Прикаспийский и волжско-каспийский водные пути в геоистории эпохи средневековья (V-XVII вв.) Резюме Парвин дарабади - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Урок №3. Литература эпохи средневековья. Данте алигьери «божественная... 1 52.43kb.
Рецепция символа святого грааля: от эпохи средневековья до наших... 1 98.07kb.
Изучение Европейского Средневековья в России переживает эпоху открытий. 1 201.38kb.
Европейское средневековье (V xvii века) Общие положения 1 42.53kb.
Ренессанс и реформация 1 159.61kb.
Культура европейского средневековья 1 17.54kb.
Золотоордынские памятники Поволжья: итоги и перспективы изучения... 1 300.01kb.
Западная европа 22 Западноевропейская культура эпохи Просвещения 1 323.25kb.
Предания и мифы о происхождении власти эпохи Средневековья и раннего... 1 32.3kb.
Школьный театр конца XVII – начала XVIII вв. – прообраз современного... 1 59.37kb.
Волжско-Камский заповедник 1 80.32kb.
Программа курса раздел Первобытнообщинный строй в истории человечества... 1 301.62kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

Прикаспийский и волжско-каспийский водные пути в геоистории эпохи средневековья (V-XVII - страница №1/3

«Кавказ и глобализация»U.-2009.- Том 3 Вып. 1.-S.145-163.
прикаспийский и волжско-каспийский водные

пути в геоистории эпохи средневековья

(v-xvii вв.)
Резюме
Парвин ДАРАБАДИ

Доктор исторических наук,

профессор Бакинского государственного университета

(Баку, Азербайджан).
В статье рассматриваются гео­исторические события, связан­ные со сложными перипетиями военно-политического соперничества крупных государств эпохи Средневе­ковья за установление своего контроля над двумя из ряда основных ветвей Великого шелкового пути — Прикаспийским сухопутным и Волжско-Каспийским водным путями. Здесь же раскрывается геополитическое и гео­экономическое значение этих комму­никационных систем в политической и экономической жизни средневековых государств, как Востока, так и За­пада.
Введение
Для эпохи Средневековья характерна насыщенность военно-политических событий, вызванных стремлением соперничающих сил установить свой контроль над магистраль­ными торговыми путями, протянувшимися из Европы, с одной стороны, и из Китая, Индии и Средней Азии — с другой. Они перекрещивались в Каспийском регионе и приобретали все более возрастающую роль в общемировых геоэкономических процессах. В этой связи чрезвычайно важное экономическое и военно-стратегическое значение приобретала одна из основных ветвей Великого шелкового пути, еще в древний период ставшая знаменитой, — прикаспийская ветвь, пролегавшая по западному побережью Каспия.

Свыше 1000 лет, с III и до конца XIV века, на этот регион оказывали стихийное геоэтнополитическое давление сменявшие друг друга разнородные военно-политические силы. На протяжении IV—VIII веков Каспийский регион накрывали мощные волны нашествий с северо-востока — многочисленные тюркские племена — гунны, сабиры, хазары и др.; в VII—VIII веках с запада — арабы; в IX—XII веках с северо-запада — русы; в XI веке с юго-востока — сельджуки, в XIII веке — монголы и, наконец, в конце XIV века — орды Тимура. Причем главные направления потоков великих переселений народов, а также нашествий арабов, русов, сельджуков, монголов, золотоордынцев и тимуридов совпада­ли с направлениями главных мировых торговых путей, в том числе с Прикаспийским, составляя одну из основных их стратегических целей. А XV—XVII века характеризуются расширением османской экспансии на Восток, острым военно-политическом соперниче­ством между Османской империей и Сефевидской державой на Кавказе и Каспии, возник­новением у западноевропейских стран повышенного интереса к этому региону и стремле­нием Русского государства взять под свой контроль весь Волжско-Каспийский водный путь, что открывало возможности этому государству выйти к Каспию и Кавказу.


Военно-политическое противостояние на Кавказе и Каспии в эпоху Средневековья
Еще во II веке в степях северо-западного Прикаспия обосновываются гунны, вышед­шие из глубин Азии и перешедшие через Волгу, войдя в соприкосновение с аланами. Пер­вое их столкновение привело к тому, что кочевавшим в степях Азово-Каспийского междуморья гуннам удалось разорвать непрерывность аланских поселений и кочевий, отбро­сить одну часть алан на юг, в предгорья Кавказского хребта, а другую — прижать к излу­чине и нижнему течению Дона. Однако гунны не долго оставались в степях Северного Кавказа, и в 371 году они вместе с аланами вторглись в Северное Причерноморье, обру­шившись на территорию остготов. В конце концов, в 377—378 годах гунны утвердились на дунайской границе Византийской империи1. Однако уход основной массы гуннских племен на Дунай вовсе не означал, что они забыли дорогу на Кавказ. В 395 году, пройдя через Дарьяльский проход, они вторглись на Кавказ и вышли в Месопотамию и Сирию. Но, встретив упорное сопротивление персов, гунны на сей раз уже через Дербентский проход возвратились в степи Северного Кавказа, а затем и на Дунай2.

Следует отметить, что уход основной массы гуннов из степей Северного Кавказа в 371 году на запад не повлек за собой передвижение всех их племен. Некоторые, а именно гунно-булгарские племена, передвинувшиеся в конце 60-х годов IV века из междуречья Урала и Волги на Кавказ, не последовали за главными гуннскими ордами в Европу, а остались кочевать в северо-западной части Прикаспийских степей. В целом гуннское на­шествие и последовавшее за ним крушение на Северном Кавказе господства ираноязыч­ного этнического массива привело к резкой перестановке политических и этнических сил в этом регионе, а приток из-за Волги ряда новых племен и расселение их на территории, уже со II века покрытой первой миграционной гуннской волной, стал мощным импульсом к общему подъему гунно-булгарских племен, росту их военно-политического могущества на Северном Кавказе. С того времени здесь начался интенсивный процесс политического объединения разных по происхождению, языку и культуре племенных межплеменную конфедерацию (с последующим выходом в Иран и Византию).

В V—VI веках сменявшие друг друга на Северном Кавказе объединения гунно-булгарских племен во главе с оногурами, а затем с сабирами неоднократно (в 466, 503 и т.д.) вторгались главным образом через Дербентский проход на Центральный Кавказ при этом они добирались до византийских владений в Месопотамии и Малой Азии.

В то же время Византия и Иран пытались (в зависимости от конкретной военно-политической ситуации) использовать сабиров в военных действиях друг против друга. Этому способствовали как близость границ между прикаспийскими кочевниками и этими державами, так и общий для них театр военных действий. Причем в силу географической близости с Северным Кавказом Иран пользовался этими обстоятельствами гораздо чаще и успешнее, чем его основной соперник — Византия.

Наиболее результативно противостоящей геополитическому натиску с севера мощных военно-политических объединений гуннов силой была пришедшая в 224 году ну Парфянской державе Сасанидская империя, включавшая собственно Иран, Ирак, Сирию, Афганистан, Белуджистан, Мерв, а также ряд территорий Средней Азии. Подчинив себе Атропатену, Сасаниды стремились установить свой контроль над Кавказом, особенно над важной в военно-стратегическом отношении Албанией с ее Дербентским проходом. В остром соперничестве с Римской империей сасанидскому Ирану удалось в IV века распространить свое влияние на районы Западного Прикаспия, которые приобрели для Ирана значение важнейшего военно-стратегического плацдарма.

В V—VI веках сасанидские цари Ездигерд II (438—457 гг.), Пероз (459—484 Хосров I (531—579 гг.) воздвигли вдоль западного побережья Каспия мощные военно-фортификационные сооружения: Бешбармакские, Гильгильчайские и Дербентские более важное военно-стратегическое значение в этой глубоко эшелонированной, продуманной с военной точки зрения и максимально приспособленной к рельефу местности системе оборонительных сооружений имел Дербентский проход, располагавшийся албанской области Чора. Здесь, где горы Большого Кавказа почти вплотную подходят к Каспийскому морю, оставляя лишь относительно узкую (3,5 км) прибрежную полосу был сооружен двойной ряд крепостных стен, а также располагался порт — самый крупный в тот период на Каспии3. И это было не случайно, ибо с VI и до начала IX века важные торговые пути, соединяющие страны Ближнего Востока с Юго-Восточной Европой Нижним Поволжьем и Северным Кавказом, переместились в бассейн Каспийского моря.

Таким образом, начиная с V века Сасаниды, укрепившись на берегах Каспий моря, установили контроль над Великим шелковым путем, связывавшим Китай со Средней и Передней Азией, а также с Византией. Наряду с этим Сасаниды взяли в свои посредническую морскую торговлю между Ближним Востоком, Индией и Китаем4.

На востоке же Каспия в середине V века большая часть территории Туркмении завоевана эфталитами, а через 100 лет — Тюркским каганатом.

Между тем под натиском авар в 558 году на Северном Кавказе распалось некогда могущественное объединение сабиров, вынужденное переселиться на Центральный Кавказ, где было расселено Хосровом I в основном на границах с Иберией. Он пытался использовать этих воинственных кочевников для прикрытия с севера другого важного хода — Дарьяльского5. Таким образом, Сасанидам удалось установить контроль над двумя основными коммуникационными магистралями, связывающими северные и южные части Кавказа, — Дербентским (Албанские ворота) и Дарьяльским (Аланские ворота) проходами, и в значительной степени обезопасить северные рубежи своей империи. А это, в свою очередь, имело немаловажное военно-стратегическое значение в ходе дли­тельных и кровопролитных войн с Византией в VI — начале VII веков.

Что же касается положения на Северном Кавказе, то после событий 558 года, приведших к одновременному распаду двух гунно-булгарских — савирского и утигурского — племенных объединений, ведущая роль среди племен Восточного Предкавказья постепенно переходит к хазарам. В этом регионе возник Западно-тюркский каганат, а после его распада (в 651 г.) — Хазарский.


Военно-экономическая экспансия

Арабского Халифата в Кавказско-Каспийском регионе
Первые десятилетия VII века характеризуются кардинальными геополитическими изменениями на всем Ближнем и Среднем Востоке, вызванными появлением новой мощной религиозной и военно-политической силы — Арабского халифата. Под знамением ислама арабы в 30—40-х годах VII века завоевали Египет, Сирию, Месопотамию, сасанидский Иран и вышли к западному и южному побережьям Каспия. Установив в 643 год свой контроль над Дербентом (Баб эль-Абваб), они взяли под свой контроль весь торговый путь Каспий — Волга и все порты на побережье Каспийского моря.

В начале VIII века арабы завоевали и Среднюю Азию, а в 716 году завершили завоевание южной части территории Туркмении от Каспийского моря до берегов Аму-Да­рьи. В IX—X веках Туркмения входила в состав государств Тахиридов и Саманидов, а с XI столетия — Сельджукской империи. В VIII—X веках на юге Казахстана утвердился ислам. В VII—VIII веках в Каспийском регионе были длительные арабо-хазарские войны, происходившие с переменным успехом и не позволившие арабам чувствовать себя полными хозяевами в этом обширном регионе.

Хотя до середины IX века морская торговля Халифата шла в основном через Средиземное море и Индийский океан, однако включенные в состав Халифата западное, южное и юго-восточное побережья Каспия усилили торговые связи через Волгу и Дон с Европой. При этом через территорию Азербайджана пролегали международные торговые пути соединявшие Халифат с хазарами, восточными славянами, странами Балтии и Скандинавии. Порты, расположенные на побережье Каспия от Абескуна и Астрабада — на юге, до Дербента — на западе, поддерживали активное мореплавание. Этому способствовало и то, что между христианской частью населения Кавказского перешейка, связанного политически и религиозно с Византией, и мусульманами юго-запада Каспия существовал антагонизм, вряд ли благоприятствовавший сухопутным торговым связям. К тому же Кавказ с его обрывистыми и извилистыми тропами, населенный разными племенами, был мало пригоден для устройства торговой дороги6. В тот период на рынках Дербента всегда можно было встретить купцов с товарами почти со всего побережья Каспия.

Арабы, подорвав торговые магистрали византийцев через Черное море, повернули торговые пути к востоку, на Каспий, и взяли под свой контроль Волжско-Каспийский торговый путь, который до этого находился в руках Византии. Завоевав территорию от Тифлиса до Дербента, арабы весьма успешно контролировали фланги торгового пути по Прикаспию. Все порты на побережье Каспийского моря находились в руках арабов, разбитые ими хазары серьезной опасности в тот период для новой торговой магистрали не представляли7.

Купцы из Азербайджана, а через него и арабские купцы, поднимаясь по Волге, ходили на север к булгарам, к тому времени уже принявшим ислам. В свою очередь, купцы русов спускались по Волге на Каспий, и от его южных берегов везли свои товары на верблюдах в Багдад. Купцы же из Халифата через Каспийский бассейн вели торговлю непосредственно с Киевом. Торговля в южной части бассейна Каспия стимулировалась близостью крупнейших рынков Багдада, Бухары и Самарканда, которые имели традиционные обширные связи с многочисленными азиатскими странами с их развитой ремесленной промышленностью8.

Трудно не согласиться с мнением Льва Гумилева о том, что южные, юго-западные и юго-восточные побережья Каспия гораздо больше связаны с внутренними регионами: Ираном, Азербайджаном и Согдианой, соединенными в империи Сасанидов (224—651 Арабском халифате (632—1258 гг.), для которых прикаспийские области были далекой окраиной — глухим углом, мало влиявшим на судьбу этих великих держав9. Это объясняет географическими факторами, связанными с тем, что регионы, примыкающие к южному побережью Каспийского моря, — Дейлем (Гилян), Табаристан (Мазандаран) и Джурджан (Гурган), отделенные от Иранского нагорья хребтом Эльбурс, отличаются от засушливой Персии изобилием влаги. Ручьи, ниспадающие с гор, образуют мургабы — лиманы со стоячей водой, отделенные от моря мелями. Вода в этих лиманах загнивает, а доступ к открытому морю затруднен10. В этом отношении, безусловно, наиболее приятные природно-климатические условия были на западном побережье Каспия с впадающими в него крупными реками, из которых наиболее пригодными для судоходства были Волга и Кура, ведущие на север — в Восточную Европу, и вглубь центр; части Кавказского региона.


Военно-политическое соперничество в Кавказско-Каспийском регионе

за контроль над Прикаспийским путем в IX—XV веках
После ослабления Аббасидского халифата в IX веке на территории Азербайджана, Ирана и Средней Азии образуются независимые государственные объединения — Ширваншахов, Саджидов, Саларидов, Раввадидов, Шеддадидов в Азербайджане, Тахиридов — в Хорасане и сопредельных областях Средней Азии, Саффаридов — на юго-востоке, Буидов — в западном и юго-западном Иране. В состав же Саманидского государства входили Средняя Азия и северо-восточные области Ирана.

На западном Прикаспии все большую роль начинает играть государство Ширваншахов, просуществовавшее до середины XVI века. Уже в конце X столетия значительным приморским городом с удобной гаванью становится Баку, принимавший участие в международной транзитной торговле как морским, так и сухопутным путями.

Сведения об Апшеронском полуострове, о его нефти, островах и вечном огне приводит известный арабский географ-путешественник и писатель X века Ма'суди, который побывал в Ширване и плавал по Каспийскому морю. Он отмечал, что на Апшероне и близлежащих островах «бьют сильные фонтаны огней, видимые ночью на очень большом расстоянии»11. В X—XV веках значение Баку как одного из богатых городов Ширвана по­вышается. Из Баку (на юге полуострова) и Бильгя (на севере) как морским путем, так по суше вывозили в отдаленные страны нефть, соль, марену, шелк и другие товары12. В тот период мировая торговля, связывающая Азербайджан с Индией и Китаем, проходила по сухопутной южной магистрали через Среднюю Азию и Иран, южные области Азербайджа­на и по северной дороге, вдоль берега Каспийского моря, мимо Дербентского прохода в Хазарию и дальше на север. Другой важный путь шел из Барды в Ардебиль и в Иран, а из той же Барды в Двин и дальше в Сирию и Месопотамию13. Существовала также магист­раль, проходящая по долине реки Араке через Армению в Сирию и Месопотамию14.

В тот же период функционировал караванный путь из Китая и Индии через Среднюю Азию к Каспийскому морю. Отсюда товары переправляли по морю и по рекам Кура и Риони доставляли к побережью Черного моря и отправляли дальше — в Византию. Апшерон и Баку соединялись с главными торговыми путями по местным караванным дорогам, иду­щим из Баку вдоль берега моря и дальше — к низовьям Куры. Другая дорога шла от Баку на северо-запад, к средней части полуострова, затем поворачивала на запад, через Гобустан на Шемаху. Третий путь, ответвлявшийся от второго к северо-западу по направлению к северной части полуострова, соединялся с главной торговой магистралью, идущей к Дер­бенту. Эти древние пути не потеряли своего значения и в последующие века15.

Таким образом, города Азербайджана — Баку, Шемаха, Дербент, Тебриз, Арде­биль и другие, расположенные на путях международной торговли,— связывали Арабс­кий халифат с рядом стран Севера и Востока, активно участвуя в этой торговле. Купцы из Хазарии, Руси, Ирана, Византии и далеких стран Востока — Индии, Китая, Ирака и Сирии — привозили в эти города мед, воск, меха, оружие, китайские шелковые ткани, пряности, фарфоровую посуду, драгоценные камни и другие товары, а вывозили кара­ванами нефть, соль, рыбу, скот (мулы, лошади), шафран, кошениль, марену и т.д., а так­же изделия местных ремесленников: шелк-сырец, шелковые и шерстяные ткани, ковры и ковровые изделия и др.16

В X веке отмечаются первые признаки возобновления стремления неприкаспийских государств тем или иным путем проникнуть и укрепиться в этом регионе. Так, Киевская Русь поддерживала торговые и политические связи не только с Западом, но и Востоком, причем, по мнению академика В.В. Бартольда, «именно торговые отношения сблизили русских с народами Востока»17. В IX—X веках, еще задолго до того, как начал функцио­нировать торговый путь «из варяг в греки», то есть из стран северо-восточной Европы в Византию, был каспийско-балтийский торговый путь, связывавший по Волге северные и западные страны с Востоком. Основной магистралью русов на Восток был Волжско-Каспийский путь. А главным торговым посредником и перевалочным пунктом был располо­женный в устье Волги город Итиль (с XII в. — г. Саксин), столица Хазарского каганата. Именно через этот город и шла торговля стран Юго-Восточной Европы с Кавказом, Ира­ном, особенно со Средней Азией18. В тот период русы торговали со странами, располо­женными на южном и западном побережье Каспийского моря. Они спускались по Танаису (Дон), волоком переправляли свои суда на Волгу, далее спускались по ней к столице Хазарского каганата, где их облагали пошлиной в размере (10% от стоимости их това­ров), и плыли по Каспийскому морю19.

В IX—XI веках Киевская Русь стремилась выйти к югу и на побережьях Черного, Азовского и Каспийского морей. Почти одновременно с походами русов по Черному морю их речные и морские суда появились на Каспии. Постепенно русы освоили еще один великий торговый водный путь, почти параллельный первому — из Балтийского моря в Черное — через Новгород и Киев. Еще один путь шел из Каспийского моря вверх по Вол­ге и, с одной стороны, через Окско-Волжское междуречье доходил до Балтийского моря, с другой — по Каме и по Северной Двине завершался у Белого моря20.

Наряду с речными путями, направленными приблизительно по меридианам, было еще несколько торговых путей, шедших приблизительно по параллели. Одним из таких был, например, путь из устья Днепра вокруг Крыма в Азовское море, затем вверх по Дону, волоком на Волгу и далее в Каспийское море. Восточные купцы поднимались из Каспийского моря вверх по Волге, а русские, в свою очередь, по Дону и Волге шли на Каспий и достигали южных его пределов. Как и на Черном море, мирные торговые связи на Каспии часто прерывались набегами и войнами с целью торговых выгод. Причем если хазары, опустошавшие побережья Каспийского моря, не имели судов, то у русов их было достаточное количество. Первый упоминаемый арабскими источниками морской поход на Каспий русы организовали в 880 году, напав на побережья Табаристана и город Абескун. В 909 году они на 16 судах совершили новый поход в этот регион, где овладели горо­дами Абескун и Макале (Миан-Кале) в Астрабадском заливе. В 910-м русы напали на Сари, Дейлем, Гилян и прилегающее побережье21. В 912—913 годах они организовали крупный поход из устья Днепра через Черное и Азовское моря к устью Дона, поднявшись по которому, переволокли свои ладьи в Волгу и спустились в Каспийское море. Согласно Мас'уди, количество их судов достигало 500, на каждом было по 100 воинов22. В ходе это­го похода русам удалось договориться с хазарским каганом, которому они обязались дать половину будущей добычи взамен беспрепятственного пропуска к Волге и Каспию. Избрав себе базой остров в районе Баку, оттуда они совершали набеги на южное и юго-западное побережье Каспия: Гилян, Дейлем, Табаристан, Абескун.

По свидетельству того же Мас'уди, успехам русов способствовало то, что «народы, живущие на побережьях этого моря, пришли в смятение, так как в прежние времена не видали, чтобы враг наступал на них с моря, а по нему ходили лишь суда купцов и рыба­ков»23. В этот период ширваншахи, обладавшие достаточно большим и хорошо воору­женным войском, не имели морского флота, и по Каспию плавали лишь торговые суда. Однако в целом этот поход русов, несмотря на его успешное начало, завершился неуда­чей, так как при возвращении на них напали хазары, а затем, отступая на ладьях вверх по Волге, они были разбиты волжскими булгарами. Другой крупный поход русов на Каспий состоялся в 943—944 годах. Тогда им удалось подняться по реке Куре и захватить город Барду, однако надолго удержаться они здесь не смогли и вернулись обратно. В 1030 году русы на 38 судах вновь напали на Баку24.

И все же эти походы русских стимулировали военно-морское строительство в госу­дарстве Ширваншахов. В XII веке при ширваншахе Ахситане I (1160—1196 гг.) был со­здан флот, состоящий из нескольких десятков судов, а в Бакинской бухте в первой поло­вине XIII века соорудили морскую крепость Сабаил, которая стала военно-морской базой местного флота. Все это позволило успешно отразить очередное нападение с моря русов в 1175 году, при этом была разбита их флотилия, состоявшая из 73 судов25.

Вместе с тем следует отметить, что грандиозные монгольские завоевания первой половины XIII века перекроили политическую карту Евразии и Среднего Востока, а за­тем несколько столетий их отзвуки отмечались в мировой истории. Однако даже после того, как в состав евразийской империи Чингисхана вошли все земли от Восточной Евро­пы до Китая и возник новый торговый путь из Европы через Россию и Золотую Орду в Китай, древняя южная магистраль, пролегающая из Китая через Среднюю Азию, Иран и Азербайджан на запад, не потеряла своего значения.

В конце XIII — начале XIV века международная торговля в Каспийском бассейне значительно расширяется, при этом весьма интенсивно морская. Тогда генуэзские и вене­цианские купцы, корабли которых плавали на Черном море, основывали на берегах Кас­пия свои фактории и даже плавали по этому морю на своих торговых судах. Основным предметом международной торговли в тот период становятся гилянские и шемахинские шелка. В связи с этим еще более повышается значение Баку как самого удобного порта на Каспии. Это было отмечено в каталонском атласе, составленном в 1375 году, где Каспий­ское море называется Бакинским морем. Кстати, это название было популярным у евро­пейцев и в последующие века26.

До конца XIV столетия шелк, шелковые ткани, ковры, пряности и другие товары из стран, прилегающих к Каспийскому морю, вывозили через Баку и Дербент в Астрахань, в Золотую Орду, Россию и Европу — в основном в Италию и Францию. Товары направляли через Бакинский порт в Астрахань, затем по Волге и Дону, а оттуда венецианские купцы на своих галерах доставляли их по Азовскому морю в Европу. Однако после захвата Тимуром (1370—1405 гг.) в 1395 году Астрахани этот торговый маршрут изменился, и восточные товары направляли в Европу через Иран и Сирию27. Овладев обширными территориями Передней Азии, через которые пролегала значительная часть караванных путей, Тимур хотел установить контроль над этими путями европейско-азиатской торговли и тем самым ее монополизировать. Не случайно, что в своем письме турецкому султану Ильдрыму Баязиду I (1389—1402 гг.) Тимур сообщал о своем намерении обеспечить безопасность торго­вых путей28. В целях полной монополизации европейско-азиатской торговли он стремился разрушить торговые центры, расположенные на северных караванных путях, пролегавших в причерноморских и прикаспийских степях: Ургенч, Сарай, Берке, Азов и др.29

В XV веке, в период существования на юге Азербайджана государств Кара-Коюнлу и Ак-Коюнлу, а на севере — Ширваншахов, караванные пути становятся более безопас­ными, нежели в предыдущий период. «Самый лучший шелк» (И. Шильтбергер) — ширванский пользовался большим спросом в Малой Азии, Иране, Сирии, Италии30. Тогда же в международной караванной торговле еще больше повышается роль Тебриза, что было связано с разрушением Тимуром Астрахани и Багдада31.



Положение в этом регионе коренным образом меняется после утверждения в середи­не XV века на территории бывшей Византийской империи Османского государства. Уже в 70—80-х годах XV века первостепенное значение в военно-политических отношениях между государством Ак-Коюнлу и формирующейся Османской империей приобретает борьба за главные транзитные пути и основные центры международной торговли. Захват Константинополя (1453 г.) и Трабзона (1461 г.) войсками султана Мехмета II (1451 — 1481 гг.) и повышение торговой пошлины нанесли огромный ущерб европейско-азиатской торговле. В этих условиях европейские купцы, в основном венецианцы, искали новые воз­можности для торговли с Востоком, минуя Османскую империю. При этом Венеция, моно­полизировавшая всю восточную торговлю, стремилась воспользоваться обострением от­ношений между Османской империей и Ак-Коюнлу. Этим и обусловлено установление во второй половине XV века тесных торгово-дипломатических отношений с явно антиосман­ской военно-политической направленностью между Узун Гасаном (1453—1478 гг.) и Вене­цианской республикой. Дошло до того, что Венеции удалось добиться вступления государ­ства Ак-Коюнлу в войну против османов в 1472— 1473 годах. Армия Узун-Гасана получила задачу прорваться к побережью Средиземного моря, куда должны были прибыть корабли Венеции и других стран Европы с большой партией огнестрельного оружия и специалиста­ми по артиллерии. Однако ни Венецианская республика, ни другие европейские страны — члены антитурецкой коалиции: Папство, Неополитанское королевство, Германская импе­рия, Польша, Венгрия — не смогли выступить против Османской империи одновременно с Ак-Коюнлу. В свою очередь, султан Мехмет II, опередив своих противников, окончательно завоевал единственный военно-стратегический пункт на побережье Средиземного моря — Караман, где армия Узун-Гасана могла бы объединиться с войсками Венеции и других ев­ропейских государств. Хотя армия Узун-Гасана смогла в 1472 году прорваться на побере­жье Средиземного моря в том же районе Карамана, его европейские союзники, прежде все­го Венеция, не оказали в решающий момент эффективной поддержки, в частности своими военно-морскими силами. Неудачей завершилась и вторая попытка Узун-Гасана прорвать­ся и закрепиться на этом побережье, предпринятая в 1473 году. В целом попытка создать антиосманскую европейско-аккоюнлунскую коалицию в тот период завершилась неуда­чей, прежде всего из-за дипломатических маневров Венеции. В разгар Ак-Коюнлу-османс-кой войны она начала тайные переговоры с османами, чтобы, воспользовавшись первона­чальными успехами своего союзника, вырвать у султана мирным путем торговые привиле­гии32. Венеции не долго пришлось ждать последствий этих событий. В результате войны 1499—1502 годов Османская империя, нанеся весьма ощутимый удар по превосходству Венеции на Средиземном море, сама становится сильной морской державой.
следующая страница >>



Женщины как автобусы: та, которую ждешь, никогда не приходит. «Пшекруй»
ещё >>