Прикаспийский и волжско-каспийский водные пути в геоистории эпохи средневековья (V-XVII вв.) Резюме Парвин дарабади - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Урок №3. Литература эпохи средневековья. Данте алигьери «божественная... 1 52.43kb.
Рецепция символа святого грааля: от эпохи средневековья до наших... 1 98.07kb.
Изучение Европейского Средневековья в России переживает эпоху открытий. 1 201.38kb.
Европейское средневековье (V xvii века) Общие положения 1 42.53kb.
Ренессанс и реформация 1 159.61kb.
Культура европейского средневековья 1 17.54kb.
Золотоордынские памятники Поволжья: итоги и перспективы изучения... 1 300.01kb.
Западная европа 22 Западноевропейская культура эпохи Просвещения 1 323.25kb.
Предания и мифы о происхождении власти эпохи Средневековья и раннего... 1 32.3kb.
Школьный театр конца XVII – начала XVIII вв. – прообраз современного... 1 59.37kb.
Волжско-Камский заповедник 1 80.32kb.
Программа курса раздел Первобытнообщинный строй в истории человечества... 1 301.62kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Прикаспийский и волжско-каспийский водные пути в геоистории эпохи средневековья (V-XVII - страница №2/3


Османо-сефевидское военно-политическое

противостояние в Кавказско-Каспийском регионе
В XVI веке одним из основных факторов, побуждавших Османскую империю начать экспансию на Восток, было установление контроля над магистральными торгово-караванными путями, пролегающими через территорию государства Сефевидов с выходом к западному побережью Каспия, для чего прежде всего возникла необходимость завоевать Ширван и закрепиться в Баку.

Между тем возникновение в 1501 году более обширной, чем государство Ак-Коюн­лу, и более сильной в военно-политическом отношении Сефевидской державы создавало серьезные барьеры на пути расширения Османской империи на Восток. Шах Исмаил I и последующие сефевидские правители, в свою очередь, стремились в союзе с европейски­ми государствами нанести Османской империи поражение и обеспечить себе выход к Средиземному и Черному морям. Существование же на Среднем Востоке двух мощных конкурирующих военно-политических сил — суннитской Османской империи и шиитской Сефевидской державы — делало неизбежным их столкновение, вылившееся в ряд длительных и кровопролитных войн в XVI—XVII веках. С другой стороны, эти войны отвлекали значительные силы Османской империи, ослабляя ее экспансию в европейском направлении. Таким образом, дальнейшее обострение и без того глубоких политико-эко­номических противоречий между этими ведущими мусульманскими странами, носивших к тому же и религиозный характер, создало благоприятные геополитические условия для колониальных завоеваний западноевропейских государств на Востоке.

Трансформация Сефевидского государства в мощную военно-политическую силу не могла не привлечь внимания западноевропейской дипломатии. Как и до того, наибольшую активность здесь проявляли Венеция и Папство, призывавшее ведущие западноевропейс­кие государства незамедлительно воспользоваться этой благоприятной ситуацией33. Осно­ватель же Сефевидской державы — шах Исмаил I стремился прежде всего расширить тор­говые связи со странами Европы и получить от них огнестрельное оружие для кызылбашской армии. Однако антиосманская коалиция так и не сформировалась, а сам шах Исмаил I потерпел тяжелое поражение в Первой османо-сефевидской войне (1514—1515 гг.).

Последовавшие затем завоевание Сирии и Египта в 1515—1517 годах, а также об­ширных территорий в Северной Африке и Аравии превратило Османское государство в могущественнейшую империю, охватывавшую обширнейшие сухопутные территории и водные пространства на стыке Азии, Африки и Европы. Под ее контролем оказались практически все караванные пути, соединяющие Европу со странами Востока.

Между тем завоевания Португалии в бассейне Индийского океана, особенно уста­новление ею контроля над Аденом в начале XVI века, привели к тому, что эта страна фактически перекрыла знаменитый торговый путь, связывавший бассейн Индийского океана через Красное море и Египет с побережьем Средиземного моря. После же захвата португальским флотом Ормуза, находящегося у входа в Персидский залив, был перекрыт и второй караванный путь, соединяющий Индийский океан через Ормуз, Персидский за­лив с побережьем Средиземного моря. Ограничение торговых связей Сефевидского госу­дарства со странами бассейна Индийского океана нанесло тяжелый удар и по экономи­ческим отношениям, поддерживаемым по торговому пути, соединяющему Ормуз через Тебриз, Шемаху, Баку, Каспийское море и Волгу с Россией и государствами Европы. Та­ким образом, в результате османских и португальских завоеваний Сефевидское государ­ство оказалось фактически в экономической блокаде34.

Из-за неблагоприятной политической обстановки, сложившейся в первой половине XVI века, в Ширване наблюдался упадок караванных торговых путей. В связи с этим еще больше повысилось значение Баку как главного порта в морском пути в международной транзитной торговле шелком, в которой активно участвовали и русские купцы, появив­шиеся на Каспии еще в XV веке. А в 60-х годах эта торговля расширяется, что обусловли­валось временным прекращением войн между Сефевидским государством и Османской империей. В частности, тогда в Шемахе была основана русская торговая фактория. Из Баку морским путем русские купцы вывозили главным образом соль, нефть, шафран и шелк. Из России же через Баку в Ширван шли ценные меха, кожа, сабли, панцири, изде­лия из металла. В XVI веке бакинскую нефть эти купцы доставляли через Астрахань не только в Русское государство, где ее использовали в основном в военном деле и в качестве растворителя в живописи, но и в страны Западной Европы. Кроме того, гилянские купцы вывозили нефть из Баку на пристани Мангышлака, а оттуда караванным путем — через пустыню в Хиву, Бухару и другие города Средней Азии. Торговля гилянских купцов продолжалась и после завоевания османами в 1578 году западного побережья от Баку до Дербента. А морской торговый путь русских купцов из Астрахани в Иран тогда перемес­тился на восточное побережье Каспийского моря35.

В международной торговле шелком в этот период активно участвовали и индийские купцы, имевшие свои караван-сараи в Шемахе и Баку36. В XVI веке из стран Западной Европы, особенно из Франции и Англии, в Ширван поступали бархат, пурпур, атлас, парча, дорогие английские сукна37.

В результате успешных военных действий, предпринятых в 30-х годах XVI века на ев­ропейском направлении, войска султана Сулеймана Кануни (1520—1566 гг.) захватили Белград (1521 г.) и Буду (1526 г.). Тогда Османское государство овладело значительной ча­стью знаменитого Стамбульского торгового пути, который связывал страны Западной и Центральной Европы с Востоком. С захватом же Родоса (1522 г.) Османская империя еще более укрепила свои позиции в Средиземном море. В то же время османы стремились вы­теснить Португалию из Индийского океана и разгромить Сефевидскую державу, что по­зволило бы им взять под контроль Персидский залив и бассейн Каспийского моря и стать полновластным посредником в европейско-азиатской торговле. А в Европе в тот период отмечались весьма серьезные противоречия, в частности длительные итальянские войны (1494—1559 гг.), в которые были вовлечены Германская империя, Испания и Франция. При этом некоторые итальянские государства смотрели на Османскую империю как на защит­ницу их независимости. Сюда же следует добавить мощное движение реформаторов, раско­ловшее некогда единый европейский христианский мир. Все эти факторы способствовали провалу планов создания в XVI веке единой антиосманской коалиции с участием Сефевид­ского государства.


Волжско-Каспийский водный путь:

выход России к Каспию и Кавказу
В сложившихся к концу XVI века условиях, когда в результате Османских завоева­ний и великих географических открытий смещались международные торговые магистра­ли, начался поиск альтернативных путей в европейско-азиатской торговле. Именно та­ким вариантом оказался Волжско-Каспийский водный путь.

Наступившее в результате монгольских завоеваний ослабление торгово-экономи­ческих связей Руси с Востоком продолжалось сравнительно недолго. Уже в XIV—XV ве­ках развивается новый торговый путь — от Твери до Астрахани и далее — в Среднюю Азию, государства Иранского плато и Индию. Волга открывает путь к Каспийскому морю, и восточное направление торговли становится для России преобладающим.

Волжско-Каспийский маршрут впервые подробно описал английский путешествен­ник-негоциант Энтони Дженкинсон, в 60-х годах XVI века совершивший путешествие из Московии в Персию. Начавшийся в Москве, столице Русского царства, этот путь проле­гал по маршруту Москва-река — Ока, затем по Волге в Нижний Новгород, Казань, Аст­рахань, оттуда по Каспийскому морю в Дербент и Шабран, наконец, по сухопутной доро­ге Шемаха — Ардебиль — столица Сефевидской державы — Казвин38. После создания централизованного Русского государства, точнее — с середины XVI века, оно начинает расширяться как в западном и восточном направлениях, так и на южном.

Учитывая, что устья рек, впадающих в Белое, Балтийское, Черное и Каспийское моря, не были подконтрольны России, чтобы свободно вывозить товары на внешние рынки, она в течение трех столетий — с XVI по XVIII век — основные свои усилия направляла на воен­но-политическое решение этой проблемы. Для достижения этих целей Россия вела продол­жительные войны с Ливонским орденом, Литвой, Польшей, Швецией, Османской импери­ей, Крымским, Казанским и Астраханским ханствами. Лишь решив эту грандиозную гео­политическую задачу, она приобрела бы статус великой державы.

Что же касается северо-восточного Прикаспия, то после распада Золотой Орды (в начале XV в.) на несколько владений, наиболее крупными здесь были Ногайская Орда и Узбекское ханство. Ногайская орда занимала район между реками Яик (Урал) и Волгой, а Узбекское ханство — от Аральского моря до Яика на западе, Тобола — на севере — до Иртыша — на востоке.

В середине XVI века Россия, завоевав Казанское (1552 г.) и Астраханское (1556 г.) хан­ства, вышла на северное побережье Каспийского моря и утвердилась там, что позволило ей значительно повысить свою роль в международной торговле посредством Волжско-Каспийского водного пути. Отмечая огромное значение этого события для России, Карамзин писал: «Кроме славы и блеска, Россия, примкнув свои владения к морю Каспийскому, от­крыла для себя новые источники богатства и силы, ее торговля и политическое влияние распространились»39. Выход России в Каспийское море не только угрожал доходам Осман­ской империи, получаемым ею с транзитных товаров, перевозимых через турецкую терри­торию из Ирана в районе Средиземного моря; он ставил также преграду геополитическим планам Османской империи по охвату границ Московского государства от Днепра до Ура­ла. В целом, как отмечал исследователь истории Кавказских войн генерал русской армии В. Потто, начиная с Ивана IV мысль о господстве на Кавказе становится наследственной в русской истории40. Именно к периоду правления Ивана IV относятся истоки российской экспансии в регионе. В результате брака Ивана Грозного с дочерью кабардинского князя Темрюка (1561 г.) наиболее развитая среди других стран региона в государственном и воен­но-политическом отношениях Кабарда была принята под покровительство России. Она же приобрела своеобразную точку опоры для дальнейшей экспансии в южном направлении41.

А завоевание Россией Казани и Астрахани открыло ей возможности установить пря­мые контакты с Сефевидским государством для совместных действий против Османского государства, начавшихся при Иване IV (1533—1584 гг.) и Тахмасибе I (1524—1576 гг.). Се-февидский шах Тахмасиб I искал союзников в борьбе против османов, а Иван IV стремился развивать торговлю с Востоком по Волжско-Каспийскому пути, что, несомненно, сулило Москве огромные прибыли. Однако во второй половине XVI века эти страны находились в сложном военно-политическом положении. Раздираемое феодальными междоусобицами Сефевидское государство на западе и севере вело длительные, почти непрерывные войны с Османской империей и ее вассалом — Крымским ханством, на востоке — с суннитским го­сударством Шейбанидов. У Русского государства также были грозные противники — на западе и севере — Речь Посполитая и Швеция, на юге — османы с вассальным Крымским ханством. Ослабленная неудачной Ливонской войной, Россия в 70—80-х годах XVI века не могла активно противодействовать Османской империи в районе Каспийского моря. Сво­еобразным реваншем за неудачу под Астраханью в 1569 году стал захват османами в 1583 году Баку и Дербента. Это поставило под ее контроль каспийский участок Волжско-Каспийского торгового пути и свело на нет значение Астрахани как центра российской восточной торговли, способствовало стратегическому охвату Москвы с юга и юго-востока и раз­рыву сухопутных связей России с Сефевидским государством.

Именно в тот период начались регулярные дипломатические контакты между этими государствами. Посольство Гади-бека, направленное в 1586 году в Москву, впервые об­ратилось с просьбой о военной помощи против Османской империи, обещая в виде ком­пенсации за нее передать Дербент и Баку, захваченный османами. Однако по ряду причин этот план не был реализован: в России наступали «смутные времена», а в Сефевидском государстве возникла очередная междоусобица, связанная с восшествием на престол шаха Аббаса I (1587—1629 гг.), завершившаяся трансформацией этого тюркского госу­дарства в иранское. При этом шахе, который обеспечил восстановление былого военно-политического могущества Сефевидского государства, вопрос о заключении военного соглашения против османов уже не стоял, хотя Сефевиды и получили военную помощь от России, причем без территориальной компенсации.

Будучи волевым, дальновидным, целеустремленным политиком и дипломатом, шах Аббас I не без оснований опасался своего могущественного северного соседа с его доста­точно активной политикой на Северном Кавказе. Предлагая Москве совместно бороться с Османским государством, шах стремился лишь воздействовать на Мурада III (1574— 1595 гг.) угрозой военного союза с Россией, чтобы получить более легкие условия мира.

Во второй половине XVI века в Каспийском регионе активизировалась Османская империя. Одной из ее основных военно-стратегических целей на Среднем Востоке в тот период был выход к Каспийскому морю. Экспансию в этом направлении она проводила в основном двумя путями — через Азов на Астрахань и через Ширван на Баку и Дербент. Захват этих важных пунктов на Каспии создавал для османов благоприятные условия для вхождения в прямой контакт с суннитскими государствами Средней Азии и создания с ними общего блока против своего основного конкурента в этом регионе — Сефевидской державы.

Уже в войне 1548—1555 годов стратегической задачей Османской империи было, во-первых, использовать пути из Азова на Кубань — Северный Кавказ — для проникнове­ния в Ширван с севера и нападения на кызылбашские войска с тыла; во-вторых, вовлечь в войну крымского хана Девлет-Гирея: в-третьих, поиск союзников среди узбекских пра­вителей Средней Азии. Причем последнее вызывало особую тревогу шаха Тахмасиба I, которому пришлось регулярно воевать с ними на востоке42. Именно тогда на Каспийском море впервые появились турецкие корабли, закрывавшие русским судам пути на юг43.

Однако Османскому государству и его союзнику Крыму, которые в 40—50-х годах XVI века пытались закрепиться в Астрахани, не удалось достичь своих целей из-за проти­водействия Ногайской орды, кочевавшей по Волге и зимовавшей в ее устье. Все эти фак­торы во многом способствовали тому, что в 1556 году Москва завоевала Астрахань. Сле­дует отметить также и то, что задачу овладеть волжским путем от Казани до Астрахани Москва поставила в конце 50-х годах как важную стратегическую цель44. После взятия русскими Астрахани связи османов со Средней Азией были нарушены, а использование северокавказского пути для военных действий в последующих войнах на Центральном Кавказе весьма осложнилось.

Османская империя не могла смириться с изменившейся не в ее пользу военно-поли­тической ситуацией в Каспийском регионе. После захвата Россией Астраханского хан­ства султан Селим II (1566—1574 гг.) и его везир Магоммед Соколли вынашивали гран­диозный план: с целью одновременно остановить продвижение русских на юг и способ­ствовать турецкому продвижению на восток реализовать один из оригинальнейших проектов эпохи Средневековья — проложить канал между Доном и Волгой там, где две реки разделяли всего 30 миль. Это способствовало бы продвижению османского флота по кружному пути через Азовское море, Дон, Волгу и Каспий в Иран, открывая новый про­ход на Кавказ и к дорогам в Центральную Азию, а также нарушило бы связь Сефевидского государства с Россией. К тому же канал способствовал бы возрождению историческо­го межконтинентального пути, то есть центральноазиатской — астраханской — крымс­кой дороги, к чему еще за XVIII веков до того стремился Селевк Никатор.

Воспользовавшись османско-австрийским мирным договором 1562 года, Селим II приказал крымскому хану оказывать содействие в строительстве этого канала и начать подготовительные работы45. Хотя в 1568 году на Дону 20 тыс. чел. под охраной 5 тыс. янычар начали рыть канал и проложили его треть, из-за слабых технических возможнос­тей той эпохи, сурового климата, а также в немалой степени скрытого противодействия честолюбивого и независимого крымского хана Девлет-Гирея, который сам планировал и в дальнейшем (в 1571 г.) предпринял наступление на Москву, этот проект не был реали­зован46. Неудачей завершился и очередной поход османо-крымских войск на Астрахань, состоявшийся в 1569 году. Экспансионистские же усилия России тогда были направлены на Восток, в необъятную и сказочно богатую Сибирь.

Наибольших успехов на Центральном Кавказе Османская империя добилась в пос­ледние десятилетия XVI века. В 80-х годах она установила полный контроль над Ширваном, на Каспийском море появились ее военные суда — катарги, которые строили в Ниязабаде (между Баку и Дербентом). Причем, если путь в Среднюю Азию через Северный Кавказ османам закрывали построенные в тот период русскими Терская крепость и Сун­женский острог, то с завоеванием Ширвана и пристаней на западном берегу Каспия, по­явились возможности поддерживать связи с Бухарским ханством по морю. К тому же ос­маны вели с правителем Бухары Абдуллой II переговоры о военном союзе47.

В свою очередь, русские, чтобы нейтрализовать намерения бухарского хана постро­ить город на Яике и тем самым угрожать Астрахани, в 1595 году в спешном порядке воз­вели в устье Яика свой острог48.

В результате всех этих мер к середине 90-х годов XVI века русские создали на северо­западном, северном и северо-восточном побережьях Каспийского моря систему крепос­тей. Они были построены у устья Яика, устья Волги (Астрахань), устья Терека (Терский городок), устья Койсу-Сулака (Койсинский острог). А Сунженский острог стоял у пере­воза через Сунджу на Османской дороге, то есть на том самом пути, которым в 1583 году прошел Осман-паша из Дербента в Крым. Появление на Северном Кавказе этих крепос­тей не только мешало османскому командованию решать свои стратегические задачи и облегчало военные действия сефевидских войск, но (что самое главное) положило начало реальному доминированию России в этом регионе в XVII веке.

Таким образом, значение волжского пути и выхода России к Каспийскому морю вполне определились. Торговля со странами Востока, Кавказом, Ираном и Средней Ази­ей приобрела систематический характер. В целом же готовилось включение стран Цент­рального Кавказа и Средней Азии в систему всероссийского рынка, что служило (наряду с политическими и экономическими факторами) предпосылками завоеваний в перспекти­ве этих стран Российской империей. Именно наличие российского рынка для азербайд­жанских, иранских и среднеазиатских товаров послужило своего рода экономическим амортизатором при претворении в жизнь военно-экспансионистских планов России в от­ношении этих стран в XVIII—XIX веках.

В целом в XVI—XVII столетиях основной акцент во внешней политике России на Кавказе был направлен на противодействие военно-политической экспансии Османской империи посредством установления и развития торгово-экономических и военно-политических связей с государствами региона, а также на создание военно-политического союза с Перси­ей. Ведь для нее господство турок в регионе было столь же опасно, сколь и для России49.
Проявления первых симптомов англо-российского

соперничества в Кавказско-Каспийском регионе
Благодаря относительно кардинальным реформам, особенно в области государ­ственного строительства и в военной сфере, к началу XVII века шаху Аббасу I удалось укрепить Сефевидское государство. Начав в 1603 году войну с османами, он смог за не­сколько лет занять весь Азербайджан, Восточную Грузию, Курдистан, Луристан, а также Багдад, Мосул и Диарбекир. Чтобы обеспечить свое господство в Персидском заливе и открыть через него дорогу торговле шелком, в 1623 году при участии английского флота шах Аббас I овладел Ормузом. Дело в том, что в борьбе за Ормуз интересы Сефевидского государства и Лондона совпадали. Иран в тот период интересовал англичан как с точки зрения закрепления на подступах к Индии, так и в плане торговли шелком, что и делало возможным союз шаха Аббаса I и английской Ост-индской компании в борьбе против Португалии. Большое внимание шах уделял и Каспийскому региону. Так, по его приказу была построена большая дорога вдоль южного побережья Каспийского моря (в Мазандаране) протяженностью около 270 км50.

В целом дипломатическая активность Сефевидов на рубеже XVI—XVII веков была направлена на заключение антиосманского союза. В письме английскому королю Джей­мсу I Стюарту (около 1607 г.) шах Аббас I отмечал, что «готов мощной армией атаковать осман, в результате чего они могут быть разгромлены..., наши границы соединятся и мы, как соседи, будем жить в вечной дружбе»51.

Выход в середине XVI века России к Каспийскому морю заинтересовал и англичан, которые в начале второй половины столетия установили торговлю с Москвой через Бе­лое море и пытались по Волге проникнуть в Сефевидское государство.

Во второй половине этого же века Англия, впервые пользуясь предоставленным ей Иваном IV правом транзита через территорию России, установила торговые отношения с Сефевидским государством. В 60—80-х годах торговые операции здесь вела «Московская компания», основанная в 1555 году. Только за 1558—1580 годы она направила в Сефевидс­кое государство девять торговых экспедиций52. Допуск английских купцов к транзитной торговле с Сефевидами был продиктован стремлением Ивана IV прорвать кольцо эконо­мической блокады, созданной против России Польшей и Швецией, и организовать непос­редственную торговлю с Западной Европой по северному пути. При этом Иван IV хотел заключить союзный договор с Англией, для чего вступил в брак с Елизаветой I. Англичане же стремились монополизировать торговлю по Волжско-Каспийскому пути, а затем и всю восточную торговлю, прежде всего с Сефевидским государством, Индией и Китаем. Россия не могла отказаться от преимуществ своего монопольного положения в Волжско-Каспийской торговле и, убедившись, что Англия не собирается заключать с ней союзный договор, не возобновила в 1586 году, уже при правлении царя Федора Ивановича (1584—1598 гг.), прав «Московской компании» на транзитную торговлю через свою территорию. Одновременно Россия проявляла дипломатическую активность в отношениях с Сефевидским государством, особенно в 1586—1612 годах. Достаточно отметить лишь то, что за тот период оба государства обменялись 17 посольствами и миссиями (12 иранских, 5 российских)53.

В свою очередь, в 60—70-х годах «Московская компания» усиливает свою торгово-дипломатическую активность в Сефевидском государстве. В тот период она направляет туда миссии Э. Дженкинсона (1562 г.), А. Эдуарда (1566 г.) и др. В результате переговоров шаха Тахмасиба I и ширванского правителя Абдуллы-хана им удалось добиться права на монопольный вывоз шелка-сырца из Гиляна и Ширвана по Волжско-Каспийскому пути, а также на беспошлинную торговлю в пределах Сефевидского государства54. Однако в целом попытка англичан монополизировать торговлю со странами Ближнего и Среднего Востока через Волжско-Каспийский путь и Архангельск не увен­чалась успехом. Это было связано, во-первых, с военными успехами Османской империи, которая в 80-х годах установила свой контроль над западным побережьем Каспия; во-вторых, с ревнивым отношением Москвы к планам Лондона в этом регионе. Англи­чанам не удалось достичь и другой важной цели — установить сухопутные торговые связи с Индией через Азербайджан и Иран, перехватив тем самым португальско-индийскую торговлю по водному пути Ормуз — Индийский океан.

Неудачи англичан в налаживании торговли с Индией через Волжско-Каспийский путь были связаны также с исключительно большой протяженностью и опасностью морских, речных и сухопутных дорог. Это делало товары, провозимые данными путями, неконкурентными по сравнению с теми, что доставляли более короткими сухопутными и морскими путями, связывающими государства Среднего Востока с другими странами Азии и Европы через традиционные транзитные пути.

Однако в связи с сефевидско-османскими войнами начала XVII века, а в дальнейшем и с тяжелой пошлинной политикой османов Волжско-Каспийский путь все же приобретает большое значение в транзитной торговле Восток — Запад. Он становится экономически наиболее выгодным как для западных стран, так и для России, причем Москва все чаще играет роль посредника в европейско-азиатской торговле. Основными в этой торговле ста­новятся маршруты Исфаган — Казвин — Решт — Астара — Ленкорань — Баку — Дер­бент — Астрахань, далее по Волге на север и Тебриз — Муганьская степь — Шемаха — Шабран — Ниясабад — Астрахань, далее на север55.

В транскаспийской торговле XVII века важную роль играли азербайджанские горо­да Тебриз, Ардебиль и Шемаха. В частности, из Ардебиля шла прямая дорога к южному побережью Каспийского моря в Решт, а оттуда морем через Ленкорань или сухопутным путем товары доставлялись в Шемаха, Дербент и Астрахань и далее через Волгу в круп­ные торговые центры России. Через Решт по мощеной дороге, проходившей вдоль южно­го побережья Каспийского моря, караваны из Ардебиля, других городов Азербайджана и сопредельных стран шли на северо-восток Ирана — в Астрабад, Мешхед и в другие горо­да, а также в Среднюю Азию. Наиболее важные транзитные пути европейско-азиатской торговли от Тебриза проходили по направлениям: Тебриз — Ардебиль — Исфаган — Бендер-Аббас (или Ормуз) — далее в Индию; Тебриз — Нахчывань — Ираван — осман­ские города и далее; Тебриз — Ван — Диярбекир — Алеппо (в Сирии), а оттуда морем в страны Европы; Тебриз — Нахчывань — Гянджа — Шемаха, откуда часть товаров чере3 Волжско-Каспийский путь отправляли в Россию56.

Важнейшая роль в транзитной торговле принадлежала Шемахе, которая служила биржей и местом складирования в европейско-азиатской торговле по Волжско-Каспийскому водному пути. Путь этот проходил через Шабран — Дербент — Тарки — Астра­хань, далее по Волге в Москву и, разумеется, в обратном направлении. Поскольку обрат­ный путь, то есть вниз по Волге, был легче, то вплоть до Дербента (часто до Ниязабада и Баку) шли водным путем, а после выгрузки товаров в этих пунктах караванами товары по суше доставляли в Шемаху57.

Начавшаяся в XVI веке борьба европейского капитала в поисках рынков в пределах Сефевидского государства еще более обострилась в начале XVII столетия. Конкуренция между английским, португальским, голландским и венецианским капиталами привела к тому, что на восточном рынке Венецию постепенно оттеснили на задний план. Позже, в середине XVII века, в борьбу европейских стран за восточные рынки включилась и Фран­ция. Торговые договоры Сефевидского государства с голландской (1623 г.), английской (1629 г.) и французской (1674 г.) Ост-индскими компаниями весьма способствовали ожив­лению европейско-азиатской торговли шелком-сырцом, причем на весьма выгодных для этих компаний условиях. Попытка же Гольштинской торговой компании направить тор­говлю ширванским и гилянским шелком-сырцом через Волжско-Каспийский путь в Мос­кву, а оттуда через Балтийское море в Германию, предпринятая в 30-х годах XVII века, в силу ограниченных финансовых возможностей, прежде всего в связи с политической раз­дробленностью Германии, завершилась неудачей58.

Что же касается русского торгового капитала, то его интересы были ограждены от возможной конкуренции иностранцев, хотя он был слабее западноевропейского торгово-промышленного капитала. Столь благоприятная для российского капитала ситуация была обусловлена территориальной близостью России к Каспийскому региону и сопре­дельным странам Ближнего и Среднего Востока, а также твердой протекционистской политикой русского правительства в отношении торговли через Волжско-Каспийский путь. Юридически это зафиксировано в Новоторговом уставе 1667 года, согласно кото­рому пропуск иностранцев из Архангельска в Москву и далее разрешался только по спе­циальной грамоте царя Алексея Михайловича (1645—1676 гг.)59. Что же касается российско-сефевидской торговли, то после вытеснения из Центрального Кавказа (во второй половине XVII в.) Османское государство значительно расширяется. А морские набеги отрядов казаков (С. Разина) на западное и южное побережья Каспия (1667—1669 гг.) на­глядно продемонстрировали отсутствие у Сефевидского государства военного флота, что делало страну уязвимой и в военно-политических событиях на Каспии, развернув­шихся в данном регионе в начале XVIII века.

Таким образом, уже к середине XV века Каспийский регион, через который пролега­ли магистральные караванные и морские пути, соединяющие Китай, Индию и Среднюю Азию с бассейнами Средиземного и Черного морей, а также Персидский залив — с По­волжскими ханствами и Московским государством, начинает играть одну из главных ролей в международной торговле Азия — Европа. С появлением в середине XV века мощ­ной Османской империи и сильного азербайджанского государства Ак-Коюнлу, а затем, в начале XVI века, Сефевидской державы, военно-стратегическая ситуация в Каспийском Регионе в корне меняется. Этот регион становится одним из узловых элементов в отноше­ниях между Азией и Европой, приобретших в тот период характер военно-политического противостояния. Встав на путь широких завоеваний в Европе, Северной Африке и Азии, а также взяв в свои руки традиционные торговые центры в восточном Средиземноморье, связывающие Запад и Восток, во второй половине того же века Османская империя стремилась выйти в бассейн Каспийского моря и укрепиться там. Это предоставило бы ей возможность войти в прямой контакт с суннитскими государствами Средней Азии и сформировать с ними блок против основного для них конкурента в этом регионе — шиит­ской Сефевидской державы, а также установить полный контроль над всей азиатско-европейской торговлей.

В свою очередь, реальная османская угроза Европе, возникшая в XV—XVI веках, подталкивала ряд западноевропейских стран — Венецию, Португалию, Испанию, Анг­лию, Папство, германские государства и др. — к созданию антитурецкой военно-полити­ческой коалиции с азербайджанскими государствами (Ак-Коюнлу), а затем и с сефевидами. Последние стремились восстановить традиционные торговые связи со странами За­пада, а также выйти к Черному и Средиземному морям. Кроме того, Запад преследовал далеко идущие геополитические цели — создать благоприятные условия для предстоя­щей колониальной экспансии в Азии, столкнув друг с другом и тем самым ослабив две могущественные восточные монархии: Османскую империю и Сефевидскую державу. Таким образом, возникали предпосылки реализации ведущими европейскими державами при помощи морской силы геополитической стратегии «анаконды» — установление кон­троля и удушения береговых территорий афро-азиатских стран. Это в полной мере было сделано уже в XVIII—XIX веках, когда благодаря промышленной революции капитали­стический Запад ушел далеко вперед от безнадежно отставшего феодального Востока.

А завоевание в середине XVI века Казанского и Астраханского ханств обеспечили Русскому государству свободный выход к Каспийскому морю, положив тем самым нача­ло эре русского проникновения на Кавказ и весь Каспийский регион.

Кавказ интересовал Россию не только с точки зрения укрепления своих юго-вос­точных границ, но и в связи с тем, что именно через эту территорию проходил ряд воен­но-стратегических и торговых путей, имевших важное экономическое и политическое значение. Так, вдоль всего западного побережья Каспия пролегал южный (сухопутный) отрезок магистрального Волжско-Каспийского торгового пути, который связывал Во­сточную Европу со странами Ближнего и Среднего Востока. С этим путем непосред­ственно была связана и вторая важная военно-торговая магистраль, соединявшая Кас­пийское побережье Кавказа с Черноморско-Азовским регионом по линии Темрюк — Пятигорье — Эльхотово — Тарки — Дербент, причем последний участок этого пути совпадал с дагестано-ширванским участком (Османская дорога) Волжско-Каспийского водного торгового пути.

В центральнокавказском секторе Северокавказского пути от него ответвлялись три дороги, ведущие на Центральный Кавказ. Одна из них по ущелью Терека шла через Се­верную Осетию в Картлийское царство, вторая через Ингушетию — по верховьям реки Ассы в Картли и Катехи, третья же дорога пролегала по реке Аргун, через Чечню и по Алазанской долине через Тушетию вела в Кахетинское царство60.

Учитывая возрастающее международное значение этих коммуникаций, Россия и во второй половине XVII века стремилась окончательно установить свой контроль над севе­рокавказскими торговыми путями. При этом важную роль сыграла система русских во­енных крепостей на Восточном Кавказе, в первую очередь Терский городок, возведенный в устье Терека, и активность терско-гребенского казачества. К тому же еще в 1557 году Москве удалось добиться признания Большой Ногайской Ордой зависимости от России, а также перехода адыгов и кабардинцев под ее покровительство. Причем все это происхо­дило на фоне острого военно-политического соперничества между Сефевидской держа­вой и Османской империей за Кавказ. В то же время наличие крепостей и отрядов русских на Тереке, а также союз России с северокавказскими владетелями не позволили Высокой Порте и Крымскому ханству установить контроль над Северным Кавказом. С другой стороны, занятая Ливонской войной на северо-западе, Россия не могла проводить более активную наступательную политику на Кавказе.

В течение XVII века Россия, ведя длительную войну с Польшей, не имела возможнос­ти уделять должного внимания Северному Кавказу, что способствовало активизации Османской империи и Крымского ханства в этом регионе, особенно в Кабарде, ориенти­ровавшейся на Россию.

В свою очередь, Османская империя, вынужденная после поражения в войне 1683— 1699 годов и Карловицкого договора поддерживать мирные отношения с европейскими державами, стремилась компенсировать свои потери на Западе завоеваниями на Востоке. В этой связи в XVIII веке она в союзе с Крымским ханством значительно активизировала свою военно-политическую деятельность на Кавказе. Так, в первые десятилетия века ос­манские и крымские войска неоднократно вторгались на Северный и Центральный Кав­каз. Однако «зацепиться» здесь надолго они не смогли из-за резко возросшей военно-по­литической активности главы Российской империи Петра I.

В тот же период начинался процесс реанимации и освоения магистрального Волжс­ко-Каспийского водного торгового пути, проходившего через Восточную и Северную Европу, от Белого моря по Северной Двине, Волге и Каспийскому морю через Азербайд­жан и Иран в Индию. А в XVII веке этот путь становится одним из наиболее выгодных маршрутов в европейско-азиатской транзитной торговле.


<< предыдущая страница   следующая страница >>



А что, если наша Земля — ад какой-то другой планеты? Олдос Хаксли
ещё >>