Пространство Киева в восточнославянских литературах: специфика изображения - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Темы контрольных работ 1 45.8kb.
«российская государственность: истоки, традиции и перспективы развития» 1 16.87kb.
Литературах романы «камикадзе» И. Стогоff’а и 1 79.36kb.
Основы изображения в графике и живописи 3 448.87kb.
Воспитательное пространство вуза – пространство потенциальных возможностей1 1 110.88kb.
Мини-путеводитель по центру столицы Украины города Киева Содержание... 1 250.32kb.
Модель единого информационного пространства 1 80.66kb.
Дней: 1 Архитектурные жемчужины Печерска (экскурсия) 1 68.79kb.
А. С. Пушкин Мнений о качестве застройки Киева столько, сколько жителей. 1 57.41kb.
Источник изображения 1 35.71kb.
Тоновая коррекция изображения (начало) 1 117.7kb.
Программа дисциплины «Брендинг и мифология современного общества» 6 562.6kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Пространство Киева в восточнославянских литературах: специфика изображения - страница №1/1



Пространство Киева в восточнославянских литературах:

специфика изображения

Левицкий Вячеслав Андреевич

Младший научный сотрудник Института литературы им. Т. Г. Шевченко Национальной академии наук Украины, кандидат филологических наук, Киев, Украина

Обозначение Киева как смыслового единства отличается от ряда традиций, утвердившихся в литературной урбанистике. Этот локус издревле сочетает конкретно исторический статус (административный, религиозный, транспортный центр) с историософскими ассоциациями (идея «вечного» города, легенда о пророчестве Св. Андрея и пр.). Но в течение длительного времени данное свойство не содействует образованию целостной модели пространства. Очевидно, завершенный семиозис Киева возможен лишь на пограничьи раннего и зрелого модернизма, а также соцреализма. К указанному периоду мировоззрение горожанина гармонично приняли авторы – представители всех этносов, населявших Киев.

Цель предложенной работы – выделить наиболее примечательные качества семиозиса Киева в русской и украинской литературах первой трети ХХ в.

Следует заметить, что нынешние ученые (И. Булкина, Т. Кознарский и др.) усматривают в новой литературе несколько «киевских текстов». Такое мнение отвечает особенностям моделирования пространства. В древней словесности и произведениях ХІХ в. возникали отдельные компоненты регионального текста: знаки, образы, индивидуально-авторские или общеизвестные мифы. Но показательно, что уже в 1910 х – 1930 х гг. подчеркивался компромисс между вторичным мифом и памятованием о городе – важными составляющими киевской культуры [Евдокимова: 292]. Как считали критики (Ф. Якубовский и др.), детализация темы Киева в поэзии совпала во времени со становлением советского Киева. С другой стороны, после революции Киев мыслился уникальным городом садом, олицетворяющим буколичное начало и существующим в антураже «живой древности». Например, повествователь в эссе украинского прозаика Б. Антоненко Давыдовича так обращается к пешеходам у Золотых ворот: «Веселая детвора... будет мешать вам пускаться в ретроспекции, но вы... подумайте: здесь кончался когда то старый княжеский Киев» [Антоненко Давидович: 214].

С учетом указанных особенностей к свойствам семиозиса Киева уместно причислить такие черты:

а) усиленная мифологизация урбанононима. В модели города возникает семантический ореол рифм к слову «Киев». Речь идет о наиболее употребимых рифмах, диктующихся традиционными мотивами, мифами, сюжетами пространственного текста. В частности, Н. Гумилев прибегает к ассонансу: «Из логова змиева, // Из города Киева // Я взял не жену, а колдунью» («Из логова змиева» [Поэтический атлас Киева: 55]). К упомянутой структуре стихотворения близки паронимическая аттракция и рифма «по улицам Киева-Вия» – «щеки ее восковые» (О. Мандельштам, «Как по улицам Киева Вия...» [Поэтический атлас Киева: 71]). Похожие клишированные рифмы («Київ – зміїв / змії») встречаются и в украинской версификации (стихотворения В. Эллана Блакитного, М. Ирчана и др.). Они позволяют построить индивидуально авторский миф и сюжет на основе знака, отвечающего общеизвестному представлению. Так, в фольклоре Киев связывался с культом кузнеца – соратника громовержца в борьбе со змеем [Мифы народов мира: 648]. В связи с этим особую маркировку приобретает противопоставление локусов осевшего вала (отсылка к Змеиному валу) и «кующих» [Филипович: 75] заводов в стихотворении П. Филиповича «Киев»;

б) активизация общего семиозиса посредством описания Днепра. Традиционно Киев понимается как город на реке, город порт. В то же время, Днепр – его основная водная артерия – олицетворяет начало, сопутствующее жизни людей. Восприятие Киева предопределяется приречными панорамами и отвечает точке зрения странника, который прибывает сюда по Днепру. Действительно, развернутое изображение Днепра часто совпадает с началом лирической рефлексии. В «Балладе» Б. Пастернака строка рефрен «... Недвижен Днепр, ночной Подол» [Поэтический атлас Киева: 65] возникает в первой строфе. Водоем с примыкающими урочищами выполняет роль «пространственной синекдохи» относительно вида с печерского плато. Днепру также присущи персонификации, соотносящиеся с жизнью всего Киева. К примеру, в цикле украинского поэта П. Тычины «Живем коммуной» река отождествляется с джентльменом в берегах чулках (аллюзия на былинный образ Днепра – Непры Королевны) и калекой (отсылка к реалиям ХХ в.);

в) забвение как фактор семиозиса. Корреляция «память»↔«забвение», весомая на рубеже до- и послереволюционного периодов, отчетливо раскрывается украинскими «неоклассиками». Для авторов центр города и территорию, которая обладает яркими ассоциациями, олицетворяют районы, прилегающие к Софиевскому собору. В этом ракурсе интересно, что Ю. Клен (О. Бургхардт) в цикле «У Первозванного на горах» сравнивает Софию с лилией, взращенной Ярославом Мудрым. С другой стороны, Н. Зеров в сонете «Лотофаги» отождествляет лотос – водяную лилию с пищей, после которой путешественники забывали дом. Таким образом, в художественном мире «неоклассиков» София Киевская представляется лилией лотосом. Забвение наступает из за дистанциирования от нее. Действительно, лирики редко описывали окраины.

Итак, изображение Киева в поэзии 1910 х – 1930 х гг. обусловлено полифункциональностью урбанистического мифа. Кроме акцентирования памяти, такой элемент может подчеркивать забвение. С одной стороны, он обеспечивает структурную (рифменную и локальную) маркировку пространства. Но, соотносясь с беспамятством в новейшую эпоху, миф свидетельствует о переоценке статуса периферии в Киеве. В данном процессе древняя мифология активно взаимодействует с гуманитарной. При этом центр города отождествляется с пограничьем между различными типами мифов и иными компонентами коллективного сознания.

Литература



Антоненко Давидович Б.Д. Київ // Глобус. 1927. № 14. С.214–217.

Евдокимова О.В. Мнемонические элементы поэтики Н.С. Лескова. СПб., 2001.

Мифы народов мира: В 2 т. М., 1991. Т.1.



Поэтический атлас Киева. Киев, 2012.

Филипович П.П. Поезії. Переклади. Черкаси, 2007.







Жить за счет искусства для искусства — вот истинное искусство. Владислав Гжещик
ещё >>