаково доступны тайны стихотворного мастерства и знание законов сцены, умение владеть пером очеркиста и кистью художника. В первую очередь он — поэт, и именно как поэт социалистической революции, вошел в сознание миллионов людей.


В творчестве Маяковского, запечатлевшем важнейшие события и проблемы своего времени, мощно звучит голос эпохи, эпохи подготовки и сверше­нии пролетарской революции. Поистине эпический размах поэтических сравне­ний, дерзкая смелость метафор, сила и весомость стихотворного ритма сочетаются в его произведениях с публицистической страстностью. Поэзия Маяковского — поэзия от­крытой гражданственности, обращенная к массовой аудитории.
Маяковского часто называют «поэтом-трибуном», и для этого в его творчестве находится достаточно оснований. Он и сам в поэме «Во весь голос», произведении в значительной степени итоговом, называя себя «агитатором, горланом-главарем», утверждал: «Я ухо словом не привык ласкать...» И хотя и в этом есть своя правда, сводить художественный строй поэзии Маяковского только к агитационно-ораторским интонациям было бы неверным, т.к. в ней нетрудно обнаружить и интимные любовные признания, и трагический крик, и чувства грусти, печали, и философские раздумья, и язвительную иронию, и добродушную усмешку. Поэзия Маяковского не только многообразна в жанровом отношении, но и многокрасочна по своему художественно-интонационному строю.
Какую бы форму ни принимала поэтическая мысль Маяковского, определяющим началом в его творчестве является лирическая стихия. Об этом свойстве таланта поэта очень точно сказал А. В. Луначарский. Услыхав в исполнении Маяковского поэму «Про это» (в марте 1923), он заметил: «Я и раньше знал... а сегодня уверился окончательно ...он тончайший лирик, хотя он и сам не всегда это понимает. Трибун, агитатор и вместе с тем лирик».1
Лирику обычно рассматривают как художественное отражение внут­ренней жизни поэта, его душевного состояния в тот или иной момент. Объек­тивный мир, реальная действительность раскрываются в лирической поэзии через переживания автора. Жизненные явления, события, как правило, не получают здесь прямого и непосредственного изображения. Они оказывают­ся запечатленными в том чувстве, в той душевной реакции, которую они вы­зывают у писателя.
В полной мере это относится и к большинству произведений Маяковско­го. Чему бы они ни были посвящены — классовым битвам или любви, поезд­кам в зарубежные страны или спорам о задачах искусства — отношение поэта к реальным событиям, фактам, побудившим его взяться за перо, выражено с такой эмоциональной страстностью, что поэтический строй произведения приобретает особый характер. Рассказ о тех или иных жизненных явлениях неразрывно связан в них с выражением мыслей и чувств поэта, с раскрытием его внутреннего мира, авторского «я».
«О времени и о себе» — так определил Маяковский тему поэмы «Во весь голос». Эти слова можно поставить эпиграфом ко всему творчеству Маяков­ского — настолько точно передают они своеобразие его произведений, со­единяющих эпическую широту с лирической проникновенностью.
Стихия авторских размышлений и пережива­ний в произведениях Маяковского не просто придает им особую эмоциональ­ную окраску, а зачастую выдвигается на первый план, становится основой художественного образа. Эта сила и целеустрем­ленность авторского чувства, приобретающая лирическое звучание, прояв­ляется и в его эпических произведениях, где изображены жизненные явления. Она ощу­щается также в политических стихах Маяковского и даже в стихотворениях агитационно-производственного характера. Без преувеличе­ния можно сказать, что лиризм — всепроникающая и всеобъединяющая сила твор­чества Маяковского, внутренняя энергия даже тех его произведений, которые по своей художественной структуре не являются лирическими.
Как ни парадоксально, но в стихах и выступлениях Маяковского не раз можно встретить выпады против лирической поэзии. «Нами лирика в штыки неоднократно атакована»,— писал он в стихотворении «Юбилейное». Эти слова — не обмолвка и не поэтическое преувеличение. Через все творчество Маяковского проходит линия полемически-враждебного отношения к «лири­ческим излияниям». Особенно язвительные замечания вызывает у него лю­бовная тематика. «Стишкам, под которые влюблялись», он противопоставляет «строки, под которые Деникин бежал от Орла».
В этих страстных словах, конечно, нельзя видеть негативное отно­шение к лирике как таковой. В том же «Юбилейном», несмотря на категорич­ность своих заявлений относительно устарелости лирики, поэт признавался:

Но поэзия -

пресволочнейшая штуковина:

существует -

и ни в зуб ногой.
Критическое отношение Маяковского к ряду форм лирической поэзии вызвано разными причинами. И, прежде всего, — ощущением того, что рамки «старой» лирики с ее традиционными темами — любви, природы, философ­ских раздумий о жизни — стали слишком узкими. В них не вмещается огромный и сложный мир чувствований человека новой эпохи, частная жизнь которого оказалась связанной с большими историческими событиями и процессами. В нападках Маяковского на лирику выражается, кроме того, протест против субъективизма и бездуховности в поэзии, против упаднических настроений, против всякого рода, как он называл, «мелехлюндий» — салонной изысканности чувствований, мещанской краси­вости, эстетского самолюбования и прочих мелодраматических «изысков», существование которых их приверженцы оправдывали правом поэтов на самовыражение.
Не удовлетворенный традиционными возможностями «самораскрытия» поэта в лирике, Маяковский ощущает необходимость расширения границ лирической поэзии. Это соответствовало и объективным потребностям вре­мени, и его душевному складу. Ведь поэзия как «чувствилище эпохи» не мог­ла не улавливать новых веяний, не учитывать того, что в XX веке воздейст­вие большой человеческой истории, важнейших социальных процессов на судьбу отдельной личности, на так называемую частную жизнь людей необычайно усилилось.
Что же касается особенностей поэтического восприятия Маяковского, то у него все совершающееся в мире вызывало страстную заинтересованность. Он обладал редкой способностью воспринимать все происходящее в жизни - и даже удаленное от него временем и расстоянием — как свое, глубоко личное, кровное дело.
Широта восприятия жизни, исключительная сила эмоциональной реак­ции поэта на мир не могли уместиться в традиционные формы лирики и требовали простора для своего выражения. Вот почему поэзия Маяковского не укладывается в рамки предшествующего ему художественного опыта. Он становится создателем поэзии нового типа, которая широко, как никогда прежде не делалось, охватывает политическую и социальную действитель­ность. Лирика Маяковского вмещает в себя многое — и историю, и поли­тику, и любовь, и быт; и все это входит в его поэзию не как отдаленный фон, а является основным объектом художественного изображения.
Разумеется, творчество Маяковского не было одинаково на протяжении всего его жизненного пути. Оно прошло сложную историю развития, отра­зив в себе эволюцию метода и стиля поэта, изменения в его мировосприятии.

2.1 Начало литературной деятельности.
Рождение и жизнь Маяковского совпали по времени с величайшей в истории человечества социальной ломкой, которая ведет и к ломке человеческих отношений.
Чтобы понять происхождение тем и образов ранней лирики В.В.Маяковского, нужно учитывать ключевые моменты его предшествующей жизни. Его биография началась 7 июля 1893 года. Первые годы учения мальчик провел в Кутаисской гимназии, где под­ростком оказался замешан в революционных событиях 1905 года. После смерти отца мать увезла детей в Москву, и вся дальнейшая жизнь будущего поэта была связана с этим го­родом.
В Москве продолжались гимназические занятия, но не по возрасту крупный и развитый юноша все больше увлекался подпольной революционной деятельностью. В пятнадцатилетнем возрасте он вступил в партию большеви­ков, которая тогда называлась РСДРП. Трижды юный рево­люционер попадал под арест, одиннадцать месяцев провел в камере-одиночке Бутырской тюрьмы. Хлопоты матери, и несовершеннолетний возраст позволили избежать более су­рового наказания. Судьбу В.В.Маяковского решил всесильный министр внутренних дел Столыпин, который отпустил узника на свободу.
По его собственным словам, он, находясь в тюрьме, «перечитал все новейшее». Ко времени освобождения из тюрьмы у Маяковского возникло горячее желание работать в области искусства. «Хочу делать социалистическое искусство», — заявил он тогда одному из товарищей по партии. Маяковский поступает в Московское училище живописи, ваяния и зодчества (1911). Я прервал партийную работу. Я сел учиться», — писал поэт в автобиографии2.
С этого момента В.В.Маяковский охладевает к непо­средственным революционным занятиям и переносит свой нигилистически-анархический настрой в сферу искусства. Занимаясь живописью в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, он окончательно приходит к выводу о необходимости поиска новых путей в искусстве. В школе живописи он сошелся с группой молодых художников и поэтов, которые провозгласили себя творцами нового искусства, искусства будущего. Отсюда и название — футуристы (от латинского слова futurum — «будущее»).
Что представляло собой это течение? Возник футуризм на зарубежной почве. Его основоположником считается ита­льянец Маринетти, впоследствии ставший одним из идео­логов итальянского фашизма. Основной идеей футуризма было признание того, что XX век, давший бурное развитие техническому прогрессу, требует и соответствующих новых форм в искусстве.
Русский футуризм был как бы отрядом охватившего в Европе все виды искусства авангардизма, резко порывающего с реалистическими тради­циями и отрицавшего социальную значимость искусства. Футуристы вышли на литературную арену несколько раньше акме­истов. Широкую известность приобрели их эпатирующие манифесты — «Садок судей» (1910), «Пощечина общественному вкусу» (1912), «Дох­лая луна» (1913). «Только мы — лицо нашего времени,— заявляли фу­туристы.— Прошлое тесно. Академия и Пушкин непонятнее иероглифов. Сбросить Пушкина, Достоевского, Толстого и проч. и проч. с Парохода современности».3 Объявляя классику и всю старую литературу как нечто мертвое, отжившее и не соответствующее современности, футуристы утверждали свое право на произвольное слово, слово-новшество, «самовитое» слово, над которым не тяготеет его бытовое значение и смысл которого связан только со звучанием.
В десятых годах в России существовало несколько групп футуристов, враждовавших и соперничавших друг с другом: эгофутуристы, кубофутуристы, «Мезонин поэзии», «Центрифуга». В тогдашней критике порой даже отказывались признать футуризм единым течением. Лицо футуриз­ма определяла наиболее сильная и многочисленная группа кубофутуристов («Гилея») — В.Хлебников, Д.Бурлюк, Н.Бурлюк, А.Крученых, В.Маяковский, В. Каменский, Е.Гуро. «Мезонин поэзии» (В.Шершеневич, К.Большаков) и кружок молодых поэтов «Центрифуга» (С.Бобров, Н.Асеев, Б.Пастернак, Г.Петников) не играли значительной роли в футуристическом движении. Группу эгофутуристов возглавлял единственный среди них поэт, до­стигший большой известности,— Игорь Северянин.
Организатор кубофутуристов худож­ник Давид Бурлюк, открывший Маяковского, как поэт не пошел дальше вызывающих и нелепых стихотворений, а его живопись, пройдя этап фу­туристических экспериментов, позднее, уже в американской жизни Бурлюка, обрела общепринятые формы. За Алексеем Крученых закрепилась репутация Герострата в футуризме, его стихи и проза несли разрушитель­ное начало и только способствовали неприятию футуризма в среде старой русской интеллигенции, шокированной грубостью, цинизмом и самохваль­ством новоявленных пророков.
Литературная ситуация в России к началу первых печатных выступлений Маяковского была отражением идейного разброда, паники и страха перед грядущей революцией, охвативших господствовавшие классы буржуазную интеллигенцию в начале века, явилась литература русского декаданса – символизма, а позднее акмеизма и футуризма.
М.Горький в докладе на Первом всесоюзном съезде советских писателей, говоря о литературе предреволюционного десятилетия, заметил, что оно «вполне заслуживает имени самого позорного и бесстыдного десятилетия в истории русской интеллигенции». «Время от 1907 до 1917 года, - говорил Горький, - было временем полного своеволия безответственной мысли, полной «свободы творчества» русских литераторов. Свобода эта выразилась в пропаганде всех консервативных идей западной буржуазии»4.
На самом же деле новаторство футуристов было мнимым. Они пренебрежительно относились к русской классической литературе, выступали против, идейности в искусстве и сводили поэтическое творчество к игре, к изобретению новых слов, к комбинациям звуковых сочетаний. Естественно, что многие их произведения были заумными, т. е. лишенными какого бы то ни было смысла, и больше были похожи на словесные фокусы и загадки, чем на поэзию. Деятельность футуристов была очень шумной и скан­дальной. Для эпатажа публики годились любые средства. Так, при­дя на концерт футуристов, можно было увидеть на сцене ро­яль, подвешенный к потолку.
Большое влияние на В.В.Маяковского оказал его друг по учили­щу Давид Бурлюк. Под его влиянием начинающий художник пробует себя в стихотворстве. Маяковский стал писать стихи в духе футуристов. Они разъезжали с концертами по городам России (В. В. Маяковский выступал в своей знаменитой желтой кофте), а своим поведением и антибуржуазной направлен­ностью читаемых стихов провоцировали публику на скандал. Примером подобного творчества может служить стихотворе­ние В. В. Маяковского «Нате!».
В 1912 году в альманахе футуристов “Пощечина общественному вкусу” были опубликованы стихотворения В. Маяковского “Ночь” и “Утро”. Так в начале века заявил о себе молодой и самобытный поэт — поэт, которому суждено было стать одним из самых известных в мире. Поэт, судьба которого будет тесно переплетена с историей молодого советского государства. Поэт, чье творчество оказало огромное влияние на развитие отечественной поэзии. Поэт, чьи стихи переоценивались критикой и читателями не раз и не два. Поэт, творчество которого до сих пор вызывает самые разнообразные споры.
Понятно, что влияние футуристов не могло не ска­заться на формировании молодого поэта. Оно прояви­лось как в понимании Маяковским сущности искус­ства, так и в его поэтической практике. В статье «Два Чехова» поэт провозглашает «безразличность» содер­жания и в доказательство выдвигает такое формали­стическое сравнение: «Чехов первый понял, что писа­тель только выгибает искусную вазу, а влить в нее вино или помои — безразлично. Идей, сюжетов — нет... Не идея рождает слово, а слово рождает идею».5

Футуристический формализм и установка на «эпа­тирование» вкусов буржуа оказали известное влияние на первые стихи Маяковского. В стихотворениях «Утро», «Из улицы в улицу» сильны тенденции формалисти­ческого экспериментаторства в области ритмики и риф­мы. Футуристическим эксцентризмом продиктованы также стихи «Нате», «Кофта фата», «А все-таки» и др. В них наряду с гуманистическими мотивами, искрен­ним протестом против буржуазных порядков, «бесцен­ных слов транжир и мот» — как себя называет в эти годы поэт — использует краски и средства из арсенала футуристического эпатажа. В стиле ранних стихотворений поэта есть и нагромождение усложненных образов, и формалистические эксперименты, и искусственные словообразования. Постепенно Маяковский освобождался от этих недостатков.


Ранняя поэзия Маяковского поражает многообразием жанровых образований. Это и оригинальные зарисовки городского пейзажа (“Ночь”, “Утро”, “Порт”, “Вывескам” и другие), и стихотворные монологи, прямо обращённые к слушателю (“Нате!”, “Вам!”, “Послушайте!”), и сатирические “гимны” (“Гимн судье”, “Гимн критику”, “Гимн обеду”), и “самопортреты”, выдержанные в эксцентрическом или лирико-ироническом стиле (“Ничего не понимают”, “Вот так я сделался собакой”, “Надоело”, “Никчемное самоутешение”), и романтическая поэма с лирической структурной основой (“Облако в штанах”, “Флейта-позвоночник”, “Человек”).
Весь мир для Маяковского - живой организм, который любит, ненавидит, страдает. В стихах поэта он очеловечен. Вчитаемся в строки стихотворения “Порт”:
Простыни вод под брюхом были.

Их рвал на волны белый зуб.

Был вой трубы - как будто лили

любовь и похоть медью труб.
Стихотворение поражает соединением традиционно несоединимых образных рядов, что производит оглушающее впечатление. Эти строки могут нравиться или нет, равнодушными они не оставляют.
В ранних стихах Маяковского есть и напряженный ритм, и неожиданность поэтических сравнений, и невероятная зрелищность образов. «Толпа — пестрошерстая быстрая кошка...» («Ночь»), «Угрюмый дождь скосил глаза...», «враждующий букет бульварных проституток...» («Утро»), «Прижались лодки в люльках входов к сосцам железных матерей» («Порт»), «флейта водосточных труб» («А вы могли бы?») — эти и многие дру­гие образы и метафоры не только поражают своей необычностью, смелостью соединения в одном поэтическом ряду совершенно разноплановых понятий, но и благодаря удивительной точности воспроизведения каких-то штрихов реальной действительности, увиденных поэтом в неожиданном ракурсе, вре­заются в память, запоминаются. Маяковский рисует «адище города», в котором нет радости и счастья. Тяжел и мрачен городской пейзаж: «кривые площади», «выжженный квартал», «веревки грязных дорог», «царство базаров». По городу тащатся «усталые трамваи». Ветер «хмур и плачевен», закатное солнце кажется поэту «вытекающим глазом», ночью над городом висит «дряблая луна», а по городу мелькают «тягостные фраки». Город давит и душит Маяковского, вызывает в нем отвращение.
Все вы на бабочку поэтиного сердца

взгромоздитесь, грязные, в калошах и без калош, —
бросает он в лицо хозяевам города («Нате!»).
Певец города, он видел в перекрестках улиц образ рас­пятия, «украденная любовь» означала для него социальный плен человека.
Однако не только в этом выразилась сущность поэтического дарования раннего Маяковского. Его стихи этого времени полны страдания, печали, трагических переживаний — и это главное в них.
Я одинок, как последний глаз

у идущего к слепым человека! —
этим горестным признанием завершает он стихотворение 1913 года «Я». Мо­тив одиночества с той или иной силой звучит и в других его произведениях, написанных позднее,— в «Послушайте!», «Надоело», «Скрипка и немножко нервно», «Дешевая распродажа».
А такому,

как я,

ткнуться куда?

Где для меня уготовано логово? —
этот обращенный ко всему миру вопрос (из стихотворения 1916 года «Себе, любимому», посвящает эти строки автор), полный боли и неприкаянности, долгое время остается без ответа.
Даже в любви лирический герой Маяковского не может найти спасе­ния. Он жаждет огромного, всеобъемлющего чувства - на меньшее он не согласен. Но и обретя его, лирический герой не перестает быть одиноким и несчастным. Его чувство оказывается приниженным и оскверненным воз­действием собственнических отношений. В поэме «Облако в штанах» возлюб­ленная отвергает героя ради мещанского благополучия. Сходный мотив и в поэме «Человек», венчающей дореволюционное творчество Маяковского: лю­бимая «в святошестве изолгалась», продалась Повелителю Всего, Поэту ни­чего не остается, кроме стоического вечного страдания:
Погибнет все.

Сойдет на нет.

И тот,

Кто жизнью движет,

Последний луч

Над тьмой планет

Из солнц последних выжжет.

И только

Боль моя

Острей —

Стою,

Огнем обвит,

На несгорающем костре

Немыслимой любви.
Для истинной любви нет места в этом уродливом мире — вот вывод, к которому приходит Маяковский.
Лирический герой поэта стремится преодолеть свое одиночество. Он тянется к людям, надеется найти у них сочувствие и поддержку. «За одно толь­ко слово ласковое, человечье» он готов отдать все богатства своей души. По его ждет разочарование: он никому не нужен, его никто не понимает. Во­круг него — безликая толпа, «быкомордая» масса. В стихотворении «Вот так я сделался собакой» Маяковский в гротескной форме выражает мысль о полной враждебности окружающих лирическому герою: затравлен­ный озверевшей толпой, он превращается в собаку.
У лирического героя раннего Маяковского нетрудно обнаружить черты грубости, даже цинизма. Например, в стихотворении «Теплое слово кое-ка­ким порокам» поэт «прославляет» власть «рубля», «издевается» над теми, кто трудится, «приветствует» вымогателей и шулеров. Все это — показной ци­низм, ибо стихотворение полно скрытой боли, трагической иронии. Маяков­ский надевает маску циника и пошляка от великого отчаяния, устав от веч­ной неприкаянности, от единоборства с «громадиной» зла, с миром обыватель­щины. За стремлением поэта шокировать окружающих грубыми выпадами, неожиданными признаниями, не укладывающимися в рамки общепринятой морали, скрывается трагическое ощущение жизни. И характерно, что, став в эту позу, поэт сразу же от нее отказывается. Он отбрасывает все эпати­рующее, по сути дела — несвойственное и чуждое его отношению к миру, раскрывая душу, полную сострадания и любви к людям.

2.2 Особенности лирики Маяковского.
Маяковский в начале творческого пути печатал свои стихи в сборниках кубофутуристов, подписывал их декларации, участвовал вместе с Бурлюком и Кру­ченых в шумных литературных выступлениях. Мая­ковский ошибочно полагал, что только футуристы смогут до конца разрушить старое искусство и создать новую художественную форму.
Однако анализ творчества Маяковского уже этих лет приводит к выводу, что органической связи с футу­ристами у молодого поэта не было, Показательны некоторые высказывания о Маяков­ском в те годы его современников и прежде всего М. Горького. Известны слова Горького о Маяковском, «талантливейшем, крупнейшем поэте», относящиеся к 1916 году. «Собственно говоря, — отмечал Горький, — ни­какого футуризма нет, а есть только Вл. Маяковский. Поэт. Большой поэт...»6. К. Чуковский в своих воспоми­наниях о Маяковском рассказывает: «На прощанье Ре­пин сказал Маяковскому: уж вы на меня не сердитесь, он, честное слово, какой же вы, к чертям, футурист! Все это у вас напускное. Вы такой же футурист, как я». И дальше: «И этот человек воображает, что он— футурист. Да у него в каждом штрихе самый матерый реализм».7
Новаторство не узко формалистское, а идейное, сильнейшие демократические тенденции, реалистиче­ская направленность творческой программы — вот что разделяло Маяковского и футуристов. Маяковский решает всю сумму творческих задач, «осваивает» общественную тематику, создает новый образ, ритмику, синтаксис, язык.
Даже ранняя поэзия Маяковского насыщена социальными мотивами. Она закладывала фундамент поэзии, рас­считанной на массы, поэзии площадей и улиц, которым «нечем кричать и разговаривать». Поэтическая речь опрощается и «огрубляется», в стихи вторгаются быто­вые и вещные образы. Чисто символистские образы, перенесенные в реалистическую атмосферу, пароди­руются. Реалистическому разрушению подвергается весь строй поэзии символизма. Поэт объявил борьбу поэзии полунамеков, поэзии, далекой от жизни народа и враждебной ему.
В ранних стихах и поэмах Маяковского реали­зуется принцип предметности, вещности образа. Даже отвлеченные понятия или чувства превращаются у Маяковского в реальную, зримую и осязаемую вещь:
Это сквозь жизнь я тащу

Миллионы огромных чистых Любовей

И миллион миллионов маленьких грязных любят.
Овеществление, опредмечивание живых человече­ских чувств и переживаний («скачут бешеные, и уже у нервов подкашиваются ноги») у Маяковского имеет воинствующий гуманистический смысл. Его лириче­ский герой, как горьковский Данко, отдает людям свое окровавленное сердце во имя «настоящих людей, бога самого милосердней и лучше». Предсказывая наступление желанного года революции и определяя свою роль в ней, Маяковский заявляет:
И когда,

Приход его

Мятежом оглашая,

Выйдете к спасителю —

вам я

душу вытащу,

растопчу,

чтоб большая! —

и окровавленную дам, как знамя.
Поэтому в произведениях Маяковского появилось и то, чего не было в стихах футуристов, а именно социальное содержание. Именно глубо­ко гуманистическим содержанием своей лирики и отличается Маяковский от собратьев по футуристическим изданиям, в поэтической деятельности многих из них главное и основное определялось одним лишь желанием сказать нечто, идущее вразрез с общепринятым.

2.3 Связь Маяковского с русской культурой.
Страстно утверждая новое искусство, Маяковский в полемическом запале пред­лагал сбросить Пушкина и других «генералов класси­ки» «с парохода современности». Но если рассмотреть поэзию Маяковского по существу, то легко установить ее связь с русской и мировой культурой, в частности с сатирой Салтыкова-Щедрина и Некрасова. Поэт следовал традициям классической литературы, в первую очередь традиции поэзии Некрасова, в которой изображение капиталистического города занимало важное место. Сами образы молодого Маяковского иногда заставляют вспомнить о стихах Некрасова. Достаточно указать на известное некрасовское сравнение города с «изношенным фатом без румян» («О погоде»).

Гуманистический пафос поэзии Маяковского сближает ее и с творчеством Горь­кого. Показательно горьковское название одной из ран­них поэм Маяковского — «Человек». Но главное, что роднит Маяковского с русской классикой, — это граж­данственность его поэзии, живой отклик на современ­ные события.


Дооктябрьская лирика Маяковского тесно связана с его поэмами, являясь как бы вступлением к ним. Мотивы протеста и бунта, тема «поэт и народ», занима­ющие центральное место в лирике, подняты в поэмах на высоту эпического обобщения. Отзываясь поэмой «Война и мир» на развязанную первой мировой войны поэт дал политически острую оценку империалистической ее сущности.
Первая мировая война стала серьезнейшим испытанием для многих литературно-художественных на­правлений и школ, выявив их подлинную сущность, показав их истинное отношение к национальным интересам, к нуждам народа. Она на многое от­крыла Маяковскому глаза. В его творчестве усиливается кри­тический пафос. Голос Маяковского гремел против империалисти­ческой бойни, призывал к революционному выступле­нию, к разрушению старого мира. Это заметно в таких стихотворениях, как «Мама и убитый немцами вечер», «Я и Наполеон», в памфлете «Вам!».
Выпарили человечество кровавой баней

только для того,

чтоб кто-то

где-то разжился Албанией...

Скоро

у мира

не останется неполоманного ребра.

И душу вытащат.

И растопчут там ее

только для того,

чтоб кто-то

к рукам прибрал

Месопотамию.

Почти все дореволюционные стихи Маяковского полны сочувствия и страстной, порой даже мучительной любви к человеку, искалеченному жестокостью капиталистического строя. С годами в них по­является и нарастает уверенность в том, что жизнь все-таки изменится к луч­шему, что в мире когда-нибудь восторжествует справедливость, что придет время, когда канут в Лету такие извечные спутники человеческого сущест­вования, как корысть, жестокость, насилие.


И он,

свободный,

ору о ком я,

человек —

при дот он,

верьте мне,

верьте!
Этим вдохновенным гимном во славу будущего человека заканчивает­ся поэма «Война и мир» (1915—1916), где после потрясающих по своей разоб­лачительной силе первых четырех глав, показывающих ужасы войны, воз­никает пророческая картина всеобщего братства, единения и счастья людей. Таким образом, мы видим, что под воздействием общей атмосферы жиз­ни в поэзии Маяковского происходят серьезнейшие изменения. От ощущения неприкаянности — к преодолению одиночества, от обличения обыватель­щины — к призыву, обращенному к «потненьким и голодненьким» взять в руки «миров приводные ремни», от бунтарского протеста и эпатирования бур­жуазной публики — к идее необходимости революционного действия — вот в чем состоит смысл идейной эволюции Маяковского в предоктябрьские го­ды. В целом его дореволюционное творчество воспринимается не только как гневное осуждение мещански-буржуазных нравов, но и как решительное от­рицание общественного строя, основанного на насилии и эксплуатации.
Характерно, что в ряде произведений Маяковского, написанных в 1915—1917 годах, протест против буржуазных устоев жизни соединяется с предчувствием близящейся революции. Уже в творчестве раннего Маяков­ского определились такие стороны его художественного стиля, как высокая гражданственность, страстность, экспрессивность.
Пафос бунтарства и очищения жизни огнем народной революции заставил Маяковского уже в те годы задуматься над вопросом о роли поэта и поэзии в общественной жизни. В разработке темы о назначении поэта выражена мечта Маяковского, страстно желающего раскрепостить человека духовно, вырвать его из исторически сложившихся отвратитель­ных условий жизни.

Здесь истоки и величайшей напряженности постоянных лирических раздумий поэта о своей судьбе. Этот лиризм многие называли индивидуализмом, «ячеством» Маяковского. Между тем «индивидуалистические» мотивы раннего Маяковского не были только лишь отвлеченным противопоставлением лирического героя окружающей действительности. Эти мотивы сразу же приобрели у Маяковского общественное звучание. Поэтом отвергалась действительность, ко­торая калечит и умерщвляет человека. Его, поэта, глубо­кое сочувствие на стороне угнетенных и обездоленных.»8



В ранней поэзии Маяковского выражена основная тема поэта о трагическом человеческом существовании в условиях капиталистической «цивилизации», тема яростного протеста против капитализма. Поэт обнажает тот процесс обесчеловечения людей и их чувств, который составляет особенность буржуазного общества, социальный характер отношений при капитализме (поэма «Человек»), Маяковский разоблачал и фальшь поэзии акмеистов - нарочитый, показной и декоративный характер их оп­тимизма. Сатирические стихи Маяковского о «сытых Сытиных», об ученых прислужниках буржуазии, о поэтах, «чирикавших перепелами», о капиталистиче­ском городе «лепрозории», о «быкомордой», «мясомассой» ораве — все эти стихи были направлены против акмеистов и того, что воспевалось ими, — буржуазного мира.
Классовое общество калечит сильного и красивого от природы человека. Отсюда острая, от самого сердца идущая ненависть поэта к эксплуататорскому строю, любовь к порабощенному человеку, к народным низам, смятым и обездоленным этим строем. И поэт ратует за подъем самосознания этих масс, за то, чтобы они сами были «творцами в шуме фабрики и лаборатории».
Остановитесь!

Вы не нищие,

Вы не смеете просить подачки!

Нам, здоровенным,

С шагом саженьим,

Надо не слушать, а рвать их, —

Их,

Присосавшихся бесплатным приложением

К каждой двуспальной кровати!

Их ли смиренно просить:

«Помоги, мне!»

Молить о гимне,

Об оратории!

Мы сами творцы в горящем гимне —

Шуме фабрики и лаборатории.
Капиталистический строй обрекает народные массы на духовное и физическое вымирание. Это ясно понимает поэт и создает образ своего бунтующего лирического героя.
Загнанный в земной загон,

влеку дневное иго я.

А на мозгах

верхом

«Закон»,

на сердце цепь —

«Религия»...

Я в плену.

Нет мне выкупа!

Оковала земля окаянная.

Я бы всех в любви моей выкупал,

да в дома обнесен океан ее!
Конфликт поэта и окружения, существующий вначале как разъединен­ность лирического героя и враждебной ему толпы, с годами приобретает все большую и большую социальную определенность. По мере усиления социально-политических мотивов в его творчестве поэт все дальше отходил от формализма футуристов. В этом отношении показа­тельны различия между стихотворением «Нате!» 1913 года и памфлетом «Вам!», написанным полтора года спустя. В первом — обыватели, над которыми из­девается поэт, характеризуются чисто внешними приемами: толпа — «стогла­вая вошь», «вы, мужчина, у вас в усах капуста», «вы, женщина... смотрите устрицей из раковин вещей» и т. д. Памфлет «Вам!» имеет ярко выраженную политическую окраску. Маяковский обличает не обывателя вообще, а тех, кто наживается на войне: «Знаете ли вы, бездарные, многие, думающие, нажраться лучше как,— может быть, сейчас бомбой ноги выдрало у Петрова поручика?...»

Одной из тем его лирики были одиночество и отчужден­ность человека в капиталистическом городе. Наряду с нота­ми бунтарства и эпатажа обывателя звучали подкупающие своей искренностью мелодии ожидания искреннего чело­веческого чувства и выхода за пределы серой и враждебной человеку действительности. Одним из лучших произведе­ний такого рода стало стихотворение «Послушайте!».



Ведь, если звезды зажигают —

Значит — это кому-нибудь нужно?

Значит — кто-то хочет, чтобы они были?

Значит — кто-то называет эти плевочки

жемчужиной?
Это совсем не обращение — обращение «агитатора, горлана, главаря»¸ это раздумья поэта или его интимный разговор с самыми близкими друзьями.
В следующей части интонация меняется. В словах поэта — страстная тоска по красоте. Сила чувства, стре­мительность порыва выражены в восклицательной ин­тонации, в нагнетании глагольных форм:

И, надрываясь

в метелях полуденной пыли,

врывается к богу,

боится, что опоздал,

плачет,

целует ему жилистую руку,

просит, чтоб обязательно была звезда! —

клянется —

не перенесет эту беззвёздную муку!
Но красота нужна не только самому поэту — она нужна людям. Без этого нельзя жить, нельзя быть счастливым. И вот новый интонационный поворот—ге­рой заботливо спрашивает кого-то, вернее всего люби­мую:
«Ведь теперь тебе ничего?

Не страшно?

Да?!»
Какая трогательная, трепетная нежность слышится в этих словах! И вновь звучат первые стихи, но теперь в чтении Маяковского это уже не вопрос, а утверждение. В нем с пронзительной искренностью выражена надежда лириче­ского героя на то, что этому миру необходим высший идеал, связанный со звездами, которые обязательно должны зажи­гаться и светить людям.

Окружающий мир вызывает у него резкое неприятие, протест. В 1915 году Маяковский создал свое самое значительное произведение - предоктябрьских лет - первую поэму «Облако в штанах». Она состоит из четырех частей, каждая из которых разоблачает какой-либо объект действительности. В ней бунтарский про­тест против устоявшихся форм жизни и его революционное настроение нашло наиболее глубокое выражение. Маяковский подчеркивал это в автобиографии: «Пишу «Облако». Выкрепло сознание близкой революции»9.


Поэма проникнута ощущением пагубности и бесчеловечности существующего строя и неизбежности социальных потрясений. Царская цензура сразу поняла революционно-бунтарский характер произведения и выбросила из него шесть страниц стихов. Придралась цензура и к первоначальному названию произведения — «Тринадцатый апостол», усмотрев в нем «кощунство», надругательство над религией и священным писанием. Только после Октябрьской революции поэма была напечатана полностью.
Поэма Маяковского — максималистская по программе, напряженно-экспрессивная по стилю, трагическая по завершающей все повествование интонации — при всей противоречивости своей концепции тем не менее свиде­тельствует о появлении ряда новых моментов в отношении поэта к жизни. За причудливыми ходами поэтической мыс­ли, за буйством метафор явственно проступает пафос социального обличения окружающей жизни. «Долой вашу любовь», «долой ваше искусство», «до­лой ваш строй», «долой вашу религию» — так определил Маяковский идей­ный смысл поэмы. И действительно, хотя в ней и сохраняются мотивы одино­чества, жертвенности, трагичности, мысль Маяковского направлена на разоб­лачение главного, существенного зла. И, наконец, важно отметить, что, не­смотря на трагическую окраску завершающих «Облако в штанах» строф, в ней нет безысходности. Ожидание нового, предощущение перемен — вот что определяет ее художественную атмосферу, ее тональность.
Образная структура «Облака в штанах» определена идейным содержанием. Даже пейзажные образы пере­ключаются в общественно-политический план (тучи «не­бу объявляют озлобленную стачку»). Лирические от­ступления, сливающиеся в «Облаке» и других поэмах с повествовательным рассказом, приобретают отчетливый критический, призывной характер:
Выньте, гулящие, руки из брюк —

Берите камень, нож или бомбу,

А если у которого нету рук —

Пришел чтоб и бился лбом бы!

Высокое и светлое чувство любви безжалостно коверкается в буржуазном обществе. Возлюбленную поэта «украли», соблазнив деньгами и роскошью. Так деньги уродуют человеческие отношения. Поэтому — «долой вашу любовь».

Салонные поэты «выкипячивают, рифмами пиликая, из любвей и соловьев какое-то варево». Их поэзия далека от народа, не выражает его мыслей и чувств. «Безъязыкой улице» «нечем кричать и разговаривать».

Неблагополучие общества прикрывает и религия. Она пытается оправдать и узаконить существующие порядки, при которых люди обречены на страдания и лишения. Поэт угрожает богу и ангелам:



Крыластые прохвосты!

Жмитесь в раю!

Ерошьте перышки в испуганной тряске!

Я тебя, пропахшего ладаном, раскрою

отсюда до Аляски!
Поэт не только обличает несправедливость, ложь и лицемерие существующего строя, но и зовет к его уничтожению. «Выньте, гулящие, руки из брюк — берите камень, нож или бомбу»,— призывает он. Как лозунги восстания против «жирных» хозяев жизни звучат слова: «Выше вздымайте, фонарные столбы, окровавленные туши лабазников!» Маяковский верит в неизбежность революции, которая принесет освобождение угнетенным:
Где глаз людей обрывается куцый,

Главой голодных орд,

В терновом венце

Революций грядет шестнадцатый год.

3. Заключение
Поэт открывает нам, своим читателям, шкатулки бесценных слов, он их создатель и хранитель, их “мот и транжир”, и ему нестерпимо больно встречать непонимание (стихотворение “Нате!”). Мировидение поэта отличается от нашего восприятия окружающего. Мы часто не желаем взглянуть на привычное по-новому, отказываем в этом праве другим, отталкиваем новизну и необычность, вместо того, чтобы обогатить себя. Об этом трагическом непонимании говорит Маяковский в стихотворении, которое так и называется - “Ничего не понимают”. В адрес человека, посмевшего сказать нечто, с точки зрения обывателя, абсурдное, летят оскорбления:
Сумасшедший!

Рыжий!”-

запрыгали слова.
...Но этот мир - его мир. “И только боль моя острей - стою, огнём обвит, на несгораемом костре немыслимой любви”,- заявляет поэт в стихотворении “Маяковский векам”.
Как мечтает Маяковский о единении “душ и сердец”! Но “нет людей. Понимаете крик тысячедневных мук? Душа не хочет немая идти, а сказать кому?”. Если вы когда-нибудь страдали от одиночества, от невозможности иметь рядом с собой близкого человека, вам должна быть понятна страстная готовность поэта (ведь его переживания обострённее наших!) отдать всё великолепие своей души и само своё бессмертие “за одно только слово ласковое, человечье”.
Разве не потрясающе, когда, огромный, “железный”, Маяковский становится нежным и добрым, как беспомощный щенок? Людям нужны такие стихи, потому что всегда люди должны помнить о том, что они Люди. Человек должен любить, верить, надеяться, ревновать, страдать, дружить и любить сказки. И поэтому Маяковский будет жить! Он будет прославлять и проклинать, ласкать и бороться, любить и ненавидеть. А пока ... поэт ждёт от времени перемен к лучшему, обращаясь в апреле 1917 года к своим читателям со словами:
Сегодня

до последней пуговицы в одежде

жизнь переделаем снова.
Маяковский был уверен, что в будущем люди станут совершенно другими. Им будут неведомы искушения “меланхолишки чёрной”, им не придётся страдать от “взаимных болей, бед и обид”, они освободятся от “когтистого медведя ревности”, и им не нужно будет наступать “на горло собственной песне”. И уж конечно, они-то никогда не скажут: “Для веселия планета наша мало оборудована”, а тем более: “Очень много разных мерзавцев ходят по нашей планете и вокруг”. С высоты этого будущего Маяковский порой ощущал себя в чём-то лишь человеком сегодняшнего, в историю уходящего дня: “С хвостом годов я становлюсь подобием чудовищ ископаемо-хвостатых...”. Однако сегодня мы обнаруживаем его строки не в “курганах книг, похоронивших стих”, и сам он воспринимается нами не как человек вчерашнего дня и даже не только как наш современник, но и как человек будущего. Пророчески точно сказала об этом Марина Цветаева вскоре после смерти поэта: “... своими быстрыми ногами Маяковский ушагал далеко за нашу современность и где-то, за каким-то поворотом, долго ещё нас будет ждать”. И ещё: “... оборачиваться на Маяковского нам, а может быть, и нашим внукам, придётся не назад, а вперёд”10.
Родившийся в ХIХ веке, он и для тех, кто будет жить в ХХI, предстанет как прекрасное воплощение всего того лучшего, что связано с понятием “сердечный русский человек” (и ранняя лирика тому подтверждение!), и как нравственный идеал... Я думаю, с этим трудно не согласиться.
Оценивая творчество В. В. Маяковского, его товарищ по поэтическому цеху Б. Л. Пастернак в своих воспоминани­ях шестидесятых годов отмечал, в частности, что все, напи­санное «основоположником советской поэзии» в послере­волюционные годы, ему недоступно, но раннее творчество В. В. Маяковского не потеряло своей художественной цен­ности и до наших дней.
«Я очень любил раннюю лирику Маяковского,— писал на склоне своей жизни Пастернак — ее серьезность, тяжелая, грозная, жалующаяся, была так необычна. Это была поэзия мастерски вылепленная, горделивая, демоническая и в то же время безмерно обреченная, гибнущая, почти зовущая на помощь»11. Пастернак делился своими впечатлениями о первой встрече с Маяковским, еще не признанным, не канонизирован­ным: «Его решительность и взлохмаченная грива, которую он ерошил всей пятерней, напомнили сводный образ молодого террориста-подполь­щика из Достоевского, из его младших провинциальных персонажей»12. Заостренность рисунка в стихах Маяковского не противоречила пси­хологической правде, форма действительно сливалась с содержанием. Маяковский вводил в поэзию полный энергии, разговорный, громоглас­ный и в то же время окрашенный напряженной лиричностью лексикон, ломающиеся, с резкими поворотами, с выделением ударного слова-кри­ка, ритмы. В своих поэмах он умел соединить лирику с эпосом. А за своим амплуа хулигана Маяковский скрывал душу тонкую, ищущую любви и любящую, защищая ее от тех, кто ничего не понимают. Маяковский, как он пишет о самом себе, сплошное сердце. Уже в ранних стихах он предстает обреченным гореть на несгораемом костре немыслимой любви. Предчувствие любви, ее ожидание: Будет любовь или нет? Какая большая или крошечная? вот что наполняет монологи героя.

4. Основные произведения ранней лирики Маяковского

Порт (1912)

Простыни вод под брюхом были.

Их рвал на волны белый зуб.

Был вой трубы – как будто лили

любовь и похоть медью труб.

Прижались лодки в люльках входов

к сосцам железных матерей.

В ушах оглохших пароходов

горели серьги якорей.

Ничего не понимают (1913)

Вошел к парикмахеру, сказал - спокойный:


"Будьте добры, причешите мне уши".
Гладкий парикмахер сразу стал хвойный,
лицо вытянулось, как у груши.
"Сумасшедший!
Рыжий!"-
запрыгали слова.
Ругань металась от писка до писка,
и до-о-о-о-лго
хихикала чья-то голова,
выдергиваясь из толпы, как старая редиска.

Я (1913)


По мостовой
моей души изъезженной
шаги помешанных
вьют жестких фраз пяты.
Где города
повешены
и в петле облака
застыли
башен
кривые выи -
иду
один рыдать,
что перекрестком
распяты
городовые.

Нате! (1913)

Через час отсюда в чистый переулок

вытечет по человеку ваш обрюзгший жир,

а я вам открыл столько стихов шкатулок,

я – бесценных слов мот и транжир.
Вот вы, мужчина, у вас в усах капуста

где-то недокушанных, недоеденных щей;

вот вы, женщина, на вас белила густо,

вы смотрите устрицей из раковин вещей.


Все вы на бабочку поэтиного сердца

взгромоздитесь, грязные, в калошах и без калош.

Толпа озвереет, будет теряться,

ощетинит ножки стоглавая вошь.


А если сегодня мне, грубому гунну,

кривляться перед вами не захочется – и вот

я захохочу и радостно плюну,

плюну в лицо вам

я – бесценных слов транжир и мот.

Вам! (1915)

Вам, проживающим за оргией оргию,


имеющим ванную и теплый клозет!
Как вам не стыдно о представленных к Георгию
вычитывать из столбцов газет?

Знаете ли вы, бездарные, многие,


думающие нажраться лучше как,-
может быть, сейчас бомбой ноги
выдрало у Петрова поручика?..

Если он приведенный на убой,


вдруг увидел, израненный,
как вы измазанной в котлете губой
похотливо напеваете Северянина!

Вам ли, любящим баб да блюда,


жизнь отдавать в угоду?!
Я лучше в баре блядям буду
подавать ананасную воду!

Послушайте! (1914)


Послушайте!
Ведь, если звезды зажигают -
значит - это кому-нибудь нужно?
Значит - кто-то хочет, чтобы они были?
Значит - кто-то называет эти плевочки
жемчужиной?
И, надрываясь
в метелях полуденной пыли,
врывается к богу,
боится, что опоздал,
плачет,
целует ему жилистую руку,
просит -
чтоб обязательно была звезда! -
клянется -
не перенесет эту беззвездную муку!
А после
ходит тревожный,
но спокойный наружно.
Говорит кому-то:
"Ведь теперь тебе ничего?
Не страшно?
Да?!"
Послушайте!
Ведь, если звезды
зажигают -
значит - это кому-нибудь нужно?
Значит - это необходимо,
чтобы каждый вечер
над крышами
загоралась хоть одна звезда?!

Себе любимому (1916)

Четыре.
Тяжелые, как удар.


"Кесарево кесарю - богу богово".
А такому,
как я,
ткнуться куда?
Где мне уготовано логово?

Если бы я был


маленький,
как океан,-
на цыпочки волн встал,
приливом ласкался к луне бы.
Где любимую найти мне,
Такую, как и я?
Такая не уместилась бы в крохотное небо!

О, если б я нищ был!


Как миллиардер!
Что деньги душе?
Ненасытный вор в ней.
Моих желаний разнузданной орде
не хватит золота всех Калифорний.

Если б быть мне косноязычным,


как Дант
или Петрарка!
Душу к одной зажечь!
Стихами велеть истлеть ей!
И слова
и любовь моя -
триумфальная арка:
пышно,
бесследно пройдут сквозь нее
любовницы всех столетий.

О, если б был я


тихий,
как гром,-
ныл бы,
дрожью объял бы земли одряхлевший скит.
Я если всей его мощью
выреву голос огромный,-
кометы заломят горящие руки,
бросаясь вниз с тоски.

Я бы глаз лучами грыз ночи -


о, если б был я
тусклый, как солце!
Очень мне надо
сияньем моим поить
земли отощавшее лонце!

Пройду,
любовищу мою волоча.


В какой ночи
бредовой,
недужной
какими Голиафами я зачат -
такой большой
и такой ненужный?

5. Список использованной литературы:


  1. Владимиров С., Молдавский Д. «Вл. Маяковский: Биография писателя». Л., «Просвещение», 1974.

  2. Маяковская А.А. «Детство и юность Владимира Маяковского». «Детгиз»,1955.

  3. Медведев В.П. «Изучение лирики в школе». М., «Просвещение», 1985.

  4. Михайлова А. «В.В. Маяковский». М., «Правда», 1987.

  5. Дворецкая Е. «В.В.Маяковский: Избранные сочинения. Том 1». М., «Художественная литература», 1982.

  6. Дворецкая Е. «В.В.Маяковский: Избранные сочинения. Том 2». М., «Художественная литература», 1982.

  7. Чуковский К. «Современники. Портреты и этюды». М., «Молодая гвардия», 1962.

  8. Смирнова Л.А. «Русская литература». М., «Просвещение», 1989.

  9. Иванов А. «Великие русские люди». М., «Молодая гвардия», 1984.

  10. Банникова Н.В. «Серебряный век русской поэзии». М., «Просвещение», 1993.

  11. Дементьев А. «Советская литература». М., «Просвещение», 1970.

1 Владимиров С., Молдавский Д. «Вл. Маяковский: Биография писателя». Л., «Просвещение», 1974.

2 Владимиров С., Молдавский Д. «Вл. Маяковский: Биография писателя». Л., «Просвещение», 1974.

3 Банникова Н.В. «Серебряный век русской поэзии». М., «Просвещение», 1993.


4 Смирнова Л.А. «Русская литература». М., «Просвещение», 1989.

5 Дементьев А. «Советская литература». М., «Просвещение», 1970.


6 Иванов А. «Великие русские люди». М., «Молодая гвардия», 1984.

7 Чуковский К. «Современники. Портреты и этюды». М., «Молодая гвардия», 1962.

8 Медведев В.П. «Изучение лирики в школе». М., «Просвещение», 1985.

9 Михайлова А. «В.В. Маяковский». М., «Правда», 1987.


10 Смирнова Л.А. «Русская литература». М., «Просвещение», 1989.


11 Иванов А. «Великие русские люди». М., «Молодая гвардия», 1984.

12 Иванов А. «Великие русские люди». М., «Молодая гвардия», 1984.






Опасность, горшая, чем снобизм, — когда литература становится насущным хлебом и необходимостью. Кароль Ижиковский
ещё >>