Проблема повседневности в повести дины рубиной «высокая вода венецианцев» - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Рассказу Дины Рубиной «Всё тот же сон!» 1 219.35kb.
Особенности описания повседневности студентами пермских вузов 1 79.85kb.
Заседание в честь проф. Дины Михайловны Поцепни Н. Г. Бабенко, д-р... 2 376.02kb.
Рассказа «краткая история парикмахерского дела» 1 58.36kb.
Лидия Алексеевна Чарская. Княжна Джаваха 21 2359.95kb.
Занятие Идея созидания в повести В. Крупина «Живая вода» 1 152.01kb.
Проблема повседневности в романе м. Семёновой 1 58.89kb.
Внеклассное мероприятие, посвящённое бережному отношению к воде 1 63.24kb.
Символическое прочтение повседневности в романах Г. К. Честертона 1 94.13kb.
Высокая провозная и пропускная способность. Независимость от климатических... 1 23.86kb.
Снять порчу с животных 1 21.25kb.
Vii международная конференция Водные ландшафты в эпоху урбанизации... 1 33.61kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Проблема повседневности в повести дины рубиной «высокая вода венецианцев» - страница №1/1

ПРОБЛЕМА ПОВСЕДНЕВНОСТИ В ПОВЕСТИ ДИНЫ РУБИНОЙ

«ВЫСОКАЯ ВОДА ВЕНЕЦИАНЦЕВ»
А. В. Вишенкова

Волгоградский государственный педагогический университет, Волгоград



В последнее время увеличился интерес исследователей к проблеме повседневности. Данная проблема традиционно была предметом изучения философии, социологии и других наук. Что же касается литературоведческих исследований повседневности, то они пока не столь обширны. В нашей статье мы обратимся к творчеству современной писательницы Дины Рубиной, в частности, к её повести «Высокая вода венецианцев», и попытаемся проследить, как раскрывается в данном произведении проблема повседневности.

Героиня повести Рубиной, молодая женщина-врач, неожиданно узнаёт о своем смертельном диагнозе. Она потрясена, её повседневный мир, который раньше был «прекрасно обустроенным, привычным уютным обиталищем, цельной картиной» (Рубина, с. 18), рушится. Женщина словно выпадает из действительности на какое-то время, воспринимая себя и детали своего облика будто бы со стороны: «загорелая щиколотка», «лодыжка согнутой левой ноги на колене правой», «плетеные босоножки, лак на ногтях» (Рубина, с. 16). Но, несмотря на шок и хаотичность мыслей, героиня не позволяет себе забыть о привычных и важных для неё сторонах повседневности: работе, экспериментах, семье. Внешне жизнь продолжается: героиня спокойно разговаривает с работником турфирмы, дочерью, собирается в дорогу, следит за тем, чтобы ничего не забыть, то есть пытается объективно оценивать действительность. Однако женщина не перестает думать о болезни и скорой кончине. Здесь проявляется довольно резкий диссонанс между рациональной и эмоциональной составляющими повседневности героини: её кажущимся внешним спокойствием и внутренним крайне взволнованным и подавленным состоянием. Героиня едет в Венецию, чтобы «продышаться» (Рубина, с. 12) и разобраться в своих ощущениях и переживаниях, и вдруг попадает в совершенно новую, полную загадок реальность: «Минут тридцать она стояла на ступенях вокзала, пытаясь совладать с собой, шагнуть и начать жить в этом театрально освещённым светом лиловых фонарей, сумеречным миром, созданным из бликов темной колыхающейся воды, из частокола деревянных свай с привязанными к ним гондолами и катерками, на фоне выхваченных слабым светом невидимой рампы дворцов, встающих из воды…» (Рубина, с. 25). Объективно между привычной и новой повседневностями героини мог бы случиться своеобразный конфликт. Но этого не происходит, напротив, прошлые успехи и проблемы теперь ей кажутся мелкими, несущественными, а обстановка полупризрачной карнавальной Венеции – подлинной и реальной. Вскоре между внешним миром и внутренним душевным состоянием героини наступает некая, неуловимая на первый взгляд гармония. Женщина чувствует необъяснимое родство с этим городом. Конечно, это ощущение субъективно: вероятно, оно объясняется общим для нее и города предчувствием скорой гибели: «Этот город, с душою мужественной и женской, был так же обречен, как и она… И это предощущение нашей общей гибели, общей судьбы – вот что носится здесь над водой каналов» (Рубина, с. 82). И это предчувствие обостряется в самый неожиданный момент: когда героиня примеряет одну из знаменитых венецианских карнавальных масок: «Да, это было ее лицо... Не двигаясь, она смотрела в зеркало – туда, где на ее месте стояло чужое, поглотившее ее нечто, аноним… ничто. Она исчезла, ее не было» (Рубина, с. 91). Героиню охватил поистине панический страх: «Как – меня уже нет?!» (Рубина, с. 91). Ужас, пронзительно острое ощущение небытия, собственной нереальности заставило её быстро сбросить маску. Важной деталью в этом эпизоде становится зеркало, традиционный венецианский образ, символ окна в потусторонний мир. Известно, что зеркальность – одна из характерных примет Венеции, так же, как и вода. Зыбкий, неустойчивый мир Венеции – повседневность для её жителей, которые даже чем-то похожи на водных обитателей. Героиня Рубиной отмечает «рыбоподобные движения рук» венецианцев, их плавную музыкальную речь, а также сравнивает толпу с «косяком рыбьей стаи». Более того, она считает, что «безумные и прекрасные люди, зачем-то построившие на воде этот город, словно и сами поднялись со дна лагуны» (Рубина, с. 50). Водная стихия – одна из главных составляющих повседневности венецианцев, даже наводнение стало для них обычным явлением, что неприемлемо с рациональной точки зрения. Но на уровне эмоций героине удается принять эту повседневность и чувствовать себя в ней свободно и комфортно. Сказочный мир города поистине завораживает женщину, позволяя ей смириться с болезнью и почувствовать вкус к жизни: «Надо дожить отпущенное ей время, как доживал этот город: щедро, на людях. В трудах и веселье» (Рубина, с. 115). Символично то, что для смертельно больной героини Рубиной «райские картины» Венеции становятся «неким успокаивающим, улыбающимся знаком» (Рубина, с. 56). Это говорит о оптимизирующей и жизнеутверждающей природе повседневности Венеции.

Таким образом, в повести Дины Рубиной «Высокая вода венецианцев» повседневность раскрывается как многогранное и противоречивое явление, в котором преобладают субъективная и эмоциональная составляющие. Кроме того, очевидно, что повседневность Венеции в данном произведении имеет жизненно фундирующий статус, что положительно влияет на душевное состояние героини повести.



Литература.

  1. Рубина Д. Высокая вода венецианцев // Рубина Д. Мастер-тарабука. – М.: Эксмо, 2009. – С. 5-115.

  2. Струкова Т.Г. Повседневность и литература // http://www.vspu.ac.ru/text/povsednevnost





Человек — единственное животное, которое умеет смеяться, хотя как раз у него для этого меньше всего поводов.
ещё >>