«Политический маркетинг» - davaiknam.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Что такое маркетинг? Что же стоит за понятием “маркетинг”? 1 94.08kb.
Влияние информационных технологий на некоммерческий маркетинг 4 460.72kb.
Программа дисциплины «Управление продажами и торговый маркетинг» 1 135.76kb.
Н. А. Антанови ч политический менеджмент в системе государственного... 1 250.43kb.
Контрольная работа по дисциплине Маркетинг для специальности 1 79.89kb.
Стратегический маркетинг 44 8586.97kb.
Расшифровка по времени: Маркетинговые мероприятия: Маркетинг Скидки... 1 17.74kb.
Программа 2001. Маркетинг и его роль в обществе 1 163.2kb.
Курс лекций маркетинг цели и задачи дисциплины 10 940.79kb.
Программа дисциплины В2В маркетинг для направления 080200. 68 Менеджмент... 4 492.45kb.
Программа дисциплины «Предпринимательский образ мышления» 1 112.98kb.
Биография Зюганова Г. А 1 36.76kb.
Направления изучения представлений о справедливости 1 202.17kb.

«Политический маркетинг» - страница №1/1

«Политический маркетинг».-2009.-№12.-С.17-23.
ПАРТИЯ КАК СИСТЕМА:

ДЕМОКРАТИЯ И АВТОРИТАРИЗМ
Станислав Борисович РАДКЕВИЧ,

генеральный директор агентства «PR-3000»


Одна из самых сложных проблем современного партийного менеджмента — как сохранить стабильность партии? Замечено, что во внутрипартийной жизни постоянно чередуются две тенденции: централизация и децентрализация властных полномочий между центром и рядовыми партийцами. Кроме того, на постоянно «пуль­сирующий», сложный партий­ный организм все время воздействует множество внешних факторов: этнокультурных, политических, социально-эко­номических... Что нужно знать и, главное, что сделать, чтобы партия просто не распалась на детали, как тот «Запорожец», который в советских анекдотах вечно соревновал­ся с «Мерседесом»?
Прежде всего надо понять, как и по­чему происходит внутреннее движение партии, собственно от чего и к чему она колеблется как система.
Централизация внутрипартийной жизни тождественна сжатию, упроще­нию, охлаждению системы. Существует несколько признаков это­го процесса.

Во-первых, можно наблюдать, как поток обратной (от периферии к центру) информации начинает резко преобла­дать над информацией прямой (от центра к пери­ферии). Для простоты можно сказать, что при этом объем ин­формационных записок, финансовых отчетов и иных документов, которые, скажем, региональные организации партии отправляют в ее центральный ис­полком, может в разы превышать объем тех приказов и инструкций, которые при­ходят из Москвы в регион.

Во-вторых, кооптирование (назначе­ние) партийных руководителей и канди­датов в депутаты от партии начинает пре­обладать над выборами. Понятно, что власть партийных лидеров, а также (если не в первую очередь) партийной бюро­кратии при этом будет возрастать, а возможности рядовых партийцев влиять на ключевые кадровые решения — сокра­щаться.

В-третьих, огромное значение для партии имеет продолжительность циклов работы ее руководящих органов. При централизации внутрипартийной жизни эти циклы удлиняются. Чем реже соби­рается высший руководящий орган партии — съезд, — тем меньше возмож­ностей влиять на ключевые решения у партийной «периферии», у рядовых партийцев, и, наоборот, больше у аппаратчиков.

В-четвертых, централизация сопро­вождается сосредоточением в центре финансовых ресурсов партии. Напри­мер, доля членских взносов, перечисля­емых «первичками» в центр, при этом растет, а доля, остающаяся на работу самих «первичек», падает. В пользу цент­ра перераспределяются и иные доходы партии.

Наконец, в-пятых, под контроль цент­ра переходят и партийные СМИ. При этом важно подчеркнуть, что, теряя сво­боду самовыражения, пропартийные студии и редакции теряют также аудито­рию, а следовательно, поэтапно попада­ют во все большую зависимость от партийной, точнее, партийно-бюрокра­тической казны.

Неверно, однако, думать, что центра­лизация внутрипартийной жизни — это всегда плохо. На некоторых этапах ис­тории партии «завинчивание гаек» неиз­бежно, даже необходимо, — например, когда в партию приходит большое чис­ло недостаточно образованных нович­ков: рабочих низкой квалификации, без­работной молодежи и так далее. Управлять такими людьми можно только очень жесткими, с элементами популизма, ме­тодами; демократия же ими будет мигом преобразована в охлократию, то есть в безвластие, и партия распадется.

Примером «конструктивной центра­лизации», например, можно назвать те перемены, которые были привнесены во внутреннюю жизнь Либерально-демо­кратической партии (ЛДПР) в начале прошлого десятилетия, когда партия на­чала интенсивно собирать недовольных гайдаровскими реформами. III съезд «жириновцев» (весна 1992 года) принял обновленный устав партии, в котором понемногу отщипывалось прав практи­чески у всех институтов партии, кроме ее председателя. Особенно заметно был поражен в полномочиях высший коллек­тивный орган управления — партсъезд. В уставе, например, было указано, что съезд собирается раз в год, но при этом председатель, его заместители и «рабо­чие» руководящие органы избираются на три года. Несмотря на существенное ограничение внутрипартийной демокра­тии, в декабре 1993 года, на первых вы­борах в Государственную думу РФ, ЛДПР одержала убедительную победу: за ее федеральный список проголосова­ли 23% участников выборов.

Тем не менее «централизаторским» рычагом нужно работать очень осторож­но. Так, возможно, всем еще памятна конфликтная ситуация, сложившаяся на V съезде «Единой России» (осень 2004 года), когда московская и татарская де­легации выступили против пункта устава, по которому «единороссовские» канди­даты в депутаты региональных ЗакСов должны утверждаться президиумом генерального совета партии. Вряд ли сто­ило добиваться для центра дополнитель­ных полномочий, если в результате рез­ко увеличивается напряженность в отно­шениях с крупнейшими региональными отделениями партии.
Децентрализация внутрипартийной жизни равнозначна «разжатию», услож­нению, разогреву системы. Она, как и централизация, имеет целый ряд призна­ков, но все они — с обратным знаком.

Во-первых, прямая управленческая информация по объему приближается к обратной. Постоянные руководящие органы партии отсылают на периферию примерно такой же «листаж» циркуля­ров, инструкций и партбюллетеней, какой получают оттуда в виде отчетов и спра­вок. В результате информированность рядового партийца, если и не сравнива­ется, то во всяком случае становится со­поставима с информированностью лиде­ров партии.

Во-вторых, все больше должностных лиц в партии, а также партийных депута­тов всех уровней проходит процедуру внутрипартийных выборов. Кооптирова­ние сводится к минимуму. Все чаще втягиваясь в дискуссии о достоинствах и не­достатках кандидатов и выставляя в не­которых случаях собственные кандида­туры, рядовые партийцы получают новые возможности воздействовать на кадровую политику, находят для себя допол­нительные стимулы к участию в жизни партии.

В-третьих, циклы работы руководя­щих органов сокращаются. Чем чаще со­бирается съезд партии, тем выше шансы рядовых партийцев — через делегатов

съезда — повлиять на принятие ключе­вых решений. Гласная дискуссия на партсъезде размывает тайну, этот всеобщий дух бюрократии, по определению моло­дого Карла Маркса. Позиции партаппа­рата ослабевают.



В-четвертых, рассредоточиваются деньги партии. Доля членских взносов, перечисляемых «первичками» в центр, уменьшается, и при этом число самих первичек обычно растет. Растет и чис­ло альтернативных источников финан­сирования партии, среди которых все более важную роль играет частный ка­питал.

В-пятых, наконец, больше свободы получают связанные с партией СМИ. Журналисты могут более объективно описывать и анализировать изменения как в обществе, так и в самой партии. Эффективным средством расширения партийной демократии нередко стано­вится внутренний вестник или информа­ционный бюллетень, освещающий во­просы политики и организации специаль­но для партийцев. Оживает пресса регио­нальных отделений партии.

Принято считать, что демократизация внутрипартийной жизни — всегда поло­жительный процесс. Но это не так. Прак­тика показывает, что децентрализация полномочий в партии может дать поло­жительный эффект лишь в некоторых ситуациях. Одна из них — сокращение численности членов партии, скажем, по­сле неудачно проведенных выборов. Другая — рост партийных рядов за счет высокообразованных людей, имеющих к тому же хотя бы минимальный опыт об­щественной деятельности, — например, в случае притока в партию большого числа представителей среднего класса в крупных городах.

Есть и другие ситуации, благоприят­ствующие демократическому реформи­рованию политических партий. Но в лю­бом случае, прежде чем «откручивать гайки», следует не менее тщательно про­анализировать все «за» и «против», чем перед их закручиванием.

Положительный пример децентрали­зации — преобразования «Яблока» по­сле поражения на парламентских выбо­рах 2003 года и переоценки деятельно­сти партии делегатами послевыборного этапа ее XII съезда (лето 2004 года). В партии была расширена компетенция коллегиальных органов, бюро партии заработало более интенсивно и было увеличено до 30 человек, в основном за счет представителей регионов, перестал самостоятельно функционировать пре­зидиум, который ранее фактически под­менял собой бюро, и тому подобное. Эти меры продлили активную жизнь партии еще на несколько лет.

Есть также множество примеров крайне неудачных попыток «демократи­зировать» политические партии. Один из них — инициированные М. Горбачевым в ходе перестройки реформы КПСС. Каждый новый шаг представителей ре­форматорского крыла в руководстве партии (В. Яковлева, Э. Шеварднадзе и других) вел лишь к дальнейшему раз­рушению громоздкой, предельно обю­рокраченной и неповоротливой «супер­партии». В конце концов она распалась, перестала существовать.
Принципиально важный вопрос, яв­ляются ли описанные нами «сжатия» и «разжатия» результатом целенаправ­ленной деятельности партстроителей или же они изначально, от природы присущи политической партии, а партстрои­тель может лишь повлиять на них?

Естественный, природный характер флуктуации, свойственных политиче­ским партиям, исследовал и описал еще сто лет назад классик социологии Питирим Сорокин. Все общественные и, в ча­стности, политические организации, по П. Сорокину, разделяются на слои, стра­ты, причем число слоев, или глубина стратификации постоянно колеблется. Среди многих факторов, влияющих на глубину стратификации (или сложность системы, как сказали бы мы сегодня), главными являются два — размер и сте­пень неоднородности партии.

Социолог вывел пять основных зави­симостей:

1) когда увеличиваются размеры поли­тической организации, то есть когда растет число ее членов, политическая стратификация также возрастает. Когда же размеры уменьшаются, то уменьшается и стратификация;

2) когда возрастает неоднородность организации, стратификация также увеличивается. И, наоборот, с нарас­танием социальной однородности стратификация уменьшается;

3) когда оба ключевых фактора работа­ют в одном направлении, соответству­ющим образом, только более динамич­но, изменяется и стратификация;

4) когда один или два ключевых факто­ра изменяются резко, как например, в случае войны или революции, так­же или даже еще более резко изме­няется и стратификация;

5) при возрастании одного и уменьше­нии другого фактора они сдержива­ют влияние друг друга на стратифи­кацию партии1.

Позднее правильность сорокинских постулатов была неоднократно доказа­на исследователями политических партий в разные периоды и на разных континентах. Это дает партстроителям дополнительные основания относиться к колебаниям их организаций как явле­нию совершенно естественному, природ­ному, вроде молнии или дождя. Можно, конечно, их пугаться, не любить и даже проклинать. Но отменить их нельзя. И по­этому, наверное, правильнее научиться чуть глубже понимать эти явления. И, мо­жет быть, даже использовать «силы при­роды» в своих интересах.
Установление «пульса партии» позво­ляет нам совершенно по-новому решать проблему ее стабильности. Во-первых, мы можем определить, какие глубина и частота колебаний являются для партии нормой, а во-вторых, к чему мо­гут привести их ускорение и, наоборот, замедление.

В свое время автору этих строк очень многое дал анализ перестроечного пери­ода истории КПСС, произведенный Владимиром Согриным. В его книге содер­жалась оригинальная, авторская интерпретация тех колебаний, которые проис­ходили внутри «суперпартии» в послед­ние шесть лет ее существования...

Ключевой для В.Согрина стала идея о том, что на всем протяжении перестройки в руководстве СССР и КПСС существовала относительно устойчивая группа реформаторов, возглавлявшаяся М.Горбачевым. Колебания партии обусловливались главным образом изменениями расстановки политических сил по отношению к «горбачевцам».

На первом этапе с апрельского (1985) до январского (1987) пленумов ЦК КПСС реформаторы выдвигали в качестве основного лозунг «больше социализма», и расстановка политических сил по сути не менялась. На втором этапе, с января 1987 и до осени 1988 года, основным стал лозунг «больше демократии», и из числа сторонников реформ начала выделяться группа либералов, или «радикалов», как называет их В.Согрин. Третий период, с осени 1988 года и до XXVIII съезда КПСС (июля 1990), прошел для «горбачевцев» под знаком борьбы с «радикалами», чье «революционное нетерпение» могло бы затормозить реформы. На третьем этапе, с момента проведения последнего, XXVIII съезда компартии и до февраля 1991 года реформаторам приходилось балан­сировать между подталкивавшими их то справа, то слева «радикалами» и «консерваторами». И, наконец, с фев­раля 1991 года М.Горбачев, открыто объявивший себя центристом, вплоть до августовской революции был вынужден в одиночку противодействовать в выс­шем эшелоне власти постепенно акти­визировавшимся «консерваторам»2.

Однако, как вспомнят читатели по­старше, колебания «суперпартии» происходили не только во время перестрой­ки: до этого был переход от оттепели к застою, а еще раньше — от сталинщи­ны к оттепели. К тому же борьбу согринских «радикалов» и «консерваторов» вполне можно представить как противо­действие двух основных тенденций, проявляющихся внутри любой партии: централизации и децентрализации...
Так, у автора этих строк сложилась собственная трактовка колебаний един­ственной в СССР партии с 1917 по 1991 годы...

История РСДРП(б) - РКП(б) -ВКП(б) — КПСС, начиная с момента за­хвата ею власти, также как и история советской общественной системы в целом, распадается на пять циклов. Каждый цикл состоит из двух фаз.

Первая фаза всегда представляет собой период децентрализации, «разо­грева», усложнения партии. Ее социаль­ные приоритеты теряют определенность. Некоторые ее действия начинают от­вечать интересам новых «адресных» групп, в ее облике появляются черты дви­жения. Сходство усиливается по мере расширения внутрипартийной демо­кратии. Рядовые коммунисты получают более широкий доступ к процессу принятия решений, а возможности партаппарата ограничиваются.

Фазы первого типа в истории партии пришлись на осень 1917 года, годы НЭПа, оттепель, время с апрельского (1985) пленума ЦК КПСС до ноябрьского (1987) пленума МГК КПСС (на котором Б. Ельцин был снят с должности первого секретаря московской парторганизации) и с апреля 1988 года, точнее, с момента опубликования в «Правде» критической статьи Александра Яковлева, направ­ленной против «манифеста консер­ватизма» Нины Андреевой, до июня 1990 года (XXVIII съезд КПСС, выход из партии членов либеральной «Демо­кратической платформы», создание полозковской КП РСФСР).

Вторая фаза — это период централи­зации, «охлаждения», упрощения пар­тии, усиления в ней авторитарных тен­денций. Социальные приоритеты орга­низации в это время становятся макси­мально определенными: ее деятельность полностью переориентируется на удовлетворение интересов номенклатурного чиновничества. Внутренняя жизнь партии в полном соответствии с мировоззрением бюрократа до предела формализуется. Какие бы то ни было проявления инакомыслия, демократии подавляются. Социальный состав партии либо резко меняется в пользу государ­ственного чиновничества (как это было при Иосифе Сталине), либо (как это стало при Леониде Брежневе) искусственными, формальными методами изменяется в пользу «рабочего класса».

Фазы второго типа пришлись на годы военного коммунизма, сталинщины, застоя, периоды с ноября 1987 года до апреля 88-го и с июня 1990 года до августа 91-го3.


Особое значение для нас сегодня имеют изменения частоты колебаний, или продолжительности циклов: первый из них (1917—1921 годы) длился менее четырех лет, второй (1921 — 1953) — 32 года, третий (1953—1985) — также 32 года, а четвертый (апрель 1985 — апрель 1988) и пятый (апрель 1988 — август 1991) — примерно по три года.

В период наибольшей стабильности партия колебалась ровно и медленно. Продолжительность циклов составляла тогда более тридцати лет. Но при этом надо иметь в виду, что речь идет о многомиллионной правящей партии, у которой не было конкурентов. Вряд ли для поли­тической организации, действующей в современном многопартийном обще­стве, тридцатилетний период флуктуации — норма. Тем не менее можно пред­положить, что наибольшей стабильности партия достигает тогда, когда она колеб­лется не слишком часто и ее флуктуации при этом относительно неглубоки.



Сокращение продолжительности циклов равнозначно ускорению колеба­ний партии, что может быть связано с ее приближением к точке качественного скачка, или бифуркации, если пользо­ваться терминами общей теории систем. В 1917 году, видимо, речь шла о пере­ходе РСДРП(б) из состояния секты в состояние партии. В 1991 году — о возможном переходе КПСС в состо­яние современной партии-движения. В первом случае переход осуществился успешно: собственного интеллектуально-организационного потенциала большеви­ков, подкрепленного многомиллионными финансовыми вливаниями со стороны германского правительства, оказалось для этого достаточно. Во втором случае партия не выдержала повышения частоты колебаний и распалась...
Так, наблюдая за изменениями «пульса» отдельно взятой политической партии, мы можем сделать еще один важный вывод. Эволюция партий — очень драматичный процесс. Любой качественный переход, будь то от секты к партии или от партии к партии-движению, воз­можен только через порог бифуркации. А с этого порога есть всегда два пути: один — к более высокой, более совершен­ной организации, другой — в небытие. Впрочем, в этом смысле политические партии ничем не отличаются от любой другой эволюционирующей системы. И поэтому у партстроителей нет особых оснований жаловаться на свою судьбу.

 Полную версию статьи вы можете найти в книге Станислава Радкевича «Как взять и/или удержать власть: секреты строительства непобедимой партии». М.: Феникс, 2008. Книгу можно приобрести в крупнейших книжных магазинах России, а также через ведущие интернет-магазины» Озон «(http://www.ozon.ru/context/ detail/id/35 753 9 3/?partner=allbazar), «Лабиринт» (http://www.labirint-shop.ru/book5/151990/ и другие.

1Сорокин П. Социальная стратификация и мобильность. В кн.: Он же. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992. С. 346.

2См. Согрин. Политическая история современной России: 1985 — 1994. М., 1994.

3Партии: общая теория и российские проблемы. М., 1997. С. 155-156.





Не откладывай на завтра то, что можешь сделать сегодня. Бенджамин Франклин
ещё >>